Я никогда не оставлю тебя

Малия крепко зажмуривается и подтягивает колени к груди, сворачиваясь клубком. Всё тело ломит, что-то колет бок, откуда-то дует ветер — девушка тонко, жалобно скулит, но Стайлз никоим образом не откликается, и Тейт, чувствуя лёгкое раздражение и беспокойство, наконец-то разлепляет веки и заставляет себя сесть. Голова идёт кругом — это приводит её в ужас. Прилив адреналина вынуждает её вскочить на ноги — еловые ветви царапают кожу, цепляются за истрёпанную одежду, и Малия, окидывая себя недоуменным взглядом, начинает понемногу вспоминать события прошлой ночи… Воспоминания о перепуганном Стайлзе и щекочущем ноздри запахе крови бьют её в самое сердце и моментально лишают сил — Тейт оседает на землю, и мысль о том, скольким людям она могла навредить, пока добиралась сюда (единственное, что она может заключить, озираясь, — она в лесу, вероятно, в заповеднике Бейкон-Хиллз), заставляет её почувствовать себя чудовищем (в своё оправдание она могла бы сказать, что сделала им больно ненамеренно и, более того, бессознательно, однако количество близких среди пострадавших от её руки волнует её больше общего числа возможных жертв, что, в принципе, логично, хотя не очень-то гуманно). Часть Малии жаждет вернуться домой, то есть к Стайлзу, а часть стыдится показаться на глаза друзьям. Сейчас этот прогресс нисколько её не радует: угрызения совести не зря называют муками, но хуже всего то, что она больше не может позволить себе оправдаться как раньше («Я не знала, что делаю, я не могла контролировать себя из-за полнолуния»). Не привыкшая быть человеком и переставшая быть койотом, Тейт чувствует себя никому не нужной, лишней, потерянной, неприкаянной. Однако ей самой всё так же необходимо присутствие кое-кого (она скучает по отцу, хочет стать членом стаи Скотта и, главное, отчаянно желает стать частью жизни Стайлза). Малия закрывает глаза и, проглатывая ком в горле, вспоминает запах Стилински. От вещей в его шкафу разит бытовой химией — ощутить этот запах здесь, в лесу, просто невозможно; его толстовка и футболка пахнут дорожной пылью, бензином и немного потом — было бы ничуть неудивительно почувствовать этот запах вблизи дороги, но это странно тут, где даже оборотень не может различить шум автомобилей. Согретая мыслью о том, что Стайлз был неподалёку и искал её, невзирая на то, что она позволила внутреннему зверю взять над собой верх и ранила его, Тейт поднимается на ноги и бредёт в ту сторону, откуда до неё доносится такой обыкновенный и одновременно совершенно особенный запах — запах дома.

***

В ночь полнолуния Стайлз так и не сомкнул глаз. Ему не спится и сейчас. Прошло уже больше двенадцати часов, а от Малии ни слуху ни духу. Сказать, что Стилински не находит себе места от беспокойства, — значит не сказать ничего. Положение усугубляется бездействием стаи. Скотт и Кира в один голос твердят, что надо ждать, Дерек воздерживается от комментариев тогда, когда они были бы уместны, а Стайлз… Он бы и рад предпринять хоть что-нибудь, знать бы что. Что он может сделать в мире оборотней? Ещё чуть-чуть, и он окончательно потеряет голову. Стилински резко останавливается в центре комнаты. Его взгляд прикован к окну. Сердце начинает биться в ускоренном темпе, стоит ему закрыть глаза и представить фигуру Малии, возникающую как будто из ниоткуда на фоне тёмно-синего неба. Стайлз невольно становится неподвижен и весь обращается в слух. «Как глупо! — мелькает у него в голове. — Стилински, ты просто…» Крак! — раздаётся треск за окном. Или это ему только чудится? Стайлзу приходилось сомневаться в собственном здравом рассудке, и он искренне надеялся, что больше не придётся. Ему страшно открыть глаза. С одной стороны, он хочет убедиться в том, что не сошёл с ума, а с другой — не желает рушить иллюзию, где в проёме окна появляется силуэт Малии. Рациональная часть, как обычно, побеждает сентиментальную, и Стилински приоткрывает глаза. По коже пробегает холодок. Стайлз действительно видит присевшую на корточки фигуру в оконном проёме. Повинуясь инстинкту самосохранения, парень шагает к двери, но секундой позже узнаёт в этой фигуре Малию. Она застывает в напряжённом ожидании, когда Стилински открывает глаза, и судорожно вздыхает, видя, что он делает шаг прочь от неё. — Стайлз… — не своим голосом произносит она, чувствуя подступающие к горлу слёзы. Тейт не хочет верить в то, что Стилински отвернулся от неё, хотя, если говорить объективно, у него были на то причины. — Малия, — Стайлз приходит в себя и шагает к окну. Его голос дрожит и срывается на последнем звуке её имени. Тейт спрыгивает с подоконника, подбегает к нему и заключает его в объятия, не забывая, однако, учесть свою сверхъестественную силу и человеческую слабость Стилински. Он обнимает Малию в ответ и прижимается губами к её виску. Неистовый стук её сердца заглушает его учащённое сердцебиение. Тейт вздрагивает всем телом, пытаясь справиться с обуревающими её чувствами (не исчезнувший бесследно дикий страх потерять одного из самых дорогих людей и безудержная радость от воссоединения с этим самым человеком образуют причудливую гамму). Стайлз укладывает её в постель, заботливо укутывает одеялом, однако Малия успокаивается лишь тогда, когда он ложится с ней рядом и она льнёт к его боку, ощущая успокаивающее поглаживание его тонких, длинных пальцев на своём плече. Тейт водит ладонью по его груди, кусает губы и непрестанно что-то бормочет, а когда Стилински открывает рот, чтобы спросить, что с ней происходит, она выпаливает: — Прости меня. У него с языка так и рвётся вопрос: «За что?» Хорошо, что Стайлз не успевает озвучить его: рана на боку даёт о себе знать (психосоматическая боль, наверное, или просто Малия прижалась к нему ещё теснее). Парень вовремя прикусывает язык, но не может подавить нервный смешок — Тейт вскидывает голову и вглядывается в его лицо, методично изучает взглядом каждую чёрточку. — Это всё неважно, Малия, — торопливо объясняется Стилински. Его рука находит и крепко стискивает её ладонь. Тейт хочет глубоко вздохнуть, однако непрошеные слёзы снова сдавливают горло. — Я бы сошёл с ума, если бы ты превратилась обратно в койота и не вернулась к нам. Ко мне. Слёзы текут по щекам, и Малия прячет лицо на груди у Стайлза. Он поглаживает её ладонь большим пальцем, шепчет успокаивающие слова ей на ухо, но девушка не может разобрать их — от ударов обезумевшего сердца появляется ноющая боль в груди, усиливается шум крови в висках и бросает в жар. Тейт как будто лихорадит, и, засыпая, она словно впадает в беспамятство. Наутро она просыпается, чувствуя не жар и не холод, а руки Стилински, сомкнувшиеся вокруг неё кольцом. И хотя она по силе в разы превосходит его, именно он дарит ей ощущение безопасности и уверенности в завтрашнем дне.