Ты попался, Чон Чонгук

Юнги дерёт требовательно, неистово, выкладываясь на полную. Младший задыхается, шум воды уже не слышит, только сбивчивое дыхание хёна, сжимающего до боли его запястья. Синяков не избежать, но это не то, о чём сейчас хочется думать. Сладкие поцелуи, не переходящие в засосы, лёгкие покусывания, не поднимающиеся выше плеч, тихие хрипы, не дотягивавшие до стонов... Этого так мало, но больше не дозволено. По правде говоря, и трахаться в ванной им никто не разрешал, но этот факт никого не остановил. Парням остаётся только надеяться на то, что другие мемберы либо спали в наушниках, либо вышли ночью погулять, либо, на кройняк, коньки отбросили. (Скорее всего от стыда за то, что у них такие одногруппники, но этому не бывать). ...Юнги уже на пределе, но и это не останавливает его от идеи воплотить очередное пошлое желание. Сахарок притормаживает и ослабляет хватку, обвивает шатена руками, ласково, аккуратно, как будто в его руках самый ценный артефакт на планете. Плавно спускается, оглаживая пресс и осторожно касается сочащегося смазкой члена макнэ, массируя головку большим пальцем. — Гуки хочет, чтобы папочка довёл его до оргазма? — Томно, с издеёвкой. А у бедного парня слезы на глазах, не понятно от чего: от боли, от счастья или ещё чего. — Д..да, папочка... Пожалуйста... — Устало, дрожащим голосом, переводит дыхание мелкий. Кислорода катастрофически не хватает, предательски кончается воздух в этой душной ванной, даже с приоткрытой кабинкой. (Потому что в один прекрасный момент им стало нечем дышать). Темп восстанавливается, Мин снова отрывается по полной, толкается быстро и резко, приближаясь к "точке кипения". Надрачивает Чонгуку, который тоже близок к финалу, из последних сил... (А Шугу не заткнуть даже в такой момент.)

— Мх... Детка, я кончаю... — Кх..ах... Заполни меня, хён...

Резкая остановка, Юнги снова впечатывает Гуки в стену и проникает до основания. Горячая жидкость заполняет младшего, пока он сам кончает в руку любимому, частично попадая себе на живот. Тихие стоны и попытки ухватиться за воздух, чтобы восстановить дыхание, хоть немного. Головокружение чуть ли не сбивает их с ног, силы иссякли. Мин отстраняется, позволяя белой вязкой субстанции понемногу стекать вниз, по идеальным бёдрам шатена. Сахарок разворачивает ослабшего парня к себе лицом и мягко целует в искусанные губы, придерживая последнего за талию. (Чон еле держался на ногах). — Ты в норме?... — трепетно спрашивает Шуга, чья манера речи, оказывается, так быстро переключается с "похотливой" на "заботливую". — Д..да, хён... — С едва заметной улыбкой шепчет младший и обнимает свою любовь за шею. — Я не сделал тебе слишком больно?... — Совсем нет, Юнги-хён... — Я так рад...

— Чему?

...Голос Чимина приводит Юнги, спящего за столом на кухне, в чувство. Столько разочарования читается в его глазах, когда понимает, что это злая шутка воображения. — Эй, соня. Давай, не спи за столом, я всего лишь к ТэТэ отошёл, а ты уснул, как так можно? — Мило возмущается Чим и закатывает глаза на молчание хёна. — Понял-понял, у вашего величества неожиданно испортилось настроение, надо было тебя тут спать оставить, чтобы потом всё тело болело. — вредничает до последнего и уходит с кухни. Шуга провожает блондина взглядом и вздыхает, а тот на последок желает доброй ночи и говорит, мол "гони мелкого из ванной, тебе тоже надо мыться, в конце концов." ...Парень с нежно-голубым цветом волос следует совету. Сначала моет чашку, затем идёт к ванной комнате, через гостиную, выключая по пути свет. Думает о том, что во сне видел полную чушь. И, мол: "Как такое может присниться в здравом уме?!" Добирается до ванной, не хочет громко стучать или говорить, чтобы не разбудить остальных мемберов, поэтому берётся за ручку двери, нажимает, опуская её вниз. Ступор.

Открылась.