Хаку и Тихиро. Возвращение в мир духов

      Крошечная лужица света от единственного фонаря разлилась под низким, ветвистым клёном. Несколькими метрами левее начиналась открытая деревянная терраса заброшенного дома, усыпанная прошлогодними кленовыми листьями, комьями земли, пучками сухой травы и прочим мусором, который ветер занёс из сада. Тихиро сидела на огромном камне прямо под клёном, обхватив коленки руками и положив на них подбородок. Её царапины затянулись благодаря каким-то непонятным нашёптываниям Хаку, но следы от них все ещё легонько покалывало, и мурашки пробегали по коже от воспоминания о тёплом дыхании Хаку, касавшемся её всего несколько минут назад.       Тихиро было грустно. Она позвонила родителям и чуть не расплакалась в очередной раз прямо в телефонную трубку — от волнения, страха и радости одновременно. Внутри у неё бушевал такой ураган чувств, что выразить его, пожалуй, можно было только слезами. Кто бы знал, каких усилий ей стоило обмануть маму, сказав, что останется на ночь у Юми! Если бы не Хаку, находившийся рядом, если бы не его ободряющая, временами чуть встревоженная улыбка… Тихиро не сводила с него глаз. Ей казалось, отвлекись она хоть на минуту — и он растворится в воздухе. Или она проснётся у себя в комнате с мутным ощущением тоски и чего-то важного, но, увы, напрочь позабытого.       Хаку стоял, прислонившись к опоре террасы, и задумчиво ковырял носком ботинка ворох старых листьев. За его спиной тускло отсвечивали грязные, потемневшие от времени витражи в сломанных раздвижных дверях.       — Ну и втянул я тебя. — проговорил он тихо, обводя взглядом чёрные провалы между ближайшими клёнами, словно ожидая, что оттуда вот-вот выпрыгнет десяток-другой злобных птиц-перевёртышей.       — Бывало и хуже. — грустно улыбнулась Тихиро, вспомнив купальни Юбабы. — Что-нибудь придумаем.       — Побудем здесь до утра, если ты не против. — Хаку кивнул на дверной проём. — Тут есть диванчик. Поспишь?       — Не знаю, смогу ли уснуть. Я всё думаю… Что же нам теперь делать?       — Давай оставим это до завтра. — Хаку поморщился. Видимо, ему было неприятно думать… Или вспоминать.       — Она ведь не найдёт нас здесь? — с надеждой спросила Тихиро.       Хаку покачал головой:       — Вряд ли.       Где-то на востоке за городом послышался раскат грома.       — Будет гроза. — сообщил Хаку.       — Лето в этом году дождливое. — кивнула Тихиро. — То жарко, а то дождь хлещет сутками. Мама говорит, на весь июль такой прогноз.       В небе снова прогремело, на сей раз ближе. Но молний в этом тёмном, заросшем и одичавшем саду видно не было. И то хорошо.       — Пойдём в дом.       Тихиро устало слезла с камня и вышла из лужицы жидкого света.       — Темно. — она поёжилась и потопталась на пороге.       Хаку поднял руку раскрытой ладонью вверх, развёл пальцы, и над ними вспыхнул похожий на светлячка шарик.       — Здорово. — Тихиро улыбнулась и потянулась к нему, чтобы прикоснуться, но юноша вдруг отвёл руку.       — Не надо, — и, глядя в удивленное лицо девушки, нехотя объяснил, — можешь обжечься.       Тихиро упрямо потянулась снова. На этот раз Хаку не препятствовал — только глаза у него чуть расширились, и дыхание неожиданно сбилось. Тонкие пальчики Тихиро осторожно приблизились к огоньку, погладили, едва касаясь.       — Здорово. — на выдохе повторила она. — И горячо. Тебе не жжёт?       — Волшебство всегда жжёт. Иди в дом.       Тихиро с довольной улыбкой поднялась на террасу. Пальцы горели от прикосновения к огоньку. И щёки горели от близости Хаку. Хорошо ещё, что здесь так темно — огонёк давал не больше света, чем обычная свечка, и обстановка просматривалась с трудом. Небольшой диванчик, накрытый старым, дырявым пледом — Тихиро хлопнула по нему ладошкой и выбила облачко пыли. Чихнула. Плетёный стол и пара стульев напротив раздвижных дверей. И бесконечные стопки книг, разложенные по всему полу и присыпанные мусором, листьями и толстым слоем пыли.       В воздухе пахло затхлостью, но с улицы порывами проникал предгрозовой ветер. Тихиро несмело опустилась на краешек дивана и потёрла ладонями коленки. Бесформенная футболка, бесформенные короткие штаны — всё какого-то болотно-зелёного цвета разных оттенков. Кое-как стянутые резинкой, нечёсаные длинные волосы — после налета птичек они пришли в совсем уж плачевное состояние. Тонкие щиколотки над массивными кроссовками… Эх, Тихиро! Когда-то мама говорила: повзрослеешь — поправишься. Прошло столько лет, а ничего не изменилось. Она по-прежнему нескладная, угловатая худышка с острыми коленками и тонкими, как спички, запястьями. Не то чтобы её это сильно тревожило раньше… Так-то раньше. А теперь вдруг стало важно. До такой степени важно, что захотелось свернуться клубком и спрятаться от пронзительного взгляда Хаку. Эх, Тихиро…       — Ляг, поспи. — предложил Хаку, пододвинув стул ближе к диванчику и усевшись на него. Огонёк на его ладони затрепетал от особо сильного порыва ветра, но не погас.       — Нет. — Тихиро покачала головой.       — Уже поздно.       — Мне страшно, Хаку. — она опустила глаза, чувствуя, как на щеках проступает прямо-таки алый румянец. — Страшно, что я усну, а ты исчезнешь. Или Юбаба найдёт нас. Или всё это окажется сном… Одним из моих сновидений… Знаешь, иногда я вспоминала что-то, какие-то обрывки: море от горизонта до горизонта, странный поезд, рассекающий его волны, вой ветра в ушах — где-то высоко-высоко над землёй, над самыми облаками. Мне было в них и хорошо, и плохо одновременно. Так тоскливо, одиноко… А теперь я боюсь, что всё это — и ты — тоже окажется сном. Я сейчас усну здесь, а проснусь у себя в постели. И нужно будет вставать, собираться в школу… Терпеть не могу эту школу! Предыдущая была лучше. — Тихиро поджала губы.       — Никуда я не денусь. — успокаивающе произнёс Хаку. — Я же приехал сюда, чтобы встретиться с тобой, неужели ты ещё не поняла? То есть я не помнил тебя, но искал везде, где был в эти последние два месяца. А ты сильно изменилась. Я бы, наверное, не узнал тебя, даже если бы помнил.       Тихиро смущенно улыбнулась.       — А я тебя узнала. Хотя ты тоже сильно изменился.       За открытыми витражными дверями зашелестел дождь. Сначала тихо, потом всё громче, веселее, настойчивее. Тихиро любила слушать этот шелест. И барабанную дробь капель, бьющих в окно её комнаты, и журчание ручейков, сбегающих по бамбуковым водостокам с крыши. Дождь её успокаивал. Убаюкивал. От дождя на душе становилось светло и немного грустно. Тихиро всегда представляла себе, что дождь — это слёзы какого-то очень печального природного духа. Может быть, небесного или речного.       — Иди сюда. — зевнув, позвала она и положила ладонь рядом с собой на плед. — Тут много места.       Пару мгновений Хаку смотрел на неё пристально, с сомнением, и навалившийся было на Тихиро сон начал рассеиваться. Но потом пальцы юноши сжались вокруг огонька, и тот потух. Комната погрузилась в темноту.       — Садись. — пробормотала Тихиро, прислушиваясь к звукам дождя и лёгких шагов. И лишь только Хаку оказался рядом, привалилась к нему плечом, а затем и вовсе нырнула в его объятия, склонив голову ему на грудь.       — Так удобно. — шепнула она и счастливо вздохнула, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Хаку.       — И тебе спокойной ночи, Тихиро.       За окном шумел дождь, а под её щекой размеренно билось чужое сердце. Проваливаясь в сон, Тихиро лениво размышляла о том, как сильно Хаку отличался от других мальчишек. Может, всё дело было в его драконьей сущности. Или в его доброжелательности. Или в призрачной стране, навсегда впитавшейся в его кровь. А может, он просто был другим. Особенным. С ним было не стыдно и не страшно — даже обниматься. Ни тогда, ни теперь.

***

      Ночью бушевала настоящая гроза. Тихиро спала тревожно, часто просыпаясь и вздрагивая от раскатов грома и вспышек молний, которые освещали сад даже сквозь плотные переплетения кленовых ветвей. Несколько раз ей снилось, будто это Юбаба явилась по их с Хаку души: вынюхала, выследила и теперь плетёт свои колдовские сети для белого дракона… Ну, и для неё в придачу. В шуме дождя ей чудилось хриплое карканье и шелест десятков крыльев. Терраса плыла и качалась, по углам метались тени и вытягивались в длинных, узких призраков, шарящих тощими руками по полу, стенам, скудной мебели и россыпям книг. Их гибкие пальцы ощупывали всё, что попадалось, и Тихиро в ужасе поджимала коленки, цепляясь за рубашку Хаку, а тот спал и ничего не замечал. И ей было так страшно… Так жутко…       К утру дождь прекратился.       Тихиро очнулась от очередного зыбкого кошмара — невесть какого по счету в этой безумной веренице. Плед под ней сбился и наполовину сполз на пол. Хаку рядом не было, а книги и впрямь оказались разбросаны по всей террасе. И книги, и вырванные из них отсыревшие, желтые страницы, исписанные иероглифами, и какие-то картины, нарисованные на картоне тушью, растёкшейся от дождя.       — Хаку? — Тихиро встревожено поднялась с кушетки, приглаживая растрёпанные волосы. Стянула с них резинку и сунула её в рот.       — Я здесь. — отозвался парень из сада.       Заново перевязывая волосы, Тихиро выглянула из террасы.       Было сырое, душное утро. Солнце поднялось из-за горизонта и опалило землю, и в воздухе остро запахло мокрой травой, прелыми листьями, распаренной землей и старыми лакированными досками террасы.       — Я не стал тебя будить. — сказал Хаку и спрыгнул с камня. — Вот вышел оглядеться. Ты плохо спала.       — Да. — Тихиро поёжилась. — Мне снились кошмары.       — Может, не всё из твоих снов были кошмарами. — задумчиво произнёс Хаку. — Юбаба искала нас ночью. Воздух такой тяжёлый, насквозь пропитанный тёмными чарами.       — Так значит, эти тени… — Тихиро похолодела. — Ой.       — Нужно уходить. Теперь призраки знают, где мы. Юбаба доберётся досюда со своими коготками — это лишь вопрос времени.       — И куда мы? Мне нужно забежать домой, чтобы мама с папой не волновались.       Хаку внимательно посмотрел на неё, сощурившись. Зелёные глаза оживленно заблестели.       — У тебя есть велосипед? — Тихиро удивлённо кивнула.       — Отлично! — Хаку хлопнул в ладоши. — Значит, будет, на чём добраться.       — Добраться куда?       — Слушай. — он подошёл и сжал ладонями худые плечи Тихиро. — Я кое-что вспомнил ночью. Когда я уходил из купален, Юбаба похлопала меня по плечу. Этого нельзя было допускать, понимаешь? Ведьмы часто передают так свою колдовскую силу, когда умирают, но и обычное заклятие могут передать.       — Ты думаешь, она прокляла тебя? — испугалась Тихиро.       — Понятия не имею. Это нужно выяснить как можно скорее.       — Но как?       — Догадайся. — Хаку мрачно усмехнулся. — Есть лишь один человек, который может точно определить, какие чары на меня наложили.       — Дзэниба! — ахнула Тихиро и зажала рот ладошкой. — Но Хаку, она же…       — На Дне Болота, я знаю. Поэтому я и говорю: нужно торопиться. Времени у меня — до захода солнца.       — Для этого придётся…       — Отправиться в призрачную страну.       — Через тоннель и вокзал… — Тихиро сглотнула. — А где мы возьмём билеты на поезд?       Хаку вдруг звонко расхохотался. Его глаза заблестели, щёки покраснели, словно внутри у него засиял огонёк — такой же, как ночью на ладони. На мгновение он вдруг снова превратился в двенадцатилетнего мальчишку, для которого волшебство — это детская игра, а ученичество у могущественной старой ведьмы — увлекательное приключение. Любопытный, дерзкий, самоуверенный и бесстрашный.       — Не забывай, что я умею летать, Тихиро. — весело заявил он.       — Я с тобой. — твёрдо сказала Тихиро.       — Что? — Хаку растерянно прекратил улыбаться.       Тихиро тоже растерялась:       — Я думала, ты предлагаешь пойти вместе.       — Для тебя будет безопаснее остаться здесь. — серьёзно произнёс Хаку.       — Ерунда! — Тихиро упёрла руки в бока и опустила голову, глядя на него исподлобья со всем упрямством, на какое была способна. — Безопаснее, как же. Хочешь, чтобы Юбаба сцапала меня и моих родителей?       — Она же отпустила тебя. Договор расторгнут. Всё по-честному.       — Ага. А тебя она прокляла тоже по-честному? — Тихиро недобро прищурилась. — Ты вчера говорил, что мы должны держаться друг друга, а теперь собираешься бросить меня одну, чтобы я снова тебя потеряла… Снова… — она запнулась, наткнувшись на любопытство в глазах Хаку, и сухо закончила, стараясь не обращать внимания на зардевшиеся щеки:       — В общем, я против.       Хаку отвернулся и напряженно сцепил между собой пальцы.       — Если Юбаба нас поймает… — заговорил он и ненадолго замолчал, обдумывая перспективу и позволяя Тихиро самой оценить всё, что её ждёт в таком случае. — Она может превратить тебя в животное из принципа. Или замучить на самой тяжёлой работе. Об этом ты подумала?       — Я хочу с тобой. — Тихиро подошла ближе и несмело тронула юношу за локоть. — Куда угодно, Хаку. Пожалуйста.       — Тогда, — Хаку развёл руками, — нам понадобятся два велосипеда.       Тихиро просияла.       — Это я устрою! Пошли, пока папа не уехал на работу и не запер гараж. У меня нет ключей.

***

      — Я не помню, по какой дороге мы ехали. — озадаченно сказала Тихиро, остановив велосипед у обочины и устало вытирая со лба выступившие капельки пота. И виновато добавила:       — Исколесили весь город, а толку никакого.       Хаку подождал, пока мимо одна за другой промчатся две машины. — Постарайся вспомнить. — спокойно сказал он, когда рёв моторов стих. — Я и не ждал, что в мир духов попасть легко. Просто нужно искать не наобум. Может, там рядом были какие-нибудь опознавательные знаки? Например, мост или магазинчик?       — Мы проезжали школу. — Тихиро махнула рукой назад. — Потом въехали на холмы…       — Значит, это верхний город.       — Да, но школа позади, а где въезд наверх?       — Давай попробуем вон по той дорожке. — Хаку указал куда-то вперёд. Тихиро пригляделась и увидела узкую тропинку, взбирающуюся на холм, петляющую между плотно настроенными домами, кажущимися отсюда, снизу, совсем крошечными, и уходящую в лесные дебри.       — Ну-у-у. — неуверенно протянула она. — Даже не знаю.       Хаку задрал голову, подставив лицо солнцу. Часов у него с собой не было, но солнце уже выкатилось почти в самый зенит и палило немилосердно. По телу тонкими ручейками стекал пот, неприятно щекоча кожу и пропитывая пятнистую от засохшей крови рубашку.       — Поехали. — Хаку отбросил со лба взмокшую от пота челку и взялся за руль.       До начала тропинки они добирались по тротуару. Машины проносились мимо, обдавая их горячей смесью воздуха, выхлопных газов и пыли. Зато когда начался подъём, Тихиро вконец выбилась из сил. Пришлось слезть с велосипеда и тащить его за собой, спотыкаясь и чуть не падая.       — На машине было легче. — пробормотала она, остановившись перед очередным поворотом, чтобы отдохнуть. — Хаку?       Юноша оглянулся.       — Что будет, если мы не найдём дорогу?       — Ты всегда такая оптимистка, Тихиро. Гляди! Это не тот въезд?       Тихиро подтащила велосипед поближе. Внизу, сразу за тем местом, где шоссе крутой петлёй огибало холм, на середине которого они сейчас стояли, действительно начинался широкий радиусный подъем.       — А ведь правда. — обрадовалась Тихиро. — Наверное, это он и есть!       — Мы как раз на эту дорогу и выедем. Ну что, пошли?       С трудом продравшись сквозь густые заросли кустарника и деревьев, они, наконец, выбрались на асфальтовую дорогу. Тихиро с протяжным «Ф-ф-фух!» поставила велосипед на подножку и наклонилась, упёршись ладонями в дрожащие коленки. Хаку достал из корзины на багажнике пластиковую бутылку с водой и отвинтил крышку.       — Будешь? — Тихиро благодарно кивнула.       — То, что надо, спасибо. — сказала она, вытирая губы после нескольких жадных глотков. — Где-то здесь должна быть дорога, на которую мы по ошибке свернули. Я ещё помню такие малюсенькие каменные домики. Часовенки для богов.       — Странно. — добавила Тихиро, когда они вновь уселись на велосипеды и покатили по тротуару. — Некоторые детали я помню так отчетливо, словно только вчера была здесь. Вон эти часовни! Под сломанным дубом!       Асфальт неожиданно оборвался и дорога упёрлась в заросшую густой травой дорогу между деревьями.       — Такое впечатление, что в последний раз здесь проезжали лет сто назад. — заметил Хаку, когда колёса его велосипеда запрыгали по мохнатым кочкам, а высокая трава захлестала по коленям и стала набиваться между спицами и застревать в цепи, мешая крутить педали.       — И слава богу. — откликнулась Тихиро. — Никому не пожелаешь попасть туда!       Ветви кряжистых, низкорослых деревьев плотно смыкались над головами, образуя мрачные своды, похожие на своды тоннеля или пещеры.       Какое-то время Хаку и Тихиро ехали молча. Сил на разговоры уже не осталось, зато нервы натянулись, как гитарные струны, и сердце тяжело забилось в груди: буммм, буммм, буммм. Страх подкрался незаметно, на мягких лапах. Просто в один прекрасный миг сердце оборвалось, в животе сильно ёкнуло, будто булыжник упал в глубокий колодец. По коже пополз ледяной озноб, а липкие ладони заскользили по рукояткам руля, и ноги ослабели.       — Хаку. — прошептала Тихиро, спрыгивая с велосипеда на землю.       По ушам тут же резанула тишина — неестественная, мёртвая, глухая. Тихиро оцепенела, словно с головой окунулась в стоячую воду пруда — на самое дно, и не могла ни шевельнуться, ни позвать на помощь.       — Не останавливайся! — воскликнул Хаку, оборачиваясь. — Поехали скорее! Это же проход между мирами! Слышишь, как здесь тихо? Даже велосипедная цепь не скрипит! Здесь нельзя стоять, а то придут духи этого леса и утащат к себе… В те самые часовенки, Тихиро!       Девушка от испуга раскрыла рот и быстро влезла назад, на сиденье. Оттолкнулась ногой от неровной земли, но подошва соскользнула с педали, и Тихиро едва не упала. Упрямо оттолкнулась снова — на этот раз удачно, и велосипед запрыгал по кочкам и ухабам, рассекая и безжалостно приминая буйно разросшуюся траву.       — Умница. — облегчённо выдохнул Хаку, кинув короткий взгляд через плечо.       — Не думала, что когда-нибудь приеду сюда по доброй воле. — пропыхтела Тихиро, стараясь не сводить взгляд с дороги. Только бы не увидеть никого из упомянутых Хаку духов! Только бы не попасться им!       Хуже всего стало, когда они с Хаку проехали мимо возвышавшейся в кустах у дороги каменной статуи. Тихиро в панике чуть не зажмурилась. Сердце колотилось уже где-то в горле и, казалось, временами прыгало вместе с обезумевшим на кочках велосипедом, как резиновый мячик, то вверх, то вниз. Статуя проплыла мимо, словно во сне, и скрылась в густой листве, однако Тихиро ещё долго чувствовала бегущий между лопатками холодок.       К тому моменту, когда дорога вылилась в круглую, вымощенную серым булыжником площадку, девушка чувствовала себя выжатым досуха лимоном. Хаку резко надавил на тормоз, лишь только на пути у них словно из ниоткуда выросла высокая стена, покрытая облупившейся кораллово-красной штукатуркой. В центре стены чернел узкий арочный проём, похожий на горизонтальный бездонный колодец, а по обе стороны от него были выдолблены глухие обманки вместо окон.       — Приехали. — сказал Хаку, спуская ноги с педалей. — Это и есть вход в страну призраков?       Обессиленная Тихиро не ответила. Остановившись позади Хаку, она удивлялась, как необычно он смотрится на фоне чёрного провала арки. Холодный ветер, налетевший откуда-то сзади, с лесной дороги, раздувал его длинные волосы и шевелил края выпущенной поверх штанов рубашки. То ли от набежавших от ветра слёз, а то ли от перенапряжения Тихиро показалось, будто вокруг него появилось лёгкое зеленоватое свечение, а его тень… Что это было? Обман зрения? Или волшебство? Тень Хаку медленно вытянулась, наползая на стену, выгнулась дугой, распрямилась — и вот уже это тень длинношеего дракона с развевающейся на ветру гривой.       Хаку обернулся. Волосы взметнулись, хлестнув его по щёкам, и драконья тень растаяла. Тихиро вдруг заметила, как сильно побледнело его лицо, а глаза словно запали и потускнели.       — Что с тобой? — прошептала она испуганно.       Хаку моргнул.       — Оно затягивает меня. — отозвался он и облизнул сухие губы.       — Мы можем уйти…       — Не отпустит. — Хаку покачал головой. — Оно сильнее.       — Проклятие?       — Да. Не знаю, смогу ли…       — Я помогу тебе!       Тихиро решительно отставила велосипед в сторону и направилась к нему. Не без отвращения обогнула уродливую замшелую статую какого-то языческого божества: жутковатого лысого болванчика со слепыми глазами и ухмыляющейся пастью, сложившего руки на животе.       — Ты только не забывай, что я рядом, ладно?       Они взялись за руки: чуть шершавые пальцы Хаку крепко сплелись с тонкими, холодными пальчиками Тихиро — и вместе шагнули в промозглую черноту туннеля.       Идти плечом к плечу было не так страшно, как порознь. Сквозь тонкую ткань футболки Тихиро ощущала тепло, исходящее от Хаку, и это её немного успокаивало. Она справится, правда? Разве не для этого она здесь? Чтобы помочь, спасти, уберечь…       Вокзальное здание встретило их гробовой тишиной. Сквозь высокие окна пробивались солнечные лучи, и в них кружились пыль и цветочная пыльца. Круглые витражи в похожих на бойницы окошках отбрасывали на каменный пол четырёхцветные блики, а у подпирающих высокие своды колонн стояли деревянные скамейки. Зал был поистине огромным и казался таким же пугающим, как и тогда, несколько лет назад. От воспоминаний у Тихиро защемило сердце. Безнадёжная, болезненная, ностальгическая тоска поднялась откуда-то из самой глубины души и Тихиро захлебнулась ею, как когда-то в своих забытых сновидениях. Глаза защипало, и девушка сильнее сжала руку Хаку. О том, что сейчас чувствовал юноша-дракон, она могла лишь догадываться: он спал с лица, зрачки широко распахнутых глаз превратились в чёрные крапинки, а по облепленному влажными волосами виску скатилась капелька пота. Тихиро вдруг устыдилась собственных переживаний. Она нужна ему и должно быть именно так, а не наоборот.       — Хаку? Что теперь? Мы ведь не пойдем к купальням? — взволнованно спросила Тихиро.       — Нужно торопиться. — хрипло произнес Хаку. — Юбаба может быть где угодно: днём она осматривает свои владения, превратившись в птицу. Я не знаю, почувствует ли она меня… Но мне и знать не хочется.       Тихиро быстро закивала.       Хаку не дал ей больше времени на раздумья. Выдернул свою руку из её ладони и бросился к выходу из вокзала: точно вихрь пронёсся, взметнув с пола мусор и сухие листья. Тихиро от неожиданности всплеснула руками и прижала к груди кулаки, а потом кинулась следом за Хаку. Её быстрые шаги отразились от стен и свода гулким эхом. В дверном проёме её ослепило полудённое солнце и она зажмурилась, а в лицо ударил колдовской ветер — Тихиро уже научилась отличать его от обычного ветра по каким-то особенным запахам и вибрациям.       Когда она разлепила веки и сморгнула набежавшие слезы, оказалось, что вместо Хаку-человека высоченную траву метёт хвостом ослепительно-белый Хаку-дракон. Так вот оно что, вот откуда ветер!       Тонкие усы свивались кольцами. Растущая вдоль хребта шикарная грива отливала изумрудной зеленью. Когти на чешуйчатых птичьих лапах нетерпеливо царапали землю. А глаза озорно блестели.       — Получилось! — взвизгнула Тихиро, подлетая к дракону и бесцеремонно обхватывая руками за гибкую шею. — Хаку, у тебя получилось!       Тот нагнул голову и как будто улыбнулся: пасть растянулась, слегка обнажив белоснежные клыки.       — А-а-а, господин Хаку!       Голос прогремел, как гром среди ясного неба. Тихиро обомлела, не в силах шевельнуться, а дракон угрожающе зарычал.       По запущенной каменной дорожке с холма к ним бежало существо, больше похожее на лягушку, чем на человека: с выпученными глазищами на висках, лицом размером с добрую сковородку и усами, а-ля Гитлер.       — Господин Хаку, госпожа Юбаба поручила мне вас встретить и проводить в купальни. Она велела передать, что будет ждать вас у себя в покоях сегодня вечером около шести, чтобы обсудить детали вашего договора…       Человечек верещал так самозабвенно и так торопился, что споткнулся о скрытый травой осколок статуи — их в округе было разбросано видимо-невидимо, и остаток пути прокатился кубарем. Однако не растерялся, а подскочил, выпрямился и с подобострастной улыбкой отвесил поклон.       Дракон зарычал громче и шарахнулся назад. Тихиро едва успела отпрыгнуть следом, как его хвост крепко обвил её кольцом и ловко забросил на лохматый загривок. Ошарашенная Тихиро инстинктивно вцепилась в драконьи рога и распласталась по его загривку, сдавив коленками.       — Ой, мама! — вскрикнула она, а в следующее мгновение земля ушла куда-то вбок и вниз, вниз, вниз… Небо распахнулось перед ней и Тихиро показалось, она падает, и падает, и падает в его бесконечную голубизну. Голова закружилась, в ушах засвистел ветер, дыхание оборвалось и Тихиро прижалась к дракону всем телом так крепко — не разорвать.       Краем глаза уловила внизу удаляющуюся фигуру похожего на лягушку человечка, потом красные пятна купален «Абурая» и разносортных зданий в парке развлечений. А потом от бьющего в лицо холодного воздуха заслезились глаза, и смотреть стало трудно.       Тихиро никогда не боялась высоты и на этот раз задохнулась от острого наслаждения и восторга. Напряженное тело дракона под ней извивалось, ловя воздушные потоки и взбираясь по ним сквозь лёгкие перистые облака всё выше и выше. Где-то далеко внизу блестела водная гладь бесчисленных озёр и речек и тонкой ниточкой тянулась железнодорожная колея — та самая, по которой Тихиро когда-то ехала на поезде до станции Дно Болота. То здесь, то там среди заливных лугов и тёмных рощ виднелись одинокие островки деревень, а впереди, где-то на самом-самом краю земли, на горизонте медленно вырастала чёрная полоса топей. До неё было не меньше нескольких часов полета, но и над топями еще лететь и лететь.       Налюбовавшись на далекую землю, Тихиро склонила голову, прижалась щекой к загривку дракона и закрыла глаза. Хаку не даст ей упасть, даже если она задремлет, убаюканная монотонным гудением ветра, усталая от переживаний и страхов.       Она действительно задремала и проснулась неожиданно от ощущения затяжного падения. Спросонья перепугалась и чтобы было силы вцепилась в драконьи рога. Оказалось, она по-прежнему летела верхом на драконе, только уже не вперед, а вниз. Небо на западе вовсю полыхало оранжевым закатом, но как только дракон нырнул в облака, краски померкли. Это были даже не облака, а дождевые тучи, и за то время, что Тихиро проспала, они затянули почти всё пространство от горизонта до горизонта.       — Хаку, мы снижаемся? — прокричала Тихиро на ухо дракону. — Неужели долетели? Так быстро?       Дракон, разумеется, не ответил, продолжая пикировать вниз до тех пор, пока его тонкие когтистые лапы не коснулись каменистого русла пересохшей речки между двумя холмами. Тихиро соскользнула с гладкого, покрытого короткой шерсткой загривка дракона на землю и застонала от неожиданной боли во всём теле. Расслабленные, затёкшие от долгого пребывания в одной позе, да ещё перетруженные накануне мышцы ног её не слушались и она, охнув, опустилась на ближайший валун. Камень оказался скользким, отполированным речной водой.       — В чём дело? — Тихиро вскинула вопросительный взгляд на дракона.       Тот лёг на брюхо, поджав под себя лапы, и стал стремительно уменьшаться в размере, истончаться и таять.       — Хаку, как ты? — спросила Тихиро, когда юноша, пошатываясь от усталости, сдавив пальцами виски, дотащился до одного из валунов и почти рухнул на него.       — Плохо. — пробормотал он, не открывая глаз. — Тяжело… Больше не могу лететь…       — Но ведь ты всегда летал хорошо! Это из-за проклятия, да? — Тихиро от отчаяния и злости сжала кулаки и потрясла ими в воздухе. — Гадкая ведьма!       — Тихиро, ты не могла бы… — Хаку насухую сглотнул. — Принеси мне попить…       — Конечно! — девушка пружинисто вскочила, напрочь позабыв о боли в ногах. — Потерпи, я сейчас!       И кинулась вниз по руслу — туда, где ей показалось, она заметила блеск воды, когда спускалась.       Солнце уже скатилось к самому горизонту, но его прощальные лучи не могли пробиться сквозь тяжелые, похожие на мокрую серую вату, тучи. В долине реки стремительно темнело. Тихиро перескакивала с камня на камень так быстро, как могла. Рифлёные подошвы кроссовок не скользили, но из-за полумрака иногда попадали между камнями в лужицы жидкой грязи. Пахло тиной, мокрыми, гнилыми водорослями и опасностью. Особенно отчетливо — опасностью. Она исходила отовсюду: из низко нависших туч, с высоких речных берегов, с востока, где остались купальни… Весь этот мир, вся природа здесь была пропитана колдовством. Тихиро посекундно оглядывалась на светлую фигурку юноши, по-прежнему сидящего на камне. Теперь, когда Хаку совсем ослабел, ей вдруг стало невыносимо страшно. Она ведь надеялась на него, на его волшебную силу, на его умение перевоплощаться! В драконьем облике он мог подхватить её и вынести из самой глубокой пропасти и даже достать со дна реки. А в человеческом? Вконец изможденный, едва держащийся на ногах — что он мог?       — Так. — Тихиро на секунду замерла, сжав кулаки так крепко, что короткие ногти больно впились в ладони. — Хватит! Ты должна быть сильной. И ты будешь сильной, понятно? Всё, больше никаких слёз и соплей.       Кинув ещё один взгляд на Хаку, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, Тихиро спрыгнула с самого огромного валуна в ямку, на дне которой ещё осталась вода. Грязь под подошвами громко хлюпнула, брызги окатили голые до коленей ноги и края штанин.       — Отлично. — буркнула Тихиро. — Так, что у нас тут?       Она наклонилась и провела рукой по воде. Зачерпнула в ладони и понюхала. От воды пахло тиной, но не гнилью, а значит, её можно пить.       И тут перед Тихиро встала новая проблема: в чем донести воду до Хаку? Она деловито огляделась, но не увидела ничего, кроме камней и всё тех же примятых водорослей.       — И что теперь делать? — растерянно осведомилась она сама у себя. — Наверное, будет лучше, если Хаку сам придёт сюда.       Утешившись этой мыслью, Тихиро вскарабкалась по мелким камням наверх, выбралась из ямки с лужей. И обмерла.       Хаку уже не сидел на камне. Он лежал пластом — в той позе, в которой упал. Тихиро испуганно рванулась к нему, рискуя поскользнуться на гладких округлых камнях и переломать себе кости.       — Хаку! — бросилась на колени, с трудом развернула отяжелевшее тело юноши на спину, кое-как уложила его голову себе на колени и убрала с лица длинные пряди волос. Вокруг глаз у мальчика-дракона залегли глубокие тени, щёки побелели, а пересохшая нижняя губа треснула, и на ней выступила капелька крови.       — Да что же это такое, Хаку. — простонала Тихиро, гладя его холодные, липкие от испарины щёки. — Что случилось, Хаку? Очнись. Ну, очнись же, пожалуйста. Расскажи мне!       Юноша молчал и Тихиро в отчаянии заскрипела зубами. Вскинула глаза к небу… И картина вдруг начала проясняться. Не потому ли Хаку так спешил успеть на Дно Болота до захода солнца? Не потому ли его силы иссякли, что солнце, наконец, зашло? Ведь теперь Юбаба без труда схватит его и утащит назад в свои купальни! Хаку и шевельнуться не сможет — куда уж тут шевелиться, когда ты в глубоком обмороке.       Это значило, что ей, Тихиро, придется самой справляться! Дотащить его до владений Дзэнибы она не в силах — да она и не знает, далеко ли еще! Укрыть от Юбабы и её посланников — тоже никак. Но может быть, если добраться хотя бы до лесной чащи… если попросить помощи у лесных духов…       Внутри у Тихиро всё похолодело. Она достаточно насмотрелась на духов в купальнях «Абурая», чтобы гореть желанием снова с ними встречаться. Лесные духи — существа капризные, а, кроме того, за просто так к себе не пустят и не помогут. Но разве у неё был выбор?       Солнце окончательно скрылось за горизонтом — Тихиро поняла это по резко накрывшей землю темноте. По речному руслу пополз лёгкий, прозрачный туман, а где-то далеко на западе загрохотал гром. Вдобавок ко всему, послышался отдаленный шум — очень необычный, похожий на гул пчелиного роя, только куда громче.       Нет, выбора у неё определенно не было.       — Хаку, — прошептала Тихиро срывающимся от страха высоким голосом, — проснись, пожалуйста, если можешь. Нам нужно уходить. Мне не нравится эта река. И вообще здесь так страшно!       Хаку вздохнул, но не очнулся.       — Пожалуйста. — Тихиро легонько потрясла его за плечо одной рукой. Вторая всё ещё обнимала его за шею.       Слёзы резанули по глазам, словно тупая бритва.       — Нет. — твёрдо, упрямо пробормотала Тихиро. — Я не буду реветь. Я вытащу тебя, Хаку, слышишь? Эх, сюда бы малыша Боо…       Бережно опустив голову юноши на камни, Тихиро встала, вытерла влажные от пота ладошки и штаны и подхватила Хаку под мышки.       — У-у-ух! — громко выдохнула она, напрягаясь из последних сил, чтобы сдвинуть тяжёлое тело друга. — Ну и неприподъёмный ты, я тебе скажу! Этот дракон… Он в тебе живет? То есть… Я хочу спросить… Откуда берётся масса, а?       После нескольких минут напряжённого пыхтения Тихиро втащила парня на пару метров вверх по береговому склону. Плюхнулась на камни и постаралась отдышаться.       — Мог бы превратиться в кого попроще. — сказала она. — В мушку, например… Это, конечно, не так эффектно, зато мне было бы легче тебя волочь.       Странный шум заметно приблизился. Теперь он напоминал уже не пчелиный рой, а гудение самолета. Тихиро встревожено прислушалась, пытаясь определить, что может издавать такие звуки. Или кто… Одно она знала точно: самолёты здесь не летают. Мучимая дурным предчувствием, Тихиро вскарабкалась на холм и вылезла на речной берег. Напрягла зрение, вглядываясь во тьму, но не увидела ничего, кроме чёрных очертаний сосен, растущих вдоль реки, да окрестных холмов.       — А здесь не так уж высоко. — удивленно проговорила она. — Сейчас я тебя вытащу, Хаку.       Пересохшее русло не давало ей покоя. Было в нём что-то зловещее и сама мысль о том, чтобы оставить Хаку внизу, вызывала сильнейший протест.       — Давай, пошли скорее. — пропыхтела Тихиро, снова подхватывая юношу под мышки.       — Тихиро… — вдруг шепнул тот. — Сэн…       Сердце в груди от радости сделало сальто.       — Хаку! Ты очнулся! Тебе лучше?!       — Где мы?       Тихиро пришлось наклониться к самым губам Хаку, чтобы разобрать его слабый голос сквозь многократно возросший шум.       — Постарайся встать, — попросила она, — нужно выбраться из русла, пока… Пока… Хаку приоткрыл глаза и уставился на неё мутным взглядом.       — Из русла? — переспросил он.       — Ну, да, ты спустился в речное русло, разве не помнишь?       Его рука дернулась и с неожиданной силой сдавила запястье Тихиро.       — Помоги мне. — в отчаянии выдохнул он.       — Что? — Тихиро наклонилась к нему, подставляя ухо. — Извини, этот рёв… Я ничего не слышу.       — Быстрее!       Тихиро не расслышала — скорее прочла по губам и потянула его на себя, помогая подняться на ноги. Подставила ему плечо, но Хаку отшатнулся, упёрся ладонями в склон и начал карабкаться, цепляясь за камни, пучки сухих водорослей и полусгнившие обломки веток. Тихиро, как могла, поддерживала его.       — Выбирайся сама! — прокричал Хаку, отталкивая её руку. — Неужели не видишь…       Договорить он не смог, да это стало уже и не нужно. Внимание Тихиро привлекло слабое мерцание, и она, наконец, сообразила, откуда исходило это жуткое гудение. По пересохшему руслу с огромной скоростью мчался поток воды — целая река летела с далеких холмов, выплёскиваясь из берегов, сшибая со склонов валуны и толкая перед собой стволы сломанных и выкорчёванных с корнями деревьев. Еще немного — и она будет здесь! Еще чуть-чуть — и накроет с головой, погребет под собой! И не выплывешь, не выкарабкаешься!       Парализованная от ужаса Тихиро завопила, выставила перед собой руки, точно этот бессмысленный жест мог защитить её от надвигающейся водной лавины. А вода вспенилась, вздулась гребнем до самых верхушек деревьев и вдруг превратилась в гигантскую ладонь с растопыренными пальцами, готовую схватить две скорченные у берега фигурки и раздавить их, перемолоть, точно в мельничных жерновах.       — Тихиро! — голос Хаку перекрыл рёв потока, и в то же мгновение что-то туго обвило грудь девушки, вышибив из лёгких последние капли воздуха. Рёбра затрещали, сознание помутилось от вспыхнувшей боли — показалось, с неё живьем сдирают кожу. Тихиро с силой рвануло вверх за миг до того, как чудовищная ладонь с грохотом обрушилась на то место, где она стояла, и разбилась о камни, разлетелась тысячами ледяных брызг и окатила с ног до головы.       Вернувшись в русло, бушующий поток понёсся дальше по склонам холмов. А Тихиро вдруг обнаружила, что лежит, выгнувшись дугой, практически встав на мостик, и таращится остекленевшими глазами на грузно ползущие по небу тучи. Под спиной застряло что-то твёрдое, а грудь придавило одним из огромных речных валунов. Ребра переломаны, каждый вдох — пытка, и перед глазами мутнеет от недостатка кислорода. Тучи начинают раскачиваться, хребет вот-вот треснет от напряжения…       — Хаку. — одними губами прошептала Тихиро… И дышать как будто стало легче!       Придавивший её камень шевельнулся. Она со стоном приподняла голову, скосила глаза — и увидела, что никакого валуна у неё на груди нет, а есть драконий хвост, обвивший её тугим кольцом.       — Хаку! — Тихиро зашевелилась, высвобождаясь из крепких объятий юноши-дракона. — Ты цел? Ты слышишь меня?       Дракон ответил хриплым рычанием. В горле у него заклокотало, и он мучительно закашлялся, выплёвывая воду.       — Тебе больно. — в отчаянии прошептала Тихиро и подползла ближе к узкой драконьей морде. Обняла руками, зарылась носом в мокрую гриву и растянулась рядом на земле. От пережитого ужаса и пробравшего до костей сырого холода её колотил озноб.       Сколько они пролежали так, никто из них не знал, но шум речного потока стих, и долина погрузилась в зыбкую тишину. Когда Тихиро открыла глаза, стояла глубокая ночь. Хаку успел сбросить драконью кожу и выглядел совсем плохо: дрожащий, измученный, мокрый, с посиневшими губами и воспаленными запавшими глазами.       — Это Юбаба. — шепнул он, услышав, что Тихиро завозилась. — В её духе заколдовать целую реку.       — Мы едва не погибли. — отозвалась девушка.       — Нет. Река бы принесла нас к ней — и только. Юбаба лишила меня силы, чтобы я опустился в русло. Она знает, где мы, и пытается вернуть в купальни. В этот раз не вышло, но она не отступится. Ночь впереди длинная…       — Не говори так. — Тихиро сжала пальцами расслабленную холодную, как ледышка, ладонь Хаку. — Ты сможешь идти?       — Попробую. — юноша с усилием приподнялся и оперся на локти.       — Хаку, я тут подумала. Что если пойти в лес и попросить помощи у лесных духов? Как считаешь, они примут нас?       — Вряд ли. Я ведь был учеником Юбабы, а её здесь немногие любят. Лучше я попытаюсь снова перекинуться и взлететь. Над землёй безопаснее.       — Даже не думай! Ты же умрёшь от истощения!       Хаку покачал головой и ничего не ответил, но в его движениях было столько безнадёжности, что Тихиро поняла, как близко её слова оказались к истине.       — Надо идти. — решительно сказала она. — Пойдем туда, где живет Дзэниба. Сумеешь найти дорогу?       Хаку тяжело поднялся на ноги и постоял немного, пошатываясь от слабости.       — Нужно двигаться через лес, потом через болота. Ещё очень далеко, Тихиро. Нам нипочём не дойти ни за ночь, ни даже за две.       — Тогда давай спрячемся! Заберёмся в какой-нибудь овраг и переждём…       — Я не собираюсь прятаться. — неожиданно окрепшим голосом перебил Хаку. — Если Юбаба нападёт, она получит отпор! В конце концов, силы вернутся, и я смогу колдовать так же хорошо, как прежде.       — Да, но до этого…       — Тс-с-с. — Хаку вдруг приложил палец к губам.       — Ты что-то слышишь? — Тихиро затаила дыхание.       Повисло долгое, напряженное молчание.       — Мы не одни. — прошептал Хаку. — Не отходи от меня, держись рядом. Я смогу защитить тебя.       Тихиро подавила жалостливый вздох: едва ли Хаку сейчас мог защитить даже себя самого. Их обоих трясло так, что стучали зубы, и к горлу приступами подкатывала тошнота. Коленки подгибались.       Для одного дня событий было достаточно. Подумать только: ещё утром Тихиро переживала из-за каких-то напичканных призраками ночных кошмаров, а теперь вот во мраке таится совсем другой кошмар: не выдуманный — реальный! Он не растает под лучами утреннего солнца; его не прогонишь, словно дурное наваждение, просто тряхнув головой; от него не спрячешься с головой под одеялом.       — Опять Юбаба? — несмело спросила Тихиро.