Общий мир

      В пятом часу вечера господин Ятогами наконец вернулся домой, но вернулся только для того чтобы после краткого осмотра дома снова броситься искать непутевого племянника.       Ято быстро сел в машину и только тут понял, что понятия не имеет, где проводить поиски. Рука потянулась к телефону: позвонить Бисе, — но тот резко отдернул её, вспомнив противный голос Казумы.       Мысли о местонахождении Юки пролетели сквозь его голову со скоростью звука, Ято не мог сосредоточиться ни на одной, поскольку заглушала  все сомнения мысль о том, что мальчик  несколько раз звонил ему. Чёртова Томоне! Она же знала ситуацию, могла бы и ответить.       Ятогами сидел в машине уже пять минут. Можно было вообще никуда не рыпаться и попробовать подождать пацана, только вот это была не ссора после которой можно было вернуться. Ято вообще не знал, почему ушёл Юки. Испугался? Просто не хочет иметь с ним никакого общего дела? Хочет «проверить на прочность»? Внимания? Если бы он только смог ответить на те звонки! А теперь Юкине даже на связи не было — телефон Ято нашёл в комнате мальчика, пока безрезультатно ему трезвонил.       «Ты связывался с его друзьями?» Кажется, так спрашивала его Биса.       Ято достал из кармана телефон мальчика и проверил самые часто вызываемые контакты. Кроме его собственного Ято обнаружил там непонятные номера, имена гласили: «первый», «второй», «ебанутый». «ебнутого» мужчина отмел сразу, немного повыбирал между «первым» и «вторым», нажал всё же на «первого».       После нескольких гудков в трубке зазвучал мальчишеский, едва начавший ломаться голос: - Юк, привет! Ты как там вообще? Что у тебя происходит?  — звучал паренёк на том конце очень взволнованно. — Мы тебе третий день дозвониться не можем! — Здравствуй, это опекун Юкине, Ятогами — пацан испуганно ойкнул, — извини за беспокойство, как я могу обращаться? — Ал-л-лекс, господин Ятогами. А что с Юкине? — парень был испуган. У Ято странно потеплело на душе от того, что за Юки так волнуется этот «первый». — Юкине ушёл из дома, бросил телефон, никому ничего не сказал. Ты не знаешь, куда он мог пойти? — да, этот Алекс не знал, где его племянник, но предположить-то мог. — А-э-э, сейчас, господин, подождите минуточку, — на той стороне зашептались, Ято понял, что «первый» с кем-то обсуждает этот вопрос. — Знаете, есть несколько мест, куда он мог пойти, но пойти он конечно мог куда угодно, хоть в музей народной медицины… — парень готов был продолжать нести бред, поэтому Ятогами оборвал того. — Это я понимаю, м-м-м, хорошо, куда он может в итоге прийти, когда, допустим, нагуляется? — собеседник снова с кем-то обговорил этот вопрос. — Ну, либо к Вам, либо к нам, либо к себе, либо в… — парень призадумался, стоит ли озвучивать эту мысль, — в один заброшенный домик.  — Ято мысленно кивнул, об этом домике он знал. -Хорошо, спасибо за информацию, может ли кто-то ещё знать, где Юкине? — О, кто-то ещё может, — Алекс говорил злобно с каким-то ядом в голосе. — Этот его дружок из детдома, наркоман разукрашенный, Юки сейчас с ним общается. — Ага. Ещё раз спасибо, напиши на этот номер, пожалуйста, если Юкине появится у вас. — Не за что, господин! Обязательно! И попросите Юки, чтобы он тоже нам написал, когда найдёте его.       После окончания разговора Ятогами на всякий случай позвонил Хидеки, поинтересовался, не знает ли его чадо о нахождении Юки. Получив отрицательный ответ, Ято забрал ключи от квартиры сестры, пообещав себе, что скрутит голову этому ребёнку, если потратит на его поиски больше часа. ***       Ято поднялся на нужный этаж, нашёл нужную квартиру, позвонил пару раз, медленно закипая от глупых поисков. Если сейчас он откроет дверь, а подопечного там не будет, Ято окончательно ёкнется.       Итак. Ключ в замке. Поворот. Второй. Третий. И…       Чёрт! Дверь закрыта на внутреннюю щеколду!       На него накатило весьма смешанное чувство: с одной стороны облегчение, ведь теперь понятно, что мальчик точно в квартире, а с другой — раздражение, ведь попасть он туда не может. ***       Юкине слышал как в дверь позвонили. Юкине слышал, как дверь открыли. Теперь Юкине слышал беспрерывный звон. Иногда человек за дверью стучал по ней.       Юки понимал, кто это. Но совершенно не знал, что делать!       В углу было до боли комфортно, а человек за дверью хотел от него неясно чего. Ну вот откроет он эту дверь — и? А если не откроет? Чего вообще ему ждать? Юкине ненавидел неопределённость.       Стучание по двери прекратилось. — Юкине, — парень подпрыгнул от удивления: голос звучал слишком близко — но тут же сообразил, что мужчина просто говорит в замочную скважину. — Пожалуйста, открой эту чёртову дверь! — на последних словах Ято (а это, теперь несомненно, был он) повысил голос.       Но Юки лишь зажал уши руками. ***       Госпожа Сибуки, соседка семьи Сато, добрых полчаса слушала, как в квартиру вышеупомянутой семьи кто-то ломился к младшему представителю почти распавшегося семейства. Госпожа Сибуки знала, что глава семьи сбежал ещё несколько лет назад, а Казука Сато была упечена в психбольницу. Мальчика она не видела и не слышала уже дней десять.       А сейчас какой-то молодой мужчина ломился к её соседям.       Старушка, нацепив на лицо самое строгое его выражение, приобретённые за десятки лет работы учителем начальных классов, вышла в коридор разрешить, наконец эту ситуацию. ***       Ятогами чертовски надоело ломиться в эту закрытую дверь, он устало облокотился на стену и медленно сполз вниз и прикрыл глаза, как вдруг услышал щелкнувший рядом замок. На мгновение его лицо просветлело, но как только тот открыл глаза, то понял: щёлкнул замок вовсе не нужной ему двери.       На него сверху вниз взирала аккуратная старушка в узких очках. Смотрела она не него так, будто бы прямо сейчас возьмёт за ухо и оттащит в угол.        Ято стало ужасно стыдно, как только тот понял, КАК он выглядел со стороны. Он спешно поднялся и отряхнулся, собираясь начать пояснять ситуацию, но так и застыл с полуоткрытым ртом и рукой, почесывающей затылок, поскольку право первой реплики решила взять на себя старушка. — Поясните мне пожалуйста, молодой человек, зачем Вы ломитесь к моим соседям?! — стекла её очков зловеще блеснули, и она посмотрела на него заинтересованно-строгим взглядом из-под поднятых бровей. — Я… Понимаете, мне нужен Юкине… Потому что я его опекун… — Ято сбился, потому что совершенно не знал с чего начать, а взгляд этой старушки пробирал насквозь.       И тут она прервала мысль мужчины, когда неожиданно заговорчески улыбнулась правым уголком губ. Ято в смятении ждал, что будет дальше. — Опекун? Интересно. Если Вы не спешите, — она со смехом в глазах указала на закрытую дверь, — пойдёмте со мной, выпьем чаю, расскажете мне всё поподробнее, а я потом помогу в этом нехитром деле.       Глаза Ятогами округлились. — Нет, спасибо, я лучше вызову службу по взлому, вдруг он там из окна спрыгнет или вены порежет, пока мы чай пьём, — Ято взволнованно оглянулся на дверь, видно, эта мысль пришла ему только сейчас. — Сколько она будет ехать? — Что, простите? — опешил Ятогами. — Я спросила сколько она будет ехать. — Минут двадцать. — Тогда чаепитие со мной займёт меньше времени и, поверьте, результат будет куда лучше. Как минимум, для этой двери.       В машине Кофуку пахло корицей. Светловолосый подросток, сложив руки на груди, угрюмо пялился вниз и даже не пытался перевести взгляд на опекуна.       Тот же, в свою очередь, с напускным спокойствием вёл машину. Выдавали его ярость лишь побелевшие от напряжения сжатые на руле пальцы. Ято мысленно материл старушку-соседку. Всё, что та сделала, это строго потребовала Юкине открыть дверь, поскольку её достало то, как громко к ней ломится Ято.       Поэтому, мальчику именно пришлось подчиниться. Мужчина надеялся на то, что старуха хоть поговорит с ним, убедит самому выйти!       Сам он мог добиться того же результата, вызвав службу по взлому дверей. Но нет же, она заставила попить с ней чаю, чтобы надавать ему советов! Хотя над одним из них он действительно задумался. «Право слово, чем терзаться сомнениями, лучше бы ветвей ивовых нарезали, молодой человек. Мальчику нужен отец» — вновь прозвучал её сухой голос в голове.       Пожилая леди наставляла любить мальчишку и иногда пороть. Когда же Ятогами возразил, что любовь в нём пробудить вряд ли выйдет, старуха сказала, что как только начнёт пороть, всё сразу пробудится. И любовь, и забота, и привязанность.       Мальчишка же сидел и чуть не плакал. Он хотел уйти, он ничего не понимал. Ято настолько сам не разобрался в себе и своих желаниях, что Юкине не мог даже попытаться разобраться в их отношениях

***

      Уже пять дней прошло с того дня, как Ято вернул Юкине. Всё их разговоры были односторонними: — Юкине, ты пойдёшь в школу? — Юкине, ты сделал домашнее задание? — Юкине, что ты хочешь на ужин?       Парень только кивал головой, мотал ею или пожимал плечами.       Ято уже действительно был готов перекинуть молчуна через колени и отшлёпать, только бы услышать хоть звук от этого мальчишки. Он уже пытался и угрожать, и умолять, и кричать, и поговорить по душам. Но все его намерения ломались скупой реакцией мальчика. Но Ято всё ещё помнил, что всё-таки хочет помочь парню, и не мог сдаться, хотя у него ничего и не получалось.       И сейчас, в половину двенадцатого, мужчина стоял около двери племянника, готовый сделать очередную попытку выяснить, наконец, отношения. Так поздно он решил зайти лишь по той причине, что только сейчас пришёл с работы. Там был аврал. Поэтому сейчас, такой усталый он был готов сдаться очень быстро и спешил только повторить ежедневный ритуал-попытку разговора.       Он постучал в комнату, ожидаемо не услышал ответа и вошёл.       Там, в погруженной в неуютную темноту комнате, на широкой кровати ютился комок белого одеяла, из которого слышались звуки приглушённых рыданий. — Юки? — удивлённо пробормотал Ятогами. Ранее мальчик во время его прихода.       Находившийся там несчастный ребёнок (а в такой момент назвать его можно было только несчастным ребёнком) резко притих.       Ятогами ещё раз позвал мальчика по имени. — Уходи, — наконец, услышал он в ответ голос племянника. Звучал он плаксиво и жалко.       Ято вздохнул и присел на кровать рядом с мальчиком. — Нет, пока мы не поговорим о твоём поведении, — на удивление самому себе Ято говорил твёрдо, пусть и очень устало. Будь он сейчас не таким утомлённым, точно начал бы нервничать, но сейчас сил на переживания уже не было.       Одеяло заворочалось и из-под него выглянул нос Юкине. Пацан всё ещё немного подвывал, было ясно что тот не может остановиться.       Юки посмотрел снизу-вверх на опекуна. Их взгляды пересеклись. Мальчик смотрел настолько затравленно и грустно, что мужчина очень остро почувствовал жалость и вину за то, как он себя вёл. Он ещё сам до конца не понял, как на самом деле нужно было поступать, но точно не так, как он. — Эй, — Ято слегка потрепал мальчонка через одеяло, — ну иди сюда.       И он плавно, но с силой притянул подопечного вместе с одеялом к себе. Ято точно бы на такое не решился в другой ситуации, но сейчас это было единственным казавшемся ему правильным решением.       Паренёк, на удивление, не смотря на то, что всё время, проведённое здесь после инцидента с неудавшимся пробегом, не сказал опекуну ни слова, теперь не только дал разместить себя в одеяльном коконе на коленях дяди, но и уткнулся тому в грудь.       Ято бережно поглаживал плачущего парнишку, сидящего у него на коленях, через толстый слой одеяла.       Мальчишке было наконец хорошо. Сейчас Ято был спокойным, понятным, не менял решение каждые три минуты, просто обнимал и давал выплакаться. Юкине и не думал, что плакать у кого-то на груди, а тем более на груди истеричного опекуна, будет уютно.       Через пять минут, когда паренёк успокоился и мирно дышал Ятогами начал медленно и тихо говорить, не отпуская племянника из рук. — И всё же, объясни мне пожалуйста, почему ты так вёл себя всю неделю?       Юкине, а точнее кокон вместе с Юкине, неуклюже барахтнулся и скатился с колен опекуна, раскутался из одеяла, сел на колени и вызывающе глянул на мужчину. — А сам-то как думаешь? — обиженно проговорил он. — У меня много предположений, ответь, пожалуйста, — пожал плечами Ято. — Янепонимаючеготыотменяхочешь, — пробормотал мальчик и уставился вниз. — А если чуть чётче?       Юки тяжело вздохнул — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — воцарилась пауза, но тут Юки будто бы прорвало, — Сначала ты относишься ко мне, как к незнакомому, ненужному родственнику, потом срываешь на мне злость, когда я решил, что только мешаю тебе и, — мальчик запнулся, — дал весомый повод избавиться от меня, ты так и поступаешь, но потом, — Юки поднял глаза со стоящими в них слезами прямо на опекуна, — просто забираешь меня из полиции, ночью! И оставляешь дома одного с этой грёбаной запиской! Не отвечаешь на звонки! А потом трезвонишь в дверь так долго, что наша соседка заставляет меня выйти! ДА КАК МНЕ ВООБЩЕ НУЖНО СЕБЯ ВЕСТИ?! Мальчик сидел и яростно исподлобья смотрел на своего дядю. — Иди сюда, — неожиданно ровно ответил Ято и похлопал по месту на кровати рядом с собой. Мальчик непонятливо подполз. Мужчина взял многострадальное одеяло и вновь укутал в него ребёнка. Юкине всё ещё нервозно косился на него.       Завершив процедуру, Ято сел рядом и начал своим негромким ровным голосом: — Ты прав. Я действительно не понимаю — не понимал — что мне с тобой делать, как относиться. Обычно родители растут вместе с детьми. А мне расти было не с кем. Я тебя не знаю. Не знаю, как на тебя воздействовать, как ты жил раньше, что тебе нужно. А у самого меня была вообще не образцовая и хорошая семья, отца практически не было. И всё-таки я знал, какими родители не должны быть, но подсознательно копировал их поведение: кричал, игнорировал, раздражался… А потом, когда увидел тебя таким в участке, то вспомнил и себя в детстве, понял, что мы во многом похожи. Мне и захотелось всё исправить. А из-за того, что я неуравновешенный идиот, ничего и не вышло. Извини меня.       Стало тихо. Юкине прижался щекой к плечу Ято. — Прости меня, — прошептал мальчик. — Да нет, это я во всём виноват, — покачал головой Ятогами, — нужно было хотя бы взять с собой телефон. — Я про то, что подложил тебе наркотики, — Юкине снова всхлипнул, Ято напрягся: это он хотел обсудить потом, — и…       Но договорить он не смог. — Хватит, — уверенно прервал мальчика Ятогами. — Поговорим об этом завтра. А сейчас ложись спать. Юкине прикусил губу. — Ты злишься, да?       Ято тяжело вздохнул. Он не злился. — Нет, сержусь. Поговорим об этом завтра. Я посижу, пока ты не заснёшь, — Ято вспомнил тот раз, когда мальчик отходил от амфетамина и бредил. Он просил не уходить, пока пытался заснуть. Возможно, ему и сейчас это нужно, только он боится попросить.