Потому что я здесь!

Изуку лежит на кровати, свернувшись калачиком и обнимая себя за плечи, подобрав колени к груди. Слёз больше нет, внутри пусто. — Кац-чан, — тихо шепчет Мидория, смотря в тёмный угол своей комнаты. Последние пять дней её жизни превратились в ад, после того, как она своими руками убила Бакуго. Они вынудили её, заставили и Изуку не смогла сопротивляться! Всё, что она пыталась сделать, оказалось недостаточным. Мидория слаба. Бесполезна и полностью во власти злодеев. Неужели теперь она такая же, как и они? Убийца… Она убила Кац-чана. Разве может быть в жизни что-то хуже? Кто угодно, кто угодно на свете, но не он… Шигараки ведь специально выбрал его! Но почему сейчас? Томура уже проучил её, напугав так, что Изуку стала избегать Кацуки стороной. Это случилось после того случая со злодеем. Шигараки очень разозлился, но почему-то в этот раз наказывать не стал, даже не заговорил о том злодее. — Кац-чан, — шепчет Мидория. Мысли о суициде стали навязчивыми. Она бы уже наложила на себя руки, если бы не мама. Что будет с ней, когда её единственная дочь умрёт? Не сделает ли Шигараки чего ужасного с её матерью? Из мести Томура был способен на многое. Изуку не была свободна. С того самого момента, как Томура выбрал её – жизнь Изуку перестала ей принадлежать. Ему нужен её ребёнок, нужна она сама… Зачем и для чего? В ней нет ничего особенного, в ней даже нет желания становиться злодейкой! Что за чёртов мир? И как ей жить дальше после того, что она совершила? Она больше не может быть прежней, внутри что-то умерло. Боль наполняла лёгкие, не давала возможности дышать полной грудью. Самым странным было то, что о смерти Кац-чана ничего не говорили по телевизору. ЮЭй пока удачно это скрывают? Это же будет такой скандал! Мало того, что Бакуго уже похищала Лига, она умудрилась сделать это во второй раз, но теперь случилось самое худшее. Изуку хотела прийти домой к Кацуки, поговорить с его матерью, узнать о похоронах, но так и не смогла. Не смогла бы смотреть Мицуки в лицо, после того, как убила её сына. Мидория вздрагивает от громкой вибрации и косится на стол. Ей пришло сообщение. Нехотя, Изуку всё же открывает сообщение и хмурится. Там только адрес и время. Отправлено с незнакомого номера. Это Томура? Она понадобилась ему сейчас? Но почему сообщение, если раньше он присылал за ней своих людей? Изуку никак не может решиться. А что, если это не Шигараки? Тогда лучше остаться дома. А если он? Томура ведь разозлится, если Изуку не придёт. Перезвонить? Изуку всё же решается узнать точно, от кого получила сообщение, но когда она набирает номер, он уже находится вне действия сети. У неё остаётся только два выбора. На ловушку не похоже – кому она может понадобиться, кроме Томуры? Если бы герои узнали о том, что это она убила Бакуго, то заявились бы к ней домой и арестовали. Выходит, это Шигараки. В любом случае, проверить стоит, к тому же это людное место и вряд ли ловушка. Изуку наспех переодевается. После случившегося она стала жутким социофобом. Ей казалось, что каждый знает, смотрит ей в глаза и знает, что это она убила Бакуго. Эти мысли сводят с ума. Мидория довольно быстро добирается до места назначения, испытывая сильную нервозность. В торговом центре шумно и людно, Изуку кажется, что она отличается от всех. Что они – живые, нормальные и счастливые, а у неё руки в крови и душа испачкана. Как ей быть среди них всех? Ей место только подле Шигараки, потому что она такая же, как и он. Раньше Мидория принадлежала этому яркому чистому миру, она ещё питала иллюзию вернуться в своё привычное окружение, но теперь всё иначе. Для неё всё кончено и оставалась одна дорога – идти вслед за Томурой. Изуку пугливо идёт между людей, стараясь никого не задевать и не смотреть никому в глаза. Сердце дрожит, как осиновый лист, хочется забиться в самый тёмный угол и разреветься. Она убийца. Убийца. Убийца! И Мидория вдруг замирает на месте, потому что её пронизывает чувство страха. Она слышит, слышит, слышит его голос! Как она может его слышать? Изуку вскидывает голову, оглядываясь, и чуть ли не падает на колени, тело охватывает паническая дрожь. У неё галлюцинации, она сходит с ума, но… — Кац-чан, — хрипло шепчет девушка, на не сгибающихся ногах направляясь к эскалатору. Ей кажется, что она видит его, слышит его. Жестокая иллюзия. Кто-то обманывает её, играет её чувствами. Это чья-то причуда? Одного из подчинённых Шигараки? Он вконец решил её добить? Мидория чуть ли не бегом взбирается по движущимся ступеням, расталкивая других людей и полностью игнорируя слова возмущения. Она не должна его потерять из виду, не должна, иначе это будет означать, что она сходит с ума. — Кац-чан, Кац-чан, Кац-чан, — как заведённая шепчет Изуку, дыхание сбивается и, оказавшись на втором этаже, она оглядывается, но его нигде нет. Мидория холодеет. Боже нет, она сходит с ума, теперь её будут преследовать галлюцинации Кац-чана. — Нет, — всхлипывает Мидория, хватаясь за голову. Нет, она не хочет жить с призраком Бакуго в своей голове. Она не сможет, она так виновата перед ним. Он бы справился на её месте, он бы смог. В этом и есть их отличие: Бакуго – герой, а она… Кто она?! И тело Мидории пронизывает очередная волна дрожи. Ей снова слышится его громкий возмущённый крик. — Кац-чан, — Изуку не может сдержать себя, она кричит во всё горло, а слёзы крупными градинами бегут по щекам. Плевать, кто и что про неё подумает, плевать, если от неё будут шарахаться. Она не может жить с этой болью внутри. Вокруг неё тишина, она давит. Изуку жмурится, чтобы не разреветься. Она сходит с ума и это пугает её. Неужели Томура хотел добиться именно этого? — Деку, — боже, она его слышит, она его слышит! Это невыносимо! Мидория открывает глаза, от слёз ничего не видно, она поворачивается в ту сторону, откуда слышал его голос. Всё размывается, но ей кажется, что это его силуэт. Её личная галлюцинация и её боль. Изуку срывается на бег, чуть ли не падая, но она оказывается рядом, прижимаясь к нему и позволяя себе разреветься. — Кац-чан, Кац-чан, Кац-чан, — шепчет она, слыша, как за грудной клеткой бьётся живое сердце. — Какого хрена, Деку? — слышит она и ей хочется рассмеяться. Это так похоже на него. Никто другой, кроме Бакуго, не называл её этим дурацким прозвищем, никто, кроме него, не знал о нём. Изуку пытается успокоиться, но не может, её собственное сердце стучит как ненормальное. Это так больно и так хорошо. Но Бакуго не может быть живым, не может… Мидория чувствует, как его руки крепко держат её за талию, отстраняя и он хмуро смотрит на Изуку сверху вниз. — Ты что тут устроила, дура безмозглая? А Изуку смеётся и её руки тянуться сперва к его горлу, дотрагиваясь до чистой кожи, без единого шрама, а затем она резко тянется вверх, скользя пальчиками под его геройскую маску, и дотрагивается до прищуренного глаза. — Ты ведь умер, умер, — она улыбается и плачет. — Прости меня, Кац-чан, прости. Я не хотела, чтобы ты умирал… Бакуго смотрит на неё, как на полоумную. Деку его всерьёз беспокоит. С ней явно творится какая-то хрень. Сейчас она похожа на поехавшую психопатку, сбежавшую из психушки. Или какое у неё там расстройство? Откуда ему в этом разбираться? — Бакуго, всё хорошо? — стоявший рядом Киришима выглядит очень озадаченно. Даже Тодороки, игнорирующий Кацуки всё это время, с непониманием наблюдает за всей этой сценой. Кацуки нихрена это не кажется нормальным. Ни её остриженные волосы, ни заплаканное лицо, ни этот безумный шёпот. Ей точно нужно обследоваться у врача! — С хрена ли мне быть мёртвым? — Бакуго хорошенько её встряхивает. — Эй, тупая Деку, посмотри на меня. Я живой! Изуку резко дёргается назад, вытирая с лица слёзы и пытаясь прийти в себя. Но Бакуго её не отпускает. Он и вправду живой? Живой ли? Но… как? Почему? Что всё это значит? — Я… — она напугана больше некуда. Нет, ей нельзя быть рядом с ним, это может быть опасно, но Кацуки не отпускает. — Мне нужно идти, Кац-чан. — Никуда ты не уйдёшь, пока не объяснишь мне, что происходит, — Бакуго сильнее сжимает её в своей хватке. — Что с тобой творится в последнее время? Изуку обеспокоенно смотрит на стоящих рядом одноклассников Кацуки. — Бакуго, отпусти её, это не по-мужски, — Киришима понимает её взгляд по-своему и пытается вмешаться. — Пошёл к чертям, дерьмоволосый, — Кацуки не собирается её никуда отпускать. В отличие от этих идиотов, он знает Деку хорошо. И с ней явно нужно что-то решать. Он ведь герой, в конце концов, в его обязанности входит забота о таких идиотках. — Ты превышаешь свои полномочия, — Тодороки крепко сжимает плечо Бакуго. — Из-за тебя у нас опять будут неприятности. Кацуки хочет огрызнуться и послать обоих куда подальше, но Изуку сама неожиданно ловко выскальзывает из его рук, делает несколько быстрых шагов назад, всё также смотря на него, как на призрака, а потом разворачивается и бежит прочь. Бакуго хочет её догнать, но эти два идиота мешает ему. Мидория не разбирает дороги. Она уже не уверена в собственном рассудке, поэтому чуть ли не падает, когда на выходе врезается в кого-то. — Какая ты неосторожная, — её прижимают к себе вплотную. — Нужно быть аккуратнее, Изуку, ты ведь носишь моего ребёнка. Мидория вздрагивает и вскидывает голову, встречаясь глазами с Шигараки. Его лицо скрыто капюшоном, но у неё мурашки по телу от его ухмылки. Значит, всё это – его рук дело? То что она видела… это было настоящим или иллюзия его подчинённого? — Кац-чан… — О, ты уже видела его? — он наклоняется к её лицу, легонько целует в щёку и шепчет на ухо. — Это мой подарок тебе. Я хотел показать тебе моё великодушие. Ты довольна? Изуку тут же закивала, вцепившись в кофту Томуры. — Он, правда, жив? Кац-чан жив? Он не умер? — Нет, он не умер, — самодовольно улыбался Шигараки. — И я жду твою благодарность. — Спасибо, — Изуку привстала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. — Спасибо, Томура, спасибо. Страхи и боль ушли на второй план и Мидория испытала прилив счастья и спокойствия. Шигараки не заставлял её убивать Бакуго! Пусть он её обманул, пусть провёл, предупредил или наказал – не важно, главное то, что Кац-чан жив. Изуку испытала такую сильную благодарность и привязанность к Томуре, что не могла скрыть своего счастья. Весь этот кошмар, весь это ужас – иллюзия. А Шигараки смотрел на неё во все глаза, на это вмиг просветлевшее лицо и чувствовал что-то странное внутри. Он хотел бы придушить это чувство, но не мог. Что с ним творится? Что она с ним делает? — Тенко, — хрипло отозвался он. — Называй меня Тенко. — Что? — непонимающе переспросила Мидория. Шигараки скрипнул зубами, злясь на неё и самого себя за то, что назвал ей настоящее имя! Он схватил Изуку за локоть и потащил прочь из торгового центра. — Тот, кого ты убила, был одним из Лиги Злодеев, но он предал нас. Ты наказала предателя. Если тебе будет интересно, я потом расскажу тебе, почему ты видела в нём этого мальчишку. Ты всё равно в Лиге, Изуку, ты одна из нас. — Что? Я убила… — внутри всё равно что-то дрогнуло. Но в этот раз Изуку не испытала того ужаса, что прежде. Потому что это был не Бакуго. И Мидория удивилась самой себе, что отреагировала так легко. Изуку зажмурилась и обняла обеими руками руку Томуры. Сердце в груди стучало гулко, и Мидория чувствовала тепло. Почему-то сейчас она не боялась Шигараки. — Куда мы? — неуверенно спросила Мидория, робко оборачиваясь на торговый центр, от которого они спешили прочь. — Мы? — Томура замер, удивлённо посмотрев на Изуку. Сейчас они вдвоём, без людей. И это слово «мы» они делили на двоих. В этом было что-то особенное. — Мы идём на свидание, Изуку.