Нас было трое

      Иногда я завидую мертвым. Лежат себе в ящике, отдыхают. А мне сейчас что делать? Куда идти? На работу?! Домой… в тот пустой теперь дом, наполненный совместными воспоминаниями, запахом, мелочами?! Или, быть может, я должен торчать тут и продолжать пялиться на цветы, как это делают в фильмах? Почему они стоят там, когда все уже ушли? Вот и представится шанс узнать. Останусь.       Джессика сидела на подоконнике и смотрела, как неспешно падает снег, постепенно засыпая город. Начинало темнеть. Мгла скрывала незнакомый еще пока пейзаж — странная семейка, которую они составляли последние два месяца, подыскала квартиру побольше. Джеджун настаивал на том, чтобы не менять район, Юнхо уверял, что нужно искать дом, и лишь Джесс перешла от слов к делу и довольно быстро нашла жилую площадь, которой ее мужчины остались довольны. Обширная гостиная студия была обставлена по минимуму, ведь все трое любили сидеть на полу, листать журналы или болтать, попивая алкоголь или кофе. Девушка отыскала искусственные шкуры на каком-то блошином рынке, выложила пол, и эта деталь привносила уюта и экстравагантности их гнездышку. В спальне же наоборот яблоку негде было упасть. Женские побрякушки, сумочки и колготки перемешались с деловыми костюмами и галстуками, и со всем этим соседствовал мотоциклетный шлем и запасные колеса для байка, со скандалом сваленные в углу. Огромная кровать занимала большую часть помещения.       Вскоре им предстояло отпраздновать первое совместное рождество. Джесс, никогда прежде не придававшая значения датам, сейчас немного волновалась. Сколько еще праздников они встретят вместе? Устраивает ли их такая жизнь? Оба помалкивали, а на ее прямые вопросы с улыбкой отвечали, что все хорошо, но ее женское сердце чувствовало тревогу. Юнхо работал, как сумасшедший, к нему приезжал отец, но знакомиться не получилось. Старший Чон помотался по рабочим цехам, наведался в соседний штат, где открылся филиал, и вернулся на родину. Джеджун втайне от всех начал учиться, когда ему намекнули, что возьмут на полную ставку в газету только при наличии диплома. Сама Джесс продолжала работать менеджером в компании Юнхо.       В замке повернулся ключ. Девушка соскочила с подоконника и вышла в коридор. Юнхо зашел, стряхивая на ходу снег с плеч. Передав девушке кожаные перчатки, он уселся на кушетку и принялся расстегивать ботинки. — Как прошел день? — Неплохо. Слышал, ты отпросилась с работы пораньше. — Плохо себя чувствовала. — Беременная что ли?       Джессика вылупила на него глаза. — Вот еще! — Ну, я бы не удивился, — рассмеялся Чон. — С твоей-то нелюбовью к гандонам. — Юнхо!       Посмеиваясь, мужчина передал девушке пальто и прошел в ванную. Джесс удивилась, насколько тяжелое было пальто. Решила не вешать его в шкаф, оставила в коридоре, чтобы высохло. — Голодный? — Давай подождем Дже. — Ну хотя бы чай будешь? — Не откажусь.       Юнхо переоделся и зашел на кухню. Девушка стояла у окна, и он не без удовольствия обнял ее, положил голову на плечо. — В чем дело? — Все в порядке. — Ты какая-то тихая сегодня. — Скорее задумчивая.       Чон уступил. — И о чем ты думаешь? — О том, что надо бы купить сюда шторы.       Юнхо ухмыльнулся. Чмокнув Джесс в темечко, мужчина сел за стол. Как примерная жена Джессика налила ему черный чай, быстро сделала пару сэндвичей с джемом. Через час пришел Дже. Ругаясь на чем свет стоит, он бросил шапку на вешалку. — Эта шавка меня доконает! — Какая? — Со второго этажа. Захожу, значит, в подъезд, а эта дура… от пола не видно, блять… черная, как черт, как прыгнет мне под ноги. Я чуть не обосрался. — Пнул бы, — пожала плечами Джессика.       Юнхо хмыкнул. — Уверен, что, если этот бедный шпиц когда-нибудь исчезнет, вы двое будете в этом замешаны.       Ухватив со стола недоеденный кусок сэндвича, Ким утопал в спальню. Джессика принялась разогревать ужин. Юнхо воспользовался тем, что она занята, ушел следом за Дже. — Как дела? — расположился Чон на кровати. — Нормально. Мою статью напечатали на второй полосе. — Круто.       Джеджун снял свитер, заметил взгляд Юнхо. — Чего шкеришься? — Мне кажется, у нас будет пополнение.       Ким замер с полуспущенными штанами и широко раскрытым ртом. — В смысле? — Думаю, что Джесс в положении. — Твою мать! — А чего это мою? Может, твой это ребенок. — Подожди, подожди, — замахал рукой Ким. — Какой ребенок? Ты уверен? Она сама сказала? — Нет. Девчонки с работы проболтались, что пару дней она в туалет бегает, вроде рвет ее. — Может вирус? — Может, — согласился Чон. — А может и нет. — И что делать будем? — Джеджун сел рядом с любимым, обескураженно заглянул в глаза.       Юнхо промолчал. Закусил губу, перевел взгляд на окно, завис, глядя на падающий снег. — Мы не знаем, чей это ребенок… — Если он, ребенок, вообще есть, — осторожно ввернул ему Дже. — … но я хочу, чтобы он родился.       Джеджун ошеломленно заморгал. Ухватив мужчину за руку, он наклонился вперед, чтобы увидеть его глаза. — И что, будет мать-одиночка? Или на себя запишешь? Тогда вам придется расписаться.       В голосе Дже явственно сквозил страх. Юнхо приобнял его. — Мы все равно будем жить, как жили. — Угу, только выбросим из холодильника бухло, бросим курить, переоборудуем чулан в детскую… — Не паникуй. — Юнхо, это какая-то засада… я не очень готов к подобной новости. — Мы ничего не знаем наверняка, успокойся. Но если мои догадки подтвердятся, пожалуйста, поддержи меня. Джесс нельзя на аборт. — А если она сама захочет? — Мы должны будем ее переубедить. Вдвоем! — Очуметь…       Джеджун вскочил и запустил руки в волосы. Говеная собака испортила настроение, а сейчас он был просто уничтожен. Два месяца идиллии, ну за ему сейчас такое потрясение?! Почему нельзя просто жить и жить? Какого хрена она забеременела?! Дже был возмущен тем, что его вполне себе эгоистичное желание жить без проблем выжигали огнем. Он растерялся. Рой мыслей заполонил голову, совершенно выбив из колеи. А еще этот чертов Юнхо со своей разумностью и совестью! Пищит и лезет, можно подумать ему эта правда действительно нужна! — Дже… — Дай мне время подумать. — Дже, мы, все мы, трое, будем вместе. Я удержу вас, слышишь? — Не говори такие вещи. Ты не знаешь, не можешь быть уверенным.       Юнхо подошел к Джеджуну вплотную. — Ты меня любишь? — Хитрый ублюдок, — прищурился тот. — Любишь? — Ну да и что?! — И я тебя люблю. И мы любим Джесс. Если она подарит нам ребенка, мы будем любить и его. — Мы? — Дже не удержался и зааплодировал. — А может еще попросим записать в графе двух отцов? Я думал, ты умный мужик.       Из кухни раздался крик. — Ужин! — Идем.       Предупредив Джеджуна, чтобы не лез впереди паровоза, Юнхо вышел из спальни. Однако Дже терпеть не мог недосказанности и догадки, сразу выпалил. — Ты беременна?       Джессика едва не выронила противень с рыбой. Юнхо проявил чудеса реакции, подхватил. Разумеется, обжегся. Завопив благим матом, мужчина кинулся к раковине, сунул ладони в холодную воду. Девушка поставила блюдо на стол, подняла на Джеджуна испуганные глаза. — Н-нет. — Уверена?       Джесс обернулась к Юнхо, словно бы искала у него поддержки. — Надеюсь.       Джеджун опустился на стул. — Допрыгались. — Дже, мы ведь договорились. — Ни хрена! — Не будь сукой. — Ребята, — голос девушки зазвучал тонко и жалобно. — Я… я не знаю, правда. Не ссорьтесь, пожалуйста. — Так тебя тошнило утром?       Джессика скисла. Кивнула с таким видом, будто признавала вину. — Это может быть вирус. — Угу, а передался он половым путем.       Юнхо вдруг разозлился. Выключив воду, он выхватил полотенце и сжал в кулаке. — Да что с вами такое?! Одна обосранная, боится сказать… да я больше чем уверен, что боится сходить к врачу, блять! Как будто это как прыщ само рассосется. Второй волосы рвать на себе готов, как будто ему пятнадцать, и он обрюхатил двенадцатилетнюю девочку! Чего вы боитесь? Ответственности? Того, что нужно будет поменять образ жизни? Чего?!       Джесс молча опустилась на стул. Зато Джеджун поднялся. — Ребенок должен жить в семье. А семья, если ты с твоим высшим образованием не знаешь, состоит из отца и матери. А нас трое! Кто будет лишним? Ты? Я?! Или ты знаешь, как объяснить спиногрызу, почему у него двое пап?       Юнхо прикрыл глаза и стиснул зубы. — Давайте сейчас сядем и поедим. Завтра все вместе съездим в клинику. Возможно, тревога была ложной. — Угу, зато вскрыла, кто из нас говнюк. — Дже!       Джеджун с минуту переводил взгляд с одного на другого, потом плюхнулся за стол. — Если бы я не был так голоден, ушел бы отсюда нахуй. — Я тебе уйду!       Рождество встречали скудно: на столе не было алкоголя. Как истинные джентльмены мужчины решили не дразнить Джесс и наравне с ней пили сок. Дже остыл, хоть ему это и нелегко далось. Юнхо тоже притих, словно бы выплеснул эмоции и остался пуст, как кувшин. Джессика ходила, как побитая собака, а потом и вовсе попросила отдельную кровать. Атмосфера в квартире царила совсем не праздничная. Юнхо опасался, что Ким с испугу сбежит одним прекрасным днем, а то, что Дже именно боялся, он прекрасно видел. Джеджун почти не знал, что такое семья, и сейчас, когда на горизонте замаячило нечто, на нее похожее, оказался в ступоре. И еще, как бы он не относился к Джесс, слова любви говорил лишь Юнхо. И то когда они оставались вдвоем. Джессика ощущала настроение друга и невольно сторонилась его, отчего целостность их маленького союза трещала по швам.       Шло время. Снег превратился в серую грязь, которая постепенно высохла в пыль. Животик начал расти. А вместе с ним выросло трепетное отношение Дже к девушке. Он открыто ухаживал за ней, оберегал, будто та была уже гусыней на девятом месяце. Юнхо посмеивался. И жутко ревновал. Потому что Джессика стала такой красавицей, что мужчины на улице оборачивались и смотрели ей вслед. Отсутствие косметики, каблуков и модных приталенных костюмов восполнялось внутренним светом и энергией, которая переполняла ее. Джесс стала чаще улыбаться, подружилась со всеми коллегами, с которыми раньше лишь обменивалась дежурным «здрасте», гуляла в парке часами и уговаривала своих мальчиков завести собаку. Оба были мягко говоря не в восторге от ее идеи. Даже чулан еще не подвергся ремонту.       А потом…       А потом Джесс умерла. Возвращалась с прогулки, наверняка раздумывая что бы такого вкусненького приготовить своим мужчинам, зашла в магазин купить продуктов. И в этот момент туда ворвались малолетние подонки. Неопытность, нервозность, наглость… все это вылилось в пальбу. Шальная пуля угодила в девушку. Она умерла, судорожно сминая живот, повторяя, как сумасшедшая, два имени.       Апрельское небо отличается своей чистотой и глубиной. Смотришь на него и думаешь, какого же мерзкого цвета земля, покрывавшая гроб. Грязнее, чем самая гадкая мысль человека. Хуже, чем вонючее дерьмо. Кладбищенская земля та еще сука. Юнхо стоял, склонив голову, бессмысленно всматривался в прямоугольник подсыхающей земли, который совсем скоро скроет молодая зеленая травка. Плечом он чувствовал, что и Дже тут. Его сотрясали тихие рыдания. — Мальчики, — за спиной послышался голос.       Он был так похож на Джесс, что молодые люди рывком обернулись, не смея верить в чудо или сон. Мама Джессики выдавила улыбку, протянул обоим руки. — Спасибо, что все это время были с моей Джесси.       Их пригласили пройти в дом, но Дже почувствовал, что не сможет войти туда. Он отчаянно помотал головой и бросился к изгороди. Юнхо извинился перед женщиной и побежал следом. Нагнал уже за воротами, обнял. — Почему сейчас… почему она ушла сейчас? — забормотал Ким в грудь мужчины. — Когда она доставала меня, я мечтал, чтобы она свалила… А сейчас. — Она всегда будет с нами. — Боже, какая чушь! Она там! — истерично рявкнул Дже, указывая пальцем под ноги. — Там! А мы здесь! — Дже… — Мы даже не узнали, чей это ребенок! — Просто заткнись, — Юнхо зажмурился и зарылся носом в волосы Джеджуна.       Оставаться в Харвиче они не захотели. Извинившись перед миссис Дин, которая вмиг превратилась в дряхлую старуху с безжизненными глазами, молодые люди сбежали. Юнхо как знал, заблаговременно заказал билеты на ближайший самолет обратно, так что они оказались в Нью-Йорке ранним утром следующего дня. Вернулись в квартиру, в которой остро ощущалось присутствие подруги.       Дже сбросил обувь и прошел в спальню, упал на кровать, не раздеваясь. Разбросав руки, он уставился в потолок. Сильно болела голова. — У нас есть аспирин? — Сейчас принесу.       Юнхо принес таблетки и стакан воды. Джеджун забросил в рот сразу две, запил и рухнул обратно. Чон помог ему снять пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Спи. — А ты? — Позвоню в офис и приду.       Оставшись в одиночестве, Джеджун свернулся комочком. Почему-то ему казалось, что сейчас хлопнет входная дверь. Но Чон действительно вернулся через несколько минут, долго шуршал одеждой, потом забрался под одеяло. Плотные шторы хранили полумрак, и сон вскоре забрал обоих в свое царство. Поползли серые будни. Точнее, серыми они казались убитым горем мужчинам, в то время как остальной мир радовался весне и теплым погожим денькам. Джеджун думал, что Юнхо засядет на работе, чтобы забыться за делами, но тот возвращался в обычное время и вообще старался сесть поближе, приобнять лишний раз. Он стал молчаливее, но Джеджуну и не хотелось разговоров. Все равно они всегда возвращались к ней. По молчаливому согласию они решили не убирать с глаз долой фотографии, любимые вещи Джесс. Ее духи остались стоять на столике вместе с помадой. В чулан перекочевали только ее одежда и обувь.       Куда-то делся шпиц, и Дже осознал, что некоторый этап его жизни безнадежно закончился. С отсутствием Джессики, тонкой, но такой важной связующей ниточки, они с Юнхо начали отстраняться. Не в силах выказать горечь утраты, они таили боль в себе, погрузившись в переживания каждый в своем мирке. И хотя они спали в одной постели, казались друг другу совершенно незнакомыми людьми, по воле судьбы вынужденных жить вместе.       Одним вечером в начале мая Джеджун ехал со встречи. Задумавшись, он не заметил, как переключился светофор. Очнулся лишь, когда внезапно оглушил клаксон. Реакция спасла его. Дернув руль вправо, Ким газанул и лишь чудом избежал прямого столкновения с грузовиком. Тяжеловес размазал бы его в лепешку. Правда, маневр тоже не остался безболезненным. Молодой человек влетел в ограждение, перемахнул через руль и шмякнулся об асфальт. От удара он на мгновение потерял сознание. И за те минуты, что пугал своим безжизненным видом прохожих, он вполне ясно видел Юнхо. Одинокого, обезумевшего от горя, сломленного, потерявшего блеск в глазах, но с седеющими волосами старика без интереса к жизни. Именно такая участь ждала бы его, погибни Джеджун сейчас. В душе Юнхо умер бы вместе с ним, но влачил бы жалкое существование, чисто из долга продолжая вести дела семьи. А возможно просто не смирился бы с потерей двух любимых, и окончил бы свои дни на одном из девяти Нью-Йоркских мостов.       Ошеломление и неприятие подобной перспективы вытолкнули Дже из беспамятства. Очнувшись, он вылупил глаза на склонившихся над ним людей. — Как вы? — Нормально, — прошептал он, барахтаясь. — Мне нужно к Юнхо. Пустите. — Вам бы в больницу. — Я цел! — Дже поднялся и стянул тяжелый шлем, хлюпнул разбитым носом. — Цел!       Наплевав на мотоцикл, он огляделся, понял, где находится и, растолкав зевак, поковылял к ближайшей станции метро. Потом выяснится, что он бегал по городу с переломом руки. А пока Дже прибежал в офис Юнхо и завяз у секьюрити. Одна из девушек-менеджеров узнала его и позвонила в секретарскую. Чон прибежал сам, услышав, что на ресепшене бушует покрытый кровью Ким Джеджун. — Юнхо! — при виде любимого Дже вскочил, бросился на шею мужчине. — Ох, я так рад тебя видеть!       Его вдруг разобрал смех. Юнхо такое поведение, мягко говоря, испугало. Он отвел Дже в комнату отдыха, попросил вызвать медиков. — Что с тобой случилось? — Попал в аварию. Пиздец было страшно!       Юнхо хотел было приголубить Кима, но тот сам прильнул к нему, расцеловал лицо, испачкав кровью. — Как представил, что оставлю тебя совсем одного, вернулся с того света. — Ты бредишь. — Наверное.       Дже рассмеялся. Потом очень серьезно добавил. — Я никогда тебя не оставлю. И ты, пожалуйста, не бросай меня. — О чем ты, глупыш? — Не бросай меня, Юнхо.       Шел семьдесят седьмой год. Осенняя листва покрывала дорожки в парке. Двое молодых людей шли бок о бок, вокруг них носился ярко рыжий комочек шерсти. Шпиц заливался лаем, распугивая белок и голубей. Казалось, что друзья вышли на прогулку, и лишь немногие заметили бы ту прочную связь, что связала их навсегда. — Джесс, девочка, домой!       Тявкнув, собака бросила затею угнаться за пронырливым зверьком с пушистым хвостом, кинулась догонять хозяев.