Пустые губы

Есть у нас путь, Да проделан неспешно: На него не свернуть, Не проехать прибрежно, Не распутать клубок, Не раскинуть колоду, Не постигнуть глоток Долгожданной свободы.

Непривычно. Тихо. Почти одиноко. Тебя нет. Не знаю, где ты, оттого бешусь и ненавижу все, что вижу, подсознательно, потому что все — не ты. Портрет на мольберте написан тобой, но это — не ты. Недопитый кофе в чашке оставлен тобой, но это — не ты. "Туда, обратно и назад", — смеясь, сказал ты, и скрылся за дверью, не собираясь утаскивать меня с собой, как обычно. Почему все не так как обычно, почему даже холод, который сейчас окутывает все, что лежит рядом, не такой, как обычно. Не знаю, почему я настолько раздражен сейчас, но, кажется, это и было моим обычным состоянием когда-то. Раздраженность и недовольство жизнью, вечные вопросы и ни грамма ответов на них, потому что так и должно быть, потому что это жизнь. Ты не даешь ответов, но и не даешь возможности задать вопросы. Боже. Колючая проволока на шее, от нее не избавиться и не отодвинуть. Дышать не мешает, но колется, проталкивает шипы в глотку. Дышать не мешает, просто делает процесс более болезненным, заставляя ненавидеть себя за то, что дышишь. Это просто, пусть и неправильно. Солнце село давно, зеленая лампа горит, зайцы не прыгают по стене — замерли. Тебя нет, замерло все. Часы тикают мерно, тихо, неправильно как-то, даже не поворачивается язык как-то это назвать, потому что знаешь же, что так, а что не так. Где правильно, а где нет. Все очевидно и одновременно неочевидно, оттого жжет кончик языка. Я просто путаюсь в выводах, потому что не знаю, за что ухватиться. Нет помощи и поддержки. С тобой не запутаешься, потому что ты все держишь под контролем. Это кажется беспорядком, хаосом, попыткой упасть в тартарары, но под пронзительно-ясным взглядом. Ясным и правильным. Удивительно. Звонка в дверь нет, шагов — тоже, но я чувствую. Просто чувствую, этого достаточно, этого хватит. Хватит, чтобы понять, что ты здесь. Паника, недовольство и злость гаснут, растворяются в пучине мазохистического спокойствия. — Я дома. — Я знаю.

Зажги мое платье, я буду гореть.