Соткана из боли

      Впервые завтрак в особняке Сакамаки прошел в необычайно дружественной и любезной атмосфере. В голове Комори никак не укладывалось, как люди могут столь явственно измениться всего за одну ночь. Но, тратить слишком много времени на раздумье об этом, не было ни малейшего желания ибо то, что меняется к лучшему, нельзя не принять. Вера в людей, вот то, что отличало Комори от многих, ибо пройдя сквозь ад наяву, сохранить надежду сумеет не каждый. После предложения Рейджи, в помощи уборки обеденного стола, сердце девчушки и вовсе запело лёгкий мотив, забывая обо всём и вся.       В планах у Юи на грядущий день был поход в поместье Муками: она обещала помочь Юме в сборке урожая выращенного им на заднем дворе особняка. Впервые, за долгое время, девушка чувствовала себя счастливой. Во время мойки посуды, Комори ненароком пролила остатки кофе себе на кофту, за что к её великому удивлению, не была отругана Рейджи и не услышала поучений о манерности и дурном воспитании. Прежде чем отправиться с визитом к чете Муками, девушка поспешно забежала в комнату и переодела испачканную вещь на другую. Никто не тревожил её покой как ранее. Теперь, можно напрочь позабыть о животном страхе, возникавшем всякий раз, когда остаёшься в комнате одна, в ожидании визита кого-то из братьев.       Спустившись по винтажной лестнице вниз, девчушка выскочила на улицу и столкнулась лицом к лицу с Аято. Первые пару секунд его мимика была полна решимости выпалить какую-то из избитых саркастических издёвок, импровизированных здесь и сейчас. Но, спустя мгновение, он резко переменился в лице и приветливо улыбнулся, обнажая безупречный ряд белоснежных зубов, чем заставил сердце блондинки затрепетать в грудной клетке, подобно загнанной птице. — Будь осторожнее, споткнёшься и расшибёшь себе лоб, — придерживая одной рукой девичье предплечье, парень заботливо потрепал её по макушке и стукнул кончиком пальца по носу.       Вся, без остатка, сущность Комори, пела и плясала от его «человеческой» речи. Возрождаясь каждой клеточкой к жизни, девушка искренне поверила в возможность вампиров любить и быть любимыми. Лихорадочно изучая обворожительную внешность красноволосого, Юи внезапно для себя осознала, что уже давным-давно беспрекословно отдана ему вся, безвозвратно. — Аято-кун, — трясущимся от волнения голосом залепетала блондинка. — Прости, я не специально, — более смело, продолжила она. — Куда же ты так спешила-то? — наклоняя голову в бок пробормотал вампир рассматривая предмет своего волнения с пущим интересом. — В поместье Муками, — опрометчиво бросила она и осеклась, заметив, как изменилось выражение лица Аято.       Сакамаки чуть сильнее сжал девичье предплечье, испепеляя испытывающим взглядом испуганную фигурку Комори, и нависая над ней устрашающей глыбой. Чем ближе становилось его лицо, тем больше расширялись багровые зрачки, намереваясь выскочить из орбит и покинуть пространство глазной впадины. В голове девчушки, мерно тикал отсчет минут её жизни, из-за поворота уже виднелась коса костлявой, пришедшей по её никчёмную душу. «Какого хрена? Что она забыла у этих придурков? Разве не ясно, что ей нельзя туда ходить, ибо она моя. Ибо нехрен этому ублюдку Руки, давать надежду на шанс», — гневно чеканил голос в голове мужчины, в то время как руки, отчаянно хотели придушить несмышлёную девицу за вздор. «Но…», — вдруг промелькнуло спасительное благоразумие и нрав вампира стал скрипя зубами отступать восвояси, надевая маску добросердечного отношения. — Одна? — едва слышно проронил парень, ослабив хватку пальцев. — Это может быть опасно, я пойду с тобой, — примирительным тоном проговорил Сакамаки и широко улыбнулся. Если бы только она знала, каких трудов ему стоил этот спектакль. — Д-да не стоит, — заикающимся голосом пролепетала девчушка, стараясь опознать причину столь резкой перемены, но, не нашла. — Возражения не принимаются, — привычно властным тоном отчеканил вампир. — Мне ведь не сложно, Юи. Позволь позаботиться о тебе, — смущённо пробормотал он, потупив взгляд в пол, что было на него совсем не похоже. «Показалось что ли?», — промелькнуло в голове Комори, только вот сердце не желало воспринимать истину, оно отчаянно тянулось к той реальности, в которой Аято стал более чуток к человеческой участи. — Хорошо, Аято-кун. Только вот Юма-кун, может разозлиться, — задумчиво пробормотала блондинка. — Какое мне до этого дело? — отрешенно бросил парень и с этими словами подхватив девичью ладонь, потащил её за собой в сторону парадных ворот.        Девушка растерянно хлопала глазами, поспешно перебирая ноги, дабы поспевать за стремительным ходом своего поводыря. Прокручивая в голове сумбурность последних событий, Юи вдруг ощутила, что, пожалуй, сейчас по-настоящему счастлива, возможно, впервые в жизни. Знакомый ей мир, осыпавшийся градом осколков как только она переехала в особняк Сакамаки, стал потихоньку приобретать привычные объективы. И сейчас, холодная, но, такая родная рука Аято, сжимала её собственную требовательно и нежно, от чего сердце не могло не ликовать. Умиляясь сложившейся ситуации, Комори не заметила, как быстро они добрались до поместья Муками ограждённого от всеобщего взора, высокой, кованной изгородью.       По металлическим прутьям ворот, хищно стремился ввысь ядовито-зелёного цвета плющ. Переплетаясь с витиеватыми загогулинами калитки, растение образовывало собой непроглядную пелену, защищая от постороннего взора то, что таилось по ту сторону забора. Юи уже тянула руку к резной ручке, как из глубины двора послышался требовательный голос одного из братьев. — Эй, чего выставилась у ворот, Мазо-свинка? Долго мне тебя ещё ждать? — не отрываясь от заданного курса по сбору урожая рявкнул мужчина, продолжая укладывать в бамбуковую корзину поспевшие овощи. — Юма-кун, — нерешительно залепетала блондинка, намереваясь отворить калитку, но, была остановлена.       Вести себя вежливо и входить в чужой двор надлежащим образом, не входило в планы Аято. Посему, подхватив на руки практически невесомое тело Комори, Сакамаки взмыл в воздух и приземлился в нескольких метрах от негодующего, но, всё ещё стоявшего спиною к ним Муками. — Неужели, запах твоей крови я учуял как-только ты приблизилась к воротам, но, что это за… — оборачиваясь к новоприбывшей гостье бубнил себе под нос рыжеволосый и вдруг осёкся. — Йо, — в привычной манере отсалютовал Аято, ощущая как его присутствие будоражит кровь полукровки, что не могло не радовать. — Тц, какого хрена? — с шумом выдохнул через нос, чтобы хоть как-то вернуть над собой контроль вампир. — Ты зачем сюда приплёлся? — не унимался он, воспламеняясь праведным гневом докрасна. — Юма-кун, прошу… — Аято бесцеремонно прервал девичью речь, положив свою ладонь на её губы. — Я, кажется, предупреждал вашего аристократа, Юи я вам не отдам, посему если есть желание видеться с ней, будьте готовы терпеть моё общество, — надменным тоном резюмировал парень, ощущая приятное тепло девичьих губ на внутренней стороне ладони. — Да чтоб тебя, — с жаром начал парень и замолчал. В голове словно мрачной каруселью кружились слова «создателя», о важности выполнения задачи. — Только ради Евы, — уверенным тоном произнёс он, не оставляя возможности для продолжения сего диалога, чем сильно озадачил Сакамаки.       Предполагая любой исход событий: драка, вопли, состязания или дуэль, красноволосый не брал в расчет лишь тот, в котором братья Муками смогут возобладать над своими эмоциями и принять его условия на пребывание Комори здесь. К такому повороту он был не готов. — Чего уставился? Хватай корзину и топай собирать урожай, раз ты с ней теперь единое целое, — презрительно фыркнул Юма, швыряя бамбуковый предмет. — Тебя это тоже касается, Юи, — более мягким голосом проговорил парень, переводя исполненный дружелюбием взгляд на растерянную девчушку.       Впервые, за всё время знакомства с Муками, парень, назвал её по имени, без применения жертвенных местоимений по типу: свинья, поросятина, мазо-свинка или скот. Что также не укрылось от цепкого внимания Аято, в единый миг насторожившегося к задуманному охотником за право обладания Евой. Продолжение следует…