Иная раса.

            В давние времена на Земле…       Утро было в самом разгаре и уже близилось к полудню. Радомир, — совсем молодой парень русоволосый и синеглазый, в светлой льняной рубахе и холщовых штанах, — осторожно снял с усталой спины берестяной короб и, поставив его на землю, затем с облегчением уселся на поваленное дерево, чтобы передохнуть немного. Шутка-ли с самого раннего утра он по лесу шастает, целебные травы для бабушки-целительницы собирает, — пора-бы и отдохнуть… и перекусить заодно.       Тут парень лукаво улыбнулся сам себе и полез в короб. Достав из-под вороха трав и корешков небольшой тряпичный свёрток, он с предвкушением развернул его, явив на свет несколько нарядных пряников, глядя на которые Радомир тепло улыбнулся, — угощение от любимой Дубравушки. Вчера он был у неё в гостях… точнее у её семьи… Ну она и одарила его на прощание гостинцем…       Надкусив пряник парень невольно задумался: привечали его в семье Дубравы хорошо, — хоть они с бабкой и перебрались в эти края не так давно и были по сути чужаками… Только вот вчера родители зазнобы как-то странно смотрели на него, так словно хотели что-то сказать, но сомневались стоит-ли. Хм… Может они не особо-то и хотят отдавать дочку в жёны пришлому, не важно, что он, Радомир, живёт в их деревне уже три года… Хотя нет, вряд-ли. Ведь породниться с целителем, — коим Радомир, благодаря своей бабке, и являлся, — хотела-бы любая семья. Целитель — это тебе не охотник и не землепашец. Это куда более стОящее и нужное умение… и дар…       Радомир тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли… Нет, нЕчего себе выдумывать всякое. По осени они с Дубравушкой поженятся, он, Радомир приведёт её в свой дом хозяйкой… а там и детки пойдут… Всё будет как у всех. Всё будет хорошо…       Отринув беспокойство, Радомир снова улыбнулся и не спеша продолжил свою нехитрую трапезу, любуясь лесной красотой, — сочной зелёной листвой, изумрудной травой с жёлтыми и белыми цветочками, — и слушая щебетание птиц.       Неподалёку от его поваленного дерева, на небольшой поляне протекал ручеёк, на который юноша, пока ел, поглядывал время от времени. Когда-же Радомир покончил с Дубравушкиным гостинцем, отправился к нему чтобы напиться, а заодно освежить распаренное жарой лицо… Вода была такой кристально-чистой, такой манящей, что изнывающий от жары парень, утолив жажду, не смог отказать себе в удовольствии полностью окунуть в него голову… Эх, как-же хорошо!..       Когда-же Радомир распрямился, с удовольствием отфыркиваясь и проводя ладонями по глазам, то…       … ТО ЕДВА НЕ ЗАОРАЛ ОТ УЖАСА, чуть-ли не на инстинктах отскочив назад и машинально хватаясь за охотничий нож, висевший у него на поясе. — О, боги!!! Что это?!       Прямо перед ним, точнее перед тем местом у ручья, где только что находился Радомир, стояло двое… сначала, в первое мгновение, юноше показалось, что людей. Но потом он понял, что эти существа были куда выше и мощнее представителей рода человеческого, да и небольших рогов на головах, а так-же длинных гладких хвостов у людей просто быть не могло… Существа, точнее одно из них, шатаясь и поддерживая своего соплеменника, смотрело на Радомира кроваво-красными глазами в которых парню почудилось удивление, а после и… презрение?.. неприязнь?..       Шорох и негромкие стоны, раздавшиеся вокруг, заставили парня невольно вздрогнуть и настороженно оглядеться по сторонам… Да этих рогатых, хвостатых существ тут не двое, а гораздо больше!.. О, всемогущий Род! Их тут десятка два, не меньше! И все избитые, окровавленные, кое-как пытающиеся подняться на ноги… И чёрные как головешки в прогоревшем костре… Словно твари из царства Чернобога… — Вы… вы кто? — настороженно спросил Радомир и голос его от волнения и напряжения прозвучал сипло и глухо.       Парень не был уверен, что эти чернобожьи создания поймут его, однако, услышав его вопрос, существо, которое юноша увидел первым, осторожно опустило на землю своего видимо бесчувственного собрата и шагнуло вперёд… Радомир еле сдержался чтобы не отскочить от него подальше, но остался на месте, внимательно и недоверчиво наблюдая за чужаком. Тот, слишком величественно для своего потрёпанного и обнажённого вида, поднял руку и, указывая на юношу пальцем с длинным то-ли ногтем, то-ли когтем, принялся что-то говорить резко и требовательно, с высокомерием и недовольством глядя на него.       Естественно Радомир ни слова из его речи не понял, однако, слушая довольно-таки приятный голос рогатого мужчины, парень нЕсколько успокоился… Правда ненадолго. Потому что красноглазый сначала резко умолк, с изумлением вытаращившись на юношу, а затем, содрогнувшись всем своим мускулистым, израненным телом, вдруг… расправил за спиной огромные красновато-чёрные крылья, с силой взмахнув ими, со свистом разогнав ветер вокруг себя… А после неуверенно потрогал их, удивлённо рассматривая блестящие перья словно впервые их увидел… «Так они и крылатые к тому-же!» — ещё успел подумать удивлённый Радомир, потому как в следующее мгновение это здоровенное порождение Чернобога, одним огромным шагом преодолев оставшееся до юноши расстояние, схватило его своими когтистыми ручищами и принялось вертеть-крутить парня, осматривать его и ощупывать, удивлённо и внимательно заглядывая ему в глаза, периодически что-то бормоча на своём тарабарском языке.       В первые мгновения Радомир опешил от этих странных и непонятных действий крылато-рогато-хвостатого, но затем изо всех сил принялся выворачиваться из его цепкой хватки, особенно когда ощутил его вездесущие руки на своих ягодицах, а затем и в паху. Краем глаза юноша заметил, как остальные рогатые, такие-же окровавленные, грязные и потрёпанные, как и их крылатый собрат, выползают из кустов и из-за деревьев, кто на четвереньках, а кто и вовсе по пластунски и направляются к ним. Медленно, с трудом, но они все ползли в их сторону, вожделенно глядя на него, Радомира, своими алыми словно кровь глазами… Даже тот рогатый, что был без сознания и до этого неподвижно лежал на траве, внезапно очухался и теперь тоже делал попытки подобраться поближе.       Это неуклонное приближение и алчные взгляды странных, никогда ранее невиданных, пугающих существ заставили Радомира невольно удвоить усилия по своему освобождению из сильных рук крылатого. — Отпусти! — воскликнул парень, взмахнув ножом. — Чего тебе надо?!       Красноглазый недовольно рыкнул, после чего нож, — подарок отца Дубравы, — выхватили у него из руки, причём так легко, словно игрушку у ребёнка, а ведь Радомир слабаком отнюдь не был… ну во всяком случае среди своих сверстников. А затем… затем юноша почувствовал как с него быстро и ловко спускают портки! — Ай! Ты что творишь, нелюдь?! — завопил Радомир, ощущая прохладный ветерок на своей обнажённой заднице. Он машинально вцепился в свои штаны, но их без особого труда вырвали у него из рук и отшвырнули в сторону, а через пару секунд следом за ними отправилась и рубаха. Теперь юноша был абсолютно голым, — лишь шнурочек с оберегом висел на шее.       Удерживая его за руки, крылатый красноглазый с каким-то странным вожделением разглядывал стройное, в меру сильное, гибкое тело и юноша видел как контрастируют тёмные руки захватчика с его белой лишь слегка загорелой кожей… О, Род! Что этому… этому сыну Чернобога от него надо?!       Резко втянув носом воздух, рогато-хвостатый на секунду прикрыл свои красные гляделки, а затем… а затем впился в губы парня грубым и смачным поцелуем…       Радомир от изумления даже сопротивляться перестал… Это что ещё такое?! Почему этот рогатый его целует?! Что вообще здесь происходит?! Мысли пронеслись в сознании Радомира словно в тумане, — от поцелуя невольно захватило дух и закружилась голова, а в глазах потемнело. Сколько он длился Радомир не смог-бы ответить, только невольно обмяк в руках тёмного существа, чувствуя как сердце бьётся где-то в горле…       Рогатый нескоро оторвался от его губ, а когда, наконец, отлип от парня, выжидательно посмотрел на него своими алыми словно кровь, пугающими глазами… Радомир медленно помотал головой, приходя в себя, и судорожно сглотнул, пытаясь унять расходившееся сердце… Нет… нет, так нельзя! Зачем этот выродок Чернобога его поцеловал?!.. То есть Радомир понял-бы, ну в какой-то мере, если-бы он был девушкой. Но он-то парень?! И на девушку вообще не похож ни коим образом!.. Правда юноша как-то слышал от старших, что существуют страны, где-то далеко на юге, в которых занятия любовью между мужчинами — обычное дело… Однако одна только мысль об этом непотребстве вызывала недоумение и отвращение, — ведь на Руси такого, хвала Роду, не было!.. Мужчины с женщинами должны целоваться-миловаться, а не с парнями! Это… это мерзко! И неправильно!       Посмотрев на «своего» красноглазого, Радомир увидел кривую, издевательскую ухмылку на его тёмной физиономии… и почему-то это вывело юношу из себя, заглушив даже страх… Не отрывая взгляда от лица рогато-хвостатого, Радомир медленно провёл ладонью по своим губам, словно стирая поцелуй, а затем смачно сплюнул на землю, со странным удовольствием замечая, как в алых глазах сначала появляется неверие, а затем и гнев.       Только юноша не стал ждать каких-то ответных действий на своё презрительное отвращение, — не долго думая, парень чуть отстранился от существа (ну, насколько это было возможно), а после изо всех сил врезал ему коленом промеж ног… прямо по его, более чем внушительному, хозяйству. Рогато-хвостатый коротко взвыл, на секунду ослабив хватку и Радомиру этого хватило чтобы вырваться и кинуться бежать, наплевав на оставленную одежду и короб с травами, — лишь-бы подальше от этих странных, пугающих созданий…       Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как сильная рука чужака грубо и цепко ухватила его за волосы и поволокла назад. — Проклятье! — вырвалось у парня, от боли в голове у него даже слёзы выступили на глазах. — Отпусти меня, аспид!!!       Что-то зло прорычав и тряхнув Радомира так, что едва не вырвал у того клок волос, крылатый красноглазый подтащил юношу к тому самому поваленному дереву, на котором тот ещё совсем недавно с аппетитом поедал пряники своей любимой и знать не знал ни о каких рогатых, хвостатых и крылатых тварях. Усевшись на ствол, рогатый швырнул Радомира на своё колено, — которое показалось парню каменным, — а второй ногой зажал его брыкающиеся ноги так, что не вырвешься. После этих манипуляций что-то злобно проговорив, а точнее прорычав, рогато-хвостатый с силой нанёс удар ладонью по ягодицам парня… Радомир вскрикнул. Точнее хотел вскрикнуть, но боль была такой, что у него перехватило дыхание и из горла вырвался лишь жалкий сип — юноше показалось, что на его задницу с размаха опустили лопату или весло. Он был готов поклясться, что из глаз у него посыпались искры…       Не успел парень опомниться, как последовал второй удар, ещё более сильный, — по крайней мере, очумевшему от боли, Радомиру показалось именно так. Затем, почти без перерыва, третий… четвёртый… Красноглазый лупил свою жертву самозабвенно и со вкусом, стараясь посочнее впечатать свою лопатообразную пятерню в ягодицы юноши и явно наслаждаясь его криками. Его чёрные крылья время от времени хлопали с резким, громким звуком (от удовольствия, наверное), однако Радомир затруднился-бы сказать, что хлопало сильнее — крылья его мучителя, или его железная ладонь, с силой опускающаяся на его многострадальную плоть. У юноши было такое чувство, словно на его заднице кто-то развёл костёр, а вскоре в ягодицах и вовсе пропала чувствительность. Радомир потерял счёт ударам и уже даже не кричал, а лишь глухо всхлипывал на каждый шлепок жёсткой ладони, обмякнув на каменном колене рогатого… Сквозь всполохи в глазах он видел с каким жадным интересом и даже удовольствием наблюдают за ними остальные рогато-хвостатые… Чтоб им всем провалиться туда, откуда они появились, то есть в царство Чернобога!..       Когда-же экзекуция закончилась — юношу колотило как в лихорадке. Так его ещё не били никогда в жизни. То есть в детстве бабушка Любомила бывало хваталась за хворостину, чтобы призвать к порядку непослушного внука, но те детские наказания не шли ни в какое сравнение с тем, что Радомир получил сейчас, — своей задницы он не чувствовал. — Чернобожий выродок! — судорожно дыша, с трудом произнёс юноша. Прозвучало жалко и это разозлило парня.       Когда, грубо погладив его измученные ягодицы, крылатый красноглазый повернул Радомира к себе лицом и вновь впился поцелуем в его треснувшие, искусанные губы, да ещё и попытался просунуть язык ему в рот, парень сильно куснул мерзкую и какую-то странно шершавую плоть своего мучителя, содрогнувшись от отвращения, когда почувствовал во рту вкус его крови…       Яростный и болезненный рёв чернобожьего ублюдка был похож на вопль раненого дикого зверя, только куда как громче, — у Радомира даже уши заложило… А в следующее мгновение парень почувствовал как против воли разжимаются его челюсти и словно неведомая сила нагибает его к земле, невзирая на его попытки противостоять этому.       Что-то злобно прорычав, крылато-рогатый нелюдь с силой треснул ладонью по припухшим от побоев ягодицам своей жертвы, а в следующее мгновение… а в следующее мгновение у парня глаза полезли на лоб от дичайшей, просто неимоверной боли. Рогатый… это порождение Чернобога… резко вошёл в него и Радомир прямо-таки услышал как рвётся его плоть под огромным, мощным членом тёмного… — Не-е-е-ет!!! — во всю глотку заорал юноша, обезумев от зверской боли и от осознания, ЧТО с ним сделал красноглазый. С ним, с ПАРНЕМ!!!       Мало что соображая от отвратительных, дико болезненных ощущений, Радомир рванулся вперёд, ничего так сильно не желая в этот момент, как избавиться от этой огромной, раскалённой дубинки у себя в анусе. Однако у его мучителя были другие желания. Вцепившись в бока парня своими когтистыми пальцами, крылатый красноглазый сначала подался назад, выходя из него, а затем вновь резко вошёл в уже порванную, кровоточащую дырочку, вырвав у Радомира новый болезненный крик.       Парень забился под своим насильником. В эту минуту он более чем ясно осознал, что предыдущая боль от шлепков, вовсе не была такой-уж сильной и ужасной по сравнению с тем, что он испытывал сейчас, — в него словно вонзали раскалённый штырь, по ногам текло что-то тёплое и Радомир понял, что это ни что иное как кровь из порванной задницы. Крылатый насильник двигался в нём как огненный поршень, проникая так глубоко, словно задался целью достать до горла своей жертвы. Он урчал от удовольствия и время от времени радостно порыкивал, явно получая огромное удовольствие от этого процесса. А вот Радомиру хотелось умереть… ну или, по крайней мере, потерять сознание чтобы не ощущать этой зверской, запредельной боли и вообще не воспринимать это мерзкое, отвратительное непотребство. Только вот сознание покидать его не спешило. Наоборот оно словно обострилось до такой степени, что юноше казалось, что он ощущает каждую песчинку на коже или каплю пота на своём теле. Он молил всех богов что-бы этот жуткий, мерзкий кошмар закончился… И наконец, рогатый ублюдок, вдоволь натешившись мучениями своей жертвы, вдруг задрожал крупной дрожью… и несчастный юноша в очередной раз взвыл дурниной, — семя рогато-крылатого разлилось внутри парня словно крутой кипяток… Да-а, а Радомир-то думал, что больнее, чем изнасилование таким огромным, толстым членом, уже ничего быть не может… Но оказалось, что может и ещё как…       И это было последней каплей, — сознание, измученного неимоверной болью, парня стало меркнуть и погружаться в темноту… Последнее, что он увидел это ярко-фиолетовая вспышка перед глазами, а затем всё заволокла тьма…       Он уже не видел как от них с насильником пошли ярко-фиолетовые волны то-ли света, то-ли какой-то энергии, которые разошлись по всей поляне. И от этих волн-лучей соплеменники крылатого извращенца, словно-бы напитываясь силой, медленно поднимались на ноги, раны на их телах заживали без следа, а на спинах появлялись крылья, правда не такие как у их предводителя, а полупрозрачные, не совсем полноценные…       И Радомир не слышал как приятель его мучителя, которого тот ранее тащил на себе, подойдя к ним, с улыбкой произнёс: — Ты нашёл своего э’сууира (магическая пара, источник магической энергии), Хииар… Кто-бы мог подумать, что такое случиться, тем более в другом мире… Да ещё сразу-же… — Ну, наверное обитатели этого мира более подходят нам нежели те, что в нашем родном мире… будь он трижды проклят… — отозвался его друг, осторожно кладя своего человека себе на колени задницей вверх. Внимательно осмотрев его Хииар удовлетворённо кивнул, — выброс магической энергии излечил и его пару, но наверное потрясение для парня было столь велико, что он пребывал в глубоком обмороке… Но это было даже лучше, чем если-бы тот был в сознании — мороки меньше… Машинально дотронувшись до висевшего у него на шее невидимого медальона-амулета, Хииар взглянул на своего собрата. — И не э’сууира, Фээол… «Сууир» к НАШЕЙ магии не относится… Э’мааира  — вот как правильно будет его называть. Ты-же сам видел КАКОЙ именно магии был выброс. — Э’мааира, говоришь? Пара-источник магии дэймаинов-изгоев? — переспросил Фээол и улыбнулся. — Чтож, пусть так… — И, повернувшись к остальным, громко и торжественно произнёс: — Онно (братья)! Нас вышвырнули из нашего родного мира на погибель! Нас лишили нашей магии! Наверняка думали, что мы умрём в чужом мире! Но наши враги просчитались! Вместо смерти у нас начинается новая жизнь! Мы сможем найти в этом мире свои магические пары, как уже сделал наш онно Хииар!.. Возрадуемся-же онно!!! И устремимся вперёд, к новой жизни!!!       Громкий хор торжествующих и радостных голосов был ему ответом, — братья Фээола и Хииара приветствовали своё новое будущее, свою новую жизнь…       Мир Илма-Суур.       (НЕсколько ранее.)       Багрово-красные, словно кровь поверженного врага, лучи светила Ринас с трудом пробивались сквозь чёрные тучи, затянувшие синий, — пока еще синий, — небосвод, отбрасывали зловещие длинные тени от разрушенных жилых домов и храмов, от покорёженных, обугленных деревьев, от изломанных, оплавленных статуй, некогда бывших прекрасными произведениями искусства в этом ещё совсем недавно прекрасном городе аонгилов… Будь они трижды прокляты!       Хииар медленно поднял голову и из-подлобья оглядел огромную площадь, на которую их, оставшихся в живых дэймаинов Рубиновой ветви, — побеждённых в этой короткой, но кровопролитной войне, — и согнали чтобы показательно судить… Ну да, аонгилы (чтоб им всем передохнуть!) не могут лишний раз не показать всем жителям Илма-Суура свою светлую, кристально-чистую справедливость и непредвзятость, а так-же выставить напоказ свою идиотскую идею о всеобщем равенстве…       Равенстве… Ха! Хииар еле удержался чтобы презрительно не хмыкнуть… Никакого равенства между высшими и низшими расами быть не может, — это даже таким дуракам как аонгилы должно быть понятно! Только дэймаины и аонгилы могут быть равны (и то спорно), так как обе эти расы владеют по настоящему сильной магией. В то время как остальные народы Илма-Суура… Тут Хииар обвёл пренебрежительным взглядом разномастную толпу, собравшуюся на площади, и на этот раз уже не смог удержаться от пренебрежительной гримасы… Во имя Первозданной Тьмы! Да на что они годны вообще?! Особенно люди… Эти никчемные…       Хииар посмотрел на небольшую, обособленную группу измождённых, грязных, лохматых созданий в изорванной одежде, однако воинственно сжимающих в руках мечи и копья и гневно смотрящих на пленённых дэймаинов. С одним из них, видимо с предводителем, если судить по хорошему оружию и добротной кожаной одежде, Хииар сейчас встретился глазами, — нечёсанный, бородатый мужик смотрел на дэймаина так, словно хотел собственноручно растерзать его и размазать по земле… Ну да, если судить по тому факту, что в этой войне от дэймаинов больше всего пострадали именно люди, то такая лютая ненависть вполне понятна…       Хииар не смог удержаться чтобы не подмигнуть мужчине и издевательски не усмехнуться… Тот дёрнулся словно ему отвесили пощёчину, а в следующее мгновение рванулся было вперёд, с бешеной яростью в глазах, но бдительные дружки-соседи успели схватить его за руки и водворить обратно в строй. «Ну, и что ты сделал-бы мне, убогий?» — Хииар насмешливо смотрел на бородача. Пожалуй ни к одной из рас, которую дэймаины считали низшей, Хииар не испытывал такого презрения как к людям… Нет, воистину это самый слабый и никчемный народ какой только можно себе представить! И как они только существовать умудряются? Ни магии, ни физической силы, ни ума нормального, ни сколько-нибудь привлекательной внешности… Ну у подавляющего большинства… Люди даже для постельных утех не особо годились, — они не обладали достаточной выносливостью чтобы выдержать совокупление с дэймаинами… У самого Хииара когда-то давно были люди в качестве любовников, но долго никто из них не протянул… Правда Хииар не особо о них и печалился… Было-бы о чём…       Далее раса нельвов… Хииар перевёл взгляд на существ очень похожих на людей, только повыше их и покрасивее, и с острыми ушами. Сейчас, здесь в разрушенном городе аонгилов, присутствовали представители обоих видов, хотя обычно они друг с другом не особо ладили: лесные нальвы с золотистыми волосами и зелёными глазами и горные — красноволосые и в основном кареглазые или синеглазые. Они тоже были вооружены мечами и копьями, а так-же луками и стрелами, только их оружие выглядело гораздо изящнее и совершеннее человеческого, да одежда была понаряднее и побогаче… Многие из них кидали скорбно-сочувственные взгляды на группу людей, а некоторые тихо говорили что-то утешительное кому-то из них, только вот на людей попытки утешения видимо действовали слабо… Ну если судить по бледному убитому виду большинства из них.       Потом наги, — раса до пояса выглядевшая как люди, то есть скорее как нельвы (такие-же остроухие), но с длинными и толстыми змеиными хвостами вместо ног, — тоже с тревогой и жалостью поглядывали на группу людей… Как и маоны с хетсами, — расы звероподобных гуманоидов: первые имеющие в себе черты кошачьих, а вторые -, крупные и сильные, — черты волков. Все смотрели на людей с сочувствием и даже некоторым испугом…       Хииар усмехнулся про себя: давайте жалейте людишек, жалейте. Только вот жалость ваша им никак не поможет, — магический процесс запущен и скоро расе человечков, как самым слабым и никчемным, придёт конец… Хотя, вообще-то, такой цели, — уничтожить людей, — у мятежных дэймаинов не было. Кому они к сшису(мелкий злобный дух, чёрт) нужны?! Просто Хииар и его собратья хотели ослабить власть аонгилов и потеснить их светлую магию-суур (хотя почему она называется светлой — одной Первозданной Тьме понятно) своей дэймаэнской магией-мааром. А то уж больно расхозяйничались белобрысые святоши в Илма-Сууре, всюду совали свои любопытные носы и поучали всех, придумали свои порядки заводить у других народов.       Но что больше всего бесило и раздражало так это то обстоятельство, что аонгилы были свято уверены в своей правоте, что они знают как будет ЛУЧШЕ для других. Они даже на дэймаинов, — то есть на такую-же высшую магическую расу как и они сами, — стали наседать, требуя чтобы те сменили свои порядки и законы, свой образ жизни и главное — чтобы отказались от маара! Подумать только! Чтобы дэймаины отказались от своей кровной магии!.. Аонгилы-твари совсем обнаглели!..       Хииар со злостью скрипнул зубами и непроизвольно дёрнул, скованными за спиной магическими цепями суура, руками… В то-же мгновение магия аонгилов пришла в движение и так сдавила дэймаина, что у того невольно прервалось дыхание от боли и потемнело в глазах.       Это не укрылось от одного из охранявших пленников низших (хотя зачем нужна была охрана, если суур, как очень сильная магия, держал весьма крепко?), — высокого красноволосого нельва с коротким копьём в руках, который тотчас ткнул своим оружием в «нарушителя спокойствия», пропоров ему предплечье. — Стой смирно, мразь красноглазая! — Сквозь зубы процедил нельв, с ненавистью глядя на пленника. — Иначе, клянусь, ты не дождёшься суда! — Суда аонгилов?! А что хорошего нам от него ждать?! — прошипел Хииар, немного очухавшись от действия суура и очень сожалея, что не может сейчас воспользоваться своим мааром чтобы остановить кровотечение и залечить рану, а заодно и прибить наглеца, посмевшего его поранить… И не известно сможет-ли вообще когда-нибудь пользоваться магией. Вот лишат их аонгилы жизни и всё, конец Рубиновой ветви дэймаинов… И, кстати, если просто лишат жизни — это ещё будет не самое плохое… Было кое-что гораздо хуже смерти. — Верно, — не без злорадства проговорил нельв. — Ждать пощады вам не стОит… Вы подлые, мерзкие, трусливые твари. Без вашего маара вы ничего из себя не представляете… Хотя и с магией вы тоже не ахти.       Услышав это, Хииар зло скрипнул зубами, невольно стискивая кулаки, — не в первый раз он слышал что раса дэймаинов без своего маара ничего не стОит… Кташ!(блять) Как-же это его раздражало! Можно подумать, что те-же аонгилы что-то из себя представляли без суура… Красивые куклы… Для секса… А остальные расы Илма-Сура — вообще сущее убожество! — Ну, а ты, нельв, — Хииар с презрением посмотрел на охранника. — Сейчас-то ты смелый, а был-ли таким в бою? Наверняка прятался за своих хозяев-аонгилов… — Закрой рот, ублюдок рогатый! — вскинулся красноволосый, судорожно вцепившись в своё копьё. Его карие глаза стали совсем тёмными от ярости.       А Хииар почувствовал как в его спину толкнулся кто-то из его товарищей и обернувшись увидел своего друга Фээола… Красавчика Фээола, который даже среди, и так не обделённых красотой собратьев, выделялся своей поистине прекрасной внешностью, — мужественное лицо с тонкими, правильными чертами, большие алые глаза (как у всех дэмаинов Рубиновой ветви), густые, длинные волосы, чёрные с красноватым отливом, белоснежная кожа, небольшие, изящные рога на голове, прекрасно развитое, мускулистое тело, сильное и гибкое, сейчас практически не скрытое изорванной одеждой. А длинный, гладкий хвост Фээола, в отличие, например, от того-же Хииара, заканчивался мягкой, пушистой кисточкой, что у дэймаэннов считалось очень красивым… Хииар, конечно, тоже был далеко не урод, — вообще среди расы дэймаинов некрасивых не было, — однако до внешности своего друга ему было далеко… Даже сейчас, израненный и потрёпанный войной, Фээол не потерял своей невероятной красоты и привлекательности… У Хииара аж член раззуделся — так сильно ему захотелось вставить другу… Невольно дэймаин облизнулся… — Не зли его, онно, — совсем тихо прошептал Фээол, однако красноволосый нельв его услышал. — Что ты там бормочешь, тварь рогатая?! — Зло проговорил нельв, угрожающе наставив копьё на пленников. — Хочешь чтобы я отрезал твой шикарный хвост? — А ты находишь его шикарным, нельв? — С наигранным удивлением поинтересовался Хииар, как-бы невзначай закрывая собой друга… И тут-же поморщился, невольно рыкнув — пятерня низшего смачно впечаталась ему в щёку, оставив после себя красный след. — Ах ты, погань!.. — прошипел нельв, гневно глядя на дэймаина. А Хииар услышал за своей спиной негромкий гул своих пленённых собратьев, в котором явственно прозвучала плохо сдерживаемая ярость на действия низшего по отношению к представителю высшей расы, пусть и пленному.       Этот злобный гул не остался проигнорированным нельвом и он, с исказившимся от гнева лицом, снова замахнулся на Хииара, однако другой охранник, из лесных нельвов, находившийся поблизости, остановил его. — Не надо, брат, — сказал золотоволосый нельв. — Эта падаль не стоит того, чтобы марать об неё руки.       Недовольно поджав губы, красноволосый нельв неохотно отошёл от пленников, с холодной яростью зыркая на них своими карими глазищами, а Хииар зло и презрительно уставился на его лесного собрата… Падаль значит? Интересно что-бы запел этот низший, если-бы его, Хииара, не удерживала сейчас магия аонгилов? Небось и пикнуть-бы не посмел!.. Невольно Хииар снова дёрнулся в магических путах и снова они сдавили его до боли. — Зря ты дёргаешься, дэймаин, — проговорил золотоволосый нельв. — Тебе не освободиться… как и твоим друзьям… Только боль себе причинишь… хотя вы все её заслужили…       Раздражённо посмотрев на лесного нельва, Хииар хотел было ответить что-нибудь язвительное и оскорбительное, — и пусть-бы потом эти ничтожные его всего истыкали-бы своими жалкими копьями, — однако в это время толпа на площади, вдруг, оживилась и пришла в движение, расступаясь в стороны. И перед взорами пленников предстала процессия победителей-аонгилов, в сверкающих синих, сиреневых и светло-зелёных одеяниях.       Прекрасные, белокожие и светловолосые существа, ростом и статью не уступающие дэймаинам величественно двигались сквозь расступающуюся перед ними, сдержанно-восторженную толпу низших, — некоторые из аонгилов чуть улыбались, печально и скорбно, время от времени снисходительно и как-то отстранёно кивая на приветствия, другие (большинство) выглядели хмурыми и озабоченными.       Как заметил Хииар, здесь были представители всех трёх аонгилских ветвей… Чтоб они все провалились в Первозданную Тьму!.. Золотая ветвь с волосами цвета светлого мёда и золотистыми глазами; серебряная, — сероглазая и сереброволосая; и голубоглазая со светло-пепельными волосами — платиновая ветвь…       Несколько аонгилов бережно и осторожно вели за руку миловидных и ухоженных, хотя всё равно измученных и болезненно выглядевших, людей и Хииар понял по наличию крыльев за спинами таких аонгилов, что люди эти никто иные как э’сууиры — магические пары-источники суура…       В начале процессии неторопливо, подстраиваясь под неверный шаг своей пары, — хрупкой черноволосой девушки в длинной сине-голубой тунике, — шествовал поистине великолепный мужчина-аонгил, прекрасноликий, с совершенным телом, которое абсолютно не скрывала тёмно-синяя облегающая одежда. Длиннющие, чуть-ли не до пят, волосы аонгила сверкали словно жидкое серебро, как и большие, сложенные за спиной крылья, чуть удлинённые к вискам, миндалевидные глаза напоминали прозрачно-серые горные озёра, а красивые, чуть пухлые, розовые губы так и просили запечатлеть на них смачный поцелуй… Хииар, прекрасно понимая, что это представитель вражеской, ненавистной расы, тем не менее был не в силах побороть своё невольное восхищение и… желание… Сшис! В голове у дэймаина невольно промелькнула картина как он впивается в эти манящие губы злым, болезненным поцелуем, грубо срывает с серебряного красавчика его одежду, после чего нагибает аонгила, резко входит в него и ебёт… ебёт… ебёт… пока кровь не потечёт из порванной аппетитной задницы и гордец не запросит пощады…       Проклятье! Хииар потряс головой, пытаясь избавиться от своих, абсолютно неуместных сейчас, эротических фантазий… … и тут-же зло прищурился, чувствуя как его наполняет лютая ярость. Следом за светловолосыми победителями неторопливо следовали… грязные предатели, отвернувшиеся во время войны от своих братьев, — дэймаины Сапфировой, Изумрудной и Янтарной ветвей. Вот кого Хииар ненавидел и презирал даже больше чем самих аонгилов и их низших прихлебателей вместе взятых! Эти твари, недостойные зваться дэймаинами, во время войны приняли сторону врагов и, как считали все Рубиновые, во многом из-за них, предателей, в решающем сражении победили аонгилы со своими низшими прихвостнями, истребив почти всю Рубиновую ветвь дэймаинов, самую могущественную и многочисленную… ещё совсем недавно… А сейчас и эти оставшиеся жалкие два десятка пленников наверняка ждёт смерть… и почему-то Хииар сильно сомневался, что она будет лёгкой и быстрой.       Тем временем аонгилы достигли середины площади, где находилось довольно обширное, каменное возвышение. И, ступив на него, причина каменного стояка Хииара — серебристоволосый красавчик-аонгил, — поднял руку, привлекая внимание собравшихся к себе… Хотя все и так смотрели только на его распрекрасную персону… — Жители Илма-Суура! — Голос серебряного аонгила, усиленный магией-сууром, зычно разнёсся над площадью. — Мы все собрались здесь чтобы судить дэймаинов-отступников Рубиновой ветви, совершивших тягчайшее преступление против всех народов нашего мира. Мало того, что они развязали войну, которая унесла множество невинных жизней, так они ещё применили свою магию-маар таким образом, что это привело к необратимым изменениям в нашем любимом Илма-Сууре, где всем… ВСЕМ расам хватало места…       При этих словах аонгила Хииар заметил, как все с сочувствием и жалостью воззрились на людей, как понурились и сникли потрёпанные, чумазые человечки в разномастной толпе прочих илма-суурцев, а крылатые аонгилы бережно и осторожно прижали к себе своих э’сууиров… Он поморщился. Ну да, жить людишкам оставалось недолго, — теперь в Илма-Сууре магические силы действовали так, что мир отторгал человеческую расу, не давая им жизненной силы, а наоборот забирая, высасывая из них энергию, обрекая на гибель…       Без всякого раскаяния и сожаления Хииар мрачно усмехнулся про себя: чтож, не повезло человечкам… а вместе с ними и аонгилам, — ведь именно человеческая раса давала им э’сууиров — магическую пару-источник, благодаря чему у аонгилов, нашедших свою пару, магическая энергия повышалась до немыслимого уровня, а так-же появлялись крылья, дающие им возможность летать… И не только летать…       Кстати существовала легенда, что когда-то, очень давно, и дэймаины находили себе магическую пару среди расы людей, однако Хииар ей не особо верил… Но даже если такое и имело место быть, то это происходило в незапамятные времена, а сейчас-то дэймаинам от людей никакого проку… — Этим злодеям, — продолжал между тем серебряный и тут его изящный палец указал на пленников, а красивые серебряные крылья шумно хлопнули, выражая гнев. — Всего и всегда было мало! И это несмотря на то, что дэймаинов Рубиновой ветви было больше, чем кого-либо из народов Илма-Суура, что им принадлежали самые удобные и обширные территории в их империи!..       Гул возмущённых голосов собравшихся на какое-то время прервал аонгила. «Убить их!» — услышал Хииар. «Забить камнями!.. Головы посносить!.. Магии лишить!..» И надо сказать, что со стороны «добрых и верных» братьев Сапфировой, Янтарной и Изумрудной дэймаинских ветвей звучали самые кровожадные и извращённые способы разделаться с побеждёнными.       Хииар криво усмехнулся… Ну, да, среди расы дэймаинов Рубиновая ветвь считалась высшей среди высших… Ну, и относились её представители к собратьям из других ветвей с чувством превосходства и лёгкого пренебрежения… И да, Рубиновой ветви действительно принадлежали лучшие и обширные территории в их империи Дэйма-Илм, — тут серебряный был прав. Но это только потому, что дэймаины Рубиновой ветви были лучшими и их магия-маар была мощнее, чем у собратьев из других ветвей… М-да, в том-то и дело, что была…       Почувствовав на себе чей-то крайне неприятный взгляд, Хииар встрепенулся и зарыскал глазами по толпе предателей дэймаинов, внимательно слушающих серебристоволосого аонгила. Его алые глаза столкнулись с насмешливым и злым изумрудно-зелёным взором высокого, мускулистого дэймаина с узковатым, хитрым лицом, одетого куда как лучше своих собратьев в красивые сверкающие доспехи поверх дорогих одежд… Хииар зло скривился… Он без труда узнал этого дэймаина, — а как не узнать своего пленителя? Аттор из рина (здесь семья, род, клан) Денн, сиятельный представитель Изумрудной ветви, а так-же главнокомандующий объединённой дэймаинской армией… Сейчас он с какой-то злой задумчивостью смотрел на пленников, но в основном на Хииара… И от этого взгляда Хииару стало не по себе, — без труда можно было понять, что этот изумрудный гад что-то придумал в отношении пленных… Что-то ОСОБО неприятное…       И точно. Поглазев на пленных собратьев, Аттор, не особо любезно раздвигая локтями толпу, пробрался затем к самому возвышению и знаком попросил разрешения высказаться. Серебряный аонгил умолк с некоторым удивлением, но всё-же отступил назад, давая место дэймаину и возможность говорить. — Братья по оружию! — громко произнёс Аттор, окидывая всех присутствующих скорбным взором. — Я понимаю, что никого война не обошла стороной, все так или иначе пострадали от неё. И особенно наши братья люди… — Взгляд дэймаина стал сочувственно-печальным, а Хииар возмущённо и насмешливо фыркнул, не сдержавшись… Как-же «братья-люди»! Да этот так называемый главнокомандующий объединённой армией презирает людей так-же как и сам Хииар! А сколько скорби в его изумрудных зенках, сколько печали и сочувствия!.. Что аж смешно становиться! Да он, Хииар, знает этого Аттора как облупленного, ведь они росли вместе, — семья Аттора издревле прислуживала семье Хииара как вышестоящим… Кстати Хииар в своё время пару раз затаскивал Аттора к себе в постель, но в любовных играх тот оказался абсолютно никаким партнёром, — лежал как тупое, холодное бревно… Тьфу!.. — Однако мы, дэймаины Сапфировой, Изумрудной и Янтарной ветвей, — продолжал тем временем Аттор с надрывной скорбью, — терпели от этих выродков унижения и дурное обращение на протяжении многих веков!       При этих словах вскинулся уже не только Хииар, но и все его собратья-пленники… Это какое ещё «дурное обращение», интересно?! Ну да, Рубиновая ветвь стояла нЕсколько выше остальных дэймаинских ветвей. Да, те должны были прислуживать Рубиновым. Но ни о каких притеснениях никто и не помышлял… Или этот грязный предатель считает унижениями тот хороший трах, на который были так падки представители Рубиновой ветви? Так Янтарные, Сапфировые и Изумрудные САМИ прыгали на члены вышестоящих собратьев, да ещё и умоляли о сексе… Сколько таких случаев происходило с самим Хииаром и не перечесть… Однако, как видел Хииар, этому поганцу Аттору, пока он распинался об «ужасах» жизни с Рубиновыми, верили безоговорочно… даже аонгилы… Хотя они в первую очередь, — придурки белобрысые… — И потому, братья, мы просим вас предоставить нам вершить казнь над преступниками! — Завершил свою пламенную речь главнокомандующий и после повернулся к сереброволосому аонгилу, который прижимал к себе свою девушку-э’сууиру. — Позволишь, уважаемый Таэ-Эрса? Как глава Совета Десяти. — Я не могу решать за всех, сиятельный рин Денн, — произнёс сереброволосый и, оглядев разномастную толпу, зычно вопросил: — Что скажете, жители Илма-Суура?!       Пару мгновений стояла тишина, а затем все загалдели, загомонили и Хииар ясно различил всеобщее одобрение предложения засранца Аттора и его приспешников. — Ну всё, онно… — Хииар прямо-таки почувствовал горькую усмешку Фээола. — Лёгкой смерти нам не видать…       Хииар невольно сжал кулаки и стиснул зубы. Да, Фээол прав, — эти твари-предатели в небытие просто так пленников не отпустят, сперва поизмываются всласть… Интересно, какую казнь они придумают для тех, кого ненавидят всей своей подлой душонкой? Впрочем вскоре всё станет ясно.       По указанию Сапфировых, Янтарных и Изумрудных предателей разномастный народ, с недоуменным интересом переговариваясь между собой, подался назад, освобождая место в центре площади и вскоре группа пленников осталась в одиночестве, в центре площади. Хииар и Фээол мрачно переглянулись между собой, когда над ними и их товарищами стал быстро расти магический купол. Что с ними собираются сделать? Поджарить живьём? Лишить воздуха? Заморозить насмерть? Распылить? Возможен был любой вариант. Однако Хииар понимал, что вряд-ли казнь будет такой простой.       Чувствуя как внутри у него всё кипит от переполнявшего его гнева на грязных предателей, Хииар не отрываясь мрачно смотрел на Аттора, который, злорадно усмехаясь, вместе со своими собратьями творил в воздухе магические пассы и произносил звуки-заклинания…       Сперва с пленных дэймаинов полностью исчезла одежда (если, конечно, те жалкие лохмотья, что остались на Рубиновых после сражений и плена, можно было назвать одеждой), оставив пленников полностью обнажёнными под любопытными взглядами злорадствующей толпы… Хотя, вообще-то, у дэймаинов нагота вовсе не считалась чем-то постыдным, — слишком привлекательную внешность и красивые тела имели рогато-хвостатые, чтобы стесняться этого и воспринимать как позор… Хииар со злостью прищурился, — поганец Аттор и его приспешники оставили их без одежды вовсе не с целью унизить ибо это было невозможно, а скорее всего для того чтобы все присутствующие могли лучше видеть и наслаждаться следами предстоящей казни на телах пленников… Сшис! Проклятые предатели! Да чтоб вас и ваших потомков Первозданная Тьма прибрала! Позор своей расы!..       Вдруг Хииар почувствовал на своей шее лёгкие, словно невесомые прикосновения, — это Фээол покрывал его шею и плечи быстрыми, нежными поцелуями, — и, повернувшись к другу, встретился с его призывно-просящим взглядом алых глаз, от чего весь гнев на подлых предателей, яростно клокотавший в груди Хииара, тут-же отошёл на второй план. — Перед смертью, онно, — произнёс Фээол и Хииар улыбнувшись подставил свои губы для поцелуя.       Понимая, что часы их сочтены, дэймаины целовались сильно и самозабвенно, как любовники после долгой разлуки, горящими губами, переплетаясь языками. Пушистая кисточка хвоста Фээола ласкала обнажённые, мускулистые ягодицы Хииара, заставляя его член твердеть и наливаться силой. Кстати и сам Фээол равнодушным не оставался, — Хииар явственно ощущал, упирающееся в него фээолово достоинство, которое по габаритам было то ещё… Эх! Если-бы не путы суура, связывающие их руки! Хииар обнял-бы своего друга крепко-крепко, ласкал-бы его сильное красивое тело… в последний раз. И плевать, что враги-аонгилы и их низшие прихлебатели пялятся на пленников… Сшис с ними… Пусть смотрят, не жалко… Краем глаза Хииар видел как, глядя на своих предводителей, прочие Рубиновые дэймаины тоже начали целоваться друг с другом…       …И тут взгляд Хииара столкнулся с изумрудными глазами Аттора… Который с перекошенным от ярости лицом таращился на них с Фээолом, подавшись вперёд и даже перестав магичить… Не отрываясь от сладких губ друга, Хииар недоуменно задался вопросом: чего это, интересно, такое с предателем? Что его так разъярило?..       Хотя спустя мгновение его осенило. Да Фээол-же! Фээол — причина злости Аттора! Этот изумрудный всегда был неравнодушен к вышестоящему красавчику-дэймаину, притом настолько, что стоило-бы Фээолу щёлкнуть пальцами, как Аттор в сию-же секунду раздвинул-бы свои мускулистые булки и сам с превеликой радостью насадился-бы на фээолов член. Это Хииару было хорошо известно. Как и то, что Фээол на Аттора внимания не обращал. Совсем… Что последнего всегда раздражало и злило неимоверно… Вот как сейчас, например. Он, кстати, когда Рубиновых захватили в плен, просил аонгилов из Совета Десяти отдать ему Фээола в личное пользование… Хииар сам это слышал, только тогда, от отчаяния и унижения от поражения в войне, не заострил на этом внимания, но теперь вспомнил, как Аттор чуть-ли не слёзно умолял вышестоящих аонгилов о такой награде… Только вот белобрысые святоши, к счастью или к несчастью, отказались удовлетворить эту просьбу Изумрудного предателя… Сделав одухотворённые лица и одарив просителя всепонимающими взглядами своих прекрасных глаз, истинные хозяева всея мира ответили, что преступники против народов Илма-Суура должны понести ответственность за содеянное. ВСЕ без исключения…       Хииар, вдруг, ощутил как вмиг закаменело рядом с ним тело Фээола и, глянув на друга, увидел, что тот тоже смотрит на Аттора и в его алых глазах светится такая неприкрытая ненависть и злоба, что Хииар внутренне содрогнулся. Ему очень странно было видеть такие эмоции на прекрасном лице, обычно дружелюбного и даже доброго, по меркам дэймаинов, Фээола. — Фол? — осторожно произнёс Хииар, отвлекая друга от Аттора… И Фээол, чуть вздрогнув, как-то растерянно улыбнулся другу, а затем вновь потянулся к нему губами, более не глядя на Изумрудного предателя.       А тот, яростно потаращивщись на милующихся соотечественников и поскрипев от злости зубами, вдруг резко стиснул кулаки и соединил их вместе, издав короткий пронзительный звук… И почти сразу-же Хииар едва не завопил от, пронзившей его ногу, сильной боли. Фээол тоже вскрикнул. И опустив взгляд вниз, Хииар увидел, вцепившийся в его ногу, змеевидный сгусток-суур прозрачно-чёрного цвета… Кровавые ДУхи, — одно из сильнейших, смертельно опасных магических преобразований… Которыми их, дэймаинов-отступников, и вознамерились убить… Вот, значит, какова будет казнь!..       Зарычав Хииар мгновенно отскочил от Фээола и что есть силы хлестнул хвостом чёрный сгусток, который хозяйничал на спине друга, вгрызаясь в плоть… Эх! Жаль руки не свободны! Хииар пнул ногой другого Кровавого Духа, а Фээол боднул рогами ещё одного… Не сговариваясь дэймаины встали спина к спине, защищаясь от всё прибывавших сгустков суура всеми свободными конечностями… Как и их остальные Рубиновые собратья… Краем глаза Хииар видел как магичат, находящиеся по ту сторону купола, дэймаины-предатели, с каким интересом смотрят на мучения пленников остальной сброд низших… Даже на бесстрастных и отстранённых физиономиях аонгилов появилась заинтересованность… И лишь один взгляд…       Хииар наподдал ногой очередной сгусток, норовивший вцепиться ему в промежность и сбил хвостом ещё один с бедра ближайшего собрата, а затем глянул на толпу более внимательно… Так и есть, — девушка-э’сууир красавчика аонгила… как там его? Таэ-Эрса?.. кажется единственная, кто смотрел на терзаемых Кровавыми Духами дэймаинов с ужасом и… жалостью?.. Да, именно так, — черноволосая девчонка, сама еле державшаяся на ногах от нехватки жизненных сил, испытывала жалость к тем, по чьей вине человеческая раса умирала… Но разве такое возможно? Разве к ТАКИМ врагам, как Рубиновая ветвь, можно испытывать что-либо кроме ненависти?.. Странно…       Хииар зашипел, когда один из Кровавых Духов впился ему в бок, чуть-ли не вырывая кусок плоти, но хвост Фээола, описав дугу, звонко хлопнул по сгустку, сшибая его… Но тот час другой сгусток прилип к шее красавчика-дэймаина, кусая до крови. Мотнув головой, Хииар поддел сгусток рогами и отшвырнул его прочь…       Долго, однако, так продолжаться не могло. Кровавых духов было много и они, повинуясь заклинаниям дэймаинов-предателей, всё прибывали и прибывали внутрь магического купола, а Рубиновые были измотаны предыдущими сражениями и пленом и всё чаще пропускали атаки чёрных сгустков. Хииар видел как изранены его собратья, как алая, словно их глаза, кровь струиться по их телам. Кто-то уже безжизненно валялся на земле в лужах крови, покалеченный и истерзанный…       Полный боли крик Фээола заставил Хииара резко развернуться и… он с ужасом увидел фонтан крови, льющейся из груди друга, а через пару секунд Фээол, зактив глаза, рухнул на землю. — Ф-о-о-ол!!! — взревел Хииар, кидаясь к неподвижному онно и в отчаянии осознавая, что скорее всего уже слишком поздно… Он боднул рогами особо резвого Кровавого Духа, подлетевшего к нему, сшиб хвостом ещё парочку и рухнул на колени возле тела друга. — Фол!.. Фээол! — Хииар, видя устремившуюся к ним целую сшисову кучу Кровавых духов, прикрыл собой бесчувственного собрата… И сразу-же в его спину словно острые когти вцепились, разрывая её в кровавое мясо. Хииар заорал во всё горло в ярости и отчаянии, сознавая, что это скорее всего конец, но тут… … но тут, вдруг, всё прекратилось… Совсем…       Несколько секунд Хииар лежал неподвижно на теле друга, тяжело дыша и содрогаясь от зверской боли во всём теле, а затем осторожно осмотрелся по сторонам, — он и остальные Рубиновые собратья по прежнему находился под магическим куполом, однако Кровавые Духи исчезли. Все до единого… — Зачем вы это сделали, уважаемый Таэ-Эрса?! — Полный сдерживаемой ярости голос предателя Аттора неприятно резанул по ушам Хииара, и, взглянув в его сторону, увидел как изумрудный под недоуменный гул своих братьев-предателей подскочил к сереброволосому аонгилу и остановился перед ним, сжимая кулаки. — Почему остановили казнь?! — Таково было желание наших э’сууиров, — Таэ-Эрса прижал к себе черноволосую девушку, которая, однако, не сводила испуганных тёмных глаз с истерзанных, окровавленных дэймаинов. — Они попросили остановить это… действо…       Услышав это, Хииар недоверчиво и удивлённо воззрился на черноволоую э’сууиру Таэ-Эрсы. Значит это пары аонгилов прекратили казнь. Но… Но почему? Разве не должны человечки ненавидеть тех, из-за кого теперь их раса умирает? Ведь, поступи так кто-нибудь с его народом, Хииар никогда-бы не простил… И видимо поганец Аттор считал точно так-же. — Попросили остановить? — Изумрудный на секунду опешил, а затем посмотрел на девушку, жмущуюся к Таэ-Эрсе. — Но почему?! Разве эти грязные отступники не заслужили смерти?! Ведь это из-за них люди лишились жизненной энергии!!! Из-за них вы умираете!!! Как можно щадить этих скотов?! — А мы и не будем их щадить, — возразил аонгил, ласково погладив свою э’сууиру по голове. Его холодные, осуждающие глаза недобро уставились прямо на Хииара. — Эти отступники будут изгнаны за пределы нашего мира. Но сначала они будут лишены магии-маара…       Услышав эти слова Хииар невольно вскинулся как и его, более-менее уцелевшие собратья, и не мигая уставился на сереброволосого крылатого. Их хотят лишить маара? Не ограничить, а лишить СОВСЕМ?.. Нет!.. Нет, только не это! Для магических рас, будь то дэймаины или аонгилы, потеря или насильственное лишение магических сил было куда как хуже смерти. Это было равносильно тому как вырвать у себя какой-нибудь важный внутренний орган, — ну, сердце, например. И хотя лишение магии само по себе было не смертельно, но жить после такого было незачем… А их ещё к тому-же собираются изгнать за пределы Илма-Суура и кто знает каким окажется новый мир куда-бы их не забросили…       Хииар перевёл взгляд на своего неподвижного друга. Фээол был ещё жив как ни странно, но очень плох. Как на нём отразиться изъятие маара и перенос в иное измерение? А на других собратьев Рубиновых, оставшихся в живых после Кровавых Духов? Хииар огляделся. Помимо него на ногах (ну или на четвереньках, или сидя на заднице) было всего пятеро, а остальные лежали без признаков жизни, истерзанные и окровавленные… Хотя Хииар надеялся, что они всё-же живы, — дэймаины были весьма крепкой и сильной расой, а потому отправить их в Первозданную Тьму было не так-уж и легко…       Молодой дэймаин вновь уставился на аонгилов. Те, неторопливо сойдя с возвышения, окружили кольцом магический купол с пленниками, отодвинув своих союзников в сторону. А затем, словно по команде, вскинули руки ладонями вперёд. — Онно! — услышал Хииар свистящий полный ужаса шёпот и, чуть повернувшись увидел одного из своих товарищей с окровавленным лицом. — Они-же сейчас… нас… нас… — Лишат маара, — закончил его мысль кто-то из собратьев. А Хииар в отчаянии озирался по сторонам, лихорадочно пытаясь сообразить как помешать изъятию их магии.       Вдруг он ощутил прикосновение к своему бедру и, вздрогнув от неожиданности, глянул вниз. Фээол, силясь приподняться, что-то еле слышно шептал, глядя на своего друга широко раскрытыми, полными боли глазами. Хииар поспешно наклонился к нему. — Хар… вместе… — на грани слышимости произнёс Фээол, хватая слабыми пальцами своего собрата за руку. — Встать вместе… крупицу маара… сохранить… в твоём амулете…       Хииар хлопнул ресницами, не совсем понимая, что друг имеет в виду, но затем его осенило… Точно! Он, Хииар, совсем забыл о своём родовом, заговорённом на невидимость амулете, сейчас висевшем у него на шее. Ведь можно с помощью заклинаний часть маара сохранить в этой магической вещице… Ну, конечно так, чтобы аонгилы, а особенно грязные предатели-дэймаины этого не поняли… — Все ко мне! — не долго думая, негромко скомандовал дэймаин. — Соберитесь плотнее друг к другу!       Недоумевающие собратья однако послушались и, едва они собрались вместе, крепко сплетясь хвостами (Фээол тоже кое-как поднялся и зацепил своим хвостом хвост Хииара), как в них ударили молнии-стрелы суура, намагиченного аонгилами…       Хииар вскрикнул от боли, чувствуя нечто вроде обжигающей горячей гигантской руки, копошащейся у него в груди и тянущую из него его магическую силу, его маар. Его собратья корчились и завывали, с болью и мУкой расставаясь со своей магией… — Нет, онно!!! Нет!!! — Прошипел сквозь боль Хииар. — Заклятие Сохранения!!! Все вместе!!!       И его братья, так-же как и он страдающие от чудовищной, выворачивающей нутро, боли, стали через силу издавать короткие и отрывистые переливы звуков-заклинаний, сблизив свои лица насколько это было возможным… Даже Фээол, находясь в предобморочном состоянии, тихо выводил заклинания окровавленными, искусанными губами…       Хииар видел как прямо на глазах кожа его онно (как и его собственная) из белоснежной становится всё темнее и темнее, а глаза приобретают не просто алый, а кроваво-багровый оттенок, — маар уходил из них, повинуясь заклятиям аонгилов… Сшис! Неужели у них не получиться сохранить хотя-бы крупицу своей магии?! Неужели все усилия напрасны?!.. Хииар удвоил усилия, — аж звёзды замелькали перед глазами, — и… … И, вдруг, перед ним, перед его напряжённым лицом, появился маленький, величиной с человеческий ноготь, фиолетовый шарик маара!.. О, боги! Всё-же получилось!!! — Хар!.. — прокряхтел Фээол и, поняв друга, Хииар притянул и растворил в своём невидимом амулете их общий маар… …А это ещё что? Хииар с недоумением уставился на такой-же маленький шарик только зелёного цвета… Суур?! Их заклинания прихватили и частичку враждебного суура? Но как?!.. Впрочем Хииар не стал особо заморачиваться и втянул в амулет и эту частицу суура, — пригодиться… наверное…       Когда магические силы из мятежных дэймаинов были выпиты без остатка, а сами они измождённые до предела и почерневшие от страданий повалились на землю, под ними разверзлась тёмная, холодная бездна… куда последние представители Рубиновой ветви дэймаинов стремительно низверглись, кувыркаясь и крича от отчаяния… … Чтобы через какое-то время очутиться в странном лесу… в ином мире…

***

На Земле.       Хмуря брови и покусывая губы, Любомила, — пожилая, но ещё крепкая знахарка, — нервно ходила по своей, увешанной травами, избушке: туда-сюда, туда-сюда. И не находила себе покоя. А какой может быть покой, когда пропал единственный внук? Единственная отрада и утешение старости… Ушёл в лес за травами и не вернулся… Уже много дней как… Односельчане-мужики во главе с Путятой-кузнецом правда искали парня… Долго искали, но тот как в воду канул… Единственное, в чём была Любомила уверена и что хоть как-то её утешало это то, что она чувствовала, что её внук, её Радомир жив… О том говорило звериное чутьё пожилой женщины… И сейчас она ожидала своих далёких соплеменников, которым послала весточку о пропаже внука и которые могли помочь, используя дар своего народа.       Время от времени Любомила поглядывала в угол горницы, где стояла широкая лавка укрытая шкурой и где сейчас спала под действием сонной травы вымотанная переживаниями и наплакавшаяся Дубрава — дочка кузнеца и зазноба её, Любомилы, внука, её Радомира. Девушка была непраздна, о чём и сообщила бабушке своего любимого сразу-же после его пропажи. Да Любомила и сама это чувствовала своей интуицией медведя. Дубравушка ждала ребёнка. Мальчика. И у сына Радомира, пусть он и находился пока в материнской утробе, тоже был дар зверя, как у всех соплеменников Любомилы… Но даже если-бы у ребёнка не оказалось этого дара, если-бы он был обычным человеком, то Любомила и тогда не бросила-бы своего правнука и его мать на произвол судьбы. Вот только ещё-бы Радомира отыскать…       Осторожный стук в дверь заставил пожилую женщину невольно вздрогнуть, хотя тонкий нюх уже донёс до неё запах её ночных гостей. Она поспешно отперла дверь и в избу вошли четверо людей трое мужчин и женщина средних лет. — Любомилушка!.. — тихо воскликнула высокая, дородная женщина в мужской рубахе и штанах и заключила Любомилу в объятия. Любомила обняла подругу в ответ. — Всемысла… — произнесла она с теплотой, после чего посмотрела на мужчин. Высоченный широкоплечий бородач с косматой гривой, как и его спутник чуть поменьше, но такой-же мощный и широкоплечий, были Любомиле хорошо знакомы. Ратибор и Военег — муж и сын Всемыслы. А вот третий мужчина, со светлыми волосами и бородой, с пронзительно голубыми глазами, напоминал своим видом и одеждой людей далёких северных стран… И точно, пообнимав и поприветствовав Любомилу, Ратибор кивнул на светловолосого и представил его: — Анлаф… Из Касаток. — Здрав будь, северный гость, — произнесла Любомила, недоумевая, однако, почему её сородичи привели с собой чужеземца.       Правда вскоре всё выяснилось. После приветствий (поглядывая заодно на крепко спавшую девушку), рассевшись за деревянным столом с нехитрой снедью, Ратибор и Всемысла поведали Любомиле, что у их друга Анлафа-касатки такое-же горе как и у неё — пропал его сын Сверр… Кстати, почти в то-же время, что и Радомир. — Но я кое-что выяснил, — со значением посмотрев на своих знакомых, произнёс Анлаф. — Ну, не я сам, а мой друг из далёкой жаркой страны краснокожих людей. Он сам из орлов. Его племянник, сын любимой сестры, тоже не вернулся с охоты. Но спутники мальчишки… как его там?.. Ичтака кажется… рассказали затем его дяде, что парня похитило какое-то большое крылатое существо с рогами и хвостом, не человек, конечно…       При этих словах все присутствующие в избе, особенно Любомила, удивлённо воззрились на него, невольно подавшись к рассказчику. — Так вот, — продолжал Анлаф дальше. — Молодым охотникам удалось проследить за тем существом и они выяснили, где-то обитает и куда оно забрало их друга. Существо и его соплеменники обитают на острове среди большой воды и там помимо этого Ичтаки так-же находится и мой сын… и твой внук, Любомила (при этой вести пожилая женщина вскинулась и прижала руку ко рту), а так-же ещё несколько людей… И похоже, что все пленники этих крылатых имеют, как и мы, звериную сущность… — Тут светловолосый замолчал и несколько мгновений о чём- то думал, а затем вновь посмотрел на остальных. — Послушайте, не знаю как вы, а я намерен отправиться на этот остров и спасти своего сына… — Правильно, дядька Анлаф! — воскликнул Военег, вскакивая с места. — Мы должны спасти твоего сына и Радомира тоже… и всех остальных! Ай!..       Тяжёлая и мощная пятерня отца парня звонко впечаталась ему в зад, оборвав на полуслове и едва не заставив Военега подпрыгнуть. — Уймись! — спокойно, но весомо произнёс Ратибор и Военег, закусив губу, сел обратно на лавку под укоризненным взглядом матери. — Мы тоже хотим вернуть всех пленников этих созданий, Анлаф, кто-бы они ни были. Но ты понимаешь, что мы, медведи, до этого острова добраться не сможем… Если только ты и твои соплеменники не отвезёте нас туда. — Отвезём, Ратибор, — кивнул светловолосый. — Вы хорошие воины и ваша помощь будет не лишней в этом деле… Вождь Куохтли и его люди-орлы нам помогут и дорогу покажут… — Я тоже пойду, — сказала Любомила, окидывая решительным взглядом своих гостей и на качание головой Ратибора сердито прихлопнула мозолистой ладонью по столешнице. — Не отговаривай меня, Ратибор! Я своего решения не изменю! — Да-уж это понятно, — не особо радостно произнёс мужчина. — Любомила, а как-же девочка? — Всемысла кивнула на спящую в углу Дубраву. — Я чувствую в ней ребёнка такого-же как мы. Это сын Радомира? — Да, — кивнула знахарка и взяла подругу за руку, просительно глядя той в глаза. — Я хочу попросить тебя, Всемысла, присмотреть за Дубравушкой пока меня не будет. А если… — тут пожилая женщина запнулась. — Если ни я, ни Радомир не вернёмся, позаботься о ней и моём правнуке… Уж не откажи, Всемысла. — Конечно, Любомила, — женщина грустно улыбнулась, но тут-же снова стала серьёзной. — Только я считаю, что тебе не стОит плыть на этот остров… Я чувствую, что это очень опасно. Это дело мужчин. — Я знаю, подруженька! — горячо возразила Любомила. — Но я не могу и не хочу оставаться в стороне, когда мой внук в опасности! У меня-же кроме него никого нет, Всемысла. Моя дочь, её муж и две внученьки погибли… Я не хочу ещё и Радомира потерять…       Всемысла опустила голову, а Ратибор сочувственно положил свою большую ладонь на сухую, хотя и крепкую руку Любомилы. А северный гость стиснул кулаки с такой хищной улыбкой, словно представил как давит сердце одного из этих непонятных существ, что похитили его сына, в своих руках… Хотя кто знает? Может и представил… — Значит решено, — произнёс Ратибор, окидывая всех присутствующих решительным взглядом серых глаз. — Плывём на этот остров спасать своих родных от этих Чернобожьих тварей…

***

      Дэймаины собрались в большой круглой пещере, чинно рассевшись на камнях. Те, кто был с э’мааирами, не без гордости и некоторого превосходства сложили за спинами недавно обретенные крылья. Людей-же усадили у себя в ногах.       Наи Фээол молча посмотрел своих братьев и магические пары. Помимо самого Фээола (ну и Хииара, который заимел свою пару в первый-же день их прибытия в этот мир) э’мааирами обзавелись всего лишь пятеро их онно: Фои Лууир, Шия Кааэф, Сэу Рааос, Лоэ Дээиз и Тэю Нееод… И, что интересно, магическими парами для дэймаинов могли быть не абы какие люди, а лишь те, кто имел вторую, а именно звериную ипостась… А ведь в их прежнем мире, Илма-Сууре, люди не могли обращаться в животных, — это Фээол знал абсолютно точно… Может поэтому люди илма-суурцы дэймаинам и не подходили?       Пристально оглядев магические пары онно, подавленные и тихие, смирно сидевшие у ног своих хозяев-старших, Фээол перевёл взгляд на своего э’мааира, — рослого светловолосого парня из местного северного народа, — и с трудом подавил тяжёлый вздох. В отличие от других э’мааиров Сверр был непокорен и непримирим, наотрез отказываясь принимать своё положение магической пары представителя иной расы… Как и Радомир — э’мааир Хииара… Они, Сверр и Радомир, даже пытались бежать вместе и у них это почти получилось (Сверр-то был из рода касаток и запросто мог уплыть по большой воде перекинувшись в свою вторую, звериную ипостась… ну и заодно прихватить с собой кого-нибудь). Хорошо, что дэймаины не поскупились своим вновь обретенным мааром чтобы поставить вокруг острова охранную магию и беглецов поймали довольно быстро…       Разглядывая своего э’мааира сейчас стоявшего рядом на коленях со скованными магическими узами руками, его длинные, забранные в хвост волосы, сверкающие словно расплавленное золото в ярком свете магических шаров-светильников на стенах пещеры, на мрачно-злое, но такое красивое лицо, Фээол чуть нахмурился и еле удержался чтобы с сожалением не покачать головой, когда его взгляд упал на сильную спину юноши, покрытую вздувшимися багровыми полосами. Он и Хииар вынуждены были наказать свои пары, хотя сам Фээол этого не особо-то и хотел (чего, кстати, нельзя было сказать о Хииаре), но остальные братья настаивали, дабы продемонстрировать своим э’мааирам, что их ждёт в случае побега и вообще неподчинения. И Фээолу ничего не оставалось как взяться за плеть, хотя, будь его воля, то он ограничился-бы лишь строгим словесным внушением и хорошим трахом своей магической пары, потому как… Потому как уж слишком сильно понравился ему упрямый красавчик-северянин. Его золотые волосы и необычные фиалковые глаза, смелый и дерзкий характер… Кстати, когда Фээол отыскал своего э’мааира, то был свято уверен, что Сверр, если и не воспылает к нему горячей и трепетной любовью, то-уж всяко оценит его красоту и силу… Однако, как оказалось, северянин ценил лишь свободу, которой Фээол ему дать никак не мог… — Фол, — нетерпеливый голос одного из братьев заставил Фээола отвлечься от мыслей о своём упрямце-э’мааире и уставиться на говорившего. Рааос Сэу мягко перебирал чёрные блестящие локоны своей э’мааиры — тоненькой бронзовокожей девушки с огромными тёмными глазами, которая испуганно сжималась от прикосновений своего дэймаина. Как хорошо видел Фээол на руках девушки то появлялись, то исчезали мелкие зеленоватые чешуйки — магическая пара Рааоса имела ипостась змеи. — Ну где Хииар-то? — спросил Рааос. — Долго нам ещё ждать? — Да, — подхватил Лууир Фои, чей э’мааир — курчавый здоровяк с чёрной словно ночь кожей, настороженно поводил глазами туда-сюда и натягивал тонкую, но прочную цепочку, крепившуюся к металлическому кольцу на его шее. (Когда Лууир принёс свою пару на остров, то чернокожий, придя в себя, быстро перекинулся в большую пятнистую кошку и едва не прикончил своего пленителя… Пришлось Лууиру объяснить своему э’мааиру КЕМ он теперь является и КЕМ для него является сам Лууир… а «объяснял» Фои Лууир с помощью увесистой палки и заклинаний боли) — Чего он тянет-то? — Наверное возиться со своим э’мааиром, — проговорил третий дэймаин, подтягивая к себе невысокого смуглокожего паренька, совсем ещё мальчишку, с раскосыми глазами и тёмными, жёсткими волосами (Тэю Нееоду досталась магическая пара с ипостасью волка) — Не может его приструнить… Вот мой Эркеш слушается меня с полуслова. Я его всего-то разок хорошенько выпорол и он всё понял без дальнейших наказаний. — С этими словами Нееод ласково потрепал своего э’мааира по голове и умильно улыбнулся. — Да, Хару не очень-то повезло с парой, — усмехнулся ещё один дэймаин Лоэ Дээиз. — Этот Радомир слишком-уж непокорен и дерзок… не то что моя Чунтао. — С этими словами дэймаин приподнял свою э’мааиру — красивую, длинноволосую девушку с карими миндалевидными глазами, — и посадил к себе на колени, при этом игриво пощупав её груди. Девушка сначала испуганно распахнула глаза, а потом тихо и как-то обречённо заплакала… Дээиз крякнул с досады, а затем, тяжело вздохнув, принялся осторожно укачивать свою э’мааиру как ребёнка, прикрыв её от взоров остальных одним из своих крыльев.       От Фээола не укрылось как при упоминании Радомира вскинулся и напрягся Сверр, натягивая свои магические оковы. Парень прекрасно понимал о чём говорили дэймаины, то есть все э’мааиры понимали и могли говорить на языке своих старших, потому как им влили магию понимания языков. Внимательно посмотрев на свою пару, Фээол затем невольно нахмурился. По его мнению Сверр и э’мааир Хииара слишком-уж сблизились, слишком-уж сдружились… а Фээолу это не особо нравилось… а точнее не нравилось совсем… Что было нЕсколько странно. Ведь он, Наи Фээол, признанный красавчик и сердцеед, имевший ещё там, в Илма-Сууре, кучу поклонников и любовников, в жизни никогда и никого не ревновал (ага, много чести). Но сейчас дэймаин не понимал, что с ним такое твориться. Человек настолько крепко запал в его душу и сердце? Неужели это из-за магической связи?.. Или здесь что-то иное? — Имейте терпение, онно. — Фээол обращался к братьям, но смотрел только на своего э’мааира. — Хииар сейчас придёт. Поверьте, у него есть, что сказать нам.       Чуть улыбнувшись, Фээол провёл кисточкой своего хвоста по шее и бокам своего э’мааира и Сверр невольно вздрогнул, едва не подпрыгнув… Но тут-же насторожился, уставившись в один из тёмных коридоров-ходов. Фээол и остальные тоже услышали рык Хииара. — А ну, шевелись! — Судя по всему онно Хииар подгонял сейчас свою магическую пару. — Сшис тебя дери! Или мне зажимы нацепить на твои прелестные яйца чтоб ты резвее передвигался?!       Влетевший в пещеру словно вихрь и злой как Кровавый дух, Хииар резко рванул на себя тонкую, но прочную цепь, не особо любезно втаскивая следом своего упирающегося упрямца-э’мааира, полностью обнажённого со скованными за спиной руками.       Не имея возможности противиться силе своего дэймаина, Радомир со всех ног вбежал следом за Хииаром… и, споткнувшись, едва не растянулся на полу… Хииар грубо удержал его за плечо, а русоволосый парень не менее грубо высвободился из его хватки, яростно полыхнув синим взглядом. Припухшие и посиневшие (явно от, отнюдь не нежных, поцелуев Хииара) губы Радомира шевельнулись и Фээол прочитал по ним: «Аспид проклятый!»… Кто такой этот самый аспид? Фээол этого не знал, просто часто слышал это оскорбление из уст Радомира в адрес всех дэймаинов. — Поговори мне ещё! — рыкнул Хииар и толкнул своего э’мааира к стене, издав короткий звук-заклинание, повинуясь которому цепь сковывающая Радомира укоротилась и намертво пристала к каменной поверхности, вынуждая парня прижаться к ней в не особо удобной позе, встав на носочки… и теперь стало отчётливо видно, что вся спина парня, его задница и ноги сплошь покрыты кровоподтёками и ссадинами, — наказывая своего э’мааира, Хииар явно его не щадил, надеясь выбить из него упрямство и непослушание… что пока получалось не очень хорошо… Кстати, присмотревшись внимательней, Фээол увидел между крепких и, надо сказать, весьма аппетитных ягодиц Радомира небольшой тёмный шарик анальной пробки, — старина Хииар воспитывал свою пару не только с помощью побоев…       Невольно глянув на свою магическую пару, Фээол с неудовольствием заметил как стиснул кулаки его Сверр, глядя на избитого и униженного приятеля, а затем северянин мрачно и зло уставился на Хииара. Протянув руку, Фээол довольно сильно дёрнул своего э’мааира за волосы. — Прекрати так таращиться, Сверр, — тихо и предупреждающе произнёс дэймаин. — Не усложняй положение своего друга и не зли меня!.. — А то что?! — сердито прошипел парень, невольно морщась от боли в стянутых крепкой пятернёй волосах. — Ты знаешь «что». — Фээол усмехнулся, не без удовольствия ощущая густые и шелковистые волосы парня в своей руке. — Я отлюблю тебя на глазах у всех… Мне-то всё равно, а вот тебе, Сверр, вряд-ли это понравиться. — Почему ты называешь грязное непотребство любовью? — зло спросил э’мааир, но ответить Фээол не успел потому как, повернувшись к своим собратьям и многозначительно обведя всех своими алыми глазами, Хииар начал говорить. — Мои дорогие и любезные онно! Вы все, наверное, хотите узнать зачем я вас попросил собраться здесь, а заодно узнать куда я периодически отлучался? — Точно, Хар, — отозвался один из братьев— Шия Кааэф. У его ног, со скованными за спиной руками, неподвижно, словно статуя, сидел невысокий краснокожий и черноволосый юноша, глядя прямо перед собой узковатыми тёмными глазами (магическая пара Кааэфа имела ипостась орла). — Наверняка то, что ты хочешь нам сообщить очень важно. — Верно, Кэф. — Хииар чуть усмехнулся, но в следующее мгновение вновь стал серьёзным. — Онно, вы все наверное понимаете, что как-бы нам не нравился этот мир, но в нём мы поселиться не можем, поскольку он может быть посещаем нашими врагами из Илма-Суура. — Думаешь аонгилы или их прихвостни придут сюда? — спросил один из дэймаинов, из тех у кого пока не было магической пары… и которые с плохо скрываемым вожделением и завистью засматривались на чужих э’мааиров… «Особенно на моего Сверра» — сердито подумал Фээол, невольно скользя взглядом по ладному белому телу своего э’мааира. Как и Радомир, Сверр был обнажён, — это было частью их наказания за попытку побега… Однако сейчас Фээол решил, что к сшису такое наказание, он сегодня-же оденет свою пару в какие-нибудь рубаху и штаны… и непременно бесформенные и невзрачные — чтоб собратья-дэймаины меньше таращились на красивого северянина… — Не думаю, а уверен, что рано или поздно это произойдёт. Предчувствия у меня нехорошие, — отозвался Хииар, озабоченно нахмурившись. — И потому нам нужно покинуть эту планету… и как можно скорее. — Что?!.. Но как?!.. — загомонили удивлённые и озадаченные дэймаины. — А куда мы уйдём?! Снова в другой мир?! — Онно, мы не станем уходить из этого мира, но ПЛАНЕТУ для своего дома мы должны выбрать другую… не эту, — сказал Хииар и поднял ладонь вверх, предупреждая новый поток вопросов. — С помощью маара я обнаружил… совершенно случайно, кстати… что этот мир пронизывают невидимые туннели… или ходы… Не знаю точно как они называются и как они вообще появились, но их на этой планете довольно много… Думаю, не ошибусь, если предположу, что этими туннелями пронизана вся здешняя Вселенная… Ну, во всяком случае я уже побывал на одной, очень далёкой отсюда, планете и думаю, что она нам вполне подойдёт.       Услышав это, все дэймаины удивлённо воззрились на Хииара, а Фээол невольно вскинулся, ощутив укол беспокойства за друга. — Ты пользовался этим странным туннелем, не зная его природы? — хмуро проговорил Фээол, нервно подёргивая хвостом. — Это-же опасно, Хар! Ведь с тобой могло случиться что-нибудь! Ты подумал об этом?! Что ты запросто мог погибнуть! — Ну не погиб-же… — небрежно отмахнулся Хииар, чем вызвал немалое раздражение в душе Фээола, который действительно волновался за своего друга. — А зато нашёл нам хороший дом… Для нас и наших э’мааиров… Вот, смотрите, онно…       С этими словами на ладони Хииара словно из ниоткуда появился сей — маленький магический шарик-кристалл, который в Илма-Сууре использовали чтобы видеть то, что находилось даже на очень дальних расстояниях, а так-же для магической записи изображений. Затем дэймаин, издав звук-заклинание, заставил сэй вырасти до значительных размеров, чтобы изображение было видно всем братьям.       Фээол, как и все его онно, с удивлением и интересом уставился на, подёрнутую рябью и словно-бы водянистую сферу где сначала увидел черноту с яркими точками звёзд, а после и большой желтовато-зелёный шар какой-то планеты, — видимо на ней и был Хииар. Затем изображение сменилось и дэймаины, как и их нЕсколько оживившиеся от необычного зрелища пары, увидели зелёное небо с с необычайно ярким белым светилом, обсидианово-чёрные ленты рек и пятна озёр, деревья с необычной синей и голубой листвой и такого-же цвета травой и странных, невиданных животных и птиц, каких не было ни в Илма-Сууре, ни здесь- на планете их э’мааиров… Кстати никакого присутствия высокоразвитой расы на, показываемой магической сферой, планете не наблюдалось… Ну, во всяком случае, на тех изображениях, что показывал Хииар.       И видимо о возможных аборигенах подумал не только Фээол, потому как Фои Лууир, оторвав заинтересованный взгляд от сэя, задумчиво посмотрел на Хииара и спросил: — Слушай, Хар, а какие-нибудь разумные существа на этой планете есть? Ты встречал там кого-то?       Фээол увидел, как буквально на секунду смешался его друг (хотя может и показалось), а затем криво усмехнулся: — Нет, онно, не встречал. Планета абсолютно чистая… Мы можем хоть сейчас переселиться туда…       При этом заявлении Фээол увидел как сильно вздрогнул его э’мааир и сжал скованные руки в кулаки, как завозился в своих цепях Радомир, с удивлением и недоверием глядя то на своего старшего, то на изображение в сее… и едва не сворачивая себе шею из-за неудобной позы. На лицах-же остальных магических пар явственно проступил страх, — видимо, не смотря на свою отсталость и примитивность, люди поняли, что вскоре могут оказаться от родного дома гораздо дальше чем они могли себе представить. — Подожди-ка, Хар, — возразил один из дэймаинов, у которых ещё не было магической пары. Миэ Гииос- едва-ли не лучший воин Рубиновой ветви, до воинского искусства которого самому Фээолу было далеко (хотя Фээол неумехой вовсе не был). Гииос был искусней в воинском деле, чем даже Хаэ Хииар, — их лидер в борьбе с аонгилами и их прихвостнями, — и только то, что магически Гииос был нЕсколько слабее Хииара (а в семье Хаэ были едва-ли не самые мощные маги), помешало ему встать во главе дэймаинских войск Рубиновых. — Ещё не все онно нашли себе э’мааиров… и я в том числе. Думаю, что нам пока сОит задержаться здесь, а не уходить на неизвестную планету. — Верно, онно, — поддержал Гииоса самый молодой из дэймаинов и, по совместительству, его родной младший брат Миэ Сооэл, чей мрачный, алый взгляд с плохо скрываемым вожделением и завистью скользил по людям. — Я, допустим, не желаю покидать эту планету без своей магической пары.       Остальные дэймаины, которые ещё были без э’мааиров, громко загомонили, соглашаясь с братьями Миэ… А Фээол с неудовольствием отметил, что чаще всего сопляк Миэ пялиться на Сверра. На его, Фээола, магическую пару!.. Красавчик-дэймаин с огромным трудом подавил в себе желание притянуть Сверра к себе и укрыть его крыльями от алчущих взоров собратьев. — Конечно, онно, — пожал плечами Хииар, не собираясь особо спорить с братьями. — Все мы ДОЛЖНЫ найти своих э’мааиров, чтобы иметь возможность построить нашу новую империю и жить дальше… Просто я-же говорю, что у меня предчувствия тревожные, а они меня редко обманывают. А потому не затягивайте с поиском, онно. — Хм… Если-бы всё было так просто, — сокрушённо покачал головой один из дэймаинов без пары. — Искать-то приходиться практически наугад. Маар Поиска магической пары здесь почему-то действует слабо… словно людей что-то или кто-то охраняет. — Наверное здешние дУхи, — произнёс кто-то из онно. — А ведь это здОрово, онно! — Произнёс Лоэ Дээиз, чуть-ли не с восторгом глядя на на виды неизвестной далёкой планеты, их будущего дома. — Мы построим новую империю дэймаинов и возродим свою ветвь! И не будет рядом ни этих зануд-аонгилов, с их сшисовым сууром, ни этих никчемных низших рас… — Низших?! — Сверр дёрнулся в своих оковах, с яростью глядя на дэймаина, и Фээол, поспешно положив ладонь на плечо своей пары, несильно сжал его. Разозлённый северянин раздражённо высвободился из его хватки. — Вы называете низшими свои, как вы говорите, магические пары?!.. — Сверр, прекрати! — Строго одёрнул своего э’мааира Фээол. — Куда вы нас тащить собрались, чернобожьи сыны?! — Раздался от стены возмущённый голос Радомира. Синие глаза юноши загорелись неприкрытым гневом, когда он встретился с алым взглядом своего старшего. — Я не хочу покидать свой дом! — Замолчи! — прикрикнул на э’мааира Хииар, гневно щёлкнув хвостом о каменный пол — Твой дом будет там, где Я скажу, Радомир! Ты- моя магическая пара и должен следовать за мной!.. Видимо я не достаточно ясно тебе это втолковал!.. — Я тебе никакая не пара, аспид проклятый! — Радомир со злостью рванул свои цепи (что конечно было тщетно), а Хииар, сердито зарычав, направился к нему, на ходу намагичивая длинный хлыст в своей руке… Остальные дэймаины с интересом и заметным возбуждением следили за его действиями, предвкушая хорошее такое наказание дерзкого э’мааира…       Однако заняться воспитанием своей строптивой магической пары Хииар в этот раз не успел…       Неожиданно взвыла охранная магия, притом так громко и зловеще, что все присутствующие в пещере, — и дэймаины, и их э’мааиры, — дружно вздрогнули. «Что там ещё?» — подумал Фээол, вскочив с места и переглядываясь с братьями. И такой вопрос очевидно возник у всех присутствующих, потому как все, не сговариваясь устремились на выход из пещеры…       Фээол тащил своего э’мааира за руку по каменным коридорам, Сверр-же, то и дело спотыкаясь о небольшие выбоины в полу, ругался сквозь зубы… Краем глаза Фээол видел как Хииар, намотав цепь на кулак, тащит за собой упирающегося Радомира.       Выбежав из пещеры на обширную каменную площадку на скале (в которой и располагалась, облюбованная изгнанниками, пещера), дэймаины, да и люди тоже, замерли как по команде, явно ошарашенные увиденным. Десятка три, если не больше, больших чёрно-белых касаток плыли к острову, а на них, словно наездники, сидели медведи и волки, воинственно скаля клыки. В небе, рассекая воздух мощными крыльями, летели орлы и их было едва-ли не больше чем остальных зверей вместе взятых… Хотя какие-же это звери? Это родичи захваченных людей явились чтобы тех спасти.       Фээол нахмурился и быстро глянул на своего э’мааира, который, заметно напрягшись и широко распахнув глаза, не мигая смотрел на звериное войско. — Отец!.. — прошептал, вдруг, парень, а затем, рванувшись вперёд, завопил: — Отец!!!       Дэймаин едва успел перехватить шустрого северянина и прижать к себе, закрыв ему ладонью рот. — Медведи! Родичи! — услышал он радостный и неверящий голос Радомира, который подался вперёд, натягивая свою цепь. — Ты думаешь они спасут вас? — насмешливо и зло произнёс Хииар, не слишком любезно оттащив своего э’мааира от края площадки, а затем швырнув его на землю. — Не им, ничтожным, тягаться с владеющими мааром!.. — Дэймаин издевательски усмехнулся. — Во имя Первозданной Тьмы! Да я ОДИН с ними справлюсь!       Повернувшись затем в сторону нападавших, первые из которых уже ступили на берег острова, Хииар быстро издал звук заклинание и тот час шквальный ветер обрушился на перевёртышей, сбивая медведей и волков с ног и относя их обратно в море, орлы закувыркались в воздухе, беспорядочно махая крыльями… А дэймаины весело расхохотались, хлопая в ладоши, как дети, которым показали увлекательное представление.       Удерживая своего брыкающегося и грязно ругающегося э’мааира, Фээол видел как извивается в магических путах Радомир, которые не давали ему принять звериную ипостась, как судорожно вцепился в свою цепь чернокожий парень- магическая пара Фои Лууира, а обе девушки-э’мааиры в страхе закрыли лица руками, как в отчаянии смотрит в небо на своих сородичей-орлов э’мааир Шия Кааэфа… И тут… — Эркеш!!!       Словно серый вихрь метнулся к Хииару и сшиб его с ног. Э’мааир Тэю Нееода, не скованный как остальные парни магическими путами (онно Нееод считал, что его пара достаточно хорошо укрощена, чтобы держать юношу в цепях), принял свою вторую ипостась, намереваясь остановить Хииара. Огромный тёмно-серый волк, утробно рыча и сверкая глазами, яростно кусал дэймаина за руки, от чего магия Хииара мгновенно сошла на нет, — а попробуй помагичь, когда тебя рвёт большая, злобная зверюга. — Проклятье!!! — прорычал Хииар, тем не менее поднимаясь на ноги вместе с повисшим на нём волком. — Нееод!!! Убери своего недоумка или я за себя не отвечаю!!! — Эркеш!!! Назад!!! — взревел Тэю Нееод, но, видя, что э’мааир и не думает его слушаться, в одну секунду создал с помощью маара длинный огненно-красный кнут и резко взмахнул им, метя в зверя… Полный боли и бессильной ярости вой вырвался из глотки волка, — огненная лента с шипением обвила его тело и резко рванула прочь от дэймаина, заставляя вновь принять человеческий облик. Секунда и уже не зверь, а черноволосый раскосый паренёк с криком бился на камнях в диких болезненных судорогах, которые причинял ему магический кнут его старшего. — Не тронь мальчишку, тварь рогатая!!! — Сверр так рванулся из рук Фээола, что дэймаин едва не выпустил его из объятий. — А ну успокойся!!! — рыкнул Фээол, резко сдавив рёбра своего северянина от чего тот невольно охнул.       Порядком разозлённый Хииар с бешено горящими глазами вновь повернулся к незваным посетителям в зверином обличье и Фээол заметил на его пальцах ярко-синие мерцание Холодного Огня, — очень сильного магического действа, способного испепелить всё живое и неживое, что видимо Хииар и намеревался сделать с родичами и соплеменниками э’мааиров. — Нет, Хииар!!! — заорал Радомир умудрившись подняться на ноги и кидаясь к своему старшему. Видимо парень понял, ЧТО ИМЕННО сейчас произойдёт. — Не надо!!!       Он не успел добежать до дэймаина, с пальцев Хииара уже сорвалось синее пламя, устремившись в сторону берега… откуда через секунду раздался полный боли и ярости рёв и вой множества звериных глоток… …КАК ВДРУГ! Сверкающее золотистым светом огромное копьё, со свистом рассекая воздух и едва не задев бегущего Радомира, пронзило бок Хииара навылет. Тот невольно охнул и рухнул на колени, с недоумением глядя на кровавую рану в боку, а сердце Фээола пропустило удар. Во-первых он испугался за своего друга, а во-вторых он сразу узнал это оружие — Суур-копья аонгилов! Но как?!..       Фээол резко обернулся… и его алые глаза расширились от изумления, а в груди словно мгновенно образовался ледяной ком… Позади их, прямо в небе, открывались радужные порталы-ворота и оттуда в сверкающих доспехах вылетали их прекрасные, светловолосые враги с суур-копьями и магическими арбалетами… И их было много… Очень много… И у всех лица закрыты золотыми магическими масками. Призраки Света, как их называли, то есть аонгилы-убийцы, которые, в отличие от других своих собратьев, могли лишать жизни любых живых существ, — их магия-суур почему-то вполне это позволяла… — Аонгилы!!! — в панике крикнул кто-то из онно, а в следующее мгновение в дэймаинов полетели короткие блестящие стрелы, напитанные сууром… Раздался дикий, истерический визг девушек-э’мааиров…       Фээол и ещё кое-кто из братьев, используя свой маар, чуть-ли не мгновенно поставили над площадкой Серебряный Щит, остановив этим смертоносные стрелы врага. — Проклятье! Призраки Света! — Услышал Фээол злобный рык Хииара. — Они всё-таки пришли сюда, как я и думал! — Нам с ними не справиться, онно! — Крикнул кто-то из дэймаинов. Кажется это был Дээиз. — Суур Призраков сильнее нашего маара!       Он был прав. Ведь все эти аонгилы, рассекавшие сейчас воздух своими сверкающими крыльями, имели Высшую магию, благодаря своим магическим парам (правда Фээолу было не понятно как такое возможно — ведь сейчас рядом с Призраками Света э’сууаров не наблюдалось). Притом ВСЕ, пришедшие в этот мир. В то время как у дэймаинов с Высшей магией было всего семеро, это тех, кто нашёл себе э’мааиров…       Тем не менее Фээол был не намерен сдаваться, он намеревался защищать своих онно и их пары даже ценой своей собственной жизни… И, судя по решительным лицам собратьев, те тоже просто так умирать не собирались. — Кташ! — Хииар грубо сграбастал сопротивляющегося изо всех сил Радомира. — Придётся уходить прямо сейчас!.. Сшис!.. Держите Щит, онно!       Продолжая вместе с братьями удерживать магический щит, к которому уже стремительно подлетали первые аонгилы с копьями наперевес, Фээол увидел как Хииар делает в воздухе странные пассы свободной от захвата своего э’мааира рукой, а затем… Затем в воздухе появилось образование похожее на тёмную дыру с какими-то яркими всполохами. Сначала маленькая, она быстро увеличивалась в размерах пока не стала больше самого Хииара… — Сначала вы, онно! — громко приказал Хииар, обращаясь к собратьям у которых не было магической пары. — Нет! Я не пойду пока не найду свою пару! — услышал Фээол возмущённый голос Миэ Сооэла… Вот ведь упёртый, глупый сопляк! Не понимает разве, что им не выстоять против стольких Призраков Света?! — Кташ! Хочешь сдохнуть, придурок?! — в ярости взревел Хииар, гневно глядя на, не вовремя заартачившегося, молодого дэймаина. — А ну живо в портал, недоумок!!!.. И все вы тоже!!! Пошевеливайтесь, Кровавого Духа вам в задницу!!!..       Кажется онно Хииар даже треснул от души кого-то из собратьев, так как послышался звук удара и короткий вскрик.       Однако Фээол не увидел кому именно прилетело, — оглушительный стук по Серебряному Щиту заставил его резко повернуться к врагам. С силой рассекая воздух своими сверкающими крыльями, аонгилы одновременно и слаженно долбили в магический купол своими суур-копьями, а их доспехи, горевшие похлеще магического огня в лучах местного светила, ослепляли дэймаинов и их людей… Фээол невольно отвёл глаза в сторону и его взгляд невольно упёрся в звериное войско на берегу. Перевёртышы, кто уцелел в пламени Холодного Огня, застыли как изваяния, с изумлением и возможно даже страхом наблюдая за невиданным для них зрелищем… Сверр, натягивая цепь, которую Фээол крепко намотал на своё запястье, с отчаянием смотрел на своих сородичей… — Фол! — позвал Хииар и когда Фээол глянул на друга, сказал: — Уходи в портал! И верно — на каменной площадке оставались только они семеро и их э’мааиры. Однако Фээол не хотел уходить прежде Хииара. Он толкнул в бок Сэу Рааоса, стоявшего рядом и помогавшего удерживать Щит: — Давай в портал, Рос!..       Тот не заставил себя долго упрашивать. Подхватив свою, верещавшую во всю глотку, бронзовокожую э’мааиру, дэймаин сиганул в тёмную дыру портала… А за ним, крепко прижимая к себе свои магические пары, один за одним последовали и остальные, сопровождаемые яростными криками аонгилов, которые ещё более усердно принялись за магический купол… — Кташ! — Фээол почувствовал как сразу стало тяжело удерживать Серебряный Щит, без поддержки братьев… Хотя это уже и не нужно было.       Почти одновременно с Хииаром и его э’мааиром, Фээол прыгнул в портал, увлекая за собой отчаянно вырывающегося Сверра. «А вдруг Хар что-то напутал и мы попадём не на ту планету?!» — мелькнула в голове Фээола тревожная мысль, пока он вместе со своим э’мааиром, увлекаемый мощной маар-магией, с немыслимой скоростью летел по порталу — «Вдруг нас зашвырнёт туда, где жизнь невозможна?!»…       Однако беспокоился он напрасно.       Мгновение… и дэймаин с размаху шлёпнулся на землю (успев, правда, в последнюю секунду броситься под своего упрямого северянина, чтобы Сверр, не приведите боги, не расшибся), зарывшись носом в голубую траву. Пару секунд полежав чтобы немного прийти в себя и явственно ощущая на своей спине тяжесть тела притихшего э’мааира, Фээол затем осторожно повернул голову и уставился вверх, на светло-зелёное небо… Нет, это всё-таки та планета, которую и присмотрел для братьев Хииар.       Фээол улыбнулся… Изгои родного мира — дэймаины Рубиновой ветви, — прибыли в свой новый дом, где им предстояло построить новую империю своего народа.

***

На Земле. Восемнадцать лет спустя.       Восходящее солнце озарило сумрачный дремучий лес светом нового утра, его лучи скользнули по веткам деревьев, обласкав их насыщенно-зелёные кроны, и осветив странное сооружение, из веток на одном из деревьев, напоминающее огромное гнездо. Лукавый солнечный зайчик проникнув сквозь хитрое переплетение веток, остановился на изумительно красивом лице спавшего в этом гнезде сереброволосого аонгила. Его большие серебристые крылья укутывали его прекрасное обнажённое тело словно уютный, тёплый кокон. И не только его, — из-под крыла виднелась светло-русая макушка совсем молоденького паренька-человека, который тоже сейчас сладко спал, утомленный страстной ночью и прижавшись к тёплому телу своего крылатого любовника.       Но вот прекрасный аонгил поморщился от назойливого лучика, а затем распахнул свои насыщенно-серые, словно-бы озарённые каким-то внутренним светом, глаза. Несколько мгновений он лежал неподвижно, нежась на мягком пуху, устилающего дно гнезда, а затем перевёл взгляд на спящего человека. Скользнул взглядом по красивому лицу, тронутому легким золотистым загаром, по четко очерченным губам, которые так здОрово было целовать и посасывать, по ладному, сильному телу охотника. Аонгил улыбнулся, вспомнив с какой пылкой страстью отдавался ему его семнадцатилетний любовник, как извивался и стонал от болезненно-нежных ласк, как сильно и глубоко насаживался на большой и горячий член крылатого, как затем бился в неистово-сладких судорогах оргазма, орошая своим семенем себя и возлюбленного…       Не удержавшись сереброволосый легонько чмокнул юношу в макушку… Эх! Если-бы они сейчас были в Илма-Сууре, то он-бы забрал парнишку к себе в дом как возлюбленного, — и плевать, что тот не является э’сууиром, — и там окружил-бы его заботой и вниманием, одарил-бы его дорогими подарками и любил-бы его до звёзд в глазах… по нескольку раз на день… Но… Но только это было невозможно. Во-первых, мир аонгилов Илма-Суур, больше не подходил для проживания человеческой расы. А во-вторых, сами аонгилы, пришедшие на Землю, не могли теперь вернуться в свой мир, — межмировые врата работали только в одном направлении. Высший Совет аонгилов, или как его ещё иначе называли- Совет Десяти, специально отобрал из всех Призраков Света двадцать шесть отменных воинов-убийц и отправил сюда на Землю, в чужой и странный, не магический мир, дабы уже отсюда охранять Илма-Суур от преступников-дэймаинов Рубиновой ветви, изгнанных из родного мира за преступления против народов Илма-Суура… И он, — Таэ-Эрса, — был среди этих двадцати шести, отказавшись от своей должности в Совете после мучительной смерти своей магической пары…       С трудом подавив тяжёлый вздох, аонгил почти неосознанным жестом прикоснулся к груди, где теперь бились два сердца, — его собственное и сердце его э’сууиры. Таэ-Эрса не мог смириться с тем, что его магическая пара уйдёт, исчезнет без следа, словно её и не было никогда, а потому поместил её сердце к своему, дабы сохранить память о ней… Только вот после этого он уже не мог оставаться обычным аонгилом и ему, как и всем собратьям, избравшим такую меру в отношении своих умирающих э’сууиров, оставалось два пути, — либо медленное, но неотвратимое безумие, а затем и Тьма, либо стать Призраком Света, аонгилом-убийцей подконтрольным Совету Десяти… Кстати, сам Таэ-Эрса никогда-бы не выбрал для себя путь Призрака, если-бы не мучительная гибель его э’сууиры… И во всём этом были виноваты проклятые дэймаины Рубиновой ветви… Твари рогатые! Как-же он их ненавидел! И ведь они, Призраки Света, не смогли остановить этих выродков!       Аонгил сурово нахмурился, вспомнив как почти восемнадцать лет назад он и его братья прибыли в этот мир на Землю и как дэймаины трусливо сбежали от них. (Ну ещё-бы! Ведь все Призраки Света применили специальную магию, делавшую из одного воина десять. Так что рогатые, красноглазые ублюдки видели перед собой целую армию аонгилов-убийц) Сбежали они по какому-то непонятному туннелю и унесли с собой свои магические пары из здешних людей… Правда своих пар Рубиновым удалось найти не много, — во время нападения Таэ-Эрса насчитал всего семерых дэймаинов с магическими парами. Куда сбежали остатки Рубиновых было не ясно, однако никто из Призраков Света не сомневался, что они ещё вернуться сюда, — магические пары-то были не у всех… А может дэймаины-преступники даже попытаются отомстить тем, кто изгнал их…       Таэ-Эрса с неудовольствием покачал головой, размышляя о своих врагах, однако в этот момент его возлюбленный пошевелился, а затем открыл свои большие невозможно синие глаза, сладко потянувшись в кольце сильных, но в то-же время мягких крыльев своего прекрасного сереброволосого любовника. — Милонег… — тихо произнёс аонгил, аккуратно целуя юношу в висок. — Я разбудил тебя. Прости… — Вовсе нет, Таэ, — отозвался парень, поглаживая плотные, шелковистые перья на крыльях любовника. — Я сам проснулся и ты тут совсем не при чём… Так что не воображай себе. — Ты хорошо спал, Нег? — с некоторым беспокойством спросил аонгил, всматриваясь в полусонное лицо любимого человека. — У тебя ничего не болит после… ночи? А то я могу помочь… — Магией своей? — коротко хохотнул Милонег. — Нет, спасибо. Я в порядке. — В порядке? — Таэ-Эрса, вдруг, ухватил парня за плечи и опрокинул на спину, а сам навис над ним, с нежностью целуя его в губы. Затем лукаво улыбнулся. — Ну, раз у тебя ничего не болит и ты полон сил, то давай продолжим то, что было ночью.       Твёрдые, сильные руки молодого охотника нерешительно обняли крылатого за широкие плечи и Милонег спрятал заалевшее лицо в шее любовника. Таэ-Эрса улыбнулся, — хотя они встречались уже больше года, но Милонег до сих пор смущался их отношений, ведь среди его народа однополая любовь была не принята и считалась противоестественной… И, честно говоря, аонгил не мог понять почему… Хотя может причина была в том, что здесь на Земле соотношение обоих полов было примерно одинаковым, а в Илма-Сууре женских особей было гораздо меньше чем мужских, причём у всех народов — вот там и процветала любовь между самцами… А может дело было в том, что Милонег, несмотря на молодой возраст, уже был женат и недавно у них с красавицей-женой родилась очаровательная дочка… Однако как-бы там ни было Таэ-Эрса не собирался упускать своего любовника-человека… даже, если его придётся делить с кем-то ещё…       На минутку аонгил задумался, а затем, кое-что решив для себя, с удовольствием провёл языком по шее парня и мягко улыбнулся. — Только я хочу не как обычно, Милонег… — улыбка Таэ-Эрсы стала хитрой и предвкушающей. — В этот раз я хотел-бы быть снизу… Если ты не против конечно… — Что? — юноша на минуту отстранился, недоверчиво и удивлённо глядя на своего серебристоволосого, крылатого возлюбленного. Таэ-Эрса аж немного стушевался под этим взглядом синих глаз. Хотя удивление Милонега можно было понять, — парень всегда был снизу и принимал в себя внушительный член любовника… и, видимо, и помыслить не мог о доминировании над таким сильным и красивым созданием… Однако то, что Таэ-Эрса всегда был сверху, было его желанием, а сейчас аонгил решил порадовать своё второе сердце, то есть сердце своей умершей э’сууиры, которая при жизни просто обожала подчиняться своему старшему. К тому-же Таэ-Эрса хотел магически привязать к себе своего человеческого любовника, — очень-уж ему нравился этот светловолосый, синеглазый юноша, — а для ритуала Привязки Душ верхнему партнёру нужно было побыть снизу… чему Таэ-Эрса был даже рад ибо во времена своего юношества, ещё там, в Илма-Сууре, он далеко не всегда бывал сверху… — Ты сделаешь это для меня, Нег? — спросил аонгил, выжидающе глядя на парня. — Хм… даже не знаю, — Милонег смущённо усмехнулся и заёрзал. — Боюсь что моё мужское хозяйство тебя не впечатлит, Таэ… Особенно на фоне твоего… — с этими словами молодой охотник посмотрел сначала на член своего крылатого любовника, а затем кивнул на свой, который был куда как меньше гениталий аонгила… Хотя, если сравнивать милонегово мужское достоинство с членами других мужчин-людей, то у парня хозяйство было весьма впечатляющим… Уж Таэ-Эрсе было с чем сравнивать… — А вот об этом позволь МНЕ судить, Нег, — аонгил нежно поцеловал своего синеглазку, а затем с готовностью повернулся к нему задом, встав на четвереньки и распластав крылья. — Можешь вставить мне и без предварительных ласк. Я так хочу.       Сереброволосого аж потряхивало от предвкушения и желания ощутить в себе крепкую горячую плоть человека, — ведь невзирая на все презрительные высказывания дэймаинов в адрес аонгилов по поводу их святости и холодности, но плотская любовь соплеменникам Таэ-Эрсы была вовсе не чужда… Во всяком случае на памяти сереброволосого красавчика ещё не один из его собратьев не отказался от хорошего траха…       Когда-же Милонег, пристроившись сзади и пожамкав красивые, мускулистые ягодицы Таэ-Эрсы, не особо осторожничая, вошёл в его анус, то крылатого просто выгнуло от наслаждения и приятной боли, а все посторонние мысли в миг вынесло из головы. Аонгил поспешно прикусил костяшки своих пальцев чтобы не завопить на весь лес… О, Боги! Как-же давно он не испытывал подобного! Словно вновь в свою юность окунулся, когда старшие аонгилы, — будь то наставники-учителя, или его более взрослые друзья, — знакомили молоденького неопытного серебряного с плотской и чувственной стороной любви…       И сейчас аонгила буквально пронимало до косточек, тем более, что Милонег старался изо всех сил, засаживая своё хозяйство в узкую дырочку крылатого любовника по самые яйца. У самогО Таэ-Эрсы член уже давно стоял как каменный, грозясь вот-вот излиться жемчужно-белым фонтаном… Но только аонгилу этого пока не нужно было. Сделав пальцами едва уловимое движение и произнеся короткий звук-заклинание, крылатый намагичил сдерживающее кольцо, которое туго обхватило основание его члена, не давая кончить. Ещё одно не заметное заклинание отодвинуло оргазм у Милонега, заставив паренька ещё усерднее долбиться в зад своего прекрасного сереброкрылого любовника. Оба стонали и вскрикивали, пыхтели и порыкивали, несли какую-то горячечную несуразицу. По их обнажённым телам стекали крупные капли пота, — Милонег скрипел зубами, не понимая почему он не может излиться, а Таэ-Эрса кусал губы и закатывал глаза, копя в себе энергию их любви… Вот, ещё немного!.. Совсем немного!.. Ещё чуть-чуть и!..       Быстро убрав очередным заклинанием сдерживающее кольцо и ограничение с Милонега (точнее с его члена), Таэ-Эрса забился в мощном болезненно-сладком оргазме… как и его возлюбленный. Оба завопили так, что с соседних деревьев поднялась стая перепуганных птиц и улетела прочь. Быстро сконцентрировав, исходящую от них обоих энергию страсти, Таэ-Эрса произнёс очередное заклинание, применив свой внутренний суур… а затем рухнул на мягкое перьевое ложе, ощущая на себе горячее человеческое тело, — Милонег упал на своего любовника совсем без сил…       Некоторое время оба лежали неподвижно приходя в себя, а затем Милонег, осторожно скатившись с аонгила, спросил: — Ну, как тебе? — Потрясающе! — улыбнулся Таэ-Эрса, ласково погладив своего юного любовника по мокрым от пота, спутанным волосам. — Впрочем сейчас посмотрим, что получилось…       Приподнявшись на руках, аонгил оглядел гнездо и почти сразу увидел то, что создал суур-магия из их любовной энергии, — два полупрозрачных, сверкающих в лучах утреннего солнца, магических браслета, аккуратно лежавшие на краю гнезда… Просто отлично! Радостный и воодушевлённый аонгил схватил оба браслета и надел один из них на своё сильное, но изящное запястье, а через секунду второй браслет обхватил руку Милонега. — Это что? — юноша не без удивления рассматривал неожиданный подарок. — Откуда? — Из нашей энергии любви, — чуть усмехнулся Таэ-Эрса. — Ну и моей магии-суура тоже… Это связующие браслеты. «Онно-ла». Так в моём мире называют близнецов. Теперь мы связаны с тобой, Милонег, ты можешь позвать меня в любое время и я прилечу к тебе… Я ведь говорил тебе, что мы с братьями вскоре погрузимся в магический сон, дабы сохранить наш суур, и будем просыпаться только почувствовав вражескую магию, то есть маар… Но я теперь смогу просыпаться, когда ты меня позовёшь, Милонег. Всегда. — Всегда? — переспросил юноша и тут-же невесело покачал головой. — Боюсь по твоим меркам, Таэ, это будет очень недолго. Я так понял, что аонгилы живут намного больше людей. — Ты переродишься, Милонег, — уверенно и спокойно объяснил Таэ-Эрса. — Когда-нибудь. И тогда браслет сам найдёт тебя. А я буду ждать… хоть тысячу лет… Тут аонгил запнулся, — почему-то слова «тысяча лет» отозвались какой-то странной, ноющей болью в его груди… однако крылатый постарался отогнать это чувство… — Он красивый, — произнёс Милонег, любуясь браслетом, который переливался на его руке словно хрустальный. — А ты не боишься, что я буду звать тебя слишком часто, Таэ-Эрса? Чай быстро надоем тебе. — Зови хоть каждый день, — прошептал аонгил, обнимая юношу и мягко целуя его в губы. — Мой возлюбленный…       Когда любовникам пришло время расстаться и Милонег, перекинувшись медведем, скрылся в лесной чаще, отправившись домой, в селение Медведей, где его ждали прабабушка Любомила и юная жена с дочкой, Таэ-Эрса, облачившись в свои сверкающие одежды, с помощью магии перенёсся на безлюдный остров посреди океана, где раньше жили Рубиновые дэймаины и который аонгилы Призраки Света теперь облюбовали для себя.       Охранная магия-суур спокойно пропустила молодого аонгила на остров, невидимый для остальных существ. И прежде чем скрыться в пещере, где находились его собратья, погружённые в магический сон, Таэ-Эрса обвёл довольным и счастливым взглядом голубой небосвод и с нежностью погладил свой браслет «онно-ла». Он был уверен, что Милонег позовёт его очень скоро…       Однако его надеждам суждено было сбыться лишь спустя больше тысячи лет.       На Земле одна эпоха сменяла другую, гремели войны, совершались открытия… Русь пережила крещение и нашествие монголо-татар… Затем была Российская империя, войны и революция… Становление Советского Союза, снова война и победа… Быстрое развитие людей в двадцатом веке. Грандиозные стройки, первое освоение космоса, мирный атом…       В тысяча девятьсот восемьдесят шестом году в Советском Союзе произошла ужасная катастрофа на Чернобыльской атомной электростанции, а позже, после повторной катастрофы две тысячи шестого года, там образовалась аномальная Зона отчуждения… Затем в ней появились сталкеры, а после — умеющие, люди наделённые аномальными способностями… Дары Зоны быстро распространялись по планете, стремительно меняя жизнь человечества… Пока не произошла новая ещё более страшная катастрофа и Зона разрослась по всей Земле и Солнечной системе, вынудив человечество бежать на другие планеты… (Более подробно об этом — в фанфе «Цикл: Матвеевы «Мёртвый воин» в главе Пролог.)       А Призраки Света по прежнему были погружены в свой магический сон…       Но всё до поры, до времени…