Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Кто тут говорил, что я корову не сумею подоить? – Царица решительно отодвигала засов с двери сарая. Жестяное ведро уже привычно и немелодично позвякивало у нее в руках. Она всем своим видом показывала, что готова всегда оставаться хозяйкой этого дома в отсутствии старших сестер.       Сватья баба Бабариха в ответ загадочно и нехорошо улыбалась. Она знает что-то, чего не знает царица? Похоже, что так, ибо глаза царицы при открытии содержимого сарая ну очень удивленные и ошарашенные:       - А ее тут нет!       Зато наружу моментально высыпали с пяток пестрых гусей, таких же в точности, как в нашем селе. И это всё приводит Бабариху в полный восторг:       - Чего хлебало-то раззявила? Хватай скорей хворостину, да загоняй обратно, пока они одуревшие от такой толпы!       Для нее слаще мёда выставить царицу полным нулем перед лицом нашей «толпы», при всем при том, что, можно сказать, царица сама и выставляется, а она, Бабариха, практически не при чём.       Царице делать нечего, хватает эту самую хворостину и вспоминает некоторые растраченные за несколько лет навыки. Пытается вспомнить. А сватья злорадно скрипит:       - Откуда корове там взяться, когда продали ее еще той зимой, когда вы во дворец все перебрались? А новую не покупали, поскольку отдавали себе отчет, что вдвоем не справятся, вот с гусями только. Сколько раз за год ходишь сюда квасить, а так и не вспомнишь толком ничего, государыня-матушка…       - Так это ж вы сами развели весь сыр-бор о молоке и доении, что она должна была подумать? - Мне уже к этому времени стало как-то дико, что никто из присутствующих никак не вступится за царицу, и вот решила это сделать сама. Помочь ей делом я не рисковала, ибо вполне могло получиться, как тогда, тем более, что второй хворостины нет, только тренированные ноги.       - Это раньше она должна была подумать, откуда здесь берется молоко, тогда и не будет ничего сложного. У соседей оно берется, понятное дело. И так как они уже старые, корову ихнюю при этом доят, как правило, мои неблагодарные. Да ладно, не позорься уж, - оборачивается Бабариха от меня к царице, - ступай во дворце нашу гостью привечать, а я тут переночую и как-нибудь справлюсь и молочка раздобыть, и с гусями. Пусть пока погуляют. А то до завтрашнего вечеру их никто не выпустит.       - Надо понимать, с нами не собираешься? – Наконец, подал голос царь Салтан.       - Хоть и негоже тебе отказывать, уж коли зовешь, но не обессудь. Я в вашем коллективе абсолютно лишняя, особенно для почетной гостьи, а здесь, как уж говорила, пригожусь немного.       И я со своей стороны действительно была благодарна его величеству, что он не настаивал в этом вопросе. Первое знакомство с местными деструктивными элементами пока что мне не добавило желания присутствия никого из них, особенно сватьи бабы, на первом царском пиру в мою честь.       Оказалось, что ехать на карете тут не так, чтобы очень близко. Относительно не близко, ведь рядом со мной сразу несколько «спортсменок» после тренировки. Если после прочтения пушкинских сказок у вас сложилось впечатление, что они какие-то особенные, не подверженные естественным процессам, и с ними после этого в тесной карете можно нормально ездить, то спешу вас разочаровать – сейчас мне не менее дискомфортно, чем от отсутствия в Лукоморье даже маломальского подобия санузлов, даром, что встречный ветерок вполне обдувает. Как бы не дообдувал кого-нибудь до выхода из строя, в придачу к нашей будущей маме.       От дискомфорта постоянно отвлекает жгучий интерес практически всей компании к содержимому моей сумочки. Я не противлюсь, при условии, что открыть смогут сами, но совсем несложный для нас запорный механизм типа «молния» остается для пушкинских красавиц непреодолимым препятствием, ни малейших подвижек в правильном направлении. Руслан и Людмила, видавшие, как он действует, находятся в другой карете.       - Ну открой, ну что тебе стоит! – Ошибочно полагаю, что это нытьё Шамаханской адресовано мне, на самом деле Лебеди.       - А мне, представь себе, весь интерес в том, чтобы догадаться, как оно по правильному делается, а не в том, что может быть там внутри. Рано или поздно все равно увидим, - волшебница совсем не по волшебному нащупывает «секрет» ноготками, но, разумеется, безрезультатно.       - Издеваешься над нами, над темными? - Переключается эта Шамаханская на меня, наверное, моя улыбка по ходу наблюдения за их потугами уже стала вызывающей.       - Воспитываю. На предмет того, что без труда не вытянешь и рыбку из пруда. Везде, не только в футболе.       - Уже воспитаны. Результатом того самого футбола.       - Так зачем сразу сдаешься вот по этой поставленной задаче, упрашивая меня волшбнуть? Ничего не воспитана, стало быть. На! – Волшебница настойчиво пихнула сумочку восточной царице.       Та обиженно надула губы и вместо того, чтобы пытаться сумочку вскрыть, демонстративно на нее облокотилась. Что ж, мои утренние мысли о том, с кем придется тяжелее всего в плане подготовки к матчу вызова, оправдываются.       Единственный мужчина среди нас Елисей не проявляет ни малейшего интереса к поставленной проблеме. В некоторой степени потому, что его жене в это время удается подремать, уложив голову ему на грудь. Счастливая. При таком-то спертом воздухе. Не то что я, привыкшая к благам цивилизации.       - Совсем маленько потерпеть осталось, - утешает меня Лебедь, наблюдая за мелькающим пейзажем, - у вас, наверное, давно средства придуманы, уж так тебе тяжко?       - Средства все те же самые: стадионы оборудованы баньками. – В мои планы совсем не входит объяснять ни Лебеди, ни кому другому про душ, водопровод и все такое прочее.       - Ты уж не обессудь, магией я на такую мелочь размениваться не буду. Вот если продует кого, тогда другое дело, придется. Этот футбол ваш хорошо наглядно нам показывает, насколько лучше приспособлены и развиты те, кто обходится в своей жизни без магических и дворцовых привилегий. И ты не стесняйся, дери нас, как тягловых лошадей, только на пользу пойдет. Тем, в ком лишнего пуда нет, в том числе.       Да, царица тоже в другой карете едет. И всех в нашей я уже перечислила, пятеро нас.       - А у этих, которые без привилегий обходятся, любовь неожиданная закрутилась? Кто такие? Про них Пушкиным не писано. – Начинаю я прощупывать почву истинного положения вещей в царстве славного Салтана.       - Почему неожиданная? Самый возраст. Всем девицам пристраиваться надо. Не боись, со дня на день и ты получишь приглашение на свадьбу, которой быть бы уже на следующей неделе, кабы не футбол. А кто такие, я не сильно вникала, но наших вполне бы поздравила, партия хорошая. И сами обмолвились за чаркой, что им просто летать хочется, будто крылья выросли. Что, кстати, заметно. Пропасть между нами на футбольном поле, пропасть. Два месяца назад не так было. Теперь у них и эти крылья, и навыки, которые они на своем участке все это время поддерживали в отличие от нас во дворце. Да что я говорю, ты же сама все это видишь лучше нас, на то тебя и позвали сюда, чтобы еще мышления нам преподала. Дери нас безбожно, чтобы за ними тянулись!       - Давай ты будешь только за себя говорить, а? - Отреагировала Шамаханская.       - Я говорю не за себя, я говорю правду. А ты, девица, слушай. Не смотри, что юно выгляжу, я долго живу на этом свете, долго. Много знаю.       Мне очень не хотелось, чтобы они сейчас начали выяснять отношения. Не нужно хорошо их знать, чтобы опасаться, что это за Шамаханской точно не заржавеет. И очень мне про эти «крылья» интересно:       - А вам то: тебе, ей (киваю на дремлющую царевну) и свекрови твоей что не «летается» с мужьями вашими, может, не в этом дело?       - Да у нас у всех уже времени со свадеб год с лишним прошло, не те уже крылья, остепенились. А они…они этот год и думать не думали, что их хоть кто возьмет после загубленной смолоду чести. А тут вдруг после футбола…и…ты, смотрю, думаешь, что вот я удачно вышла замуж? Я тоже когда-то так думала…хотела думать, несмотря на определенный жизненный опыт.       Вот тебе раз! Она серьезно? Воистину, чем дальше в царство славного Салтана, тем толще партизаны. А ведь ее муж единственный заметный персонаж, которого я до сих пор не видела, которому полагается быть где-то здесь, но его нет! Я в замешательстве, как продолжать разговор, ведь не то чтобы думаю, что удачно, это аксиома! Но тут в нашем путешествии проявляет себя новый персонаж, наш кучер, совершающий определенную ошибку в управлении, и в результате дремлющая царевна за какое-то мгновение перемещается из объятий мужа в мои. Эх, не мужчина я, чтобы оценить такое счастье, пусть и мимолетное! Царевна в непонятках так ошалело на меня таращится, что как-то непроизвольно начинаю петь ей колыбельную. Ей от этого легче осознавать никак не становится, зато остальные дамы в карете начинают хохотать. Может над моим «пением», может, над ее реакцией, не суть важно. Главное, никто не ушибся. И, вообще, как выясняется:       - Приехали!       Снаружи дворец славного Салтана ничем в память не врезается. Разумеется, он далеко не такой яркий, какими изображаются царские и королевские дворцы в детских книжках, и не такая нависающая надо всем громадина, как в некоторых тематических компьютерных играх. Больше ничего о нем не скажу, ну неинтересно мне в него всматриваться, не интересует меня форма, предпочитаю содержание.       Содержание на первых порах обойдется без присутствия всех моих подопечных, которые ожидаемо отправляются в баньку. А не отправились бы добровольно, так сама пинками бы погнала с удовольствием, несознательных таких. Седобородые бояре, то и дело перешептывающиеся и стреляющие в меня взглядами из-под мохнатых бровей кажутся мне местной версией наших пенсионерок на скамеечках перед подъездами. Я не знаю объяснения, почему их не садят за наш стол, а оставляют на своих сидушках по периметру стен, но полностью поддерживаю, ибо, сидя рядом со мной, всенепременно затерли бы взглядами до дыр. И это только взглядами, что уж говорить о языках.       Гостеприимный хозяин к моему вящему удовольствию не спешит выпытывать о наших главных диковинах, в первую очередь заботится о наполнении моих тарелок и кубка. Наполнение для меня тоже оказывается гораздо привычнее, чем можно было ожидать: повсеместно известных благодаря одному кинохиту заячьих почек и щучьих голов не имеется, зато, как положено, непосредственно сами щуки и запеченные целиком зайцы. А вот быков и свиней целиком тоже нет, не такие в этих царствах тридевятых-тридесятых аппетиты, как приписывают им сказочники нашего мира. А будь такой аппетит у царя Салтана, что-то мне подсказывает, что была бы в этом царстве несколько другая царица и несколько другие события. Насколько другие, интересно? Но ужасно неизвестно.       Икра черная на месте, икра красная тоже. Отсутствует заморская баклажанная. По уму-то оно и правильно, зато я лишена возможности представить Салтану в качестве диковины наше нынешнее соотношение ценности видов икры не в пользу «заморской баклажанной». Ладно, ты над этим не заморачивайся, лучше успевай трескать черную, когда еще такая возможность представится… и вино красное смаковать. Жуть, какое вино! У нас, небось, такие идут минимум с пятизначным ценником за поллитру. А мы только за полтыщи каких потребляем, и то по праздникам. Эх, слышали бы сейчас мои ученики мои беззаботные безграмотные мысли…       - Сейчас, Клава-краса, не обессудь, у нас стол простецкий, для узкого кругу. – Царь осушает свой солидный кубок и возвращает его на стол (действительно, весь наш «круг» состоит, кроме нас двоих, еще из Руслана и Елисея, Гвидона по-прежнему не видать, видно, вынужден пребывать на своем острове… да, не забыть бы поговорить об экскурсии). – А вот настоящий размах царя Салтана увидишь и оценишь после футболу, когда обеих сестер разом замуж выдавать буду.       У него еще есть сестры какие-то? Только хочется спонтанно это уточнить, как вдруг на основе уже имеющейся у меня обрывочной информации доходит, о ком это он. Мастерицы по разрыву моих шаблонов справляются с этим делом даже при своем отсутствии. Местное вино хорошо еще и тем, что не мутит мозг и не заплетает языка, зато склоняет к некоторой несвойственной мне витиеватости речи:       - Я преклоняюсь перед вашим большим сердцем и великодушием, Ваше Величество, но…должна ли я понимать, что в своем ремесле мне не следует ныне ничуть опасаться их, сестёр ваших, уж коли так называете?        - Не больше, чем меня! Единственное, чему нас с ними жизнь не до конца научила, так это следить за языками, они у них по-прежнему могут быть достаточно остренькими, но никогда настолько, чтобы действительно ранить. Да и то, если вдруг с этим столкнешься, это будет означать, что ты их серьезно достала. Так что, как говорил днем, ты лаской давай, лаской. Им ее сильно не хватало в свое время.       Хочется ненавязчиво выяснить, может, им еще чего не хватало, о чем Пушкин умолчал, а именно ремня хорошего, но от темы нас отвлекают вошедшие гуськом матроны с разнообразными нарядами в руках. Нарядами дело не ограничивается, следом появляются и сапожки, и кокошники. Оказывается, всё для меня!       - Давай, Клава-краса, себе обновку выбирай! Для ремесла твоего и нынешняя сойдет, но для жизни и стола моего не к лицу. Должно же что-нибудь приглянуться! А потом и на заказ можем, коль душа пожелает.       А что, и выберу. Есть, из чего. И кокошник в том числе, что я, не русская, что ли? А то, действительно, сидеть за царским столом в бейсболке ЦСКА, это такой гротеск, господа хорошие, с картины художника-сюрреалиста. Лапти и кафтан еще куда ни шло, но это…А нацепила я ее при входе, потому что вспомнила, что у нас в старые времена совсем без головного убора никакой женщине нельзя было. Почему именно, не вспомню, но вот сам факт… западло это было для женщины, короче.       - Примерять прямо здесь? – Ну очень похоже, что ни в один предлагаемый наряд мне не влезть с моей ширококостной породой, да и в сапожки тоже с моим сороковым. Хорошо, если в какой кокошник втиснусь.       Елисей и Руслан впервые одобрительно гудят, а то до этого их как будто и не было, а Салтан уточняет:       - Да выбери просто любое, что по душе. А под твою мерку доча наша быстро все подгонит, как из парилки вернется. Для нее это пару пустяков.       Кто такая доча, соображаю быстро, если уж есть «сестры». Сообразить, что же мне по душе, сложнее. Нужно бы потрогать ткань, прочувствовать, но я не такая утонченная, да и простодушно после вина верю, что тут фуфло не будут подсовывать. Гулять так гулять, выбираю наряд попышнее, синий такой с белым, и кокошник с претензией на инкрустацию сапфирами. Наверное, я сужу строго, сапфиры обязаны быть настоящими. Салтан так загадочно улыбается при моем выборе, с чего бы? От этих мыслей отвлекает уже он сам: с его точки зрения он свои необходимые действия в моем отношении все выполнил, и вот теперь мне и держать ответ, как у нас житьё не худо, и где у нас какое чудо.       В качестве пробного шара я пускаю телевидение. Ту диковину, которая позволяет многое знать о нашем свете, совсем его не объездив. Да и воспринять ее им будет нетрудно, у них водятся похожие диковинки: яблочки на тарелочке, тот же экран в резиденции Лешего. После наводящих и уточняющих вопросов потихоньку переходим к кинематографу и мультфильмам. Для моих собеседников явная честь узнать, что и они все есть среди их героев. А я могу кое-что продемонстрировать и наглядно, только давайте подождем и наших дам. Они же тоже хотят и имеют полное право посмотреть.       В конченом итого ждать приходится не их, а меня, ибо при их появлении меня настойчиво зовут на примерку, и Лебедь со мной. Полностью в ее магических расчетах быть уверенными нельзя, нужно посмотреть наглядно. Освободив свои волшебные украшения от вязаных защитных средств, она излучает величественное умиротворение, вокруг нее как-бы образовывается едва ли не осязаемая аура. Местные к этому должны быть уже привычны, а вот с первого раза впечатление наисильнейшее, особенно в полумраке дворцовых коридоров, освещаемых факелами, даром, что я одного с ней пола. А уж окажись на моем месте какой генацвале…вах!       И мое новое платье тоже держит марку под стать! Свои чувства в нем я могу сравнить с погружением в мягкую купель и с…объятиями Саныча, ведь других объятий пока не знаю. Уточняю у Лебеди, не она ли случаем его и пошила своим волшебством.       - Я не отнимаю хлеб у других мастериц, которых, как ты сейчас отметила, тоже можно назвать своего рода волшебницами. – Голос Лебеди доносится откуда-то сбоку, она специально отошла, чтобы не отражаться в зеркале вместе со мной. – А одной из основных в плане создания этого наряда ты можешь засвидетельствовать свое почтение уже завтрашним утром. Она создавала это произведение искусства для своего самого близкого человека. Твой выбор пал на наряд, в котором я впервые увидела испуганно-застенчивую спутницу царя-батюшки в тот момент, когда он, в свою очередь, воочию убедился, что его любовь жива и стоит перед ним.       Продолжая любоваться собой в зеркало (это нетрудно, если рядом с моим нет лебединого отражения), констатирую продолжение разрывания шаблонов – шедевр создан, пусть и не целиком, в части ткани, злыми руками.       - Поправочка: руками, которые упрямо считаешь злыми здесь только ты, - напоминает о себе откуда-то из астрала Екатерина Владимировна.       Ладно, оставляю ей и ее «пациенткам» шанс меня приятно удивить, когда сама начну непосредственно и плотно с ними общаться. Пока что рекомендации у них ну просто сногосшибательные. Лично для меня. А сейчас пора просить Лебедь увеличить сапожки на размерчик, а лучше на полтора. Может, она изначально и не ошибалась, и у них принято, чтобы обувь на ноге как влитая сидела, но я к такому давлению не привычная, мне посвободнее надо. Вот, совсем другое дело, уже можно изображать элегантную походку, возвращаясь в трапезную. А там уже вовсю наливают, батюшки светы!       - Нет!!! Отставить! Отставить, говорю! Полностью! У нас спортивный режим! Только соки!       Шамаханская награждает Лебедь убийственным взглядом: вот, мол, первые цветочки твоего пожелания безбожно нас драть. То ли еще будет.       - Вы хоть один тост успели поднять, пока я с ней ходила, - отвечает на этот взгляд волшебница, - а вот мне быть полной трезвенницей, так что не кипятись тут.       Людмила вообще уверена, что ее это все не касается, так как она уже в команде не участвует. Батюшки светы в квадрате! Кажется, уже срываю голос, объясняя прописные истины о том, к чему приводит сочетание алкоголя и беременности. Но это для нас прописные истины, здесь никто и слыхом не слыхивал, не хотел слыхать. Вино – свято!       - Вот и зачем тебя сюда принесло? – Откровенно невежливо ворчит Руслан. – Так бы жили и пили, пили и не тужили, а сейчас уже чувствую себя обязанным за женой следить по этому поводу. Думал-гадал, в какое путешествие ее повезти, если уж так с футболом не получилось, а какое путешествие без хорошего вина?       - И ничего не приводит, - вторит и царица, - я не особая любительница, но уж, коли было желание, так и на сносях себе не отказывала, и что? Какие-то отклонения обнаружились? Чего дохнешь-то? – Оборачивается она к мужу, который при этих словах делает вид, что вовсю борется с одолевающим его смехом:       - Это ты сестрам скажи. И они тебе очень быстро объяснят про обнаруженные отклонения, если не доходчиво объяснили тогда, прошлым летом, - и царь таки не удержался на этой своей реплике.       - Ага, ага. Если сестер здесь нет, так в части злословия перед нашей гостьей ты просто обязан их заменить. – Царица не выглядит обиженной, задетой и считает нужным рассказать мне поподробнее. – Наша первая с сестрами встреча после всего, что там у вас написано. Да, выпили. Немножко. Плакали множко. Доча подтвердит, она была инициатором. Как до дна выплакались и утерлись, так старшая возьми и поинтересуйся, не я ли это сына надоумила обзавестись в своем граде чудо-белкой. Это на самом деле с детства у нее мечта была такая, гуляя в лесу, под одной из роскошных елей обнаружить белочку, грызущие золотые орешки и поющую песенки. Мечта как мечта для простой девицы-семилетки, мы все о ней хорошо знали, вот и появилась у нее такая мысль, что через меня это прошло. Ну, объясняю, что я не при чем, ты сама, мол, и надоумила. Он у меня в поисках приключений без моего спросу трижды к вам летал, доча уточнила, каким именно образом, так все и услыхал. Только вымолвить успела, как средняя старшую по плечу так бах: «Я ж тебе говорила!» и мне: «Поздравляю с богатырем, всем богатырям богатырем!» - и обе внезапно начинают ухахатываться с таким же надрывом, как недавно ревели.       Царица перевела дух и принялась за кубок с соком, продолжила уже Лебедь:       - Мне было не так, чтобы очень интересно выяснять причину, да и прерывать их не хотелось. Это всегда хорошо, когда вслед за плачем следует смех. Плохо, когда наоборот. Однако, по всему этому было четко понятно, что мой молодой муж справился, и, наверное, не раз, вытворить что-то из ряда вон выходящее и совсем не богатырское, когда они из осмысленных слов вперемешку с «ха-ха-ха» на протяжении нескольких минут могли кое-как произнести только «богатырь», и лишь после чарки ледяной родниковой воды им полегчало.       Если вся предыдущая непроверенная информация о ткачихе с поварихой меня лишь удивляла, то эта восхитила. Я уже жду с нетерпением тесного общения с ними. Если они в этом находят именно смешное…       - И тогда так и не удалось из них ничего вытащить, - продолжает уже закусывающая царица, - на все просьбы и требования следовал однозначный ответ, что именно богатыря следует об этом спрашивать, на то он и богатырь. И дальнейший спонтанный ржач. При нашей следующей встрече я уже была в курсе, причем от мужа. У сына рассказать духу не хватило, даже на прямые вопросы с намеком, что мне все известно. В краску при этой самой встрече меня бросило сильно, поскольку сестры сразу же с порога заявили, что цветом моей физиономии полностью удовлетворены в виде некоторой моральной компенсации, и тему следует закрывать и не вспоминать. И они, наверное, действительно закрыли и забыли, а вот моя физиономия краснела сама по себе еще не раз.       - Что, заметь, говорит в пользу тезиса Клавы о вреде вина в некоторых случаях. И вы меня совсем не обрадуете, если будете ей перечить. Сам проверю, у всех ли у вас сок, а не вино, встану сейчас и проверю.       Чтобы самодержец действительно не вставал и не проверял, уже включаю Последний Айфон. Хватит с меня и с нас всех местных страстей, пора им представить некоторые современные страсти. Я уже заблаговременно прикинула, какие файлы у меня там сохранились в памяти и какая культурно-образовательная программа будет представлена нашему вниманию.