Как аукнется

- Ты уверен, что не в черном списке у них? Изая в последнее мгновение удержался от того, чтобы рефлекторно плюнуть ядом в ответ. Но Шизуо говорил серьезно, и он ответил в тон: - Мы в плохих отношениях, но не настолько. Он в последний раз вызвал номер Курури и скрепя сердце оставил попытки. Сестры не отвечали, хотя Изая - в жизни бы не подумал, что станет подобным заниматься - обеим оставил с двузначное число неотвеченных вызовов. Может, и правда в черный список добавили? С них станется. Нет. Он мотнул головой, отгоняя взбалмошную мысль, рожденную нервозностью, а потому больше вредную, чем полезную. Нет, не добавили. Незачем. По пьяни он им не звонит, по трезвости - тоже. Номера друг друга были у них именно для таких случаев, когда необходимо было предупредить о чем-то жизненно важном, и сестры, какими бы двинутыми ни были, не стали бы блокировать его номера. Значит, Бэнкай-гуми взялись всерьез. Играют на несколько фронтов. Вопрос только - на сколько именно? Куда еще можно ударить? Намиэ, сестры. Родителей не достанут - те за границей, а друзей Изая не имел. Подставят в глазах постоянных клиентов? Авакусу? Мэйо-кай? Или итальянской группировки Диечи Икогите? Оушино, с которыми контакт только начал налаживаться, но которые являлись серьезной силой подпольного Токио? Или натравят нейтральную к нему группировку? Уберут по-тихому в темном переулочке чужими руками? Или предпочтут шантаж? Не сомневался он в двух вещах: среди тех, с кем он привык работать, уже сидит крыса, и, главное, с помощью сестер его повяжут по рукам и ногам, заткнут рот и заставят плясать народные танцы по щелчку пальцев. Дело дрянь. Подытожив безрадостные мысли хлопком ладони по столу, он поднялся. Выплеснувшийся в кровь при виде фотографий адреналин придавал сил, даря иллюзию почти хорошего самочувствия, но Изая знал, что это ненадолго. Нужно было успеть добраться до офиса. На его пути то ли поняв его намерения, то ли просто инстинктивно, встали Микадо и Саки. Он не стал их даже слушать: ситуация встала слишком остро, а когда Микадо попытался на свой страх и риск схватить его за плечо, резким броском, ничуть ни заботясь о возможных травмах, перебросил его через себя и приземлил на лопатки. Саки шарахнулась. - Не лезь, пацан, - предупредил он, отпуская вскрикнувшего и оглушенного парня. - Не лезь. Он знал, что последует дальше, и потому резво сиганул в сторону, пропуская мимо себя Шизуо... но заторможенные болезнью рефлексы подвели. Точно выждавший, когда Изая отпустит Микадо, Шизуо таки цапнул его - не за шкирку, как целится, но пребольно - за волосы. Живодерским захватом вывернув за спину правую руку, впечатал в стену и прижал бедром ногу, для надежности или просто до кучи. Только дернись, и затрещат, лопаясь, жилы. Изая предпочел не дергаться. - Ты последняя падла, блоха, - прошипел он, едва не обжигая кожу дыханием, и подшерсток на загривке у Изаи встал дыбом, - как кто другой - так я не я, а как тебя самого коснулось - так побежал жопу рвать?! Сквозь грянувшее головокружение и темень в глазах слова донеслись с запозданием, но Изая и без того знал, что примерно скажет Шизуо. Самым сложным оказалось удержать на месте рванувший в глотку пустой желудок и отхлынувшее, как морская волна, сознание. Но он справился. - Это же мои сестры, Шизу-чан, - произнес, выговаривая каждую букву. Не громко, чтобы Саки с Микадо не разобрали слов так просто, но и не тихо, чтобы попасть наверняка. - Ты ненавидишь меня, но на них тебе не все равно, верно? И ты готов обменять их жизни на жизнь Кида, который, замечу, вляпался сам? А Майру и Курури ведь ничего не знали. Или не знают, если вдруг до них еще не добрались. По спине роем пробежали мурашки, когда Шизуо рвано выдохнул и в своей вспыльчивости сильнее заломил Изае руку, только по счастливой случайности не выломав сустав и не раздавив в крошево запястье. Несмотря на боль, удовлетворенная ухмылка расплылась сама собой: как всегда, в яблочко! Шизуо ведь не наплюет на девчонок, не тот человек, каким бы черствым он ни казался на первый взгляд. Ему, конечно, захочется обойтись совсем без крови, но Изая знал не только, как отвадить его от идеи заделаться героем-смертником, которая последовать была просто обязана, но и о том, что часто в этой жизни приходится жертвовать пешками. Все мысли Шизуо он видел наперед. - Твоих сестер я сам смогу защитить. Тоже мне, старший брат нашелся! - дыша гневом, прорычал он. - Серьезно? Ты же знаешь, что я здесь не останусь по своей воле. Посадишь на цепь и станешь таскать за собой как собачонку? У русских есть поговорка, Шизу-чан: за двумя зайцами побежишь, влупишься мордой в дерево. От дыхания Шизуо, касающегося загривка, от его низкого голоса, звучащего совсем рядом с ухом, от временной беспомощности, от тянущей боли в вывернутом плече, от съехавшего почти на пах чужого колена, внизу живота и без того завязывался тугой сладостный узел, а когда Шизуо с утробным злым рыком на мгновение оторвал его от стенки и тут же несильно приложил - чисто из мелкой мести - Изая громко икнул, почувствовав, что приятные ощущения из живота поползли в незамедлившую отреагировать плоть. Нет-нет, близость мужчины - это, конечно, замечательно, но можно не сейчас?! И не на Шизуо же! Момент, когда под контролем находилось все, кроме собственного тела, оказался весьма неловким. Но, в общем-то, это была всего лишь неловкость, хотя стыд Изая продал на черном рынке, вроде бы, уже давно. В любом случае никакого вреда это принести не могло - Шизуо мог сколько угодно выворачивать ему руку и тюкать кочаном об стенку, а член мог хоть колом встать, но играть Хейваджима все равно будет по его правилам. Это разве что могло дать пищу для размышлений, но в более спокойное время. Сейчас не до того будет. Молчание затягивалось. Возможно, даже слишком. Настолько слишком, что Изая начал думать, что упустил-таки что-то, до чего вот-вот дойдет Шизуо, занервничал, отчего стало невозможно терпеть боль в плече и - нет худа без добра - исчезло извращенное очарование собственным положением, отдававшееся естественными позывами. Скрипнув зубами, он привстал на мыски в попытке ослабить напряжение в трещащих жилах, заерзал, сопя и болезненно жмурясь. Шизуо - воробей стреляный - знал прекрасно, как действовать: отпускать не стал, напротив, потянул руку вверх, возвращая все как было, с той лишь разницей, что тянуться Изае было больше некуда, а долго балансировать на кончиках пальцев с чугунной головой он вряд ли бы сумел. Хейваджима играл на том, что было без намеков на жалость, и делал, конечно, правильно... только вот если Намиэ мертва, это уже не игрушки и пора было закругляться с перепирательствами. - У меня все еще ключи от твоей машины, - это было последнее, что можно было использовать против Изаи, кроме изуверского болевого захвата. Это была его ошибка, совершенная на отъебись, за которую теперь придется расплатиться. Хорошо, он тоже пойдет ва-банк. Машина - это, конечно, не сладкий пирожок с лотка на улице, но придется пережить. Пусть Шизуо думает, что глазастая «хачироку» - современная наследница легенды, станет залогом хорошего поведения Изаи. В конце концов, он не знает, на какой из миллиона стоянок Токио она осталась, а и знал бы - что с того? Не толкнет же на черном рынке, как это мог бы сделать сам Изая. Сейчас нужно изобразить саму покорность, добраться до офиса и найти сестер. Потом выдастся минутка - свяжется с нелегальным иммигрантом Василе из Румынии, который по памяти оказанных в прошлом услуг и «крышу» в настоящем, а также за определенную сумму сумеет здесь и сейчас подогнать хорошие колеса на некоторое время. Пока будет с собственной сигнализацией разбираться, врезать новые замки и зажигание подправлять. Деньги проблемой не были, комфорт грозил ею стать, но... чем-то приходилось жертвовать. - Окей, - выдохнул он сквозь стиснутые зубы, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заскулить, - Кид на машину, идет? В отличие от «ключи на временную свободу для совершения сделки» на такой обмен Шизуо готов был согласиться по своей воле, хотя и со скрипом. Изая даже почувствовал, как эта простота ослабляет хватку и почти выдохнул, как в игру вступил Микадо. Не зря Изая больше всех опасался именно его, хотя тот и голоса до сих пор, считай, и не подавал. Но теперь, безошибочно учуяв подвох в легкости, с которой Изая вдруг согласился, предостерегающе воскликнул: - Шизуо-сан! - Черт! - не сдержался не имеющий уже никаких сил Изая, рванулся, как дилетант выдавая себя и провоцируя Шизуо усилить ослабшую было хватку, и взвыл, когда в плече закономерно что-то хрустнуло. Знал же, с какой стороны свинья прилетит... - Изая-сан, - совсем другим, полным тихой решительности тоном, обратился Микадо, наконец-то оставляя роль неприметного наблюдателя и вступая в игру, - что вы станете делать? Сколько ваша машина стоит? По тону его голоса было ясно, что речь идет не о стоимости в деньгах, а о ценности залога. Так ли надежна их предполагаемая сделка? Не окажутся ли они в дураках? - Отвлеку Бэнкай-гуми, - не задумываясь, прошипел прижатый к стенке Изая, скрипя зубами и от боли, и от досады. Он уже знал, что номер не пройдет, но сдаваться просто так не собирался. Главное, чтобы Микадо не смекнул, что он не собирается делать для Кида вообще ничего, если только это не поможет вытащить сестер. - Создам им проблем! Подставлю, в конце концов! Вывернутое плечо ломило жестокой пыткой. - Это пустые слова, Изая-сан. Вы ведь не станете ничего делать, если только это вам будет не нужно. А вам это нужно не будет. Изая удержался от того, чтобы снова не взбрыкнуть, но его перекосившуюся физиономию - не менее явное подтверждение своей правоты - Микадо, несомненно, увидел. - Скажите, что нужно делать Киду, чтобы выжить, и мы разойдемся. «Допустим, не разойдемся, а вы только временно от меня отстанете» - подумал Изая. Но выбора у него, прижатого к стенке и со зверски выломанной рукой, особо не было. - Я дал вполне дельный совет: бежать к китайской границе! - прошипел он вслух. - Тебе не снилось, в какое дерьмо влез твой кореш и в какой огонь Саки плеснула масла! Хотя для него и без ее стараний вариант был один! На обдумывание его слов Микадо требовалось хотя бы несколько секунд, и Изая, чувствуя, что самочувствие снова ухудшается, решил действовать сейчас. Номер с ключами с Шизуо прошел дважды, но с Рюгамине - ни разу, а теперь парень упрямо не хотел жрать, что дают, и требовал большего. Возможно, конечно, он думал, что Изая продолжает гнать пургу, но бежать он советовал даже с большей серьезностью, чем сам от себя ожидал. Бэнкай-гуми и так вряд ли бы оставили Кида в покое, но Саки, вытягивая на сцену Изаю, вместо того, чтобы помочь, подписала своему парню смертный приговор. Наверное, ему самому стоило действовать осторожнее, не светиться на балконе, сразу плюнуть на чертовы ключи и смыться через черный ход, а не переть в лобовую атаку... Но что сделано, то сделано, и ошибался в своей жизни Изая куда чаще, чем многие думали, хотя именно сейчас налажал действительно многовато. Так или иначе, терпеть он больше был не в силах, иного выхода не существовало, а тело снова наливалось сонной рыхлостью. И пусть момент был не лучшим, другого могло уже не быть. Вывернуться из той позиции, в которой находился, не стоило даже пытаться. Поэтому, украдкой продышавшись и приготовившись терпеть, Изая вполне натурально закатил глаза и заставил себя полностью расслабиться. Ноги подогнулись так, словно только того и дожидались, зато пострадавшее плечо прострелило болью до звездочек в глазах. Из горла все-таки вырвался то ли вскрик, то ли хрип, но, видимо, получилось настолько похоже на предсмертный, что Шизуо моментально отпустил его, даже не заподозрив в театре в одну харю. И тут же подхватил под спину. Ожидавший приложиться балдой об пол, Изая мысленно его поблагодарил. - Он издевается, - выдохнул Шизуо, тряся его тушку. - Третий раз за день... - Кажется, мы перестарались, - согласился сбоку Микадо, но тут же задумался: - Я не могу понять, чего он так упирается? Не настолько же ему сложно сделать пару звонков. Я думал, если мы его помурыжим, он все сделает чисто ради того, чтобы мы отстали. Пара звонков?! Изая почти заржал, едва себя не выдав. Пара звонков! Да если бы этот идиот понимал, о чем говорит! - Ты плохо его знаешь, - уже не в первый раз, судя по тону, возразил Шизуо. Он был раздражен, и сложившаяся ситуация, очевидно, нравилась ему все меньше и меньше. Значит, он не вот как взял и побежал по доброте душевной помогать соплякам. Да и странно бы это было. Выходит, в игре еще... Шинра? Селти? Если Кид скрывается сейчас у Авакусу, то, скорее всего, Селти - на Авакусу она раз от разу работала, и Шики о ней хорошего мнения. «А ведь изначально Шизуо здесь не было! - догадался, наконец, Изая, складывая в голове мозаику и поражаясь тому, как долго до всего доходил. Обычно такие вещи он видел с полпинка. И не совершал столько ошибок. Под сколько же там температура шпарит?.. - Он ведь среди них ни к селу, ни к городу. Была Селти, которая куда как сердобольнее его. Саки же знается с той девчонкой, которая Сайка и которая сколько раз уже ночевала у Шинры с Селти. И она же - подружка Микадо». Худо-бедно картина сложилось в целое. Опиралось все, выходит, на эту тихоню, у которой в омуте те еще черти водились. В пору падать, а не качаться. Только почему Селти сменилась вдруг Шизуо, который на волонтера походил слабовато? Личная неприязнь тут вряд ли играла какую-то роль - он и так мог словить хворного Изаю не сегодня, так завтра, и нечего весь этот забор городить было. Да и о том, что заболеет, он сам в душе не чаял. Объяснение могло быть только одно: взамен на укрывательство Кида Шики все-таки заставил Селти стянуть из офиса «Ahai Industrial» ничем не примечательную картину, украшавшую кабинет начальства, якобы авторства некоего непризнанного художника начала эпохи Мэйдзи Кацухиро Цукиоки, к чьему безызвестному творчеству глава компании питал слабость. Чьей кисти эта картина принадлежала на самом деле, Изая выяснить так и не сумел, и не без причин подозревал, что намалевана она была не далее как пару лет назад в ближайшем подвале каким-нибудь студентом художественного колледжа, а никакого Кацухиро Цукиоки никогда не существовало. Зато ему удалось узнать, что внутри рамки, между полотном и задником, хранился номер банковской ячейки фирмы, куда сливались грязные деньги от теневой деятельности. А если информацию такого рода выяснить проще, чем автора картины, то никакой эпохи Мэйдзи она принадлежать уж точно не могла. Так или иначе, он получил хорошие деньги за ту работу от людей Авакусу, которые с тех пор тщательно подбирали исполнителя для активных действий. Он знал, что Селти дважды отказалась от предложения, брезгуя становиться воровкой. Видимо, лучшего исполнителя Шики представить себе не мог и пользовался возможностью. Изае это было на руку: от Селти с ее тенями смыться все-таки сложнее. Лежа на руках Шизуо, он настороженно прислушивался, определяя кто где находится, и когда услышал звук полившейся из крана воды - Саки решила окатить обморочного - понял, где находится каждый из троицы. Он действовал моментально, играя на том, что прыти от больного человека никто не ждал. Не оказавшись еще толком на ногах, прямым ударом зарядил Шизуо под колени - грудь на грудь такого не уложишь, а сейчас подавно, поэтому оставалось только сшибить с ног и выиграть таким образом немного времени. В голову предсказуемо ударило кровью, глаза стремительно заволокло нездоровой теменью. Наверное, будучи просто с закрытыми глазами или в темноте, Изая сумел бы сориентироваться - он все же примерно запомнил помещение за время их разговоров. Но гребаная простуда как была не вовремя, так и осталась, а закону подлости было прямо-таки угодно, чтобы он никуда не делся и никак иначе: ориентацию в пространстве он потерял гораздо раньше, чем рассчитывал. Пришлось броситься наугад туда, куда мотнуло. Ноги запутались, спотыкаясь о пол, словно вздыбившийся как море в шторм и переставший быть ровным. Что-то живое врезалось в бок, попыталось неумело схватить обеими руками, и Изая чисто механически уперся ногами и подставил плечо, вкладывая в удар инерцию движения. Над ухом взвизгнуло и второй раз за день его окатило холодной водой: Саки. Они вместе обрушились на пол, правда, для Изаи без должного грохота, потерявшегося среди набатом стучащей в голове крови. На мгновение он ощутил себя в невесомости. Дернулся в судороге, выдавливающей из тела пустой желудок, и в последний момент заставил себя рывком нырнуть в сторону. Поясница ощутила движение воздуха, пронесшегося вслед за чьей-то рукой, попытавшейся его схватить. Шизуо? Микадо? Не важно. Что важно - так это быстро подняться на ноги и удержать тело в вертикальном положении. Мышцы слушались с неохотой, словно Изая только что вагон с углем разгрузил в одиночку. Секунда на то, чтобы помотать башкой, хотя не ясно, хуже от этого стало или лучше. Движение слева, больше ощутимое, чем видимое, и он, заставив себя наплевать на головокружение, на отвратительную тошноту, на боль в правом плече, стремительным зверьком снова бросился наугад, ориентируясь по звуку. На мгновение среди пятен в глазах блеснул просвет, и с головы до пят прошибло холодным потом: он летел прямо в руки Шизуо, которому оказалось достаточно сделать шаг для беспроигрышной позиции. Тормозить было поздно. Он успел только немного замедлиться, чтобы впечатать ногой с разворота в живот. Шизуо ногу поймал, но только идиот мог надеяться на то, что он пропустит удар: это ж не Микадо и не Саки. Перенеся весь вес на пойманную ногу, Изая толкнулся как от опоры, оказавшись таким образом над Шизуо и с высоты, всей своей хилой массой, обрушился на него - в его случае это был единственный вариант. Хейваджима устоял, но несколько вынужденных шагов назад все таки сделал, оказавшись в малюсеньком коридорчике, в котором до входной двери можно было дотянуться. Дверной проем для них двоих оказался маловат, и Орихара с размаху приложился головой о притолоку, снова на время лишившись зрения. Легкие горели, и хотя их потасовка длилась всего ничего, Изая чувствовал, что задыхается. На ощупь он вцепился в блондинистые волосы Шизуо, карабкаясь ему на плечи, ногами намертво захватывая шею и изо всех сил утягивая назад, к выходу из квартиры. То ли не почувствовав, к чему дело клонится, то ли просто не успев сообразить, Хейваджима послушно попятился, еще и от себя прибавляя в скорости, надеясь от всей души впечатать Изаю спиной в стену, дверь или косяк - что подвернется. Не подумал он только о том, что хлипкая дверь от такого удара слетит к чертям с петель, а Изае оставалось только сжать зубы и, зажмурившись, молиться за сохранность своего позвоночника. И еще о том, чтобы они не кувыркнулись на асфальт через перила балкона. Удар последовал несколько позже, чем он того ждал. Или, быть может, это подглючивало больное сознание. Они вписались чуть левее, чем было нужно, в угол косяка, Шизуо навалился, упираясь ногами. Изаю расплющило, как лепешку, из легких с хрипом вышибло остатки воздуха. В какой-то момент он понял, что совсем уже не может дышать - грудь словно забило битым стеклом. Наплевать. Пнув в лицо бросившегося на выручку Микадо, он через боль потянул Шизуо вбок, изо всех сил борясь с уплывающим сознанием и цепляясь за все, что попадало под пальцы: волосы, уши, ворот рубахи, за руки, пытающиеся содрать с шеи клещом прилипшую блоху. Изая рассчитывал, что действующий в драках по наитию Шизуо еще раз впечатает его спиной в дверь, и на этот раз вышибет ее, но... Произошло то, чего не ждал никто: дверь вышибли с улицы. Оба полетели вперед головой, сшибив Саки, выскочившую со сковородой в руках, и согнувшегося пополам Микадо. Изае даже оборачиваться не требовалось, чтобы понять: люди из Бэнкай-гуми. Он слишком задержался в этой квартире. Понимая, что без оружия якудза не придут, он хотел крикнуть: «На пол!», но не получилось даже хрипа: в легких образовался душащий вакуум. Он четко услышал смазанный глушителем выстрел и на четвереньках рванул вглубь квартиры, понимая задним сознанием, что смысла нет, их разделают в маленьком пространстве, как скот. Потом его самым грубым образом цапнули за шкирку, едва не переломив шейные позвонки и словно снаряд в керлинге запустили в ворвавшихся дэката. Разница с керлингом была разве что в том, что камень по льду скользит гладко, а Изая разом сбил себе об пол и колени, и локти, и морду, и ладони, которым инстинктивно попытался притормозить. Бочиной он влетел в тяжелую обувь, взвыл истошным задушенным хрипом, сверху пребольно рухнуло несколько живых тяжелых тел. Под дых влетело рукоятью пистолета, но скорее всего случайно. В то же мгновение над головой сочно чавкнуло, раздался сдержанный вздох и следом звук падения. Значит, Шизуо прыгнул следом. Вот же чума! Понимая, что в одиночку не справится даже Хейваджима со всей его силой, Изая последними крохами сил уцепился за сознание и, переламывая самое себя, заставил забыть о боли и подняться. Хотя бы на четвереньки. В голове стоял один сплошной шум, мир вокруг кувыркался, как сбитый с орбиты спутник. Не на что было сориентироваться, опереться, не из чего понять, кого хватать и куда бить. Только где-то очень далеко заверещала и затихла Саки. Он бросился на движение. Обожгло правое ухо, он даже не понял, ударом или только отдавшимся вибрацией воздуха выстрелом. Руки слепо поймали чью-то ногу и, надеясь, что это не нога Шизуо, он, перекатившись, сбил человека с ног. Стремглав вскочил сверху, метя пальцами в глаза и как цепной пес словив зубами жилистое волосатое запястье. На какое-то время для него во всем мире осталось только это запястье, мерзкий вкус чужой кожи на языке, и сильное тело под ним, которое всеми силами нужно было удержать внизу. Иначе - крышка. Подобное в его жизни случалось несколько раз, и каждый раз Орихара предпочел бы не сцепляться насмерть. С Шизуо ведь все было по-другому, хотя тоже серьезно. Может, в этом и была особая прелесть их стычек - между ними никогда не было этого отчаянного, звериного желания выжить - той самой оборотной стороны самого насилия. Они никогда не доходили до того, чтобы впиваться друг в друга зубами. Несмотря ни на что, они оба сохраняли человечность. Всегда. Возможно, преимущество Изаи оказалось в том, что он был уже не в состоянии ощущать боль. Он чувствовал, как противник бьет его свободной рукой, чувствовал, как мотается голова, как трещат от ударов ребра, как течет по подбородку кровь из разбитой губы. Чувствовал, что, молотя наугад, сбил костяшки пальцев, знал, что на локтях и коленях окажутся синяки, а где-то - кровавые ссадины. Но боли больше не ощущал. Разве что в разрывающихся в клочья легких, казалось, уже давно потерявших способность быть использованными по назначению. Шансов у него, конечно, не было. Он подумал, что лучше бы прикинулся трупом, когда разъяренный его цепкостью противник все же сбросил его с себя, моментально седлая сверху и придавливая весом. «Может, я им живым нужен?» - пронеслась трусливая мыслишка. Он закрыл голову руками, зная, что ни черта это не спасет. Зажмурился, почему-то подумав о том, что без Шизуо на том свете будет скучно и тоскливо. И... ...неожиданно остался лежать, сжавшись в комок и хрипло дыша, почти выплевывая и легкие, и желудок, и все остальные внутренности. Вес чужого тела исчез с бедер, а через некоторое время его встряхнули за плечи, поднимая на ноги. Кто это? Дэката? Шизуо? Мог ли он выжить против вооруженных солдат якудза? Сколько было выстрелов? Сколько вообще было якудза? Он отчаянно пялил глаза, но не мог разобрать ничего, кроме цветных пляшущих пятен, и ничего, кроме грохота крови в ушах и отвратительного звона, не слышал. Сознание ускользало, на этот раз уже точно, и в то, что он когда-нибудь снова сможет видеть и слышать, не верилось. Он почувствовал, как его забрасывают на плечо, ощутил движение и уличный воздух на щеках. - Ноги... уносить... - запоздало прошептал, уже не в силах сообразить, что его вряд ли кто-то услышит. А если услышит, то кто? И отрубился.