Позавчера

— Давай, резкий и короткий, — апатичная груша мотается туда-сюда, а Жоре ужасно сильно хочется ввернуть в чужие руки свои, чтобы наконец правильно продемонстрировать так долго репетируемый Мишей удар. Но ходовое Жорино плечо ранено, и показать самому нет возможности, а слова, выкрикиваемые и выкрикиваемые, так и не могут донести до воспитанника идеальную технику. — Резкий и короткий, — вновь повторяет он, и непривыкшие к борьбе суставы Пономарева потихоньку расчехляются, вырабатывая новые рефлексы. Но Жора видит отношение, видит незаурядного мальчугана перед собой, что без злобы и с интеллигентностью шаг за шагом очерчивается в настоящего мужчину. И Жора уважает и даже верит в своего подопечного. Потому что тот слушает и слышит, старается и не подведет в решающий момент. И Жоре не жалко своих усилий и времени, секретов и похвал, потому что все это не льется мимо чаши, а попадает точно в сосуд, — а это уже заявочка. У Жоры много приятелей, но мало близких людей. Много спортивных перспектив и ни одной личной. Он - как боевая машина, всегда готовая приступить к поражению мишени. Он идеальный исполнитель, но не солист, хотя и этого уже достаточно. Он рубится на хоккее, рубится на ринге, и если исход будет зависеть только от него — ноль сомнений — случай не будет упущен. Жора с бородой, и душа его тоже — бородатая. Поэтому никаких сантиментов и никаких поблажек. И в первую очередь себе. За тренировку Мишин телефон звонит три раза — первый после основной тренировки на льду и первого прикосновения к груше, второй — примерно в середине с вопросами про домой, а третий — вдогонку второму о том, что готовить любимому спортсмену. Жора не раздражается и не завидует. Просто это немного не для него. Жора — закостенелый холостяк и вполне себе самостоятельный детина. Его график вмещает только две его любви, и женщине просто некуда было бы поместиться. Жора отвечает только за себя и на сто процентов уверен лишь в себе. А в остальных просто нет необходимости. Миша уже запыхается, но продолжает стоять на рельсах, не сбавляя темпа и ритма ударов, и Жора не может удовлетворенно этого не замечать. Он останавливает руками беспечницу-грушу, сдержанно славит Мишу и откликается уже на свой телефон, напоминающий о зудящей проблеме. Жора не паникует, но волнуется, потому что бою быть, а ему и здоровому плечу даже при самых счастливых обстоятельствах в ближайшем будущем не замкнуться. И надо думать, надо решать этот вопрос как можно скорее. Но у Жоры много приятелей и мало близких людей. А найти достойную лошадку, которую с уверенностью можно впрячь вместо себя, за пять минут не получится. Хотя и имеется под рукой не совсем той породы жеребец. Жора идет медленно и в себе, а телефон настойчиво кричит из кармана и требует его присутствия здесь и вместе с решением. Которое еще, увы, не созрело. Но Жора не паникует, хоть и волнуется — и не из такого выгребали. Пейзажик вокруг становится не совсем знакомым, и Жора выплывает из своих потужных мыслей где-то в спальном районе, где избитые дороги и густые деревья. Под одним из таких располагается двухэтажный домик, где у входа суетливо роятся детишки и нервно оборачиваются назад. Самый высокий и решительный на вид подбегает к нему и зовет: -Дяденька, помогите. И Жора ускоряет шаг, почти переходит на бег, приближаясь к очагу беспокойства. На крошечных ступеньках сидит женщина и вместе с детьми пытается в руках удержать бьющегося в конвульсиях мальчика. Он сильно бледный и хрипло дышит, туго натянув конечности. А ребятня заключила их в неплотный круг, боясь прикоснуться к жизненным реалиям и — возможно — к впервые проявившемуся так живо страху. Жора, с подступившим хладнокровием, набирает скорую, которая бормочет что-то про отсутствие машин и везите сами. Он смотрит на женщину — которая скорее молодая девушка — намертво сжимающую ребенка, и понимает, что ждать нельзя. Где-то сзади растекается неравнодушный гул автомобиля, и Жора не слишком нежно забирает из рук хранительницы мальчишку. Сопротивления не наблюдается. Она отнимает руки от детского туловища, бережно контролирует положение шеи и одним предложением загоняет остальных подростков внутрь здания, попутно залезая в салон автомобиля. Жора ныряет за ней следом, и вся команда с подбитышем, состоящая из абсолютно рандомных людей, направляется в лазарет. Боль простреливает плечо затяжными очередями, и Жора не видит ничего позитивного в тенденции последних дней. Но на руках дрожит ребенок, и волнение проступает через толстую кожу, что можно не успеть и не помочь. Но вроде бы и не из такого выгребали.