Нормально так поболтали.

      Эдди наивно думал, что его главная проблема - Ричи. На самом деле, по возвращению домой, его ждал настоящий апокалипсис и имя ему Соня Каспбрэк. И она была в ярости от того, что малыш Эдди не ночевал дома. А малышу Эдди пришлось подключать всю свою смелость, всё своё воображение, чтобы хоть как-то себя оправдать. И так как самая лучшая ложь - это частичная правда, он сознался что был с Ричи. Долго не виделись. Куча историй. Не заметили как пролетело время. Прости, мам. Больше не буду! (Будет). Поверила она или нет Эдди точно не уверен, но с вопросами отстала и умоляла так больше не делать (они сговорились что ли?). Мамочка очень переживает.       Эдди даёт себе обещание больше не расстраивать мать. И он его придерживается где-то до ланча. Потом в комнату, где временно обитает Эдди, влетает миссис Каспбрэк. И не в самом лучшем расположении духа.       - Там твой дружок. Хочет тебя.       В одну секунду Эдди становится бледным, точно лист бумаги. Нет необходимости уточнять, что за дружок. Да и чего хочет, собственно, тоже.       - Так и сказал, гадёныш, «хочу вашего сына», - сквозь зубы цедит она, - воспитание этого мальчишки явно запущено! Зря ты с этим Ричи общаешься.       - Мам?       - Телефон, - отвечает она, - поговори с другом. И скажи ему, чтобы больше не смел звонить.       Эдди спасается бегством к телефонному аппарату, отчасти радуясь тому, что не нужно повторно слушать мамину тираду о том, каких плохих друзей Эдди себе нашёл. Уже проходили. Ничем хорошим тогда эта история не кончилась.       К тому моменту, когда он подходит к трубке, оттуда доносится пение Ричи. Нарочно мерзкое. Ему скучно.       Эдди вдыхает в грудь побольше воздуха и прислоняет к уху телефонную трубку.       - Я слышу, как ты дышишь, чёртов маньяк, - вдруг раздаётся звонкий голос Ричи, - ты будешь со мной разговаривать, чел, или мне спеть ещё?       - Не надо! - отвечает Эдди. - Поёшь ты отвратительно.       - И вовсе нет, ты не слышал как я делаю это в душе. Даже старина Фрэнк позавидует, - на том конце провода слышится смешок. Эдди даже мысленно видит идиотскую ухмылку Ричи.       Как такое может быть, когда человек тебя бесит до скрежета зубов и в тоже время ты его... обожаешь? Что это такое? От этих противоречивых эмоций Эдди Каспбрэка скоро порвёт.       - Твоя мамка..., - начал Ричи, но договорить не успел. Угодил на больную тему.       - Ричи, ты в своём уме? – раздражённо спрашивает Эдди, но потом сам же отвечает: - Конечно, нет. Зачем я спрашиваю? Какого чёрта ты так с моей матерью разговариваешь? Зачем ты ей такие вещи говоришь?       В ответ раздается смешок.       - Эдди, - голос Ричи звучит тихо и немного устало, - я уже давным-давно уяснил одну простую истину: что бы я не сказал – никто не воспримет меня всерьёз. Для всех я местный дурачок.       Эдди услышал очередной смешок, но звучал он... с какой-то особенной (личной?) болью.       - Неужели ты забыл, как вы называли меня в детстве? – вновь говорит Ричи и ждёт ответа. – Ну же...       Эдди понимает, что задел за больное. Что в случае Ричи - большая редкость. Но от ответа уже никуда не деться.       - Балабол, - говорит Эдди, ощущая, как в горле появляется неприятный ком сожалений. Стоило ли поднимать разговор этот вообще?       - Именно. Я свою репутацию зарабатывал долго и упорно. Так что, Эдс, будь уверен, даже если я твоей мамаше прямо в лоб скажу, что поимел тебя - никто не поверит.       Эдди думает, что Ричи прав, но проверять на практике не хочет.       - Просто перестань при ней говорить такие вещи… и перестань шутить про неё, это не так смешно, как ты думаешь. Хорошо?       В телефонной трубке слышится стон разочарования.       - Э-э-эдс, ты меня убиваешь! Опя-я-ять. Ты хоть представляешь какой у меня арсенал шуток про твою мамку?       - Ричи.       - Ладно-ладно, - сдаётся он и посмеивается, - я вообще-то ей преклоняться должен за то, что она явила на свет Божье Чудо – моего малыша Эдди.       Теперь стонет Эдди. Недовольно.       - Эдс...       Смех в трубке успокаивается и на смену ему приходит... Эдди не может сказать точно - что, но звучит как-то грустно.       - Да?       - Я тебе позвонил не просто от скуки, - голос Ричи на секунду замолкает, - мы завтра улетаем в Калифорнию.       - Но ты же говорил, что...       - Я в курсе, что я говорил. Но не всё от меня зависит, знаешь ли.       Эдди упирается плечом в стенку и прижимает вторым телефон к уху. Руки предательски потеют от волнения. Эдди вовсе не готов к прощаниям.       - Когда? - спрашивает он.       - В полдень, кажется. Я перестал слушать, когда отец показал билеты.       Вновь повисает пауза. Эдди чувствует, как в районе груди расползается ужасная, бездонная, чёрная дыра. В его голове до этого было столько мыслей, но теперь осталась только одна: «И что теперь?».       - Ты ещё на связи, чел?       - Я здесь, Ричи.       - Я тут подумал, - и его голос вновь звучит бодрее, - может, ты зайдешь ко мне вечером? Не думаю, что прощаться по телефону правильно.       - Особенно, если у меня перед тобой должок.       В трубке раздаётся смех. В какой-то момент Ричи даже икает.       Эдди улыбается, чувствуя кратковременное облегчение.       - Да, Эдс, за тобой должок и я буду ждать оплаты. Только...       - Я буду трезв, если ты об этом.       - Отлично, тогда... увидимся, Эдс?       - Да, Балабол, до встречи!       Эдди кладёт трубку и его улыбка сползает с лица. Они оба с Ричи должны были понимать, что Дерри - не навсегда. Что Дерри - временно. На пару-тройку дней. Но этот проклятый город умеет к себе привязывать. И делать больно. Вскрывать старые и наносить новые раны. Ведь именно сейчас это и случается. Неужели в Дерри придётся похоронить ещё одну частичку своей жизни?