Как аукнется

Совсем уж идиотом, чтобы выходить на Синдзюку, Изая не был. Его воля - он бы и из вагона выходить здесь не стал, и вообще постарался бы за три версты обойти станцию. И вовсе не из-за кипящей, как говно в котле, толпы, и не из-за того, что от этой толпы несло крепкой смесью духов и одеколонов, крепким табаком, фруктовой жвачкой, потом, кофе из пластикового стаканчика, вонючими лилиями, которые охапкой несла молодая девушка, жареными каштанами, попкорном и лапшой - с лотка поблизости. Секрета в примерной географии его офиса, хотя бы на уровне района, не было никакого. То есть он должен был быть, но что-то когда-то пошло не совсем так, как должно было, престижный район неожиданно помог в привлечении тогда еще только формировавшегося круга клиентов, помог загнуть расценки, в то время тоже не превышавшие среднеобдирательные, а, главное, всегда находились дела более насущные, и восстановление инкогнито все откладывалось и откладывалось Изаей на неопределенный срок. А потом Синдзюку незаметно стал крепко ассоциироваться с его именем, и чтобы снова затеряться на улицах Токио, пришлось бы с роскошного местечка, по меньшей мере, съехать. Рано или поздно перевесившее здравый смысл желание извлечь больше выгоды должно было аукнуться, и надеяться на то, что его не будут поджидать с распростертыми объятиями у любого из выходов и в любом из переходов станции, было верхом безрассудства. Однако и сказать, что проедет на пару станций дальше или выйдет раньше, он тоже не то, чтобы не мог... но что-то подсказывало, что тогда его уже не отпустили бы так просто. А еще пришлось бы объяснять, почему он не может выйти на Синдзюку - признаваться в безалаберности и доказывать, что не верблюд. Наверное, это называлось словом "гордыня" и, наверное, когда над головой висит прямая угроза жизни, не стоило идти у нее на поводу, как когда-то. Но пересилить себя Изая не смог и не стал упускать шанс пойти по пути наименьшего сопротивления. В конце концов, почему его обязательно должны заметить? Вот будь с ним Шизуо!.. Он пробежал глазами по толпе и едва снова не сблевал горькой желчью от мельтишения. Поди тут, разгляди его, мало чем отличающегося на вид от среднестатистического японца! Да и свои глаза у него тоже есть. «Хотя, - неприятно кольнула мысль, - будь со мной Шизу-чан, они бы едва рискнули подойти! Стрелять в Синдзюку точно не станешь, а в рукопашную он бы кого угодно по стенке...» ...было бы приятно на некоторое время расслабиться, почувствовать себя под защитой. Но ради возможности с полчаса считать ворон, забивать на вытекающие последствия Изая не собирался. Привыкать ему, что ли? Он вдохнул душный воздух подземной станции и не слишком ловко нырнул в толпу, сильно мотнувшись из-за головокружения. Выход у него был один - дождаться следующего поезда, не шибко светя при этом мордой. И мысль «посидеть у стенки» прекрасно вписывалась в план. А что придется садиться прямо на пол - так и черт с ним. Ноги не держали, ныла каждая косточка и каждая мышца, и минутный отдых был жизненно необходим. Главное только - не закрывать слипающихся слезящихся глаз и не уснуть. Поезд все еще стоял на станции, выжидая то ли разрешающий сигнал светофора, то ли отмашку диспетчера. Изая вздохнул: Шизуо мог заметить, но... Ему повезет. Ему должно повезти, потому что отойти чуть дальше или остаться стоять на ногах он был просто не в состоянии. Ему не повезло. Обведя взглядом толпу прежде, чем шлепнуться на задницу, он замер и здорово порадовался, что посмотрел по сторонам: от перехода на линию Одавара к нему шел человек. Шел он, конечно, не один, а среди спешащих к задерживающемуся поезду людей, и ничем по сути от них не отличался, но Изая наметанным взглядом моментально заметил и тугие жгуты сухих мышц, которые появляются не от фитнеса и не от регулярного спорта, а от выживания по принципу «либо ты, либо тебя», и кончик татуировки, на долю мгновения показавшийся из ворота ветровки. И, главное - острый, как у охотничьего пса, ледяной взгляд профессионального убийцы, вроде бы неопределенно скользивший по толпе, но, едва Изая побелел, вцепившийся глаза в глаза и прошивший до самых пят. Поняв, что его заметили, мужчина нехорошо ухмыльнулся и прибавил шагу. У Изаи в зобу перехватило дыхание. Широко раскрытыми глазами он стрельнул по сторонам и с ужасом заметил детину, с Саймона в плечах, идущего с середины платформы, и юркую женщину, гибкой лаской скользящую вдоль состава. В голове от выплеснувшегося в кровь адреналина прояснилось, но ноги, напротив, окончательно подогнулись, и Орихара плюхнулся-таки на задницу. Куда бежать?! Какой еще следующий поезд?! Где была его голова?! На него косились люди, кто-то с вопросом, кто-то - с неодобрением, якудза стремительно сжимали круг. Не надо было выходить из поезда, и плевать, пусть хоть вся икэбукуровская ребятня к нему бы привязалась, но он остался бы жив. А теперь что?! С усилием, от которого потемнело в глазах, он пропихнул в горло спертого несвежего воздуха. Несмотря на духоту, прошиб парализующий озноб. Его что, вот прямо сейчас и здесь..? Схватят его, а не кого-то другого, чья дальнейшая судьба не более, чем судьба фишки на доске для го. И никакой Вальгаллы? «Да плевал я на эту Вальгаллу!» - неожиданно пронеслось в голове с потрясающий чистотой и искренностью. Нет, умирать Изая точно не хотел ни за какие пирожки! Тем более, умирать от рук Бэнкай-гуми: после всего, что он натворил, вряд ли его просто поставят на колени и пустят пулю в лоб. Люди, которых он подставлял - они чувствовали то же самое? Шизуо, которого с шумом и дракой брала несколько лет назад полиция - он тоже ощутил что-то подобное? Что жизнь кончена? «Я бы тоже себя не простил после такого» - отползая на пятой точке от стремительно приближающихся якудза, понял Изая. Только не поздно ли было что-то понимать? Он успел решить, что, несомненно, поздно, когда женский голос над головой вдруг объявил об окончании посадки. Так громко, четко и ясно, что Изая подпрыгнул, в момент оказавшись на только что отказывавшихся повиноваться ногах. Поезд! Он же до сих пор стоял здесь! Увидев, как он подскочил, якудза бросились бегом. Как ошпаренный, Изая шарахнулся прочь, со всей дури влетел в мужчину в деловом костюме и, не успел тот и рта раскрыть, в последний момент ввалился в закрывающиеся двери вагона. В глазах плясали звездочки, но лица глупо упустивших его солдат с крепко стиснутыми от гнева челюстями он увидел ясно, как никогда в жизни. Женщина вынырнула вперед, и, отделенная только жалкой тонкой дверью поезда, красноречиво провела пальцем по горлу. Черты ее были слишком знакомы, чтобы не понять: Сидзуки Хиро - родная сестра Цузди Мичиро, тетка Дэйки и бедного Нобуюки. Поезд тронулся, и Изая прикрыл глаза, но образ хищно проводящей пальцем по горлу Хиро никуда не делся. Это было слишком близко. Силы вновь схлынули, и выстоять до станции Мэдзиро показалось задачей более, чем непосильной. Спотыкаясь о собственные ноги, он доплелся сквозь набившуюся на Синдзюку толпу до конца поезда, подальше от вагона, где оставались Шизуо с подростками, чтобы его не заметили. Хотя... если бы не сестры, он, наверное, упал бы прямо здесь, и хоть Шизуо, хоть якудза, разницы уже бы не было. Хоть ебите. Только не будите. «Помру сейчас» - жалобно подумал он, вцепляясь в поручень и прислоняясь лбом к прохладному железу. Пожалеть, однако, было некому. Где теперь якудза станут его ловить? Синдзюку для него точно будет закрытой, пока все не закончится, но если о более насущном. У них ведь не должно хватить людей на каждую станцию по линии Яманотэ? Но на ближайших они быть постараются. Только вот успеют ли? Насколько безопасно выходить на Мэдзиро-стэйшн? «Сейчас будет Син-Окубо, потом длинный перегон до Такаданобаба и потом сразу Мэдзиро, - почти отключаясь от реальности, рассуждал Изая. - Они должны были меня ждать на Синдзюку и на Икэбукуро тоже, если Цудзи-старший не совсем дурак. Значит, сейчас они попытаются распределиться на Син-Окубо, Такаданобаба и Мэйдзиро. На Икэбукуро тоже должен кто-то остаться, хотя выходить я там не буду, и они это понимают, - он выдохнул. - Если бы не машина, где бы я вышел?». Ответ был достаточно очевидным: он бы попытался выскочить на Син-Окубо. Ехать до станции всего ничего, и на таком расстоянии догнать его почти невозможно. Пока якудза выберутся с Синдзюку, пока добегут до машины, как бы близко припаркована она ни была, пока выйдут на идущую вдоль линии метро дорогу. С Икэбукуро и подавно добраться не успеют, значит, на Син-Окубо он почти с гарантией будет первым. С их точки зрения он должен выйти там. Одного, на худой конец двоих, должны отправить к Такаданобаба - перегон до нее длинный, и там вполне можно успеть нагнать поезд, даже не слишком превышая скорость. А вот на Мэйдзиро если кто и будет, то какой-нибудь молодняк в одно рыло, который, если попросту не привлекать внимания, наверняка прохлопает ушами все вокруг. Ведь Бэнкай-гуми не знают об утренней сделке с Оушино-кай и о том, что машина Изаи - наиболее сейчас безопасное для него средство передвижения - осталась именно там. Не должны, по крайней мере, знать. Значит, с их точки зрения Мэйдзиро - наименее логичный для него вариант - туда и с Икэбукуро люди успеют, и с Синдзюку можно подгрести. «Главное, чтобы у них не хватило людей садиться в поезда и прочесывать каждый от носа до хвоста, - почти отключаясь от реальности, думал Изая. - Тогда я выскочу». На Син-Окубо никаких подозрительных личностей в поезд не село, никто не проявлял к Изае повышенного внимания, и он постепенно успокоился, почти повис на поручне и снова прикрыл глаза, которые болели, будто вот-вот лопнут. Било мелкой дрожью озноба, толстовка намокла изнутри от болезненного пота и неприятно липла к коже. Хотелось лечь, вымыться и пить, желательно - все сразу. Еще неплохо бы закинуть что-то в пустой со вчерашнего дня желудок, но голод в данном случае существенно заглушало мерзкое чувство тошноты и боль в горле. На Такаданобаба Изая даже не раскрыл глаз, хотя и следовало. Но он едва нашел в себе силы вывалиться на Мэйдзиро и, уверовав в лучшее, поплелся к стоянке, проклиная отсутствие наличных денег на элементарное такси. Давно пора было внедрить частным таксистам системы безналичной оплаты, как сделали в компаниях, присылающих машину по заказу. Когда он сходил с платформы отозвался вибрацией телефон, и Изая, вполглаза глянув на экран и обнаружив номер Шизуо, без всяких эмоций убрал его обратно, до самой парковки на звонки не реагируя. Додумался взять телефон у Шинры? Умничка, что ж. Лично ему было плевать. Он смертельно устал, он болел, его тошнило и кружилась голова, его преследовали Бэнкай-гуми, и с сестрами ситуация была странная и непонятная - если их схватили Бэнкай-гуми, то какого черта гоняются за ним своими ногами? Дали бы доказательство, что близняшки у них, сам бы и приполз. Он стряхнул с лица челку, с пугающим равнодушием понимая, что даже мысль о сестрах, до сих пор придававшая ему сил, теперь толком не вызывает эмоций. Он слишком устал. Исчерпал все свои резервы. Больше он просто физически уже не мог. И до такой степени хотел, чтобы Майру и Курури сумели ускользнуть от якудза, что начинал в это верить. Несколько раз Изая останавливался, чтобы перевести дух и заставить себя еще немного проволочить ноги. Хвоста, насколько он видел, не было, только молодой парень, сошедший с ним с одного поезда, пару раз мелькнул сзади, но он выглядел слишком домашним для человека якудза и слишком глазел по сторонам для того, чтобы пасти. Подозрительное, конечно, совпадение, и обычно Изая не оставил бы его без внимания, но сейчас его целью было просто добраться до машины. Передохнуть, умудриться доехать до квартиры и суметь доползти до кровати. До квартиры в Накамарутё, пахнувшей пустотой, а не человеческим жильем. Или хотя бы до коврика у порога. Из последних - действительно, последних, сил он поднялся на второй этаж многоуровневой парковки и нашел оставленную утром машину. Полез в карман за ключами... И вот тут все умершие было эмоции воскресли, обрушившись резким холодом по спине. Шизуо!.. Его, конечно, собственная ошибка, но ведь!.. Телефон очень кстати завибрировал в третий или уже четвертый раз, и Изая, толком ни о чем не задумываясь, схватил трубку: - У тебя ключи от моей машины! - не заметив даже режущей боли в глотке выкрикнул он, ошарашив не ожидавшего ни ответа, ни тем более наезда Шизуо. - У меня, - через некоторое время, потребовавшееся, чтобы переварить информацию, ответил Хейваджима. В голосе у него звучало удовлетворение - он был не совсем в минусе. - Твой залог вообще-то. Изая закатил глаза и нервно метнулся в неопределнном направлении. Чертова машина стояла рядом, но была бесполезна! Он много чем занимался в этой жизни, но угонять машины, даже свою собственную, еще не приходилось, поэтому как по-быстрому справиться с противоугонной системой, как назло накрученной по всем авто-трендам, Изая не имел ни малейшего понятия. Какого черта он вообще сюда перся?! Он с размаху сел прямо посреди парковки и со смирением христианского мученика сообщил: - Меня грохнут, и это будет на твоей совести. Недавно почти тоже самое ему говорил Кид. И Изая отфутболил его, даже не задумавшись о том, чтобы помочь. Теперь он на том же месте? - Ты не дома? - догадался Шизуо. - Нет. Я не дома. Бэнкай-гуми не идиоты оставлять без присмотра станции, на которых я могу появиться. Тем более, Синдзюку, - он прокашлялся. Если напрячь слух, то можно было услышать, как Шизуо пересматривает ситуацию и пытается вновь сориентироваться. - Я хотел уехать на следующем поезде, но меня загнали в этот же. Он говорил не потому, что так уж хотел, чтобы Шизуо знал, или потому, что это было необходимо. Он говорил просто так, опустошенный, вымотанный, выжатый до капли, лишенный последнего, в общем-то, шанса. И по своей же вине. Он, в принципе, понимал, что должно последовать за таким жалким признанием: банальная издевка, насмешка, плоская колкость. Тем более, что Шизуо давно грозил переломить ему хребет. Так ли велика разница в результате, если сделает это не он, а якудза? Ничего хорошего Изая не ждал. И поэтому даже близко не сообразил, куда клонит Шизуо, когда услышал сухое и краткое: - Где ты? - На парковке. - Адрес, блоха. Скажи мне точный адрес. Если мы ехали на одном поезде, то ты не далеко. Я попробую успеть раньше. Раньше. Раньше, чем они снова его выследят. Несколько секунд Изая бессмысленным взглядом пялился в пространство. А ведь он мог успеть. Шинра жил совсем близко от Икэбукуро, а Бэнкай-гуми пока его потеряли. Со странным ощущением того, что он чего-то не понимает в этой жизни, Изая на одной ноте пробормотал адрес парковки. Он бы мог при желании найти способ и заставить Шизуо приехать за ним. Но с чего бы ему самому предлагать? - Только не думай, что в благодарность я... - Изая запнулся, понимая, не может предположить, чего думает добиться Хейваджима. Не разрешения же тереться рядом! Как будто Шизуо нужно разрешение! Особенно, утром, когда держал за шкирку и когда таскал через плечо, как мешок с картошкой, было нужно. - Что «ты»? - рыкнул Хейваджима. - Ты по себе не суди. Не все сплошную выгоду ищут. - И правда. Изая отполз к поддерживающей колонне, сел на бетонный пол и закрыл глаза. Голова шла кругом. Но, по крайней мере, ему не нужно было бежать сломя голову, не нужно было больше судорожно искать выход. Небольшой отдых, передышка. Что он будет делать дальше? Неожиданно он понял, что не хочет прекращать разговор с Шизуо. Не хочет возвращаться мыслями к сестрам, к Бэнкай-гуми, к тому, что он вообще-то мог не заметить хвост и что Шизуо может не успеть. Он не хотел оставаться один на один с самим собой. - Иногда мне кажется, что ты ищешь нечто противоположное, - попытался пошутить он, хотя сильно сомневался, чего здесь больше - шутки или правды. Шизуо тоже это почувствовал. Но, как ни странно, не вспылил, а еще более низко, глухо ответил в тон: - Иногда мне кажется... ...попытался ответить. Раздался шум, короткое, но емкое ругательство, стук телефона об асфальт и громкий шорох, сменившийся далекими звуками улицы - гомоном прохожих, шумом проезжающих автомобилей. - Шизу-чан?! - Изая резко подался вперед, едва не треснувшись лбом в чужую машину. В голове моментально возникла тысяча картинок одна другой краше. Не могла же мафия покушаться на Шизуо вслед за Намиэ? Они же не могли посчитать, что он с Изаей в тандеме?! Нет, все знают, что они как кошка с собакой! Но то, как они ведут себя сейчас... На что это похоже? «Это же случайность!» - с остановившимся сердцем мысленно закричал Изая. Ведь Шизуо собирался вытащить его из очень тяжелого положения! И если не Шизуо, то... то что? Что ему делать? У него остаются, конечно, шансы, но ведь Шизуо - это его гарантия безопасности на данный момент! Бэнкай-гуми вполне могли рассуждать именно так! И Шизуо что, из-за него?.. - Шизу-чан... Через некоторое время, тянувшееся как никогда медленно, вновь раздался резкий шорох и задумчивый голос Шизуо: - Блоха, тут... - Все нормально? - прежде, чем понял, что он несет, выпалил Орихара, напряженно сжимая телефон. - Не особо. Мне сунули фотки твоих сестер. Похолодевший было Изая с облегчением выдохнул и облокотился затылком о колонну. - Ты дурак, да, Шизу-чан? - спросил он, не придав значения услышанному, и тому что означает слово «фотографии». Он просто выронил телефон от неожиданно всунутого в руки свертка, вот и все. - Я решил, что тебе кишки выпустили! Последовала пауза. Напряженная глухая пауза. - Тебя вообще судьба Майру и Курури волнует? - осадил его Шизуо. - Ты говорил мне, что защитить их хочешь. Но, по-моему, ты только за себя дрожишь! Жди. Сейчас приеду. Раздались короткие гудки, и Изая непонимающе посмотрел на экран телефона. Он ведь за него испугался! Он за него... переживал! Не за то, что некому будет приехать за ним на пустую сумрачную парковку, а за самого Шизу-чана! Шизуо, что... не понял?