Новая цель — выжить

Третьи цель и аванс подряд от одного и того же анонимного заказчика заставили Хакса начать что-то подозревать. Возможно, на самом деле все было гораздо проще: он был в отвратительном настроении, у него все еще болела шея, а следы от пальцев на ней так и не сошли — о бакте он вспомнил в последнюю очередь и теперь так и ходил с лиловыми отметинами. Кроме того, Хакс был абсолютно уверен, что Рен тоже получил этот заказ, и снова сталкиваться с ним… Нет, Хакс его не боялся. Он просто проанализировал то, что произошло на Уйтере, и пришел к выводу, что Рен для него опасен: плохо контролировал собственные порывы, не гнушался использовать Силу даже на другом охотнике (хотя кодекс наверняка запретил бы это, если среди охотников было много подобных Рену) и легко мог залезть ему в голову. А последнего Хакс хотел меньше всего. Его бесил даже не столько факт того, что его мысли не в безопасности, нет. Было кое-что еще, что он сам понимал с трудом, и это тоже невероятно его раздражало. Его реакция на Рена была не совсем… адекватной, не только по общепризнанным меркам, но и конкретно для него самого тоже. Еще до того, как Рен взбесился — когда они только переругивались на крыше — Хакс неожиданно для себя осознал, что испытывает к нему интерес. А уж когда они на рефлексах попытались навредить друг другу, стало еще хуже, потому что Хакс, несмотря на нехватку воздуха и все крепче сжимающиеся на шее пальцы почувствовал возбуждение, сплавленное из злости, адреналина и телесного контакта, слишком редкого в последнее время. Хакс всегда был самодостаточным одиночкой. Ему не требовались друзья, приятели и знакомые — ему вполне комфортно было наедине с собой и иногда в компании матери. Для того, чтобы сбросить напряжение и удовлетворить инстинкт размножения, как он сам это называл, он снимал шлюх в борделях. Этого ему вполне хватало. Хаксу не нужны были общение, дружба, любовь и прочие глупости, без которых многие считают жизнь скучной. Вместо них у него была охота, тот самый смысл жизни, без которого становится труднее существовать. Была мать, мотивирующая улучшать навыки и двигаться вперед, а не топтаться на месте. И он плевать хотел на всех остальных… до этого момента. Собственная реакция ему не понравилась, и ее повторения он не хотел. Чтобы подобного больше не повторилось, проще всего было не контактировать с Реном — а ему придется, если он прав и у них снова будет двухразовый. Потому что из того, что он сумел выудить из документов и библиотеки гильдии, он успел уяснить: теперь с помощью Силы Рен обнаружит его мгновенно, как только они окажутся рядом. Помощь от гильдии, конечно, была тогда как нельзя кстати. Каждый охотник имел право получить нужную информацию из архивов на Нал-Хатте, и этим правом Хакс воспользовался, когда понял, что ему нужно знать все об охотнике, который смог залезть в его голову. Предупрежден — значит, вооружен, и Хакс надеялся найти в архивах способ оставить свои мысли исключительно для себя. Он был уверен, что охотник, владеющий Силой, в гильдии будет только один — и оказался прав. Досье на Кайло Рена было подробным, впрочем, как и на всех них. То, чего в нем не было, Хакс искал в архивах. Результаты поисков скорее расстроили, чем порадовали: сопротивляться Силе было практически невозможно, а список предметов, которые бы помогли с этим, был не слишком длинным, и практически каждый было трудно достать. Хакс все же остановил свой выбор на чешуйке таозина*, которая могла скрыть его в Силе от Рена. Тот ничего не успеет ему сделать — эффект неожиданности будет на стороне Хакса, а уж он сможет обратить это себе на пользу. Он не успел достать чешуйку перед охотой на Уйтере — тянуть, когда у него снова был двухразовый (а это Хакс проверил первым делом, когда установил, что заказчик тот же, что и в прошлый раз), означало потерять цель и оплату за заказ. В итоге он и так их потерял — Рен успел убрать их двухразового, пока Хакс пытался снова начать дышать… и унять неожиданный стояк, который Рен, слава звездам, не обнаружил. Тем не менее, до Уйтера он успел найти продавца. И сейчас ему повезло — тот находился на Кореллии, где, по предварительным данным от заказчика, под фальшивым именем скрывался Эддо Родинон, дезертировавший пару месяцев назад из армии Первого Ордена. И правильно сделал: Хакс имел представление об этой организации. В основном потому, что в нее входил его отец, с которым он прожил полгода, а потом вернулся к матери, со следами побоев, истощенный морально и желавший только одного — никогда отца не видеть. «Он ни на что не способен, — сообщил Брендол Хакс его матери тогда. — Бастардом был, бастардом и остался». Отец давно погиб, а не видел его Хакс еще дольше — и все так же не любил о нем вспоминать. Это был тот фрагмент памяти, который он старательно прятал от себя, а сейчас его пришлось извлечь наружу. «Очередные ненужные рефлексии», — оборвал он себя мысленно. Об отце он может повспоминать потом, если уж его сознанию это никак не дает покоя. Сейчас главными задачами было обнаружить цель и не дать Рену себя обыграть. Что ж, если он хотел все успеть и угнать у Рена двухразового, вылетать следовало в ближайшее время.

***

Сделка прошла удачно, хоть продавец и требовал за чешуйку таозина столько, сколько Хакс иногда получал за полторы цели. Но выбирать было не из чего, накоплений у него хватало, время поджимало и на то, чтобы торговаться, его явно не хватало. Теперь, с чешуйкой в кармане, невидимый в Силе и оттого спокойный и сосредоточенный, Хакс сидел в полупустой забегаловке Коронета с чашкой кафа на столе, уткнувшись в датапад. Заказчик, помимо прочего, сообщил частоту тайного маячка, встроенного в пояс офицерской формы Родинона. Конечно, было глупо надеяться, что тот сохранит ее на память о лучших годах в Первом ордене, но Хакс не мог не проверить. Маячок запеленговался в одном из жилых районов — буквально через три квартала от забегаловки, в которой сидел Хакс. Он сделал очередной глоток кафа и наложил на мигающую отметку маячка карту Коронета, аккуратно подбирая масштаб. Пояс с маячком находился внутри дома. Хакс поменял угол просмотра, отмечая нужный этаж. Сто восьмой — довольно низко, что означало, что если там жила цель, то с деньгами у нее были проблемы. Впрочем, Хакс не стал бы на это надеяться. Скорее всего, Родинон оставил свою форму в первом попавшемся месте, а сам отправился на поиски стоящего убежища. Хакс бы так и поступил. Зато он знал точно, что цель была здесь. И знал, откуда начать поиски. Хакс допил каф, который оплатил заранее, и, прижав датапад к груди, вышел из забегаловки, тут же ловя на платформе аэротакси. До нужного квартала он добрался быстро и без лишних разговоров, а затем, вскрыв служебный вход, зашел и в отмеченный на карте маячком дом. В квартиру он входил осторожно: предварительно прослушав, что творилось за дверью, и кинув глушилку** в коридор, чтобы его махинации с замками и дальнейшую проверку комнат не обнаружили жильцы. Как он и ожидал, квартира выглядела заброшенной. Пояс с маячком вместе с остальной формой оказался неожиданно аккуратно убран в шкаф для одежды, в глубине одной из полок. Родинон был здесь какое-то время, а потом ушел, оставив то, что ему больше не было нужно. Хакс осторожно прошелся по остальным комнатам — пусто. На кухне обнаружилась посуда с остатками еды приблизительно недельной давности. Значит, убрался дезертир Родинон отсюда не так давно. Хакс присмотрелся к тарелкам: пища на ней была не из дешевых. Родинон пытался сбить возможных преследователей с толку — несмотря на бюджетную квартиру, кредиты у него водились. Вопрос только, откуда: насколько Хакс знал, жалование в Первом ордене у младших офицеров было небольшим, а Родинон до побега служил лейтенантом. Это стоило выяснить. А также провести проверку еще раз, более тщательно: он мог обнаружить, под каким именем его цель скрывалась сейчас. Или найти ответ на вопрос, откуда у него столько кредитов. А может, появится зацепка, с помощью которой удастся определить, куда Родинон переместился. Хакс вернулся в спальню, снова открывая гардероб. Он перебирал остальную одежду, лежавшую и висевшую внутри, когда за дверью квартиры послышался уже знакомый треск светового меча. Судя по всему, Рен тоже сумел запеленговать маячок. Меньше всего Хаксу нужно было, чтобы его обнаружили здесь раньше, чем он сочтет нужным дать о себе знать. Он быстро прикинул, где можно укрыться: гардероб был слишком мал для него, кровать была цельной… Дверь. За неимением лучшего можно скрыться за дверью. Хакс достал из кармана миниатюрную голокамеру, подбросил ее вверх, чтобы она зацепилась за потолок, тихо шагнул к проему и укрылся за открытой нараспашку створкой, надеясь, что чешуйка таозина его не подведет. Он быстро надел визор, дважды моргнул, чтобы вывести на него изображение с голокамеры, и прислушался. Треск, шипение, грохот; звук шагов в коридоре, постепенно приближающийся. Хакс замер, практически не дыша, и ждал. Рен наконец-то показался в комнате, и либо он искусно притворялся, либо действительно не знал, что Хакс здесь. Тот продолжал терпеливо выжидать нужный момент и, когда Рен повернулся спиной к дверному проему, понял: пора. Откинув визор в сторону — сейчас он будет только мешать — Хакс в один прыжок оказался позади Рена, быстро закинул руку ему на шею и согнул ее в локте, сжимая горло так, что оно едва не хрустнуло. Правой рукой он перехватил запястье Рена — на тот случай, если тот решит помахать световым мечом. Все это произошло буквально за секунду — а спустя еще две Рен опомнился и начал сопротивляться. Он сипло дышал, но сумел сделать рывок и вместе с Хаксом повалиться на спину, придавив его собой. Тот лишь сильнее сжимал горло локтем и крепко держал правую руку. Рен попытался свободной рукой оторвать Хакса от собственной шеи, но тот вцепился в него, словно ядовитый клещ с планеты Драбун. Ему было не слишком просто — Рен был тяжелым, и Хакс оказался вжатым в пол до боли в лопатках. Но он знал одно: если отпустит — проиграет. Он слушал, как Рен силится вдохнуть, а потом тот попытался вывернуться и резко заехал ему локтем в солнечное сплетение. У Хакса потемнело в глазах и на мгновение он забыл, как дышать, но по-прежнему сжимал руки что было силы. Он в последний момент предугадал, что Рен собирается ударить затылком по лицу, и успел прижать подбородок к груди, чтобы удар пришелся в лоб и не задел нос. Его надо было как-то успокоить — и Хакс, недолго думая, вцепился зубами в торчащее среди волос ухо. И с удовлетворением услышал, как Рен взвыл, словно раненная банта. А потом что-то словно оттолкнуло его руку от чужого горла, и Хакс едва ли не зарычал от злости. Рен в мгновение ока вывернулся и перевернулся. Хакс, едва соображая от чересчур высокого количества адреналина в крови и действуя на инстинктах, врезал кулаком ему в лицо — и сам получил практически такой же удар. Теперь они катались по полу, обмениваясь ударами и пытаясь обездвижить и удержать друг друга. Похоже, они оба помнили, что убить друг друга не могут… как не могут и причинить вред, но иногда можно делать исключения. Тут они оба были хороши — и Хакс знал, что если Рен расскажет об их потасовке в гильдии, он легко сможет предъявить ответные доказательства: собственные травмы, оставленные Реном. Гораздо удобнее держать их конфликт в тайне, оставив за собой право разбираться. Хакс дрался грязно, в то время как Рен рассчитывал на физическое преимущество. Оба уже изрядно запыхались и устали, но победить словно было делом чести — и они продолжали потасовку, оставляя друг другу все больше синяков. И все-таки Хакс прозевал момент, когда Рен вдруг умудрился перехватить его руки и зажать ноги между собственных коленей, прижимая его всем телом к полу. Хакс грязно выругался и сцепил зубы, готовясь к тому, что финальной точкой драки будет его расквашенное лицо, но… Но Рен просто молча навис сверху, внимательно глядя на него. Он раскраснелся и тяжело дышал, его лоб был мокрым от пота; Хакс вряд ли чем-то сейчас отличался от него внешне. Он дернул руками, пытаясь вырваться, но Рен только крепче вдавил их в пол, удерживая его на месте. А потом внезапно потерся об него, двигая бедрами, и только тогда Хакс осознал то, что старательно гнал от себя все это время: у обоих от этой стычки стояло едва ли не до боли. Он рвано выдохнул, на секунду прикрыв глаза, а когда открыл их, лицо Рена было совсем близко. А потом ко рту Хакса прижались теплые пухлые губы, а чужой язык бесцеремонно толкнулся внутрь. Хакс яростно куснул Рена за губу, но когда тот попытался отстраниться — потянулся следом, вновь требовательно дернув руками. Помедлив, Рен все же выпустил его запястья из хватки, и Хакс положил одну ладонь ему на затылок, второй скользя по спине — от лопаток и ниже, пальцами прощупывая линию позвоночника. И впился в его губы жадным поцелуем, запутываясь пальцами в волосах и притягивая к себе еще ближе — хотя куда, казалось бы. Рен тихо застонал ему в рот и вновь потерся своим стояком об его, от чего Хакса пробило дрожью. Его рациональный разум не понимал этого накрывшего обоих сумасшествия, но, по правде говоря, сейчас Хаксу было абсолютно все равно, насколько ненормальным могло считаться происходящее. Его гораздо больше волновала задница Рена под его ладонями и член Рена, которым тот вжимался ему в бедро. Губы горели от поцелуев, становилось слишком жарко под всеми слоями одежды. Рен, похоже, подумал о том же — чуть отстранился и стащил с себя накидку. И только тогда до Хакса дошло, что они лежат на холодном грязном полу, в то время как рядом была кровать, на которую они могли переместиться. Он с сожалением убрал от Рена руки и толкнул его раскрытой ладонью в грудь. — Слезай с меня, — сиплым, низким голосом приказал он. Рен округлил глаза, и Хакс пояснил: — Хочу перебраться в место поудобнее. Он кивнул в сторону кровати, и только тогда Рен послушался. Хакс поднялся; позже у него будет болеть все тело от того количества синяков, ушибов и ссадин, которые ему наставил Рен, но сейчас он чувствовал только то, что все его тело натянуто, как пружина, в предвкушении. Он добрался до кровати, по дороге расстегнув куртку; скинул ее и остался в майке, которую тоже собрался было снять, но его руки от нее убрал Рен. Он просунул ладони под ткань, касаясь впалого напряженного живота, провел ими вверх, к груди, задевая подушечками пальцев соски. Хакс почувствовал, как по спине бегут приятные мурашки, и накрыл ладони Рена своими поверх майки. Тот улыбнулся ему с той же ноткой сумасшествия, которая наверняка читалась в глазах Хакса, и все-таки снял с него майку. Сам Рен перед ним был обнажен — он успел раздеться невероятно быстро для всех тех слоев одежды, в которых обычно щеголял: туника, нижняя кофта, майка, штаны и белье уже беспорядочно валялись на полу недалеко от накидки. Он потянулся к ремню Хакса. Коснулся кончиками пальцев кожи над ним, невесомо провел и расстегнул пряжку, после чего занялся ширинкой. Разделавшись с застежками, он потащил штаны с Хакса, и тот почти уже был готов расстаться с ними, как в голове, несмотря на все безумие происходящего, зажглось красным: «Остановись!» В кармане штанов была чешуйка таозина, а Хакс все еще не хотел, чтобы кто-то (вполне конкретный) рылся в его мыслях. Поэтому он перехватил ладони Рена, когда тот стянул с него штаны до колен, и покачал головой. — Серьезно? — вскинул брови Рен. — Серьезно, — с непроницаемым видом ответил Хакс, и, чтобы отвлечь его, вновь потянулся за поцелуем, притягивая Рена к себе. Тот довольно выдохнул и прижался к нему. Хакс поглаживал кончиками пальцев шею Рена, а вторую ладонь просунул между ними, обхватывая ею оба члена и прижимая их друг к другу. Рен от неожиданности клацнул зубами, прикусывая его губу, и Хакс предупреждающе впился короткими ногтями в основание шеи. Рен, словно извиняясь, нежно втянул губами укушенное место. Хакс коснулся головок членов, собирая сочащуюся смазку; подумав, все-таки оторвался от Рена и протянул ему раскрытую ладонь. Тот догадался: широко лизнул ее, оставив ровно столько слюны, сколько было нужно. Уже влажной ладонью Хакс провел по членам — скольжение было идеальным. Он сразу взял быстрый темп, и Рен уткнулся лицом в его шею, то оставляя на ней следы от укусов и засосов, то тихо постанывая и обжигая горячим дыханием кожу. Хакс и сам дышал рвано, чувствуя легкую дрожь, пробивавшую позвоночник. Он ощущал, что оргазм близится, и ускорил движение ладонью, губами касаясь виска Рена. Только от этого тот задышал чаще, а через пару мгновений застонал, ткнувшись лбом Хаксу в плечо. В ладонь брызнула теплая сперма, но Хакс продолжил двигать ей, помогая себе дойти до разрядки. Сверху легла рука Рена, и Хакс убрал свою, позволяя тому поработать над собой. Пальцы Рена были крупными и шершавыми от мозолей, оставшихся после длительных тренировок со световым мечом. Чужие касания заставляли сипло стонать, и вскоре Хакс кончил, прикрыв глаза и едва ли не обмякнув, расслабившись. Рен обхватил его свободной рукой за талию, а вторую вытер об покрывало. — Это что-то меняет между нами? — спросил Рен тихо, склонившись к его уху. Хаксу хотелось послать его к хаттовой матери — меньше всего он хотел сейчас думать о том, что они будут делать дальше. — Нет, — все-таки ответил он, убрал от себя руку Рена и откинулся на подушку, глядя в потолок. — Все по-прежнему. — Но ты так не считаешь, — возразил тот. Хакс тут же напрягся. Он не заметил, как потерял чешуйку таозина, и не почувствовал, как Рен забрался в его мысли? Он скользнул рукой в карман: чешуйка была на месте. — Я просто знаю это, — пояснил Рен словно в ответ на его растерянность. — Ответ есть в Силе, и она говорит, что все изменится. Хакс в ответ закатил глаза и передвинулся повыше, принимая полулежачее положение. — Если ты думаешь, что я хочу с тобой объединиться, то ты ошибаешься. Я одиночка, Рен, и не собираюсь работать с кем-то в паре. Это просто секс. Он ничего не меняет. Рен смотрел упрямо, чуть опустив подбородок и глядя почти исподлобья. — Сила… — Крифф с твоей Силой, — хмыкнул Хакс. — Я сказал «нет» . Рен сжал челюсть так, что заиграли желваки. Хакс видел, как ему хочется применить Силу, но — удивительно — он сдерживал этот порыв. — А что ты скажешь, — начал Рен, — если я дам тебе координаты местонахождения нашей цели, а сам прекращу эту охоту? А вот это было уже даже не удивительно, а просто… ошеломляюще. Хакс настороженно смотрел на Рена: за такой щедростью явно что-то должно было скрываться. — Сила, к которой ты так скептически относишься, поможет мне его найти, — убеждающе проговорил Кайло. — Я и правда выйду из игры на этот раз. Цель будет твоей. Мне не жалко. Хакс попытался оценить выгоду и возможный ущерб. По всему выходило, что первой было гораздо больше. — Что, в таком случае, ты хочешь от меня? — все же спросил он. — Чтобы ты подумал над моими словами, — быстро ответил Рен. Он слез с кровати и стал медленно натягивать на себя одежду. — А потом рассказал мне, к какому выводу пришел. Хакс следил, как Рен скрывается под слоями ткани, с неожиданным для себя сожалением. А его пожелание… оно тоже было беспроигрышным для Хакса. Он всегда мог сказать, что остался при своем мнении, и это бы удовлетворяло условиям сделки. — Хорошо, — сказал Хакс. — Я согласен. Рен как-то неожиданно оказался рядом, коснулся ладонью его щеки и провел по ней большим пальцем. Хакс с непроницаемым лицом вытерпел это, и Рен, нахмурившись, вновь отошел, двигаясь к гардеробу, где лежал пояс со встроенным маячком. И замер, устроив руки на аккуратно сложенной офицерской форме. Хакс наблюдал за ним, приводя себя в порядок и отчего-то чувствуя себя спокойно в компании Рена. Это было неправильно: они все еще были соперниками, и Хакс говорил правду — секс ничего не менял. Тем не менее, он не мог избавиться от ощущения расслабленности и умиротворенности. — Есть карта? — наконец спросил Рен, поворачиваясь к нему. Хакс кивнул и снял с пояса датапад, включая на нем голокарту Кореллии. Кинул его Рену — тот ловко поймал его и поставил отметку. Он подошел к Хаксу и протянул ему датапад. Тот забрал его — и Рен, передавая, словно специально задел его пальцы своими. — Увидимся, — уверенно произнес он вместо прощания и ушел, оставляя Хакса в одиночестве. А тот, уткнувшись в датапад, уже планировал, как добраться до цели, и старательно гнал от себя мысли о том, что находиться рядом с Реном ему было… приятно. Слишком приятно, если учесть, что речь шла о его коллеге-сопернике.