Cross the line

      Надпись «City College of San Francisco» красуется на воротах государственного колледжа с далекого 1935 года и является некоей визитной карточкой данного учебного заведения. Однако троих друзей она задолбала уже на втором году обучения. Но предложение «провести над чертовой хренью химический опыт» было отклонено. Причиной тому послужило клятвенное обещание, данное родителям, что хотя бы тут они, наконец, получат диплом.       Колледж был одним из крупнейших в стране. Странностью было то, что бывшие «грешки» неразлучной и, чего греха таить, весьма странной троицы не выплыли наружу. В противном случае — не видать бы им было диплома, не смотря на связи родителей.       Учебное заведение свято блюло репутацию и не принимало в свои стены абы кого с улицы. Колледж пользовался своей популярностью и в нем учились студенты из самых различных стран. Территория была огромной и очень красивой. Помимо здания самого колледжа и удобных общежитий студенческих братств тут было несколько стадионов, крытый бассейн и огромный парк. Именно последний полюбили друзья сильнее всего. Но при этом, периодически, они бывали на одном из стадионов.       В этом году весна, хоть и была теплее, чем обычно, но из-за холмистой местности ощущение настоящего тепла пока еще не наступило. Сан-Франциско являлся частью жаркой Калифорнии, но теплом отнюдь не радовал. Да и вообще, город частенько страдал от природных катаклизмов (например, землетрясений) и даже в разгар лета жары не было.       Выходные подходили к финалу, но это не мешало университетскому оркестру «измерять шагами стадион учебного заведения». В глазах рябило от ярко-красных мундиров, особенно сильно выделявшихся на фоне сочной зелени поля. Лучи солнца отражались в золоте музыкальных инструментов, отбрасывая блики «солнечных зайчиков» прямо в глаза наблюдателей этого действа.       На самой верхней трибуне сидели две студентки, наблюдая за репетицией оркестра, которая за пару часов успела порядком поднадоесть. Но именно на этих местах так ласково грело солнышко, что уходить девушки не хотели.       Абсолютно непохожие внешне и с диаметрально противоположными характерами, тем не менее, ученицы колледжа были лучшими подругами. — Давным-давно, в далекой-далекой Галактике, — посматривая на музыкантов, но тем не менее ехидно улыбаясь, вдруг подает голос одна из девушек. — На побережье Калифорнии произошел «взрыв» под кодовым названием «Золотая Лихорадка». Так появился город Сан-Франциско, численность которого за год, возросла от 1000 до 25 000 человек. А теперь большую часть огромного города населяют недостуденты. Будущее Америки. Не самое светлое, надо заметить.       Девушка чуть хмыкает, наблюдая процессию на стадионе, что вызывает у нее странные чувства. Желание, например, пойти и заткнуть все отверстия их музыкальных инструментов и наконецх прекратить какофонию, больше похожую на кошачий концерт.       Саманта Эвелин Уолкер. Просто Сэм. На первый взгляд наглая, прямая и грубоватая. Впрочем, на второй и третий взгляд тоже. Девушка, что умеет отлично списывать и, обладая отличной интуицией, угадывать правильные ответы в тестах. Не умеет молчать и держать себя в руках, обожает срывать занятия и доводить преподавателей своими выходками. Если вы не принц на черном байке и решились ее разбудить — вы или будильник, или бессмертный.       Однако, в общении со своими друзьями (особенно с двумя самыми близкими) она просто ангел и готова прибить любого, кто посмеет причинить им вред.       Несмотря на вышеописанный, тяжеловатый, характер, обладает яркой и нестандартной внешностью. Необычные серо-зеленые глаза девушки частенько меняют свой оттенок, в зависимости от настроения их хозяйки. Длинные каштановые волосы Сэм, как правило, оттеняются прядями самых невероятных оттенков. В данный момент волосы шатенки имеют оттенки зеленого и фиолетового, а наряд состоит их драных джинсов и короткого черного топа с металлическими заклепками. — И заметь, мы одни из этого будущего, — легкая улыбка освещает лицо подруги Саманты, когда она поднимает голову от книги.       Кимберли Сибелла Макклэйн. Лучшая подруга Сэм. Ким, как зовут ее друзья, полная противоположность шатенке. Спокойная, умная, прекрасно учащаяся студентка. Обожает узнавать что-то новое и всегда пишет два варианта контрольных работ. Для себя и Саманты. В одежде девушка предпочитает более воздушный стиль. Любит носить платья, юбки, сарафаны. Все вещи подобраны по цвету и стилю.       Красивая натуральная блондинка Ким, носит очки в черной или ярко-синей оправе. Глаза девушки имеют необыкновенный салатовый цвет, с двумя маленькими коричневыми пятнышками под левым зрачком.       Из-за внешности, язык не поворачивается причислить девушку к «ботаникам», хоть она и проводит большое количество времени в библиотеках или просто с книгами. — Кстати, — Ким, слегка щурясь от яркого солнца, поправляет очки. — Не наблюдала за тобой особой тяги к истории. К чему бы это? — Да так, — Сэм делает неопределенный жест рукой. — Наблюдала за парнем с тобой и потянуло на исторически-философскую тему. Вот думаю еще, что лопнет раньше — его щеки или штаны на заднице.       Блондинка сдавленно фыркает. Подруги переглядываются и заливаются веселым смехом. Девушки всегда понимают друг друга с полуслова. Их многолетняя дружба является типичным доказательством того, что противоположности притягиваются. — Привет, девчонки! — знакомый веселый голос вмешивается в их веселье.       Пару секунд спустя, темноволосый парень с фотоаппаратом на шее втискивается между подругами и обнимает обеих за плечи.       Томислав Милишевич или просто Томо. Третий участник неразлучной и невероятной троицы. Староста группы, действительно похожий на «ботаника». Худощавый брюнет, которого с различной периодичностью принимают то за гота, то за ЭМО из-за прически. Парень как правило в курсе того, что творится на кампусе и в деканате. Всегда успевает предупредить о различных незапланированных мероприятиях своих подруг, которых искренне и бескорыстно любит уже много лет. Но любит исключительно как младших сестер, несмотря на то, что они ровесники. Томислав очень любит фотографировать и наверное поэтому частенько делает снимки для университетской газеты. — Боже, Томо, ты как слон! — смеется Кимберли, обнимая друга. — Очень худой слон, — Сэм показывает другу язык и целует в щеку. — Рахитный слон, — фыркает блондинка. — Недослон! — резюмирует шатенка.       Друзья весело хохочут, представив себе эту картину. Они обожают беззлобно подкалывать друг друга, нисколько при этом не обижаясь. — Девчонки, у меня для вас новости, — окинув взглядом Ким и Сэм, говорит вдруг Томо. — Они кстати, о вас.       Кимберли чуть хмурит лоб, задумываясь. — Мы шлюхи? — задумываться не является коньком Саманты, поэтому она ляпает наобум. — Нет, — лицо у Милишевича самое что ни есть ангельское. — Вы лесбиянки. — Это что-то новенькое! — заливистый хохот Сэм уже привлекает к себе внимание, так как его децибелы перекрывают музыку оркестра. — Шлюхами мы были в прошлом колледже! — голос Ким похож на строгую училку.       Все трое сгибаются от хохота. — Уолкер! — снизу раздается раздраженный голос одного из преподавателей. — Прекрати сейчас же! Я опять слышу твой смех громче всего остального! Интересно почему?! — Потому что Вы… — Ким и Томо уже привычными жестами закрывают рот подруге.       Зная прямолинейный характер Сэм, в лучшем случае миссис Тейлор, преподаватель социологии, услышит что-то о своих ушах. Точнее об полном отсутствии слуха, вкуса и мозгов. — Миссис Тейлор, мы больше не будем, — Кимберли, как примерная девочка, хлопает ресницами, усиленно подавляя желание громко расхохотаться.       Наконец, кошмар под кодовым названием «репетиция оркестра» заканчивается. — Какой же пиздец! — Саманта обреченно выдыхает. — Мне стыдно за этот колледж и за его оркестр в особенности. — Ну, мы хотя бы учимся тут, — не очень уверенно говорит Томо. — Пытаемся, — поддерживает друга Ким. — Пока нас не выперли в очередной раз. — Если нас выгонят, — с губ Сэм снова предательски соскакивают смешинки. — То, надеюсь, не под эту музыку. Ибо я умру, стану призраком и буду приходить к ректору в кошмарных снах.       Красные Томо и Ким уже больше не могут смеяться. Солнце постепенно заходит за горизонт и на кампус опускаются сумерки. — Какие планы на вечер? — Саманта обводит друзей взглядом. — Завтра у нас право, — Ким чуть задумчиво чешет затылок. — Я хочу закончить свое эссе. Вдруг все-таки найдут нового преподавателя. — А я просто хочу выспаться, — Томо широко зевает. — В деканате говорят, что на завтра намечается что-то важное. Не хотелось бы опозориться. Нам, конечно, не привыкать, но все-таки. — Ой, что вы такие зануды, — шатенка обнимает друзей. — Сегодня вечеринка у «ΩΒΛ» и обещают, что будет нереально круто! Да и я чувствую, что это очередной повод просто испортить нам вечер воскресенья. Завтра все будет ровно. Я ручаюсь. — Нет, Сэм, я пас, — Ким улыбается, глядя на подругу. — И тебе советую никуда не ходить. — Ой, да ну вас, — Саманта беззаботно машет рукой, и, послав друзьям воздушный поцелуй, с «грациозностью пьяной лошади» сбегает вниз. — У меня нехорошее предчувствие, — Томо немного мрачно смотрит вслед шатенке. — Нам пора искать новый колледж, кажется, — Ким обреченно вздыхает.       Собрав книги и конспекты, и, негромко переговариваясь, друзья идут в сторону общежития.

***

      Мистер Джек Фостер, ректор колледжа City College of San Francisco, перелистывая страницы личного дела, удовлетворенно кивал. То, что он видел, определенно ему нравилось и было именно тем, чего не хватало.       Закончив изучать два личных дела он наконец поднял голову на двух молодых людей, сидящих перед ним. — Ну, это было, конечно, лишь формальностью, — улыбается он. — Вполне достаточно было рекомендации вашей матушки. А посмотрев ваши личные достижения, я и вовсе рад видеть вас в стенах нашего колледжа.       Такие непохожие друг на друга братья. Как по внешности, так, по всей видимости, и по характеру. Бирюзовые хитрые глаза младшего и тёплый карий взгляд старшего. — Рад приветствовать вас, — Фостер поочередно пожимает руки обоим. — Добро пожаловать.