Ты попался, Чон Чонгук

Необыкновенно и странно, что тот, о ком ты мечтал, оказывается с тобой в одной душевой кабинке. Невероятные ощущения испытываешь, когда предмет твоего воздыхания касается эрогенных зон, сжимает, целует, лижет твою кожу. Пареньку предстоит испытать ещё больше с ним, хёном с голубыми волосами. Чонгук не заметил, как средние пальцы обеих рук Юнги быстро проникли в его растянутое колечко мышц. Старший сжимает ягодицы, разводит пальцы внутри младшего, делает всё, чтобы Чонгук позже получил больше удовольствия, чтобы не чувствовал боли. Этим не ограничилось, шатен осмелел и попытался взять себя в руки. Вернее, стояк хёна. Робко коснулся возбуждённой плоти пальцами и сжал их в кольцо. Шуга не сопротивлялся, чувствуя умелые руки макнэ, хотелось тянуть этот момент бесконечно долго. Не известно почему, но оба подумали об одном и том же. — Гуки, — облизнулся старший и приблизился к ушку шатена, обжигая дыханием, — хочешь, чтобы хён трахнул твой ротик? От этих слов голова кругом, младший скромно кивает и опускается на колени, ощущая твёрдую поверхность под ногами. Больно. Но Чон потерпит, ради Юнги. Ты так долго мечтал оказаться в этих руках, почему же сейчас боишься? Много фантазировал, как всё произойдёт, даже представлял как хён дрочит тебе в ванной. А что сейчас, Гуки? Реальность намного круче? Может тебе стыдно за пошлые мыслишки? Не важно насколько это не правильно, не имеет значение, что, если кто-то узнает, то катастрофа. Сердце шатена пропускает удар, в груди всё сжимается. Чонгуки никогда не делал таких взрослых вещей, разве что воображал. Но сейчас хён с ним. Наяву. Осталось поверить в чудо и не проснуться, чего так боится Чон. Макнэ переступает через некий моральный барьер и касается головки языком, будто пробуя на вкус. Мин получает огромное удовольствие уже от самой картины, терпения у этого парня мало, но он ждёт, кусает губы. Тянется рукой к голове Гуки, а сам шатен уже касается его плоти губами, берёт в рот, не глубоко, играется языком, пытается найти ритм движений. Юнги сказал — Юнги выполняет. Хватает Чонгука за волосы и, в буквальном смысле, трахает его в рот. А макнэ нравится, безумно нравится, когда хён с ним так обращается. Младший будет стараться не задохнуться ради него, потерпит. Даже, когда твёрдый член его хёна врезается в горло, потерпит. И, когда уже нет сил держать рот открытым, тоже потерпит. Шуга загоняет по самые гланды, нещадно, нетерпеливо. Сжимает пряди волос между пальцами, оставляя голову макнэ в одном положении. Нет сил на разговоры, казалось бы, но Сахарок её находит. Тихонько постанывает от удовольствия, хрипло, сквозь дрожащее дыхание. — Нх... Кролик, повернись попкой, сделай это для меня. Хён отымеет тебя сзади. — С трудом сипит старший. А Чонгука, кажется, такое ещё больше заводит. Парень думает о том, что, как нельзя кстати, его прервали, больше бы не выдержал. Еле-еле встаёт с колен, на которых уже небольшие кровоподтёки. Мин помогает шатену развернуться и опереться руками на стену, сжимая одно из запястий. Макнэ оказывается припечатан щекой к плитке, а Сахарок начинает подозревать о мазохистических наклонностях младшенького, сжимает челюсти, через силу делает глубокий вдох и выдох. Прижимается ближе, направляет член намыленной рукой и постепенно проникает в девственную дырочку. Без боли всё-таки не обошлось, но, чёрт подери, шатену это нравится, ужасно нравится. — Мм... Чонгуки, ты такой узенький... Давай я раздолблю твою сексуальную задницу сейчас, ладно? — Скорее утверждает старший и вставляет глубже, слушая тихие всхлипы и постанывания своего Кролика. А Гуки поддаётся, кусает губу до крови, чтобы не закричать, осторожно пытается сам насаживаться, принимая в себя, уже успевшую полюбиться, игрушку хёна. ...Шуга понимает, что мелкому уже не так больно и решает ещё немного помучить макнэ, который так старательно сдерживает стоны. Входит во всю длину и останавливается, позволяя шатену немного привыкнуть. Затем не продолжает, замирает так и вжимает парня в стену сильнее. На лице появляется ухмылка, которой не видит Чон. — Милый, попроси папочку продолжить, как следует. — Шепчет Мин рядом с ушком, облизывается, как чертёнок. Целует, прикусывает мочку, проводит языком. Гуки безумно смущён, но ему слишком сильно хочется продолжать. — П..папочка... Трахни меня... - Робко. — Ещё. — Настойчиво, соблазнительно. — Папочка... Прошу... Твой мальчик плохо себя вёл... Последних слов Сахарок никак не ожидал, от них сносит крышу ещё больше. Юнги уже чувствует пропасть, в которую они с Кроликом упали, но полёт не останавливается, будто у этой ямы дна нет вовсе. Шуга увлечён, желание непреодолимо, он впечатывает макнэ в стену, вставляет каждый раз глубоко, резко. И они-то надеяться остаться неуслышанными? Когда один, буквально, вытрахивает душу из другого? Когда стоны уже невозможно держать в себе? Когда, в конце концов, шлепки перекрывают шум воды? Да ни в жизнь.