Как аукнется

- Поставь. Меня. На землю, - сквозь зубы отчеканил Изая, болтаясь над землей и чувствуя, как сжимаются внутренности. Не от страха, хотя бояться было самое время, но от холодного осеннего солнца, слишком ярко обрушивающегося на темную макушку, впивающегося лучами до самых распухших в голове мозгов, от ноющей боли в костях, словно они слишком долго несли непосильную нагрузку и вот-вот готовы были искрошиться, от слишком тяжелой раскалывающейся головы, от мерзости, скопившейся в носоглотке над нёбом давящей изнутри на переносицу. - Это еще с чего бы? - сощурившись, Шизуо подозрительно принюхивался, продолжая без труда удерживать его за шкирку. «Не понимает, почему я косой, но не пахнет, - подумал Орихара. - Идиот». - Ты ширнулся что ли? - так и не учуяв запаха, неудачно предположил Шизуо. Неудачно - потому что подозрительных пристальных взглядов Изае на сегодня хватило. Он что, не человек и заболеть не может?! - Да что у всех одно на уме! - от души возвопил он, но не учел своего больного горла и зашелся кашлем, не успев толком разойтись. Замахнулся, целясь Хейваджиме промеж глаз, но тот вытянул руку, и Изая не дотянулся, бессмысленно болтаясь в воздухе. «Как же меня все достало!» - мысленно взвыл он, молясь, чтобы за ними не наблюдали сейчас люди из Оушино-кай. Иначе репутация восстановлению уже не подлежала. Почему именно сегодня все должно было так сложиться? Именно сегодня ему надо было заболеть, больным шпарить именно в Икэбукуро, из-за ничего не соображающей башки оставить нож в куртке и попасться Шизуо, потому что ни бегать, ни постоять за себя он все из-за той же болезни был не способен чисто в принципе! Хотелось проснуться. Пусть даже таким же больным и разбитым, но в постели, в офисе или дома, облегченно вздохнуть, повернуться на другой бок и спокойно себе болеть дальше. Извернувшись, он-таки почти достал ногой до Шизуо, но преимущество явно было не на его стороне. Пропустив удар мимо себя, Хейваджима оставил разговоры и как куклу перехватил Изаю под мышку, так что брыкаться тот теперь мог сколько угодно и столь же бесполезно. От резкой смены положения в глазах потемнело, в голову прилило тяжелым, на мгновение лишив возможности понимать, где в мире верх, а где низ, и Изая обмяк, украдкой мотая головой. - Да мне пофиг, блоха. Свернул бы тебе шею, раз так, но, видишь ли, не судьба. Ты же понимаешь, что от тебя нужно? - Уже поздняк метаться, - вывернув шею и глядя снизу вверх, выдохнул Изая. Его трясло в ознобе, сковывало слабостью. Он, может быть, продолжил бы требовать поставить себя на ноги, даже зная, что Шизуо добровольно все равно его не отпустит, может, не оставил бы своих трепыханий и в итоге сам бы вырвался, но чем дальше шло дело, тем хуже он себя чувствовал, и в том, что тупо сумеет устоять на ногах, а не сядет прямо на тротуар, уверен уже не был. Бессмысленным героизмом Изая не отличался. Скорее ему было свойственно трезво оценивать ситуацию, и сейчас он адекватно понимал, что пока лучше смириться. На время. Тем более, что бить Шизуо не собирался, так что, возможно, вся эта катавасия с Кидом была и к лучшему. Саки же была права, ее парень вляпался так, что вряд ли кто-то, кроме Изаи, мог разрулить ситуацию, и то, разве что с неделю назад, когда все только-только заварилось, а значит Хейваджиме придется отодвинуть личные счеты на второй план. Конечно, от перспектив того, что из него начнут выколачивать, возможно, в буквальном смысле, эту самую помощь Изая тоже был не в восторге, но пока что время позволяло. - Поставь меня на ноги, - демонстрируя спокойствие и расслабленность, попросил он. Как бы там с его способностью сохранять вертикальное положение ни было, а попробовать стоило. - Никуда я не денусь, видишь же. Поговорим. Шизуо, деловито тащивший его к станции Икэбукуро, благо, в обход «Метрополитана», глубоко выдохнул, возвращая себе крохи душевного равновесия, и правда поставил Орихару на ноги, впрочем, не отпуская ворота толстовки. Оказалось, что не зря - Изая был прав в своих предположениях на счет собственного самочувствия и совершенно точно сел бы на задницу, окажись без внешней поддержки. - Да чего с тобой такое, блоха? - снова озадачился Хейваджима, пытаясь твердо установить его на ноги. - Заболел я, Шизу-чан, - выдохнул Изая, обретая, наконец, чувство равновесия, - все иногда болеют, и я тоже. А на счет Кида, так ему уже не поможешь. Раньше надо было подсуетиться. - Он же просил тебя раньше о помощи! - И что? Я ничего ему не должен. От такого молниеносного движения с близкого расстояния Изая, наверное, и здоровым бы уклониться не успел, хотя из них двоих в ловкости выигрывал именно он. Так или иначе, но сегодня Шизуо, несмотря на внешнее искусственное спокойствие, был в ударе, и Орихара даже понять, что произошло, не успел. Он осознал себя уже прижатым к стенке в узком переулочке между жилыми высотками, цепляющимся ватными пальцами за крепко сжимавшую его горло руку Шизуо. Горло и без того болело, першило, словно обложенное слоем слизи, а стальная хватка как-то совсем создала напряг с поступлением воздуха. Хейваджима что-то рычал ему прямо в лицо, яростное и уничтожающее, но от звона в ушах Изая едва ли мог разобрать слова. Что-то о ползучих гадах и подлых людях. Голова беспощадно кружилась, превращая окружающий мир в дикую адскую карусель, и на то, о чем распинался Шизуо, стало уже пофиг. В какой-то момент хватка с горла исчезла, под ногами появилась земля, и Изая мешком сполз по стенке, все-таки знакомя свою пятую точку с асфальтом. Он тяжело дышал через рот, запрокинув голову и оперевшись затылком о стену. В висках стучало, тело ломало и выворачивало, и никаких сил ни на что больше не было. «Это не простуда, - не к месту понял Орихара, даже не осознавая, что Шизуо трясет его за плечи, пытаясь добиться хоть какой-то реакции и всерьез опасаясь, что случайно сломал мелкому информатору его цыплячью шею. - Ща сдохну». Следующее, что помнил Изая - мимолетное облегчение от обрушившейся на голову прохлады и свежести. Он жадно вдохнул, разинув рот поймал на язык льющуюся откуда-то сверху воду и несколько раз жадно глотнул, только сейчас понимая, насколько же он хотел пить. Боль в пересохшем горле никуда не ушла, но смягчилась, в голове чуточку прояснилось и... Вода. Прохладной струей она лилась ему на голову, разбиваясь о макушку на мелкие струи, бежала по облепившим лицо волосам на одежду и на переброшенную через плечо холщовую сумку, болтавшуюся всю дорогу возле бедра, а теперь валявшуюся под боком. Ткань, конечно, была плотной, но... - Ты дебил?! - Изая подорвался, словно из-под его задницы неожиданно стартовал фейерверк. Отскочил, как сайгак, вглубь переулка, не справился с головокружением и ухватился за видавший виды кондей, вяло гоняющий стоялый воздух переулка. Шизуо только плечами пожал, поворачивая бутылку с остатками воды горлышком кверху, и Изая суматошно принялся расстегивать ремешки на сумке. Чертовы застежки долго не хотели поддаваться, а когда он, наконец, сумел их расстегнуть, на свет появилась жесткая папка с документами, которые Орихара нес для передачи. Он спешно раскрыл ее, впиваясь глазами в верхний лист. Вырвался облегченный вздох - только уголок подмочило, но сердце билось суматошно. В голове возникла разумная мысль прикинуться шлангом и уговорить Шизуо отпустить его для передачи документов якудза. Пока время не вышло, и пока бумаги живы были. А потом уже решать все остальные проблемы. Беглый взгляд на себя хоть восторга и не вызвал, но все же катастрофы не выявил: толстовка была достаточно темной, чтобы мокрые пятна на ней не слишком выделялись, на штаны не так много попало, а голова... Что - голова, короткие волосы могли подсохнуть. Вряд ли после подобного вида солидная группировка обратится к нему еще хоть раз, но по крайней мере в черный список за внешний вид не попадают. Оглянувшись на глухой забор, которым оканчивался переулок, Изая захлопнул папку. - Послушай, Шизу-чан... - Я же говорил тебе, не называть меня так! Мое имя... - Я знаю твое имя, Шизу-чан. Просто послушай, - Изая на всякий случай отступил он подошедшего слишком близко Хейваджимы, косясь на неизвестно откуда раздобытую бутыль в его руках, хранившую в себе еще почти половину воды. - У меня сейчас совсем нет времени на тебя. Но если отпустишь добежать до «Метрополитана», я буду в полном твоем распоряжении. - Под пристальным взглядом Шизуо Орихара как можно дружелюбнее развел руками, хотя на деле хотелось упасть на месте и не шевелиться, пока чертова температура не спадет. Тошнило пустым желудком. - С какой бы радости? Это твой самый дешевый трюк, Изая. Теряешь сноровку. Орихара зажмурился, изображая разочарование и досаду. - Почему, когда говоришь правду, в нее не верят? Это не трюк. Я доставляю кое-что для якудза, - он демонстративно потряс папкой. - И с каких пор ты заделался курьером? - С тех пор, как это Оушино-кай. Не сказать, чтобы Изая совсем уж не уважал правду. Нет, он вполне себе ею пользовался, когда она могла принести пользу. Например, сейчас, даже если правда была не полной - возвращаться он все-таки не собирался. А слова свой эффект возымели: Шизуо нахмурился, ткнув указательным пальцем в дужку очков. Взгляд, и без того серьезный, утратил полнейшее равнодушие к делам Орихары. Нужно было быть полным дураком, чтобы не понимать - Изая в данный момент работал на серьезных людей. Такие, не получив желаемого, не станут тупо загонять не появившегося информатора, хотя ему башку открутят в первую очередь. Но и тем, кто околачивался рядом, мало тоже не покажется. И хотя слишком умным Шизуо никогда не был, все же он был далеко не дурак и такие вещи понимал. Понимал и то, что в данном случае никак не проверит, врет Изая или говорит как есть. - Ладно. Но я иду с тобой. Не думай, что я просто отпущу тебя на все четыре стороны. - Я и не думаю, - осторожно покачал головой Изая, ожидавший такой реакции и уж никак не могущий допустить, чтобы на встречу его за шкирбон привел извечный враг, - но тебе проделают дырку в черепе раньше, чем дернуться успеешь. Там тебе не зеленые треугольники, которые только и могут, что на стенках рисовать и между собой собачиться. Я бы, может, и рад был, но не хочу ронять себя в глазах серьезных людей. - Усмешка Шизуо свидетельствовала о том, что Изая и без него себя уронит. Но смысл был в другом. - Тогда ты в пролете, Изая-кун. И в той же ситуации, как Кид. Заодно и проникнешься, - Хейваджима снова попытался ухватить его за шкирку, но на этот раз Изая нашел в себе силы увернуться. - Я оставлю тебе ключи от машины, - он ловко выудил ключ с прицепленным к нему брелком от сигнализации и перебросил Шизуо в руки. Тот инстинктивно поймал, вроде бы согласия не давая, но определяя таким образом дальнейший ход вещей. Идея была плохая, но и деваться особо некуда. - Идет? По лицу Шизуо было видно, что совсем не идет, тем более, что план принадлежал Изае, но они и без того уже долго топтались на одном месте. *** Поднявшись на этаж, Изая первым делом нашел туалет и привел себя в порядок, насколько это было возможно. Оперевшись руками о края раковины и глядя на себя в зеркало, он понял, почему на него так смотрели прохожие и почему Шизуо решил, будто он под наркотиками. Неестественно бледный, с нездорово-серым оттенком лица, с воспаленными слезящимися глазами, нетвердо стоящий на ногах, он именно что на наркомана и походил. - Черт, - пробормотал Изая, хлопая себя по щекам, чтобы хоть немного оживить физиономию, однако румянец прилил к щекам нездоровый, пятнами. В животе, несмотря на непрекращающуюся тошноту, громко заворчало. До назначенного времени оставались минуты. Растрепав пятерней все еще влажные волосы, Изая пообещал себе, что вот сейчас придется поднапрячься, а потом дом, постель, теплое одеяло и покой. И гори весь мир синим пламенем, пока ему не станет лучше. Он сглотнул, сморщившись от острой боли в горле, осторожно мотнул головой, пытаясь взбодриться, и вышел в коридор. Ковра, конечно, не было. Изая пытался идти бесшумно, но лакированный паркет все равно далеко разносил его шаги. Мера предосторожности. Действенная, но мерзкая, когда работает на тебе самом. Нужный номер нашелся сразу за углом, возле боковой лестницы. Тоже страховка. Еще раз заставив себя через боль сглотнуть вязкую слюну, Изая три раза постучал костяшками пальцев, извещая о приходе и, по договоренности, сразу вошел. - Пунктуальность - вежливость королей, Орихара-сан, - поприветствовал его Араи Кохэку. И, на правах уже знакомых людей, сложивших друг о другие положительное мнение, позволил себе вопрос: - Неприятности? Даже если бы Изая расценил это как бестактность, то все равно выдавил бы из себя вежливость. Территория была не его, и балом правил не он. - Некоторые, Кохэку-сан, - склонил он голову. - Но на моей работе это никак не отразится. Ему везло хоть в чем-то: при прошлой встрече они с Араи составили друг о друге достаточно положительное мнение, чтобы позволить иной ответ, кроме как «все в порядке», даже если это очевидно не так. Изая знал, что в этих кругах признание проблем приравнивается к просьбе помощи. Если способен справиться сам, значит, это не является проблемой. Если же нет, то, находясь с якудза в хороших отношениях, достаточно было дать понять, какого рода эти неприятности. Своих не бросали. Араи Кохэку находился в номере один, что было данью вежливости к работавшему без телохранителя Изае, и позволило понять, что он может обратиться за помощью. Значит, он уже на достаточно хорошем счету. А охрана Араи, которую Изая и рассчитывал одолжить, все равно должна была находиться где-то поблизости: уважение уважением, а безопасность никто не отменял. Он даже был уверен, что гангстеры-дэката сейчас внимательно наблюдают и слушают, оставаясь в тени. Что ж, он был не против.