Miracle

      Ясный день кружил голову, хотелось играть и веселиться, громко смеясь и разбойничая. Даже надзор родственников не портил игривого настроения. Пристальный суровый взгляд отца у берега и постоянная опека папы, который не отходил от маленького омеги ни на шаг. Марк брызгался водой, из-за чего к нему не подходили другие маленькие волчата, чтобы с ним поиграть. Они боялись этих внезапных брызг, и лучше им было полежать у берега, рассматривая других из своей стаи и чужаков, к которым хотелось бы присмотреться. Вести себя, как омежка-Иен, не входило в правила приличия, ведь они приличные омеги.       Марк был непослушен. Отец хоть и был суров, но никогда не поднимал лапу на сына. Папа же снисходительно наблюдал, часто давая советы, но никогда не упрекая в поведении младшего. Он постоянно только оберегал сыночка от нежелательных последствий. Например, сейчас он ограждал маленького бесёнка от чужой стаи, которая так внимательно за ним наблюдала. Конечно же для них это было странно, что молодой омега так себя вёл, а родители так просто реагировали. Хотя дети из стаи, при посторонних, старались вообще не отсвечивать.       В основном, молодняк красовался перед альфами из чужой стаи, показывая, насколько они изящны и красивы.       Серая омежка же показывал только свою неуклюжесть: запинался у берега и чуть ли не ел песок, смешно плавал и чуть ли не тонул, а после папа вытаскивал его за шкирку и откидывал на берег. Ещё он неуклюже отряхивался, из-за чего только у него одного шёрстка не прилизана и не блестела от чистоты. Ему всё равно, что на него смотрят чужие альфы, а омеги из своей стаи считают его чудаком.       Марк ещё ни разу не перевоплощался в человека: был ещё слишком слаб. Из-за чего его одногодки и дразнили, ведь те уже несколько раз обращались. Даже хвастались, что удалось поиграть с людскими детишками, и они не были пойманными. Иену же всё равно. Жил для себя, радовал родителей и не знал печали. Ну и что, что не мог перевоплотиться в человека, его и волчья жизнь вполне устраивала.       Он нырнул, глотая воду, после вынырнул, отплёвываясь. Папа только качнул головой и вздохнул, надеясь, что игры скоро кончатся и они побредут домой. Ему слушать ещё нравоучения от вожака, что сын его вёл себя неподобающе. А ведь здесь другие стаи, которые могут высмеять и прославить их на весь мир.       Но Марк же ребёнок. Разве можно быть злым на него за то, что он развлекался?       Иен, забываясь, закрыл глаза и погрузился полностью в свой мир, ни на что не обращая внимания. Если же будет опасность, папа его оповестит.       Вода была прохладной, и это спасение от жары. Он совсем не понимал, почему омеги брезговали зайти сюда и охладиться. Неужели так боялись намочить шёрстку перед чужаками? Вот альфам ничего не оставалось, как купаться на глубине, так же развлекаясь: только Марка к себе они не брали, говоря, что тот слишком мал, и им не до того, чтобы с ним водиться. Они вообще не воспринимали его всерьёз из-за того, что до сих пор не перевоплотился.       Марк замер, когда почувствовал, что на кого-то наткнулся. Действие происходило у берега, так что ему ничего не стоило вскочить на четыре лапы и принять грозный вид. Он не альфа, но постоять за себя мог. Тем более родители рядом и в любую секунду придут на помощь.       Препятствием его игр оказался молодой альфа. Для него он был молодым, а для отца, например, ещё щенок. Его морда удивлённая, и тот совсем не ожидал так же наткнуться на омегу, который вокруг себя никого не замечал.       Чужак.       Чёрный волчонок был чуть выше Иена, и омеги из его стаи, вероятно, давно заприметили его. Сейчас было модно заключать союзы с чужими стаями, а этот волк казался отличной кандидатурой. Иену ничего не оставалось, как чуть попятиться назад, никак не контактируя с этим волком. Он может расплатиться позже, когда на него набросятся омеги из его стаи: те не любили, когда Иен что-то у них отбирал.       Лапы у чужого щенка мощные. Это Марк понял, когда волчонок пошёл на него. Так же медленно крадучись, как маленький отходил назад.       Ещё чуть-чуть, и вода скроет маленького омегу.       Чувство, будто подрастающий альфа учился охотиться. Марк впервые ощущал страх, который подступил из-за рядом стоящего. Перед альфами из его стаи такого раньше не было. Те обычно проходили мимо энергичного щенка, задирая морду или вообще перевоплощаясь в людей и показывая всю свою могущественность. Маленький омега был никто, по сравнению с ними, но никогда не придавал этому значения. Сейчас же хотелось убежать и спрятаться и больше не привлекать внимание таких альф, которые могли запросто загрызть на смерть.       Они не отводили взгляда друг от друга, боясь пропустить хоть один шаг чужака. Когда Марк наткнулся на папу, то сразу же спрятался за ним, огрызаясь и смотря прямо в глаза маленькому альфе. За спиной папы не так и страшно, можно показать свои зубки.       Чужак замер, пугаясь взрослого омегу. Тот внимательно наблюдал, и если что, то немедленно вступится за своего сына. Младший альфа не дурак — стал пятиться так же назад, как недавно это делал маленький омега.       Марк перестал прятаться за папу и посмотрел на отца на берегу: тот внимательно наблюдал и уже встал на четыре лапы, готовясь броситься и спасти свою семью, завязывая конфликт между стаями. Но если сейчас незнакомый альфа уйдёт, то всё встанет на свои места.       Маленький альфа вернулся на берег к своей стае, развернулся и улёгся, подложив лапы под голову. Прошло всего пару мгновений, прежде чем он снова посмотрел на омегу, с кем столкнулся при купании. Марк сразу же отвернул мордашку, заходя поглубже в воду и ныряя, пытаясь скрыться от этого взгляда. На него и так сейчас смотрели многие: все видели это столкновение. Неуклюжий маленький неприметный омега и подрастающий альфа, из которого вырастет прекрасный волк, мечта многих.       Марку всё равно. Он ныряет снова и плывёт на ещё большую глубину, пытаясь оказаться ближе к альфам из своей стаи, но за шкирку вновь схватили и откинули ближе к берегу. Послышались смешки, но Иен встал с гордо поднятой головой, снова пытаясь запрыгнуть на глубину. На этот раз он отвлекся на свой хвост и стал бегать вокруг, отчего смех омег становился громче. Он привык, ему всё равно. Вода так прекрасна, а о встрече с альфой он почти забыл, пытаясь вновь очутиться на глубине, заманивая и папу туда, чтобы он больше не вытаскивал за шкирку на берег.       Когда он повзрослеет, он не выйдет из воды, резвясь уже на глубине и, возможно, в человеческом обличии.       Иен пошёл за родителями, которые позвали его для отправления домой. Он немного устал, поэтому шёл, пошатываясь, сил ни на что не было. Ему хотелось, чтобы папа или отец взяли его за шкирку и потащили домой, но те только подталкивали его из воды, поторапливая.       — Если этот поршивец ещё раз посмотрит на тебя, я перегрызу ему глотку, — оповестил отец, лизнув взъерошенную шерстку сына-омеги.       Иен не понял высказывания, поэтому повернулся, чтобы посмотреть на стаю чужаков. Многие смотрели на них, и тот взрослеющий альфа тоже. У Иена замерло всё внутри, он снова почувствовал ту властность и страх, из-за чего задние лапы подкосились. Тот волк прекрасен, спору нет, но Марку даже мечтать о таком запрещено. Отец давно уже выбрал ему жениха из собственной стаи.       Марку останется лишь слушать рассказы от омег из своей стаи, как кто-то из них заполучит этого черношёрстного альфу.