Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Пока они все на заданной дистанции у меня есть возможность для сомнительного удовольствия – потрындеть с Бабарихой. Ну, это с моей точки зрения удовольствие сомнительное, а вот она потрындит за милую душу. В первую очередь о том, сказали ли мне, что за платье на мне сейчас надето. Поскольку то, что мне сказали, совпадает с бабарихиными познаниями в этом вопросе, осведомляюсь, не считает ли она недопустимым для меня его носить и не должна ли я вот прямо сейчас поварихе его и вернуть, хоть оно ей по закону и не принадлежит. При этом впервые здесь испытываю желание закурить. Не в плане улучшения самочувствия, что характерно (наверное, здесь сам воздух лучше, чем у нас, что мне как-то не до курева), а в плане просто на нее цинично так подымить. Мол, знаешь, где я тебя видала? А уж в каких непонятках она будет… Но надо сдерживаться. Местные бабоньки в этом плане ведь все равно, что дети, на виду у которых, помните, дала зарок, ни-ни.       - Коль пожаловано из царских рук в твои, так пожаловано. Мне просто интересно было, рассказали ли тебе, кхе-кхе. – Бабариха собирается было начать крутить свой обруч, но по ней ясно видно, насколько больше хочется потрындеть. Ну хотя бы то тех пор, пока молодицы не пробегут все свои круги.       Я решаю этим воспользоваться, у меня найдется для нее пару животрепещущих вопросов. Первый касается еще одного устоявшегося у нас стереотипа, о котором Пушкин прямым текстом также совсем не писал:       - А кто из твоих старшая, кто младшая? У нас-то все полагают, что царица младшая, но как посмотрю, она уж женщиной выглядит, а остальные девочки-припевочки.       На самом деле это действительно так, на все сто. И пухлые щечки царицу даже молодят. Без этого лишнего веса я бы ей дала все тридцать…пять, в то время как никто из остальных и на двадцать пять не тянет. Ответ не является для меня неожиданным, и это грустно:       - Так оно и есть, самая непутевая самая младшая и есть, девятнадцатый ей только идет. Просто тяжко оно, царицей быть, тем более, вот так сразу. При своей непутевости. До короны так она была о-го-го, сам царь повелся! За один вечер, я такого не ожидала. А потом и «богатырь» ее хорошо высосал, а уж опосля бочки…как это все представить и осознать, так хорошо, хоть то толику здравого ума, который был, сохранила. Внешность, бог с ней, особенно с ее положением. – И баба глубоко вздохнула.       Пока я потихоньку осознавала, что Бабариха, вроде как, по этому объяснению царице очень даже сочувствует, что опять-таки с Пушкиным никак не вяжется, мои подопечные потихоньку справляются с первым кругом. Кто потихоньку, кто и не очень. Шамаханская царица ожидаемо, но вряд ли умно «рвет когти», то есть уверенно возглавляет забег. Из остальных никто оспаривать ее текущее первенство не собирается. Я допускаю, что, может быть, пыталась бы царица, будь это в ее силах, но она уже на первом круге из последних сил держится, чтобы заметно не отстать от основной группы. Можно побиться об заклад, что с такой «тактикой» сегодня у нее хорошие шансы быть по итогу обойденной на круг не только Шамаханской.       Сватья баба Бабариха, вместе со мной провожая скептическим взглядом царицыну спину на второй круг, продолжает по поводу нашего с ней разговора:       - Сама детально про ощущения от суточного катания по морским волнам в бочке ничего не скажу, но все те густые краски, которыми описывала она свое состояние, передать попытаюсь, если чего…надеюсь, у вас там с непутевыми девицами не принято поступать подобным образом?       - У нас принято поступать подобным образом не с непутевыми девицами, а с такими, которые подделывают и подсовывают документы, на основании которых такое происходит. – Эту фразу я произношу, с горем пополам освобождая свои ноги от вполне красивых и удобных, но совсем не летних, с моей точки зрения, сапожек и победно осматриваю собеседницу, которую такой вердикт обязан вынудить заткнуться.       Но это только я считаю, что обязан. Бабариха опять вздыхает и начинает описывать царицыны злоключения этими самыми «густыми красками». Она настроена на это была изначально, независимо от моих пожеланий по этому поводу:       - Даже если опустить давящий груз безнадежности, осознания, что ждет медленная и жуткая гибель вместе с собственным ребенком и говорить только о том, что испытывает тело…       Она не договорила, поскольку, по-моему, это уже ни в какие ворота не лезло, даже для такого персонажа, как Бабариха:       - Такое чувство, что ты этим своим злодеянием гордишься, если вообще не возвела его в ранг произведения искусства. Я и то была о тебе лучшего мнения, не говоря уже о всех окружающих, - Это было действительно так: я давно четко осознавала, что уж коль Пушкин (именно он, а не царь Салтан) с миром их всех отпустил, то какими бы они до этого плохими ни были, а раскаяние их было настоящим, правдивым, и никакой социальной опасности они не представляют. Что и более чем подтверждалось вполне «рукопожатным» отношением к ним сейчас, по истечении года после описанных событий.       Но моя собеседница только усмехается, хоть и несильно:       - За мою жизнь на мне грехов много, чего таить, только вот это не приплетай, ибо это уже твой грех будет. Такого и в мыслях не желала ни ей, ни врагам своим, коих достаточно было и есть.       Фью! А ведь она сама искренне верит в то, что это не ее рук дело. Судя по всем ее последним словам и тону, которым они произнесены. Если посмотреть под определенным углом, они, конечно, непосредственно никак не заставляли бояр исполнять «в тот же час» такое повеление из грамоты, которую принес пьяный гонец, не выяснив даже для начала, где и с кем он пил. Но ведь тупость и исполнительность этих носителей тиар и бород чью-то преступную и подлую сущность не отменяет, не может отменить.       - Тупость бояр, говоришь? То есть, пожилые мужи, царские советники, не год и не два участвующие в управлении государством тупо обведены вокруг пальца без году неделя совершеннолетними сестричками-деревенщиной, несколько усиленными твоей нынешней собеседницей, роль, статус и место которой во всех тех событиях ты пока еще толком не выяснила, да и не пыталась? Не пора ли, уважаемая коллега, начинать немного думать самой и избавляться от некоторых стереотипов, засевших в детстве в наши маленькие головки при знакомстве со сказкой, и хотя бы предположить, что, может, все-таки на самом деле всё было абсолютно наоборот? – Екатерина Владимировна сегодня в хорошей форме, наверное, взбодрилась чашечкой кофе на завтрак там у себя в астрале и как никогда готова истолковывать Пушкина по-своему.       Сватья баба продолжает чего-то вещать, но я не слушаю, так как в это время мои подопечные идут на третий круг, то есть две трети из них справляются с первой половиной. По-прежнему уверенно лидирующая Шамаханская то и дело бросает взгляды через плечо и выглядит весьма недовольной тем, что происходит сзади. А сзади о ней просто-напросто и думать не думают: бегут себе трусцой вчетвером плотной группой и о чем-то мило между собой щебечут. Царевна еще и руками при этом размахивает с во-от такой улыбкой. На лидера забега им полностью наплевать. От того то она и недовольна, что это вполне осознает по такой картине. Надеялась, видно, их в этом упражнении сделать…что ж, физически, наверное, сделает, а вот морально никак. Царице-матушке еще хватает бензина передвигаться бегом, но, похоже, до конца третьего круга уже не хватит. Мысленно поднимаю ставку, что Шамаханская справится обойти ее на круг, тем самым несколько морально компенсировав полный игнор собственной персоны со стороны ее сестер. «Без году неделя совершеннолетняя деревенщина», - а ведь на это определение они тянут гораздо больше, чем на подлых дворцовых интриганок, какими их принято стереотипно считать. И жилище их я рассмотрела достаточно хорошо, чтобы определить его полную непохожесть на боярские терема и палаты. Как там эта Екатерина Владимировна советовала еще в реальном мире, задуматься прежде всего, почему же было подделано два письма вместо одного? Я вот что думаю: оно здесь выяснится само. А мне надобно о другом думать: о подготовке к матчу вызова и ни о чем больше. Ну и в свете этого немного о делах насущных, кто же у нас второй претендент на дополнительный круг после экватора дистанции? Царевна, надо полагать. Девять шансов из десяти. Последний, десятый – солидарность Лебеди со свекровью, или, чем черт не шутит, сестринская солидарность. Причем я любую отругаю, если таковая будет проявлена. В нашем тренировочном процессе таким вещам не место, анонсированное стремление к атмосфере всеобщего уважения и доверия – это совсем другое, если кому так кажется.       Вполне убеждаюсь, что вторая красавица коллектива выглядит порядком посвежее первой, когда они в непосредственной близости от меня той же плотной группой отправляются на круг, который станет для трех из них последним. Расстояние от постепенно выдыхающейся Шамаханской царицы определенно сократилось, но не настолько, чтобы ее позиция подвергалась опасности со стороны всех четверых сразу. Не, если ткачиха с поварихой вот сейчас вдруг рванут, а запас у них для этого просматривается, то я поставлю на них, только они совсем не из такого теста. Их задача – только попасть в первую четверку, для этого будет приложен необходимый минимум усилий, и не больше. Я постепенно все больше и больше убеждаюсь, что, хочешь не хочешь, а придется их ставить в пример остальным чуть ли не во всех аспектах.       Все-таки чертовски любопытно, каким образом перед финишем будет распадаться основная группа, если, вообще, будет. Должна! Что я, зря стимулировала дополнительным условием, что ли? Тем временем царица уже идет, а не бежит по финишной прямой на три четверти круга позади них, и, да, восточная царица ее обходит, пересекает финишную черту и, видимо, ждет от меня слов поощрения. А мне на нее даже смотреть неинтересно, равно как и на царицу: у нее во взгляде такой укор и мольба, неужели в самом деле еще два к этим трем, за что ты меня так? Однако, собирает последние силы, слыша за спиной нарастающий топот, чтобы хоть кто еще на круг не сделал.       За этими финишерками, блин, я упустила главное: сам момент и начальные секунды распада основной группы. Мне кажется, что в последний поворот первой, притом по внешней траектории входила царевна, но уверенно сказать не могу. А вот что точно скажу, так то, что именно ей, как и ожидалось, бежать сегодня пятый круг. Вам я на духу сознаюсь, что таким же самым образом наши тренировки будут начинаться не раз и не два, хоть и не весь отведенный на них период. И я совсем не думаю, что царевну в отличие от царицы эта участь ждет всякий раз, но сегодня будь любезна, условия были озвучены заранее.       От этих мыслей отвлекает приступ громкого надрывного кашля за спиной. Восточная «спортсменка» в погоне за лаврами сорвала всю дыхалку, теперь сгибается чуть ли не напополам. Остальные вопросительно смотрят на меня, мол, как это характеризовать и что предпринимать. Объясняю, что это характеризуется как неграмотное расходование сил и, следовательно, пример, как не надо делать, а предпринимать следует элементарные упражнения по восстановлению дыхания, которые, впрочем, приходится показывать. С наставлением, что они для всех, не только для не рассчитывающих своих силы. В таком наряде добротно показать не получается, благо этого оказывается достаточно, чтобы они все ухватили суть и уже сами показали присоединяющейся к нам царевне. Они с царицей дошли до финишной черты вместе, и эта последняя тоже серьезно надеялась, что она финишная и для нее. Ага, сейчас. Когда надо, я баба-кремень:       - Не можешь бежать – этого и не требуется, даже совсем. Но пройти – пройдешь. По пути вполне можешь восстанавливать дыхание, как мы тут. Или сразу и навсегда отправлю домой, - и после этого чуть картинно не присовокупила: «от радости такой».       Не знаю, отправила ли бы на самом деле, и есть ли у меня вообще такие полномочия, но, как я и рассчитывала, возражать она не смела. Мне же самой в ВУЗе пришлось вот так отправиться, так как, что называется, не сдюжила. Там наш физрук давал в нагрузку лишний круг не тем, кто бежал медленнее остальных, а тем, кто на следующей стадии после этих самых кругов не мог выполнить минимум шесть раз в части подтягивания на перекладине. Сколько до шести не добрал – столько и кругов. Стадион же был хоть и не для большого футбола, но и порядком побольше этой лукоморской поляны. От девушек этого, разумеется, не требовалось, но это от обычных девушек. Я же, как вы догадываетесь, прорывалась в футбольную группу, где одни парни, и тот физрук не возражал, при условии, что эта самая общефизическая подготовка у меня будет такой же, как и у всех, бишь, у парней. И не сдюжила я…хватило только на три занятия, и спеклась. А если у меня здесь кто спечется? Народу и так с гулькин нос, каждая царица на вес золота, если по хорошему разобраться.       Это всё философия. А на деле тем временем у нас приседания, причем преимущественно на одной ноге. Я не уверена в их полезности в наших обстоятельствах, просто рассуждаю в том направлении, что нам бы лучше нагружать и качать именно ноги, а не руки или пресс. На этой стадии соизволяет присоединиться и сватья, только она на одной ноге даже и не пытается. При всех ее годах у нее и задница порядком побольше царицыной, такого насилия над собой вряд ли выдержит. Да что сватья, даже лица ее подельниц постепенно несколько искажает гримаса мученичества, не говоря уже обо всех остальных. Остается надеяться, что со временем привыкнут, станут более выносливыми.       К упражнениям с мячом мне переходить не сильно хочется, тем более, что он по-прежнему один. Мало! Ну да мне так быстро и не обещали. Зато надеялась на прочую заказанную вчера мелочь, но что-то ни слуху, ни духу от этих управляющих Лукоморьем. Может, уже и забыли про нас тут. Зато я нахожусь в одно время и в одном месте с царевной Лебедью, и быстро выясняется, что ждать никого не надо. В самом деле, я и совсем забыла, что наколдовать из воздуха всякой всячины, иногда даже одушевленной (белка, морские богатыри) это ее специализация. Волшебница слабо представляет, что такое конус, поэтому необходимые для виденного мною упражнения с мячом профессиональных футболисток предметы, как и предлагал вчера царь Салтан, будут бочками. С моей точки зрения вполне сойдет. Не сойдет только с царицыной, но из-за нее одной мыслить, что бы еще изобразить, мы не собираемся, и вот уже пять деревянных емкостей с вполне натуральным запахом смолы высотой примерно им по грудь выстроились в ряд поперек поля, как я и просила. Напоследок они для пущего эффекта в прыжке перевернулись с одного дна на другое. Откровенно говоря, я такие понты не заценила. Мало того, решила, что Лебедь у меня будет исполнять это упражнение первой, после того как я покажу сама.       Остается последний штрих – начертить по обе стороны от бочек хорошо заметные прямые линии, чтобы они оказались по центру этакого коридорчика. И как только наша волшебница исполняет и это, я предлагаю всем догадаться, в чем же будет заключаться наша первая на сегодня задача с мячом, но все только глазами хлопают. А нет, не все.       - Не, Наина ничего подобного не придумывала. Только неспроста ведь бочек именно пять, по количеству наших полевых футболисток? – Настроенная потрындеть насчет бочки сватья баба Бабариха так до сих пор и остается на этой волне. Выполненные приседания и прочие щадящие упражнение не отвлекли.       Вместо ответа завладеваю мячом, поглаживая его сверху своей босой ступней, и потихоньку начинаю объяснять, сначала на словах:       - Требуется, ведя мяч, обойти первую бочку слева, вторую справа, третью опять слева, четвертую справа, последнюю пятую кругом и таким же образом вернуться назад, при этом стараясь не упустить мяч за эти очерченные прямые линии, как будто это ограничительные линии всего поля. И чтобы было понятно всем без исключения, смотрите, сейчас покажу наглядно, - и действительно намереваюсь стартовать на прохождение зигзагом коридора с бочками, но меня внезапно останавливает вопль поварихи:       - Нет, не надо самой показывать!       Какую-то секунду я искренне недоумеваю, но быстро смекаю: мастерица очень переживает за платье, которое на мне, совсем не предназначенное для таких показов. Если раньше, возможно, она о нем и не вспоминала, смирившись, что не видать ей его, как своих ушей, то сейчас, увидев на расстоянии вытянутой руки, уже сдержаться не может. Что ж, мне рассказали, отчего оно ей дорого. Стало быть, в нашей дальнейшей программе произойдут существенные изменения:       - Нет, так нет. Но тогда тебе придется показать самой. Прошу! – И я фиксирую кожаную сферу на кромке поля в начале коридорчика. Проговариваю еще раз все условия, включая последнее – требуется уложиться в сорок секунд, то есть, пока я считаю до сорока. Полагаю, это будет в самый раз. Не уложится в это время или выпустит мяч за пределы коридора хоть раз – буду всё-таки показывать сама. А что делать?       Так как повариха выглядит на старте вполне уверенно, решаюсь еще на одно существенное действие не в ее пользу, обращаясь к Лебеди:       - Что-то наш коридорчик широковат, ты не находишь? Вся колонна морских витязей маршем пройдет. Надо бы сузить.       - Сузить? Я вот смотрю, мне бы с мячом хоть через этот пройти…       - Это ты. А у нас тут мастерицы серьезные собрались. Такие, что в моем показе не нуждаются. Всё сами. Так что давай, вот до сюда, - и показываю, где это «до сюда».       Пока Лебедь в процессе, авторитетно объясняю поварихе:       - У нас такие методы носят название «бра-зиль-ска-я си-сте-ма» и дают замечательные плоды. Испробую на вас еще не раз, тебе же честь первой быть.       Мастерица предпочитает на это не отвечать, чтобы не усугублять и без того незавидное положение, ведь между линиями и широкими центрами бочек едва ли один корпус остается. Мне же приходит в голову последняя свежая идея: чтобы Лебедь аккуратно перенесла меня на центральную бочку, с которой я могу контролировать всю дистанцию на предмет упускания мяча из коридора, за исключением малюсенького отрезка в самой ее середине за последней бочкой. Считаю, что никому из остальных игроков это дело доверять нельзя: Шамаханская, вероятно, «увидит» упускание там, где его не было, остальные наоборот.       С высоты бочки чувствую себя настоящей вершительницей судеб. Вряд ли какому даже самому именитому тренеру удавалось вот так с бочки командовать процессом. И процесс настолько увлекателен сам по себе, что я забываю о том, что нужно по ходу ещё считать до сорока. Черт с ней, с этой стороны амнистия, если только справится не упустить мяч из коридора. Ведь демонстрирует такой уверенный слалом, что у меня закрадываются подозрения, не помогла ли ей Лебедь магически. Ну да об этом мы поговорим с Лебедью отдельно, с глазу на глаз. А пока остальные хором ахают, когда повариха серьезно поскальзывается на обратном пути возле «моей» бочки. Но это некритично и стоит ей только потери секунды-другой. Успешный финиш я решаю отметить числительным «тридцать четыре». Беру не с потолка, по ощущениям она точно выбежала из сороковки с запасом.       - Переживать-то хорошо переживали, а вот хорошо ли смотрели? – Стараюсь перекричать все приветственные возгласы, сложив ладони рупором. – Сейчас будем все исполнять по очереди!       Первая из следующих исполнительниц, разумеется, ткачиха. Над ней никакие мои угрозы не довлеют, и с высоты можно легко заметить, насколько она раскрепощеннее. Если повариху я сравнивала со слаломисткой, то ее, скорее, с фигуристкой. Значительно более плавное прохождение поворотов и при этом более широкие, не семенящие шаги и большая амплитуда. Как известно, выпускать нельзя только сам мяч, саму себя же, сколько душе угодно. Как какой-никакой тренер я склоняюсь, что вариант старшей сестры в игровых условиях правильней, эффективней, хоть и менее смотрибельный. Впрочем, ткачихин вариант тоже имеет свойплюс, с ним ни намека на проскальзывание, хоть малейшее. И на этот раз мои реальные подсчеты времени прохождения останавливаются на цифре «тридцать один». Мне не хочется ставить этот артистизм выше техники поварихи и я немного жульничаю, выкрикивая вместо временного результата просто: «Зачет! Следующая!»       И при следующей Лебеди мой зародившийся было оптимизм благополучно улетучивается, ибо неуверенность и сбивчивость ее движений сразу заставляют вспомнить ее собственные слова о пропасти между сестрами и всеми остальными. К «моей» бочке она подбегает только на счете «одиннадцать», в то время как у ткачихи было «семь» и на ее прохождении проваливается, допустив значительный контакт мяча с ее основанием, после которого его уже «не спасти». Незачет уже после первой четверти дистанции. А жалко.       После увиденного полагаю, что именно это и есть главный подводный камень такого упражнения по контролю и ведению мяча, надо бы поинтересоваться у сестер, случайно ли они его миновали или что-то знали либо догадывались. Впрочем, ткачиха сразу же по возвращении назад повесившей нос волшебницы начинает ей что-то энергично втолковывать, а собирающаяся на дистанцию царица также оборачивается к ним внимательно послушать. Не знаю, что она там по итогу выслушала, но отправилась на дистанцию крайне медленно. Со мной поравнялась лишь при счете «пятнадцать», но по принципу «тише едешь – дальше будешь» также неспешно отправилась дальше, сохраняя мяч в коридоре. Нет, так дело не пойдет. Не просто так же я задаю временные ограничения, скорость не менее важный критерий в футболе, чем непосредственный контроль мяча, и прийти к финишу, затратив добрую минуту, на самом деле, хуже, чем сойти на первой четверти, как сноха. Та хоть пыталась…а по итогу и царица сходит на половине дистанции, не справившись без проблем обойти кругом последнюю бочку, при этом пройдя свой половинчатый отрезок лишь на пару секунд быстрее, чем ее сестры полный.       Из всех «добрых» полевых девиц Шамаханская дает больше всех поводов для некоторого оптимизма, показывая зачетную скорость при достаточном для имеющихся условий контроле над мячом. У нее все шансы вложиться, так как на обратном пути она минует меня на счет «тридцать», притом что ранее также незначительно поскальзывалась, но, вот, не любят ее футбольные боги, хоть ты что делай: на предпоследней бочке теряет мяч таким же образом, как Лебедь на третьей. Когда от близости победы уже кружилась голова. И она продолжает в некотором смысле кружиться, ибо восточная царица готовится от всей души пнуть предательскую бочку. Это не ускользает от взгляда создавшей их волшебницы, и она успевает скоординировать. За мгновение до пинка бочка исчезает, а Шамаханская в результате растягивается на газоне. Я не вижу взгляда, которым она одаривает Лебедь из этого положения под сдавленные смешки прочей аудитории, но сама волшебница озвучивает его недвусмысленно:       - Ты ко мне еще и в претензии?! А я, знаешь, совсем не уверена в податливости этих бочек, то есть в сохранности твоей царственной ножки после задуманного действия.       - Я вообще абсолютно не понимаю, как она тогда попала в вашу команду. – Громко напоминает о себе Бабариха. – Наша до самого кончика косы! Вам вместо нее следовало бы забрать от нас к вам одну из этих, беда только, что непонятно, какую, ведь одинаковые они. Глядишь, и игра бы ровнее получилась.       Этот монолог о Шамаханской в третьем лице, независимо от его содержания быстро добавил ее вслед за ее подельницами в число личных врагов последней. Аминь.       Царевну я отправляю на дистанцию, держа в уме, что с некоторой вероятностью придется по ходу менять им с царицей амплуа, бишь ее в поле, а царицу в ворота. Так может получиться эффективнее. В действительности мы просто потеряли минуту времени, так как именно ее она и затрачивает на дистанцию. Зато финишировала. Но, как я отмечала ранее, такой финиш нам совсем не в дуду. Пусть и дальше торчит «на кассе». Там у нее хоть навыки наработанные. Полевых игроков я прогоняю между бочками еще по три раза, лично запретив царице двигаться так медленно, как в футболе не двигаются. Поэтому рекорд для нее по итогу составила четвертая бочка, до которой смогла довести мяч аж два раза из четырех. Лебедь смогла финишировать дважды, один раз с зачетными тридцатью девятью – на последней попытке, когда уже достаточно понаблюдала за своими дальними родственницами и их движениями. Они полностью подтвердили свое умение, стабильно показывая результаты в промежутке от тридцати до тридцати пяти. Шамаханская царица со второй попытки также выбила тридцать пять, а третью и четвертую определенно посвятила выбеганию из тридцатки, чтобы утереть сестричкам носы. Однако, очевидно, по итогу «утиралась» сама: раз на шестой бочке, раз на четвертой, то есть на одной и той же, с той лишь разницей, что разок по дороге туда, а разок обратно. В завершении этого упражнения мысленно отмечаю, что ни одна из моих подопечных так и не вспомнила о сужении коридора по «бразильской системе» персонально для поварихи, все отработали в этих условиях и не просили расширять обратно.       Прошу волшебницу спустить меня вниз (чисто из опасения за душевное здоровье поварихи, попытайся я в платье спрыгнуть сама) и объявляю небольшой перерыв на водопой, после которого выстраиваю их в шеренгу, чтобы сообщить им персонально вслух то, что уже следует. Шамаханской достается на орехи даже больше, чем царице – в том плане, как и зачем следует на тренировках расходовать свои силы. Может, с одной стороны, стремление ее восточного величества ставить себе планку на уровень гораздо более неприхотливых мастериц и похвально, только реализовывать его следует постепенно и дозированно. Недаром для тренировок без малого месяц отведен. А нагрузки у нас еще будут повышаться, мама не горюй как. Но также весьма постепенно. Про запланированный спад нагрузок в последнюю неделю, который очевиден даже для такой неискушенной в тренерском ремесле девицы, как я, заранее знать они не должны. Предупреждаю, что им следует быть готовыми, что где-то завтра с утра у кого больше, у кого меньше, начнет ломить все тело, и сутки-другие, пока такое будет длиться, нелегко будет перетерпеть. Но это необходимо. Лебедь заверяет, что это им после матча 220-летия знакомо, и всё они перетерпят. При этом свою свекровь и ее выражение лица она не видит, а то не была бы так уверена.       Когда эта первая после начала процесса порция моих наставлений иссякает, как раз соизволяет появиться Леший со всякими мальчиками на побегушках, которые несут мою мирскую одежонку, кисть и ведро с заказанной из-за незнакомства с лебедиными возможностями белой краской и еще два мяча, которые радуют больше, чем всё остальное. Повариха, естественно, больше всего обрадована моим переодеванием, в коем спешит лично мне помочь.       - Небось, мечтаешь его надеть под венец? – Спрашиваю шепотом.       - Мечты лишь мечты. А сестра ни в жизнь не позволит. Обновки, наверное, только тем утром перед одеванием и покажет. А что? Коли не безупречно сядут, так Лебедь же рядом, чтобы всё поправить.       Она говорит не явным шепотом, но непохоже, чтобы кроме ткачихи, которая заинтересована моим переодеванием больше, чем кто другой, услышал кто-то еще.       - Полагаете, эти обновки сильно проиграют ему? – Спрашиваю, наверное, уже о обеих.       - В общем, нет. Она нас любит и только добра желает, вот только ее желания, гм-м, не образец мастерства. И еще мне очень важно, чтобы мой подвенечный наряд не обошелся без ее мастерства (кивает на ткачиху), а уж величество пусть желает только на словах, а в дело не лезет. Так будет лучше. – На этих поварихиных словах я как раз выскальзываю из наряда, оставляя его полностью в ее руках, и советую держать покрепче, коль он так ей дорог. Если у нее с Лебедью действительно хорошие отношения, то вернуть ему ее размеры раз плюнуть, а мне царь еще что-нибудь пожалует, у него запасов хватает.       - Может, и твой наряд мечты где-то там, во дворце остался? – Обращаюсь уже непосредственно к ткачихе. – Так вытащу и его, только опиши, как он выглядит. Если будешь, вернее, вы обе будете меня радовать.       Выяснилось, что нет, не остался. Для себя самой во дворце она ничего достойного сотворить не успела, а из обычных, не дворцовых портних в этом направлении она готова сотрудничать только с одной, вот только та как раз с ней водиться и не собирается после прошлогодних и позапрошлогодних событий. Пусть величество отведет на ее подвенечном наряде душу, чего уж там. Только, разумеется, абсолютно необходимо самой с ним ознакомиться заранее, чтобы Лебедь поправила все огрехи, в том числе в фасоне и ткани. А глупое величество об этом и слышать не хочет. Фасон будет сугубо таким, как она решит. Вернее, уже решила, но никому не сказала.       Эти разногласия по поводу фасона меня, понятное дело, никак не заинтересовали, и у нас начинается следующее упражнение – по развитию базовых навыков игры в пас, для которого необходимы минимум два мяча и очень желательны мальчики на побегушках. Так как и то, и другое Леший предоставил, никаких, даже малейших, препятствий не остается. Теперь и я принимаю непосредственное участие, ведь инцидент с моей одежкой исчерпан. А мои подопечные под пристальным наблюдением и контролем решают уже задачи противоположные: одним следует пасы своевременно и точно отдавать, другим стараться их перехватить.       - Если вдруг оказываетесь сразу против двоих-троих, которые перекрывают почти все возможности для паса, самое милое дело неслабо стукнуть мячом в одну из них, чтобы он от нее ушел за пределы поля, а не пускаться в авантюрную обводку, - пытаюсь подсказывать по ходу те элементы игры, которые практически не видела в их исполнении в матче 220-летия. Впоследствии приходится объяснять значение слова «авантюрная». Самой бы научиться грамотно и понятно строить речь с их точки зрения, а приходится футболу учить.       Впрочем, сама культура и техника паса у них явно выше ожидаемого, даже у самых отстающих. Жизнь-жестянка научить успела? Ловлю себя на том, что при просмотре матча на этом компоненте внимание не концентрировала, а следовало бы. Опосля приходит мысля, что именно потому и не концентрировала, что ничего откровенно плохого по этому поводу в глаза не бросалось. Если удары по воротам или на отбой шли в основном «пыром», сиречь носком, то при пасах этого не наблюдалось. И, постойте, будь я проклята, когда они мне пенальти вчера лупили, все старались, как положено, «щечкой», только пару «пыров» было! А непосредственно в процессе отвлекаться на такие воспоминания нельзя, на ровном месте не принимаю простецкий пас, что может серьезно ударить по авторитету. Эх, и нелегкая у меня нынче работа!..       Заканчиваем мы, когда солнце заходит за самые высокие окрестные сосны. Первоначально я планировала подольше, но постепенно решила, что да, лучше наращивать с каждым днем, как количественно, так и качественно, значит, хватит на первый раз. Несмотря на то, что из всех реально тяжело дышит только наша горемычная матушка-царица. Сегодня в самом Лукоморье ни на ночь любви, ни с какими другими целями мы никого не оставляем, и вот уже сияющая повариха подходит к своим сеням, бережно прижимая к себе вновь обретенное платье, будто собственного новорожденного младенца. Младшая сестра смотрит на это дело с очевидным «неодобрямс», угораздило же эту Клаву выбрать себе именно его из всех вариантов, но вслух не высказывается. Сватья баба Бабариха, не дожидаясь прощания с отъезжающим во дворец большинством, опять заводит свою пластинку о доении коровы, на что ткачиха отвечает, что вот прямо сейчас, потная и грязная, и отправится. Только кикимору отыщет и за ручку с собой поведет для полноты впечатлений стариков-соседей. Эх, не догадалась я сразу же уточнить про ту кикимору! Думала, она это образно. К тому же и сватья сбивает с мыслей:       - А у вас там в настоящем мире со старшими тож в порядке вещей вот так разговаривать?       По этому поводу ответить ей можно практически все, что угодно, не знаю, что и выбрать. Знаю только, что среди тех старших нашего мира, которые могут напрочь выесть печенку, Бабариха вряд ли бы затерялась. А ткачиха с поварихой точно совсем не кроткие и бессловесные сказочные скромницы, которые позволят на себе ездить, короче:       - Каков привет, таков и ответ.       - Так и давайте поскорей во дворец с вашим приветом, устала от вас за день, не передать словами! – и сватья баба по хозяйски направилась к скамеечке под деревцем.       Ткачиха хотела было продолжить ей вслед в том же духе (по ней было ясно видно: есть, что сказать), но пересилила себя и с улыбкой пошла нас провожать к калитке, вопросительно вскинув брови, когда я не поспешила вслед за остальными.       - С вашего позволения, хотела бы остаться. В их компании я уже один вечер провела, теперь бы на вас в нефутбольной обстановке взглянуть. – Да, вы не ослышались, это я для себя уже решила давно, просто не озвучивала. К тому же, во-первых, в своем нынешнем положении, как я понимаю, сестры будут и дальше ночевать дома отнюдь не всегда, и случаем надо пользоваться, а, во-вторых, нет Его Величества, который мог бы пресечь своим авторитетом такое мое пожелание и даже обидеться. А что же Её Величество? А вот что:       - Тогда остаюсь и я! По уважительной причине! Когда эта гоп-компания собирается вся вместе втроем, дорогую гостью оставлять с ними одну нельзя! Так Его Величеству и передайте!       Главный местный авторитет Лебедь в ответ только плечами пожала и слова поперек не сказала, стало быть, ничего такого плохого в этом нет.       - Что ж, передам. – И с загадочной такой улыбкой повела персонажей из других сказок за собой к каретам.       Когда я оборачиваюсь к ткачихе, она созревает сообщить мне, что, как по ее позволению, так я могу хоть все это время тут жить, только вот за пришедшую сюда, как к себе домой, сватью, ни она, ни повариха не отвечают, а она язва еще та. Гнать ее со двора же считают грешным и недостойным делом. А я…я между тем замечаю одну такую важную постройку, что даже буду готова рассмотреть возможность жить тут постоянно, как она и обмолвилась. Если это действительно то, о чем я подумала.