Я никогда не оставлю тебя

— Мы найдём её, приятель, обязательно найдём, — Скотт держит руль обеими руками и смотрит на дорогу, почти не отрываясь, будто ему это необходимо так же, как и Стайлзу. Стилински понимает: МакКолл нервничает. Сам Стайлз чувствует себя точно так же, как и полтора месяца назад, когда думал, что сходит с ума и медленно умирает. Малия пропала. Во время полнолуния она потеряла над собой контроль и, взвыв протяжно и отчаянно, скрылась в направлении леса. Стайлз только и мог, что смотреть ей вслед и во весь голос звать её по имени: она вонзила когти ему в бок. Тейт не узнала его. Того, кто дрожащими руками опутывал её цепями в подвале дома, некогда принадлежавшего бабушке Лидии Мартин. Того, кто, не испытывая ни брезгливости, ни страха (инстинкт самосохранения, срабатывавший всякий раз, когда Малия начинала раскатисто рычать, обнажая клыки, не считается), держал её за руку, нежно поглаживал увенчанные звериными когтями пальцы и шептал, что у неё хватит сил сдержаться, вытерпеть. — Ты же у меня такая сильная, — говорил Стайлз себе под нос, зная, что Тейт прекрасно его слышит. Она то грозно рычала, то жалобно скулила, то всхлипывала, вновь становясь человеком на минуту. — Я не могу, — сама того не осознавая, она сжимала руку Стайлза до характерного хруста суставов. Он кусал губу изнутри и вымученно улыбался, стараясь не показывать, что она делает ему больно. У него сердце кровью обливалось при виде неё, старающейся, но явно не выдерживающей, ломающейся. В конце концов она сдалась, порвала ремни, погнула цепи, ранила Стайлза и убежала. Скотт и Кира, по их словам, торопились, как могли, но всё равно не успели, опоздали буквально на пару минут и своими оправданиями лишь разозлили Стилински: — Я не хочу знать, почему вы опоздали, это не моё дело, чувак. Всё, чего я хочу конкретно сейчас, так это найти Малию, — его голос звенел, как металл, в нём отчётливо слышалась дрожь, вызванная тревогой и нарастающим раздражением. Скотт понимал, что злость эта исчезнет без следа, когда они найдут Тейт. Он также понимал, что Стайлз имеет право злиться на него: окрылённый ощущением контроля над собой, МакКолл решил, что ничто не помешает ему провести эту ночь наедине со своей девушкой. Будучи неисправимым романтиком, он всё думал о том, как было бы классно, если бы они с Кирой стали якорями друг для друга. Стайлз сумел найти способ сдержать будущего истинного альфу в его первое полнолуние — Скотт искренне надеялся, что с Малией после всех их тренировок не будет больших проблем. Не без некоторого усилия выдержав тяжёлый взгляд Стилински, МакКолл почувствовал себя пристыженным. Он похлопал друга по плечу и предложил: — Давай-ка мы быстренько тебя обработаем и все вместе отправимся искать Малию? Стайлз стиснул челюсти и, резко выдохнув, кивнул. Кира сбегала наверх и принесла аптечку, Скотт позвонил Дереку, Стилински — Лидии. Мартин, по-видимому, включила громкую связь, потому что Пэрриш в конце произнёс прямо в трубку: «Выезжаем». «Хорошо, что у нас есть свои люди в полицейском участке», — пронеслось в голове у Стайлза, пока Скотт накладывал повязку, а Кира неловко топталась в стороне. — Сильно болит? Идти сможешь? — обеспокоенно спросила она, когда МакКолл помог другу встать. — Ничего, не упаду. Стисну зубы и побегу. Кира выглядела так, будто хочет ему возразить, но Скотт мотнул головой, и она, поджав губы, направилась вверх по лестнице к выходу из подвала. Парни тут же последовали её примеру.

***

Малия летит по лесу, петляет между деревьями, чувствуя преследующий её запах куда более сильного волка. Она чует приближение альфы, слышит его зов: её тело содрогается от его громогласного рыка. Койот, которого Малия отчаянно старается подчинить своей воле или по меньшей мере сдержать, блокировать, буквально прогрызает себе путь к её сознанию. Он вторая сущность Тейт, и его противоборство с её первой сущностью причиняет ей такую боль, что она при всём желании не может думать ни о чём другом. Койот кусает, царапает Малию изнутри, и она воет от ощущения того, что её душа разрывается на части и тело, кажется, тоже вот-вот не выдержит. Внутренний зверь, жаждущий свободы, разорвёт её на куски. Тейт устремляется в самую чащу — ветви хлещут по лицу, ногам и рукам, цепляются за одежду, но койот не успокаивается, ибо физическая боль раззадоривает его, приводит в ещё большую ярость. Малия беспомощно скулит: с одной стороны, ей хочется, чтобы альфа наконец настиг её и просто-напросто оглушил, потому что она больше не владеет своим телом, а с другой… Она помнит гадкий запах крови, наполнивший её ноздри, когда Стайлз попытался перехватить её занесённые для удара когтистые руки. Стилински до последнего отказывался верить, что Тейт может причинить ему боль, а потом она ранила его в бок, и он коротко вскрикнул. Койоту это понравилось, а Малию — ужаснуло. В голове у неё прояснело, и Тейт смогла сфокусироваться на лице Стилински, который выглядел скорее шокированным, нежели напуганным. — Малия… — хрипло выдохнул он и невольно ослабил хватку. Воспользовавшись минутной растерянностью койота и попытавшись унять скачущее галопом сердце, девушка сделала глубокий вдох и без труда уловила нотки досады в воздухе. Обида сдавила горло слезами: столько времени, сил и нервов было потрачено на её тренировки, и всё напрасно. Она разочаровала Скотта и подвела Стайлза. Малия оттолкнула от себя Стилински, дёрнулась пару раз, и к её ногам упали погнутые цепи. Она угрожающе зарычала, чтобы парень не вздумал к ней подойти, не посмел ещё раз подставиться, а затем рванула к маленькому окошку. Тейт слышала, как Стайлз надрывно звал её, но бежала, не оборачиваясь. Она хотела как можно быстрее убраться подальше от стаи и вообще от Бейкон-Хиллз, потеряться в лесу. Малия планировала переждать внутреннюю бурю среди деревьев, где под её горячую руку смогут попасть разве что некоторые дикие животные. Никаких человеческих жертв. Больше нет.

***

Стайлз до рези в глазах всматривается в темноту леса, и когда ему всё же удаётся уловить какое-то движение, он от волнения даже встаёт на носочки. Стилински надеется увидеть ведомую Скоттом Малию, но МакКолл выходит к нему один. Он выглядит подавленным, и беспокойство Стайлза перерастает в тревогу. — Скотт? — зовёт он друга, опасаясь долгого молчания. Полная луна, притягивающая взгляд отражаемым светом, сводит все мысли Стайлза к бирюзовым глазам Малии, горящим пугающе ярко. — Я нашёл её, догнал и… — МакКолл делает паузу, словно собираясь с духом, и сердце Стилински уходит в пятки. Что случилось? Она не узнала его и напала? Успела напасть на кого-то другого? Опуская взгляд себе под ноги, Скотт выпаливает: — И я дал ей уйти, потому что она сама меня об этом попросила. Стайлз теряет дар речи, а также способность двигаться. Он честно не знает, что производит на него более сильное впечатление: то, что Малия, сводимая с ума полной луной, обратилась к Скотту с просьбой, или то, что Скотт, вопреки здравому смыслу, решил эту её просьбу выполнить? Видя, как выражение крайнего изумления на лице друга сменяется ужасом, МакКолл торопливо объясняет свой поступок: — Понимаешь, в тот момент, когда она попросила меня об этом, я посмотрел ей в глаза, и они были карими. Человеческими. Понимающими. В течение нескольких секунд она полностью контролировала себя. Уверен, она и сейчас себя контролирует, просто не так хорошо, как нам бы того хотелось. Часть Стайлза хочет верить Скотту, а часть понимает, что поводов для беспокойства стало ещё больше: — Но… как далеко она могла уйти? Она сможет вернуться? А если нет, то где нам её искать?.. — Стайлз, — подаёт голос стоящая позади него Кира. — Малия хотела спрятаться в лесу, а не сбежать из штата. Она вернётся, когда будет к этому готова. Стилински недоверчиво щурится и тяжело вздыхает. Ему хочется спорить, но у него едва ли не впервые в жизни не находится ни одного весомого аргумента. Голос рассудка велит прислушаться к Скотту и Кире, довериться им, ведь они не понаслышке знают, о чём говорят. Зато сердце тягостно сжимается при мысли о том, что ему в лучшем случае до завтрашнего дня остаётся лишь гадать, как там Малия. Он так переживает за неё, и неизвестность мучает его. — Я отвезу тебя домой, — Скотт подходит к Стайлзу, неподвижному и напряжённому, как натянутая до предела струна — того и гляди порвётся. — Это будет нелегко, но ты должен набраться терпения и немного подождать. Стайлзу нечего на это ответить, и он медленно кивает, заставляет себя кивнуть.