Как аукнется

Снился дом. Не светлая студия на втором этаже офиса, и не стылая квартира в Накамарутё, и даже не дом родителей, где он вырос. Помещение, как ни странно, было совершенно незнакомым на вид, но таким родным, уютным и любимым, что Изая необъяснимым образом, как это бывает только во сне, твердо знал: это дом. Его дом. Место, которое он не хотел бы покидать. Место, в котором даже стены лечат. С ним кто-то говорил. Непривычно - он в основном слушал. Сидел и завороженно ловил звуки голоса, не понимая смысла слов. Потом видение исчезло, обернувшись удушливой темнотой, а вскоре Изая почувствовал, что его трясут, и услышал голос Шизуо. Он приоткрыл глаза, все еще слабо понимая, где находится, и куда делась та теплота и то спокойствие, тот запах привычного и неизменного, то несуществующее место, где его ждут. Шизуо что-то говорил ему, хлопал по щекам, а когда Изая попытался вяло ворочать языком, на лице у него отразилось облегчение. Видимо, и не надеявшись добиться большего, он волоком поднял Изаю на ноги, почти зашвырнул в машину и сел за руль. Когда он резко вывернул с парковочного места, Изая свалился на бок, треснувшись виском в боковое окно, и заметил оставленную посреди парковки пятую BMW. Внутри он увидел Сидзуки Хиро и широкоплечего детину, который был с ней на Синдзюку. Оба, казалось, неожиданно и крепко уснули. По спине пробежал холодок. Еще бы чуть-чуть... Изая перевел усталый взгляд на Шизуо, сосредоточенно выводящего машину со стоянки. Между бровей у него пролегла складка - дела шли все хуже, и он тоже чувствовал, что это только начало. Возможно, пытался успокоить нервы и адреналин, разыгравшиеся от стычки с якудза. На этот раз он дрался совсем не со шпаной и - Изая сглотнул - если до сих пор был жив, то ему повезло. Сидзуки в лоб нахрапом не уложишь. Хитрая и подлая, она жалила внезапно, исподтишка, как ядовитая змеюка. При желании Изая мог бы у нее многому научиться. Но вот желания как раз не было - он не хотел становиться таким, как она. - Спасибо, - хрипло шепнул он. Шизуо метнул на него яростный взгляд и ни слова не говорил, пока они не выехали на Мэйдзиро-дори. - Чем ты им так насолил? Изая отвел взгляд: говорить и не хотелось, и не стоило по логике вещей, но отмахнуться он уже не мог. Почему-то. Может, так сказывалась болезнь и усталость, но он чувствовал, что если сейчас отделается общими фразами вроде «долгая история» или «да так, было дело», то что-то важное в этой жизни оборвется в зародыше и уже навсегда. Что-то, чего он никогда не имел, неожиданно начал нащупывать кончиками пальцев и уже ни за что не хотел терять. Несколько секунд он взвешивал «за» и «против», пытался понять, что было для него важнее - привычный образ жизни, в котором все знакомо, налажено и понятно, или что-то совсем новое, пугающее неизвестностью, но влекущее неясной надеждой. Как розовая мечта невинной лоли. Игра, конечно, свеч не стоила. Ведь Изая и близко не представлял, ради чего собирается разрушить выстроенный трудом уклад. Что он приобретет взамен на привычную налаженную жизнь?.. - Я был «крысой», - снова посмотрев на Шизуо, признался он. Он ждал реакции, внимательно ловил каждое изменение в лице, взгляде, во всем теле Шизуо, но тот никак себя не выдал. Словно ничего такого Изая ему не сказал. - Несколько лет назад, - продолжил он, чувствуя, что проваливается в темную бездонную дыру, что не сможет остановиться и будет говорить-говорить-говорить, пока Хейваджима не даст ему понять, что думает об этом. Пока он не поймет, как изменилось мнение Шизуо. Если оно изменилось вообще. - Когда мы учились в Райре. - Если это было давно, почему они спохватились только сейчас? - ровным голосом спросил Шизуо, глядя на дорогу. - Им нужен был повод. Тогда меня спрятали в надежном месте Авакусу, которым я сливал информацию в обход прямого клиента. А когда вернулся, открыто объявили о защите, поэтому без прямого повода Бэнкай-гуми не могли меня трогать. Это расценилось бы как открытое нападение на Авакусу, и в такой ситуации остальные кланы вряд ли стали бы на сторону Бэнкай. Войну никто не любит, а тех, кто ее затевает, не любят вдвойне. - Твоя учеба в России по обмену, - быстро понял Шизуо. Изае оставалось только кивнуть. Его неожиданная поездка в далекую Москву на целый семестр уже тогда выглядела странно, и никто не сомневался, что он уезжает неспроста. Просто о том, что именно он натворил, никто ничего не знал. Теперь сопоставить два простых факта труда не составляло. - И Кид - такой уж серьезный повод? - Вообще-то нет, - Изая покачал головой. - Кид - это не повод. Не для того, что они творят. - Значит, будут разборки между кланами? - Скорее всего, это значит, что Бэнкай-гуми узнали что-то важное вперед меня. Они не дураки - ждать годами, а потом на ровном месте подставиться. Сейчас Бэнкай - совсем не те, какими были после того, как я их сдал всем, кто платил. Их тогда едва не вырезали подчистую, и их месть мне могла стать поводом для остальных кланов закончить начатое. А сейчас Бэнкай сильнее Авакусу и один информатор - не причина для такого масштабного столкновения. Если все так, как есть - то должны быть переговоры. Но я не думаю, чтобы Бэнкай начали действовать на ровном месте. Произошло что-то еще. - Что-то? Ты ж хренов информатор, блоха. Что-то происходит, а ты не в курсе? - Шизуо бросил на него чуть более долгий взгляд, чем обычно бросают люди, сидящие за рулем. Он был зол. Словно Изая был в чем-то виноват! - Конь о четырех ногах, и тот спотыкается! - процедил Изая, моментально пожалев о том, что с самого начала не отмахнулся шаблонной пустой фразой. - Так русские говорят, Шизу-чан. Это значит, что кто угодно может напортачить, и я тоже. - Шизуо снова посмотрел на него, и на этот раз в его взгляде мелькнул живой интерес, однако Изае этот интерес был уже к чертовой матери не нужен. - Я знаю очень многое из того, чего не знают другие, но я не могу знать абсолютно все вперед всех! И еще это значит, что у меня огромная информационная сеть, которая чем больше, тем сложнее за ней уследить! При том, что я один за ней слежу! И если в ней образовалась гребаная дырка...! Блять! - матершина, в которую он честно вложил всю душу, намертво застряла где-то в воспаленном горле. Изая жестоко закашлялся, но схватился не за горло, а за руку Шизуо, не глядя схватившего его за волосы на затылке и треснувшего кочерыжкой о панель. Не столько больно, сколько обидно. Если бы не больное горло, в котором словно что-то треснуло, как разбитое стекло, то Изая еще много чего бы высказал. И, скорее всего, потом бы пожалел. Но сейчас он только хрипло пискнул, вцепился, извиваясь, в так и держащую его лицом в панель руку Шизуо, и где-то на подкорке понял, как зачастую ощущает себя сам Хейваджима, когда теряет над собой контроль. За собой Орихара такого почти не припоминал - возможно, в детстве бывало - но сейчас это равнодушие, непонимание, отчуждение, вроде бы привычные за всю жизнь, ужалили неожиданно больно, неожиданно по живому. Туда, куда жалить было никак нельзя. Он оказался не готов. И сорвался. - Не психуй, блоха! - рыкнул Шизуо, продолжая держать его в полусогнутом состоянии и сворачивая на обочину. Раздались щелчки включенной аварийки. - А то психану я. На улицу Изая выскочил, кажется, раньше, чем машина окончательно остановилась. Споткнулся о поребрик, снова выматерился, и пулей шмыгнул на боковую улочку между задними двориками двух вшивых кафешек. Не разбирая почти ничего впереди себя, он пробрался настолько далеко, насколько хватило сил, шлепнулся с размаху под каким-то забором и схватился за голову. Как будто он понимал, что происходит! Как будто он сам не знал, что мало того, что допустил ошибку, так еще и допустил ее давно, не заметил, позволил закрепиться и разрастись, подобно опухоли! И теперь вся его сеть информационных каналов представляла собой зараженный раком организм. Раком, который, как известно, не лечится. Обязательно было тыкать его носом в то, что из-за какой-то одной глупости в прошлом рушилось все, чего он достиг?! И даже черт с тем, что рушилось. Построил однажды, построит дважды. Уже со знанием дела. Он вполне серьезно советовал Киду бежать к китайской границе. А не пора ли было бежать ему самому? Не нужно ли было отправить на неделе сестер куда подальше? И пусть бы Намие спокойно шла себе слоняться весь рабочий день по офису и иногда отвечать на телефон, целее бы была! Стоило его нежелание видеть секретаршу ее жизни? Стоила его безалаберность того, что из близняшек будут вытрясать, если уже не вытрясают, информацию не самыми гуманными способами? Были ведь какие-то звоночки, по которым он мог понять, что что-то идет не так и вовремя среагировать? Должны были! Не бывает дыма без огня, но и огня без дыма, хотя бы без дрожащего в воздухе прозрачного марева, тоже. И если он проморгал странности и нестыковки, то... Не сдержавшись, он глухо взвыл, но из горла вырвался только надтреснутый сип, резанувший болью и кашлем. Почему бы ему не сдохнуть прямо здесь и сейчас? Чувствуя, что достигает каких-то своих пределов, Изая запрокинул голову к безоблачному, но по-осеннему холодному небу, еще светлому, но уже готовящемуся потускнеть и вскоре погаснуть. Так ли все плохо? Или именно слова Шизуо его задели? Отсутствие нужных слов. Цепляясь за замаранную стену, Изая кое-как поднялся на ноги и побрел обратно к дороге. Он чувствовал себя разбитым и, после обтирания пола на Синдзюку, на парковке, а теперь еще и асфальта на задворках, невообразимо грязным. Шизуо ждал его возле машины - сидел сбоку на капоте и отстраненно курил. На явившегося Изаю он бросил подозрительно уравновешенный сосредоточенный взгляд. «На него экстремальные ситуации так влияют? - подумал Изая, вспомнив, что в экстренных случаях Шизуо действительно умел собираться и действовать с поразительной точностью. Даже если порол горячку, то на удивление разумную. Или хотя бы не паниковал, как только он сам себе позволил. - Мы и правда отличаемся больше, чем противоположности». Чувствуя, что это даже несколько комично - сдержанность Шизуо и его психоз, Изая попытался отбросить все лишние эмоции прочь. - Покажи фотки, - изломанным шепотом попросил он и тут же сморщился от боли. Порывы ветра от проносящихся мимо машин обдавали пылью и вечерней сухостью. Люди шли мимо. Никто не останавливался, никто на них не смотрел. Никому не было никакого дела. Шизуо полез во внутренний карман жилета и молча протянул три фотографии. Карточки были маленькими, и когда Изая протянул руку, их пальцы соприкоснулись. Они встретились взглядами. На мгновение вдруг поняли, что обоим тяжело и страшно, только выражают они это по-разному. У Изаи, которому досталось куда как крепче, уже перехлестнуло, у Шизуо, который привык к сложностям и неудачам, перехлестнет позже. И прежде, чем прикосновение исчезло, прежде, чем по дороге с шумом пронеслась следующая машина, бросив в лицо мелкую гадость и дернув ветром высветленные волосы Шизуо, Изая вдруг заметил, что у него серьезные серые глаза, видевшие жизнь, и что ему очень к лицу вот так небрежно курить, сидя на молоденькой стильной «хачироку». Он сглотнул, пытаясь прочистить саднящее горло, и мгновение прошло, пронеслось, оставив ощущение нереальности. Проехала тяжело груженая фура, оглушив напряженно гудящим двигателем и бестактно фыркнув выхлопами. Изая поспешно вырвал фотографии, но, прежде чем посмотреть, бросил на Шизуо еще один короткий взгляд. Сейчас он действительно его ненавидел. *** Шизуо едва успел затормозить, как Изая выскочил из салона и бросился прочь, шатаясь и путаясь в собственных ногах, но с поразительным упрямством пытаясь убраться подальше. «Ноги же переломает, идиот» - глядя ему вслед, подумал Шизуо, не понимая, что случилось с обычно насмешливым и самоуверенным, самодовольным Изаей. Перед ним словно был другой человек. Догонять его он не стал - знал, что никуда не денется. И вовсе не из-за машины уже, и даже не из-за попавших в переплет близняшек: ни то, ни другое однажды его уже не остановило. Просто он не уйдет вот так, как девчонка, поджавши хвост и глупо пытаясь сбежать от собственной тени. Он не торопясь - Изае понадобится время - вышел из салона и, встав со стороны тротуара и оперевшись на теплый капот, закурил. Машина у Изаи была славная - сильная, чуткая, резвая, а при ловле блох иногда требовалась не ловкость, а терпение. Ему и самому было необходимо несколько минут спокойствия. Увидеть однажды Изаю таким - беспомощным, мечущимся, беззащитно удирающим, он никак не ожидал. Вместе с доброй частью обывателей Икэбукуро, так или иначе участвующих в теневой жизни района, Шизуо привык думать, что Орихара Изая - местный серый кардинал, всемогущий информатор - и не человек вовсе. Изая всегда виделся в классическом образе мохнатого паука, сидящего в центре своей сети и ловко заманивающий в ловушку пролетевших слишком близко насекомых. Или, если без романтики, то темным полюсом среди мира икэбукуровской тени. Вроде как сволочью из сволочей. Если мафия наживалась на «мирном» населении и резала друг другу глотки, то Изая водил за нос мафию и подтасовывал карты так, чтобы у якудза были причины резать эти глотки. Иногда - для развлечения, нашествие Саек, разборки между занимающими промежуточное положение между мирной и преступной жизнью бандами, о которых потом неделями писали в новостях, и не только местных, в качестве рутины - продажа чужого грязного белья и запрятанных в шкаф скелетов, вываливавшихся так кстати для тех, кто больше заплатил. И уж точно Шизуо в голову не могло прийти, что такой концентрат всего отрицательного, что только можно найти в человеке, может оказаться в сложной ситуации, как обычный человек, может напортачить, и, видимо, сильно, что ему тоже может аукнуться темное прошлое, и что далеко не все в жизни Изаи было вот так сразу поставлено на ровные рельсы. Он выдохнул табачный дым, глядя в одному ему известную точку, сквозь узкую улочку, по которой убежал информатор. «А было ли у него хоть что-то поставлено на эти рельсы до того, как он постарался сам? - затягиваясь, рассуждал Шизуо. В голове крутилось что-то очень важное, какая-то мысль, готовая перевернуть его мир, но ухватить ее за хвост никак не получалось. - Он ведь далеко не семейным бизнесом занимается. Набитая в прошлом шишка? Если он полез туда один, то он должен был их набить очень много». Очевидное показалось едва ли не невероятным. Они вместе учились, и Шизуо приходилось в мыслях сравнивать себя и Изаю. И ему всегда казалось, что это в его жизни все идет через задницу, а у гребаной надоедливой блохи все налажено и никаких проблем не существует. Как могла его учеба по обмену в экзотической России, которой позавидовала половина Райры, оказаться побегом от смерти? Все ли в его жизни шло гладко? Или его проблем просто никто никогда не замечал? Мог ли Изая оказаться человеком со слабостями и допущенными в прошлом косяками, а не той полукнижной тварью, которой всегда казался? Мог ли он растеряться, мог ли бояться и не знать, что теперь делать? Мог ли он быть слишком одиноким для того, чтобы понимать, что нужно делать в трудную минуту? А ему вообще было к кому обратиться? Был ли у него кто-то, кроме «крыс» и схваченных за горло шестерок, которые только и мечтали, что досадить в ответ? Были в его жизни люди, которым он мог доверять? Метким щелчком Шизуо отправил бычок в мусорку на другом конце тротуара и зацепил зубами из пачки новую сигарету. ...Изая появился к четвертой, когда Шизуо уже успел усомниться в том, что он вернется. Выглядел Орихара еще более помятым, будто его протащило по каким-то терниям, а взгляд был колючим и острым, как у дикого зверька: только протяни руку почесать по загривку, цапнет, пальцев не досчитаешься. И плевать, что в ответ на ласку. Внутри, там, где должно было быть то самое человеческое, заскребли кошки, когда Шизуо понял, что вот сейчас он - настоящий. Без вечной выработанной личины, выгодной и логичной. Сейчас он не продумывает, как смотреть и как двигаться, он ведет себя так, как ему диктуют эмоции и сердце. И ледяной ненавидящий взгляд исподлобья - неосознанный, и сжатые кулаки тоже не от того, что ожидает драки, и стиснутые в тонкую полоску обескровленные губы не потому, что он пытается продемонстрировать свое презрение. А от того, что больно. От того, что вырвалось наружу. - Покажи фотки, - выдавил он шепотом и скривился. Шизуо молча отдал ему фотографии: пусть уже шевелит извилинами. А что голос сорвал, так нефиг вопить было. Показать характер можно и потом, когда девочки будут в безопасности. На лице у Изаи не отразилось ничего хорошего. Он взглянул на верхнюю карточку и, не глядя на остальные, перевернул их картинкой книзу. Шизуо чуть подуспокоился: сам он далеко не сразу додумался посмотреть с изнанки. «Но если он сейчас разведет руками, то я сверну ему башку» - подумал он, отправляя окурок вслед за остальными. У него самого идей, кроме как явиться в назначенное время в назначенное место и переть в лобовую атаку, не было. - Знаешь, что это значит? - спросил он. Изая поднял на него злобный взгляд и нехотя признал: - «Вторая половина»? Понятия не имею. Разве что имеют в виду, что они двойняшки, но к чему это? А ты? Тебе же сунули. Скрипнув зубами, Шизуо спрыгнул с капора «тойоты». Он только что раздраженно думал о том, что ссорами и потом заняться можно, но сам терпением не отличался. - Ты на что сейчас намекаешь? - выдохнув через нос остатки сигаретного дыма, протянул он, наступая на посмотревшего снизу вверх Изаю. Как ни странно, тот столбом остался на месте. - Ни на что не намекаю. Когда хочешь что-то получить, пиши так, чтобы адресат понял, чего тебе надо. Нет смысла шантажировать человека на пустом месте. Мы не в вакууме. Фотки логично было подбросить мне, а не тебе. Вообще логично было позвонить с одноразового телефона. Но их именно подбросили, значит, надпись что-то значит. И именно тебе, значит, я не пойму, что она значит. Поймешь ты. Думай. Шизуо действительно крепко задумался. Но не о надписи, которую не выпускал из головы с того самого момента, как заметил, перебирал так и сяк, даже пытался расшифровывать на манер анаграммы, а о том, насколько был непохож на себя Изая. К такому и подходить было страшно. Хотя желания именно подходить как такового как раз не было. Именно ярости, неистовой злости больше не возникало. Раздражение - да, разочарование - несомненно, и больше, чем когда-либо, но непреодолимое желание свернуть нахальное выражение с блошьей физиономии улетучилось, оставив пустое, ничем не заполненное место. Возможно, потому, что нахального выражения больше не было. Он ткнул пальцем в переносицу, поправляя сползшие очки. Изая смотрел не мигая. - А то не думал. Поехали. - Куда? - Изая не двинулся с места. И Шизуо, пошедший было обходить машину, тоже остановился. Обернулся, внимательно оглядывая Орихару с головы до ног. С блохой что-то происходило. - Ко мне. Ты же на местной Бейкер-стрит 221В поселился. Изая криво ухмыльнулся на такое сравнение и ничтожная доля напряжения ушла из его фигуры. Он тоже назвал номер дома на единицу больший, чем последний из существующих. - Или можем продолжать торчать посреди улицы, пока та женщина не очухается. Шкуру, думаю, она спускать с тебя, а не с меня будет. - Сидзуки? - зачем-то уточнил Изая, и, стряхнув оцепенение, оказался в машине раньше Шизуо. Тот, садясь за руль, с облегчением отметил, что безжизненность из его взгляда тоже ушла. - Кто она? - Сестра главы Бэнкай-гуми. Лучше с ней не связываться, в морг повезут по кусочкам. - Ты - связывался? Расскажи. Развалившийся было на пассажирском месте Изая вздрогнул и выпрямился, вперившись в Шизуо взглядом. Он, может, не мог сложить единую картину происходящего, но все, что происходило непосредственно перед его носом, понимал по-прежнему прекрасно. - С ума сошел? - каркнул он. Видимо, попытался воскликнуть в голос, но не смог. - Ты собрался идти туда? - схватившись за горло продолжил он. Благоразумно шепотом, но с прежним пылом. - Там же не только она будет! Я не знаю, как ты умудрился ее вырубить, но тебе повезло, что ты до сих пор жив. В одну воронку два снаряда не падают, Шизу-чан. - Но ты же тоже жив. - Меня вырубило до их приезда. Я с ней не дрался. - Он помолчал. - Как ты умудрился? Шизуо пожал плечами. Если он сейчас признается, что ему просто повезло, то.. то что? Он покосился на Изаю. Тот сидел напряженный, впившийся покрасневшими глазами. Готовый поднять крик. Не пустит. Блоха? Не пустит? Шизуо помотал головой. Да с каких пор они заботятся друг о друге? - Когда я прибежал, они были слишком заняты запихиванием тебя в багажник. И я бы не сказал, что ты был в отрубе. Поэтому меня они не заметили. У меня нет других идей, кроме как пойти туда. Рассказывай. Но Изая покачал головой, снова развалился в кресле и закрыл глаза, словно говоря, что в этом вопросе они поставили твердую точку. С удивлением Шизуо понял, что секунду назад был прав. - Я не настолько идиот, чтобы махаться с ней. Мне нечего тебе рассказать. И ты туда не пойдешь. Я придумаю что-нибудь раньше. Шизуо не стал ничего говорить. Якудза назначили стрелку спустя сутки, и если Изая действительно придумает что-то раньше этого срока, то такой вариант его вполне устраивал. Хотя рассказать он, конечно, мог бы. Сам не дрался, так наверняка не раз наблюдал со стороны. Это ведь его стезя.