Как аукнется

Не высовываясь из-под сбитого в кучу одеяла, Изая высунул наружу руку, нащупал мобильник и быстро втянул конечность обратно в тепло. Не сказать, чтобы было холодно - такого ни в квартире, ни в офисе не случалось еще ни разу, но, с трудом проснувшись сегодня утром, он понял, что вылезти из-под одеяла ему не под силу. «Возьмешь сегодня выходной», - набрал он смс Намие, щурясь на режущий светом экран и сжимая ватными пальцами, казавшийся ледяным корпус. Что случится дальше, Изая знал не хуже, чем причину этого внепланового выходного, а потому заранее подышал на телефон, чтобы немного его согреть. Однако, когда Намие позвонила, прикладывать мобильник к горячей щеке все равно оказалось неприятно. - Ты близок к разорению и начинаешь отправлять единственного подчиненного в принудительные отгулы? - ретиво раздалось из динамика. Слишком громко. И слишком быстро. Намие, унюхавшая в мухе слона, была не в восторге. Изая поджал под себя ноги и прикрыл глаза. - Заболел, - хрипло ответил он и поморщился: горло саднило нещадно. - Успокойся. Оплачу тебе все пропущенные дни, просто не приходи. Он готов был добавить: «ради бога, не появляйся здесь!», но не добавил. В конце концов, он никогда не стал бы профессионалом своего дела без умения контролировать язык. А видеть Намие и правда категорически не хотелось. Если уж на то пошло, то видеть не хотелось вообще никого. Гудела отяжелевшая башка, ломило кости, как поясницу у беременной бабы, мир покачивался и шел кругом. Изая сжался калачиком, пытаясь согреться, но под одеялом вскоре стало так душно, что кончик носа все равно пришлось высунуть наружу. Велик был соблазн остаться вот так лежать, никуда не ходить, ни о чем не думать. Изая знал, что вскоре затоскует от безделья и тишины, но сейчас чувствовал себя слишком раздавленным, чтобы желать чего-то иного, кроме покоя. Однако якудза больничных не выписывали. Неизменно хладнокровным подчиненным Кэндзи Мацуи было все равно, плохо ему или хорошо, болен он или здоров. Встреча была назначена и единственной причиной, по которой Изая мог на нее не явиться, могла быть только его внезапная, преждевременная и скоропостижная кончина. Но от того, чтобы склеить ласты Изая все-таки был еще далек. Поднимать же прошитое ознобом и слабостью тело и волочься в отель «Метрополитан» в центре Тосимы, рядом все с той же станцией Икэбукуро, не хотелось почти до воя. Но больничных якудза по-прежнему не давали. Изо всех сил сжавшись в комок, пытаясь хоть на мгновение согреться, Изая отбросил одеяло и заставил себя быстро встать на ноги. Воздух окружил не холодом, но отвратительной промозглостью, которая, впрочем, шла больше изнутри, чем снаружи, напрочь потемнело в глазах, мотнуло, словно тростник в бурю. Слепо пошарив рядом с собой растопыренной пятерней, но так и не найдя, за что ухватиться, Изая с тихим «твою ж мать!» шлепнулся обратно на кровать, и вынужденно сидел еще некоторое время, пережидая головокружение и темень перед глазами. ...из душа он вывалился буквально на четвереньки, запоздало понимая, что как раз сегодня свой утренний моцион стоило конкретно пересмотреть. Лезть под горячую воду, когда без градусника ясно, что температура лезет за 38° было не лучшей идеей. «Либо я где-то потерял свой мозг, - набросив на плечи полотенце, но толком не промокая с себя капли воды, подумал Изая, - либо он там в полуобморочном состоянии». Собственно, если в полуобморочном находился он сам, то уж мозг и подавно. От мысли о завтраке желудок сжался и настойчиво попросился наружу, поэтому Орихара ограничился одним только энергетиком, в который раз мысленно похвалив себя не только за стабильное поддержание их запаса в холодильнике, но и за то, что когда-то не пожлобился и снял офис побольше, отгородив часть под небольшую квартирку. Жить, не уходя по факту с работы, было настолько удобно, что в купленной когда-то под жилье просторной квартире в Накамарутё - юго-восточном квартале Итабаси, Изая появлялся не чаще, чем раз в пару недель. Впрочем, сейчас он предпочел бы ехать на встречу именно оттуда - квартал располагался забор в забор с многострадальным Икэбукуро, куда как ближе к «Метрополитану». С другой стороны, хранить важные документы дома Изая привычки не имел, а дорогу из дома в офис, а потом обратно до Икэбукуро он однозначно бы сегодня не осилил. Он вообще сомневался в том, что сумеет дойти до места встречи и остаться при этом в живых. На мгновение его посетила шальная мысль дойти пару кварталов до Синдзюку-стэйшн и доехать до места на подземке - отель торчал через дорогу от станции Икэбукуро, избавляя при таком маршруте от необходимости шарахаться по кварталу и практически исключая вероятность лишних встреч (знакомые лица Изая был по-своему рад видеть практически всегда, но только когда твердо стоял на ногах), однако, прижавшись лбом к панорамному окну и сощурившись на видимые далеко внизу улицы понял, что упаси его японский бог тащиться сейчас через две самые загруженные токийские станции. Бросив в мойку банку с доброй половиной недопитого энергетика, он нашел в себе силы более или менее высушить полотенцем волосы, прямо на влажное тело натянул штаны, брошенные вчера в кучу, но которые не было никаких сил приводить в порядок сегодня, убито осмотрел с разных сторон такую же скомканную ежедневную водолазку, выглядевшую как из задницы и уже намекавшую на стирку и со вздохом бросил ее на разворошенную кровать. Нет, в таком виде идти на сделку с якудза было категорически нельзя, тем более, что сегодня его ожидали не рядовые дэката, а один из секретарей кумитё хисё, не вот какая сливка общества, но человек, имеющий в группировке свой вес и требующий к себе известного уважения. К тому же, уже знакомый с Орихарой лично. Перспективы казались какими-то безрадостными. - Я люблю свою работу, я люблю свою работу, я люблю свою работу, - самовнушался Изая, влезая в темную толстовку с воротником-стойкой и выбирая из сейфа нужные документы. Свою работу, диктовавшую ему порой не поддающийся коррекции график, он в данный момент ненавидел. Помимо дурдомовского графика, профессия подразумевала еще и осторожность, из-за чего Изая обычно проезжал дальше, чем требовалось, бросал машину минутах в двадцати ходьбы от пункта назначения и шлепал обратно пешком, через раз натыкаясь на кого-нибудь из знакомых. В подавляющем большинстве случаев - нехороших знакомых. Однако добравшись до Симоотиай, последнего квартала Синдзюку на его пути, граничившего с Тосимой и, непосредственно, с кварталом Нисиикебукуро, в котором находился «Метрополитан», Изая понял, что либо он оставляет машину здесь, либо вдолбается во что-нибудь, пока доберется до Икэбукуро или Тихая. Оплачивая наперед парковку он всерьез размышлял о том, чтобы забить и доехать прямо до отеля, но это уже был даже не риск, а скорее идиотизм: откровенно светить машину резона не было никакого. Мало ли, как на завтра распределятся силы в районах и не станет ли эта самая машина хвостом, за который его и поймают? Бредя сквозь извечную толпу, Изая жалел, что не захватил из дома любимую куртейку, без которой сам себя плохо представлял. Уходя, он рассудил, что на улице не зима в конце концов, и одевать куртку поверх теплой толстовки уже перебор, но сейчас ругал себя и зябко обнимал за плечи, часто моргая слезящимися глазами. Изнутри било ознобом, снаружи нещадно прошибало липким потом. На него косились: не наркоман ли? Изая скалился и мысленно материл каждого, кто кинул на него любопытный взгляд, даже не подозревая, что это - еще цветочки. - Из-з-а-а-я-а!! - низко разнеслось по округе, когда уже был виден музей Ikebukuro Life Safety и возвышавшийся над ним «Метрополитан». Орихара застыл, пытаясь унять моментально возникший нервный тик на оба глаза, и медленно, чтобы не выдать своего состояния, развернулся. «Ну почему сегодня все настолько через жопу?» Удача явно была не на его стороне. «Совсем не на моей» - сокрушенно подумал он, видя, как зловещая полуулыбка сползает с лица Шизуо, уступая место недоумению. Вариантов было всего два: либо Хейваджима оказался внимательнее, чем считал Изая, либо ему на самом деле было еще хуже, чем он был способен прочувствовать. - Бухой что ли? - прищурился Шизуо, перегоняя сигарету в другой уголок рта. Ситуация была патовой. Драться Изая не мог, задать стрекача - тоже. Даже сдаться на милость победителя, если допустить такой вариант в порядке бреда, он не мог - якудза ценили пунктуальность. И, самое отвратительное, он не мог заставить свою голову нормально соображать - мозги словно распухли внутри черепа и походили на вареные огурцы. - А если так? - собираясь продать свою шкуру подороже, Орихара скользнул пальцами правой руки в рукав и... физически почувствовал, как бледнеет: нож остался в куртке, мирно висевшей на спинке стула в офисе. Если бы его спросили, чем можно еще больше углубить жопу, в которой он оказался, то Изае пришлось бы крепко задуматься. Жизнь, однако, в карман за словом не лезла. - Пофиг, - пожал плечами Шизуо, надвигаясь с неотвратимостью неприятностей. - Ты какого черта Кида кинул, сволочь? - Это когда это? - включил Изая «дурака», отступая спиной вперед и спешно ища варианты, которых не было. - Да ладно! Был у тебя с ним разговор пару дней назад, а? Не помнишь? Угрожающе-сдержанный Шизуо был уже слишком близко, чтобы Изая мог позволить себе затягивать ситуацию. Рассчитывая хоть на мало-мальский эффект неожиданности, он хрипло каркнул: - Все я помню! И стремительно дал деру, не видя дороги из-за вновь заплясавших в глазах темных пятен. *** - Да? - Изая оторвался от работы и с искренним недоумением поднял бровь, специально не скрывая своего удивления и даже демонстрируя его, прекрасно зная, что Кид поймет смысл. Его звонка Изая в этой жизни не ждал. На другом конце связи тяжело вздохнули. - Мне нужна твоя помощь, - с явным нежеланием признался Кид. По голосу было ясно, что будь у него другой выход, хоть с самыми ничтожными шансами, он предпочел бы не набирать этот номер. - Шнурки тебе завязать? Или сопли вытереть? - если уж клиент находится в безвыходном положении, то можно было не бояться его потерять - никуда не денется. Тем более, что был еще один момент, куда как более существенный: - Я бесплатно не работаю, если ты забыл. - Я заплачу тебе. Сколько ты хочешь? Я отдам все. - Ай-яй-яй, Кид, - Орихара оттолкнулся ногой и отъехал в кресле от стола. Кид не на шутку нервничал, и хотя, кроме личного удовольствия, это была пустая трата времени, Изая прощаться не спешил. Чем сильнее трясло Кида, тем веселее ему становилось. - Разве можно так сразу признавать, что тебя загнали в угол? Думаешь, я не понял, что ты в отчаянии, раз обратился ко мне? Но признаваться-то в этом зачем? Будешь так светить свои карты, останешься в дураках. - Я и так в дураках, Орихара. За мной гоняются Бэнкай-гуми. Можешь что-нибудь сделать? Изая расхохотался. Безудержно, с весельем, так, что Намие бросила на него долгий осуждающий взгляд. Он забавлялся, наслаждался тем, как Кид борется с собой, как заставляет себя почти просить, как звучит в его словах отчаяние. Но этот смех был совершенно бездушным и отдавал поселившейся когда-то на месте души пустотой. - А ведь я только что дал тебе очень дельный совет, - Орихара запрокинул голову, буквально видя, как закипает Кид от его слов. - Мочь-то - могу. Вопрос, что ты мне предложишь за работу. - Я же сказал, отдам все. Забирай до последней йены, все, что есть! - На кой черт мне твои деньги? Я за сделку получаю больше, чем ты за месяц. Хотя и не за каждую. Но это не так важно. Что ты можешь предложить мне кроме денег? Интересного. Последовало молчание, несколько раз прерванное резкими вдохами. Так человек набирает воздуха, решившись сказать что-то важное, но тут же идя на попятную. - Что ты имеешь в виду, Орихара? - наконец спросил Кид. Голос его был тихим, все осознавшим. - Ничего. Я только хочу узнать цену, которую ты предложишь мне за работу. Мне же нужно из чего-то исходить, когда я буду решать, браться мне за нее или нет, верно? - Ты же знаешь, что больше у меня ничего нет. - А ты знаешь, что я не мать Тереза. Говорить больше было не о чем, и Изая сжал губы в тонкую полоску, смакуя послевкусие. Надо же, Кид! Это было забавно. Однако он ошибся, считая, что разговор окончен: отчаяние Кида оказалось больше, чем Изая предполагал, и Масаоми сорвался: - Меня убьют, если ты мне не поможешь, Изая! Ты же сам сказал, что можешь, так сделай что-нибудь! На этот раз Кид не просил. Он требовал. И это Изая терпеть уже не собирался. - Да ты слабак, Кид, - веско и внятно обозначил он, ясно давая понять, что точка в разговоре должна была быть поставлена минуту назад. - Я ничего тебе не должен. Счастливо оставаться. - Стой! - раздалось в трубке прежде, чем Изая успел отнять ее от уха. И это вряд ли бы его остановило, если бы... если бы не было выкрикнуто женским голосом. Значит, они говорили не вдвоем... Забавно. - Изая! - осуждающим, но безмерно просящим голосом выдохнула Саки после громкого шороха, означавшего короткую борьбу за телефон. - Изая, не мучай его! Пожалуйста, будь человеком хоть раз в жизни! Помоги! Кроме тебя никто помочь не сможет! Она просила. Она пускала в свой голос даже больше мольбы, чем было нужно, чтобы поверить, выдавая свой прицел - надавить на жалость. Будучи девушкой, она позволяла себе то, чего не мог позволить мужчина - унизиться, польстить. Будучи не менее гордой, она находила в себе силы попрать себя. Она защищала, шла на последние средства. И, возможно, с кем-то это сработало бы. Но не с Изаей. Подобные слова от Кида еще могли бы развлечь его, позабавить, повеселить, но вот Саки... Саки все испортила. - Ты слышала, Саки: я не работаю бесплатно. Вам нечего мне предложить, и больше я не собираюсь тратить на вас свое время. - Подожди! Изая, постой! - мгновение ей потребовалось, чтобы собраться. - Если я предложу в качестве оплаты... себя? Это походило на оскорбление. Изая едва ли не окаменел, тупо глядя на раскрытую на мониторе базу данных. На секунду он засомневался в том, что в словах Саки нет подтекста. Возможно, она понимала, что делает, и если уж Орихара им отказал, то собиралась напоследок плюнуть ему в душонку? Но, сбросив оцепенение, он отбросил эту мысль. Нет, она всего лишь в отчаянии, как и Кид. Она не уронит свое достоинство настолько, лишь для того, чтобы смешать его напоследок с грязью. Она просто не понимает, что при всей гадливости характера, у Изаи тоже есть свои принципы и понятия, и до того, чтобы брать плату натурой он падать не собирался ни при каких обстоятельствах. Тем более, если это Саки. - На кой ты мне? - глухо спросил Орихара, впервые в жизни растерявшись с ответом. - Я же... я же предала тебя тогда. Я же знаю, что ты... - она сглотнула, так и не решившись произнести. - Изая. Пожалуйста. Несколько мучительных секунд Изая неподвижно сидел, слушая ее напряженное далекое дыхание. Изнутри жгло, как огнем. Да, когда-то он ее обхаживал. Может, не был влюблен, как мальчишка, но испытывал влечение. Она отказывала, за что впоследствии поплатилась, став наживкой на его крючке. И даже если их отношения на этом закончились, то о чем все-таки она думала, вот так прося защитить того, кого предпочла?! Это было хуже, чем просто предпочтение, бьющее по гордости любого мужчины. Она словно говорила: «Ради Кида я сделаю все. Пойду даже на такое. А тебе и шага навстречу не сделаю, как бы ни восхищалась когда-то. Даже больше - предам». И если от ее предательства Изая особо не расстроился - он привык полагаться только на себя, ждать от любого свиньи и потому только досадливо сплюнул в тот раз, но эта колоссальная разница между ним и Кидом в ее глазах... Скорее всего даже не желая этого, она слишком ясно демонстрировала, кем его видит. А ее наивная уверенность, ни на секунду не предполагавшая, что это не так, заходила дальше и говорила больше - большинство людей видит его таким и в своей правоте не сомневается. Предлагая ему свое тело, она рассчитывала на согласие. Она считала, что он вполне может согласиться. Считала, что он достаточно низок, чтобы его это не задело. Почувствовав на себе пристальный взгляд Намие, Изая сморгнул и, ни слова не говоря, бросил телефонную трубку на аппарат. Саки ошибалась, если так думала. *** На дешевый трюк Шизуо не купился. Изая двух нетвердых шагов сделать не успел, как его мертвой хваткой цапнули за шкирку и подняли над землей, оставляя болтать ногами в воздухе. - Раз помнишь, так какого черта, а, Изая? - прошипел Хейваджима, поднося Орихару к самому лицу и встряхивая в воздухе. По его взгляду Изая понял: это уже не личные счеты. Это - нечто большее.