Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Потиху-помалу у нас дошло до чая. Душевного такого, с самоваром на столе, как полагается. И сам чай был душевным, и продолжение посиделок вместе с ним и, разумеется, Последним Айфоном. Здешний контингент больше заинтересовался немного другим: моими фотографиями с летнего отпуска на море.       - Что, светла сватья, разумеешь теперь, какие там нравы? А то ты все про нас перед гостьей «срамота» да «срамота», - рассуждает за просмотром пляжных снимков старшая из сестер, - а вон у них красны девицы и добры молодцы все гурьбой друг перед другом, почти не прикрываясь. Мы же голышом только в своем узком кругу на озере, за калиткой так боже упаси. Про свой срам в молодые годы лучше бы тогда поведала по ходу поподробнее, наверное, ей любопытно бы было.       - И ты туда же?! Ща как..! – Бабариха делает вид, что собирается запустить ей в голову свою чашку. – Я себе подобное позволяла, лишь ставши своим суженым отвергнутой, а вы с самого малолетства…       - По царскому хотению и приказу! Не по своей воле и непорядочности блюсти нам перед свадьбой давно нечего.       Бабариха только рукой махнула:       - Я ж, неблагодарные, переживаю, чтобы вы такой дороженькой не пошли.       - Зато вместе с тобой пошли такой, что в целой сборной Зла мяч гоняли.       - И мяч вам гонять уже не по вкусу, - кряхтит на это сватья баба, поднимаясь из-за стола и оборачиваясь ко мне, - так вот теперь ты давай их воспитывай. А мне уже на полати пора. И чтоб, как проснусь, так молочко в доме уже было!       - Не изволь, светла сватья, беспокоиться! Только раньше петухов не просыпайся! – Это царица уверенно говорит ей вослед, чем притягивает к себе ну очень скептические взгляды старших сестер. Впрочем, эти взгляды, как только сватья нас окончательно покидает, быстро теряют свой скептицизм и устремляются на меня в предвкушении…этого самого воспитания, что ли? Ну, что ж, придворные вредительницы, у меня еще остались вопросы:       - А чего вам таким горемыкам так не хотелось прокатиться на чудесный остров, о котором рассказывали купцы-корабельщики?       - Почему вдруг не хотелось? Не предлагал такого попросту никто. До того самого дня, как и поплыли прокатиться.       Нет, я натурально не понимаю. И здесь я, получается, тоже какой-то скрытый смысл упустила?       - Как бы это помягче сказать…да, коллега, да. Даже когда вам, считай, всё уже разжевали, - на вопросы, заданные мною про себя, никто, кроме Екатерины Владимировны, ответить, разумеется, не может.       И повариха разжевывает дальше:       - Чего очень не хотелось, так это того, чтобы царь уплыл туда один, без нас, о чем он прямо и говорил, а мы поначалу принимали эти ничего не значащие на самом деле его слова за чистую монету. Понимаешь, в нашем положении, такой его поступок, это все равно, что отправить нас на эшафот. У нас было очень немного шансов дожить до его возвращения, даже если он только взглянуть и сразу обратно.       В этом я вслух усомнилась, мол, не были вы никому интересны без короны на голове изначально, не оправдался царский расчет, так и его отъезд не изменил бы такого положения вещей. Но, с другой стороны, будь я на их месте, не была бы столь уверенной, как пить дать.       - Может, и не интересны без короны, но проверять это на деле было совсем неохота. Да что проверять…собирайся он поехать на самом деле, так поехал бы, неужто его бы остановили наши примитивные небылицы? Смех, да и только, вот только нам поначалу не до смеху было, ведь такая блажь в его голове казалась реальной. После всего этого он вполне выглядел потерявшим голову, пусть и не всегда, но временами. Нас как-то время сильнее подлечило, чем его, видно, от того, что мозгов у нас куда меньше. Ну, и мы старались его в это время… опекать, что ли. В конце концов, мы осознавали, что он был добр к нам, притом в тот момент, когда любого другого захлестнула бы злоба ко всем и вся, и казался нам единственным возможным другом в этом плохом мире.       На этих словах повариха позволила себе перевести дух и хлебнуть горячего чайку. Увидев, что мы с царицей пристально продолжаем смотреть ей, как говорится, в рот, она продолжила:       - По счастью, головы он не терял, и его готовность на словах отправляться в дорогу лишь словами и осталась. А на деле, как и полагается, царь постарался для начала об этом неведомом ему князе на острове побольше разузнать, для чего и снарядил своих верных людей под видом купеческих караванов через остров тот проездом. Перед нами он этого не афишировал, но и не так, чтобы скрывал, мол, и такие темные девицы должны соображать, что это самые обычные действия при данных обстоятельствах.       Да, темные девицы должны, а, насколько мне известно, никто из читателей такого не предполагал до сих пор. И в самом деле, получается, что сказку знают все, но при этом «никто не читал». Однако, напрашивается следующий вопрос, который я адресую средней сестре, которая уже начинает потихоньку дремать, ей-то ничего из рассказа старшей неинтересно, сама все это знает.       - А ты чего тогда продолжила небылицы сочинять, про этих морских богатырей, если на деле царь никуда не собирался?       - Да просто подразнить их хотела, да и отвлечь царский гнев, который мог бы обрушиться на их головы за те небылицы, которые они перед этим сами рассказали. Мы же все, включая и царя, знаем, что белочка – это просто детская мечта сестры, и на самом деле ее не существует, а они вот так вот сдуру прямо врут нам в лицо. Я все ждала, что царь их речи до конца не дослушает и велит их за решетку, если это не те самые его люди. В дальнейшем оказалось, что нет, это были еще не они, а царь не серчал, поскольку держал в уме, что они могли быть этим самым таинственным Гвидоном околдованы и врать отнюдь не по своей воле. На тот же момент предугадать это я не могла и в своем стиле решила покрыть их небылицу своей для разрядки обстановки, Его Величеством это всегда поощрялось, разрядка обстановки в смысле. Прежний старый шут разок через недельку после возвращения царя с войны как-то очень неудачно и не вовремя пошутил, и с тех пор эта должность пустовала. Нового царь не нанимал, а нам недвусмысленно намекал, что хорошо бы вам и эту роль исполнять вместе с ролью живца, чтобы не задарма есть царские харчи. Сказка о витязях из моря общеизвестна, я рассказывала ее с тем намеком, что нам понятно, что вы все врете, только вот зачем? А врать мы сами хорошо умеем. Но, в конце концов выяснилось, что они вовсе не врали, я а дразнить-то дразнила, только вовсе не их.       - Додразнилась? – Уточняю я на это. – А ваша почтенная сватья, что, тоже решила потом заняться тем же самым с той же целью?       - Э, здесь ты уже вплотную приближаешься к той щекотливой теме, которую мы нашему величеству пообещали не затрагивать. В ее присутствии, так точно. Если только она великодушно позволит…       - А вот и нет! Довольно тебе уже, в самом деле, в нашем грязном белье ковыряться, вместо того чтобы еще какие диковины нам показать-рассказать. Если уж я пред тобой провинилась сегодня, то сестры-то чем?       Вот и всё, царский приказ – закон. Не объяснять же ей, как я в деревне читаю сказку про них второклашкам, а тут выясняется, что все фактически совсем не так, как мы думаем, и хочется дойти до самой сути. Жуть как хочется. Но ладно, времени у нас еще немало впереди.       Кажется, что немало. А сегодня, глядишь, уже и нам всем пора вслед за сватьей на боковую. Мне предоставлена высокая честь первого выбора: на полати, на печь, которая уже должна успеть достаточно остыть, чтобы почивать на ней не было в августе пыткой, или на сеновал, где количество койко-мест, можно, сказать, не ограничено. Этот последний вариант меня не привлекает, но, когда я узнаю, что старшие сестры точно разместятся там, а младшая вряд ли, склоняюсь именно к нему. Что-то тянет меня в дурную компанию…       По факту дурная компания на сеновале вполне присутствует – все те же самые комары, будь они неладны!       - Закапывайся, давай, в сено, - советует повариха, но это мне понятно и без ее советов, только вот от самого главного, от их противнейшего звона, оно как-то не сильно помогает.       - Пожалуйся еще мне на комаров, - продолжает старшая сестра с явной усмешкой, и я расцениваю это как приглашение перейти к упомянутой щекотливой теме уже не в присутствии Ее Величества. И постепенно мы переходим:       - Когда следующий купеческий караван за нашим столом принялся с жаром повествовать о том, что на том острове появились и морские витязи, мы с сестрой уже просто остановили руки с едой на полпути ко рту, мой кусок при этом шлепнулся обратно в тарелку, сестра как-то удержала. У нас даже шеи не поворачивались посмотреть на выражение царского лица в это время, до того остолбенели. Усугублялось это еще и тем, что мы признали в некоторых из них тех, кого Салтан, снаряжал в путь на остров специально. Вывела нас из этого состояния именно сватья с идеей, в свою очередь, продолжить перебрасываться с ними небылицами. А вдруг, мол, и дальнейшие события будут такими же, а мы теперь будем готовыми прекратить эти безобразия, бишь прихлопнуть вредное насекомое, появись оно и в третий раз. В то, что первые два случая были совпадением, понятное, дело, никто не верил, напротив, они как бы дополняли таинственный мрак, окутывающий для нас этот остров, связь предполагали если не все, то почти все. Поначалу я, как первая испытавшая на себе, серьезно тряслась, что вот оно, началось, - в смысле, что до меня добираются убийцы сестры, а этот комар ими специально заколдован и особо ядовит, тем самым мне вообще крышка. Резонные возражения царя, что, кабы они могли такие штуки с комарами проделывать, то использовали бы их против него самого, а не против меня, не сильно успокаивали. Тогда в конце дня он применил более серьезное успокоительное: со словами о том, что я с кривой рожей выгляжу очень-очень возбуждающе, отодрал так, что до сих пор не забыть никак.       - Можно подумать, ты хотела бы это забыть, не надо ля-ля. Нет, я нисколько не сомневаюсь, что ты искренне любишь своего жениха, и только его, но иметь такое с царем, - и вдруг забыть? Да брось. Я же тоже прошла через все это через два дня после твоего, любящая сестра никогда ни оставит тебя одну в таких неприятностях, но я же не лукавлю, что якобы стремлюсь забыть, - комментирует средняя сестра, но старшая не особо обращает внимание, хоть и не перебивает:       - Ну так вот: на следующий день я смирилась с существующим положением вещей. Реально плохо мне не становилось, промеж ног и то болело сильней после упомянутой ночи, а просто из-за не открывающегося глаза негоже в моем возрасте раскисать. Если бы еще не придворный лекаришка, который касторки прописал по два раза на день, мол, это при любом случае на пользу будет…       - А еще на следующий день у тебя уже появилась компания, и мне он по случаю такого «совпадения» сразу три раза в день этой самой касторки выписал!       - Так и мне третий тоже добавил!       Здесь я их перебиваю и прошу вернуть повествование в нужное мне русло. Мне неинтересно, сколько они за свои длинные языки с небылицами глотали касторки, мне бы полную картину всего произошедшего, исходя из того, что они, как оказывается, сами не преступницы, а жертвы преступников.       - Давай все-таки не будем называть нашего «богатыря» преступником в силу его нежного возраста, - то ли непонимающе, то ли, скорее всего, саркастически продолжает повариха, - когда мы всё узнаем, мы только вздохнем с облегчением, что это оказались всего-навсего детские проделки, и никакие отложенные последствия нам не грозят. А дальше светла сватья же сказывала: поначалу согласившись быть наготове, мы, заслышав рядом целого шмеля вместо комара, сочли, что это уж слишком, и, да, трусливо оказались под столом. По итогу об этом не жалеем. Гораздо сильнее мы струхнули на четвертый раз, когда царь уже реально и бесповоротно собрался. Потому что уже из нескольких уст получил сообщения, что на том острове жена его, которую тот Гвидон кличет матушкой, стало быть, сам является его сказочно выросшим сыном. Но с нами-то он этими сведениями не делился! Так что, уверенные в его неадекватности, отбросив всякие небылицы, мы на нем просто повисли тогда, за что и наполучали еще по головам от стражников. Благо, он вступился, чтобы сильно не били. Силком, говорил, с собой не тащу, за заботу благодарен, но сам, ведаю, что делаю, не извольте беспокоиться. Не тащить-то не тащил, но мы рассудили, что оставаться – всяк погибать, а уж, если оно погибать действительно – так лучше с ним на этом опасном, но чудесном острове. И платье мое это новое для поездки той как раз сшилось, и по такому случаю лекаришка разрешил нам повязки с глаз снять днем раньше, чем собирался. Мы были тронуты таким соизволением.       - Не мы а только ты, что касается меня, то я больше ценю соизволение царя-батюшки поделиться-таки с нами всем, что сам знал, перед высадкой с корабля. Совсем неподготовленные к такой встрече, выглядели бы мы точно шутами гороховыми. Только без колпачков с бубенчиками. Кстати, гостья дорогая, если тебя интересуют все пикантные подробности, могу поведать, что когда он тащил к своему ложу меня, так этот самый колпак на меня часто одевал, чтобы выглядела, да-да, возбуждающе. Да не при величестве будет произнесено, а то бы выглядело как жалобы сестры на ее мужа, который в отсутствие ее самой постоянно ее пользует… смех, да и только. – Всю эту тираду ткачиха произносила без малейшего хихиканья, как и полагается придворному шуту. То есть, говоря нашим современным языком, юмористу.       - Были ко встрече подготовлены, а по углам разбежались? – Вырывается у меня в ответ. - Знаете, Пушкин именно так написал. Скажете, что не было такого?       - Что было, то было. Знаешь, несмотря на всю радость и облегчение, ноги-то сами как-то понесли не к столу, а куда-нибудь в уединенное темное место, где можно было бы спокойно поплакать. Совесть-то не обманешь. В том, что мы якобы совсем не при чем были.       Вот так вот, стремилась в дурную компанию, а попала к совестливым и ранимым. Не везет! Как с этим бороться? Ладно, утро вечера мудренее, но последний вопрос у меня вырывается сам собой:       - А поймали хоть этих самых бородатых разбойников? На кол посадить их первым делом, а уж опосля…       - Сами хотели бы знать. А Лебедь ответствует на это, что скоро состаримся, если будем много знать. У нее всё под контролем, мол.       Что ж, не забыть бы самой спросить у нее, а сейчас баиньки. Сестрам-то вставать, небось, с петухами, а я их гоняю безбожно, и еще буду. На данный момент же я им завидую, что их дыхание становится ровным уже через пару минут, в то время как мне еще около часу крутиться и прибивать с небольшим успехом мешающих засыпать комаров.              Просыпаться и потягиваться, благо, комары уже не мешают. Да и никто не мешает, к этому времени на сеновале я ожидаемо одна, сестер и след простыл. Не встречаю я никого ни возле местного туалета, ни возле умывальника. А потом не могу устоять перед искушением постоять возле чуть приоткрытой двери в дом с целью, как и в свое время царь Салтан, подслушать текущий разговор. Напрягать слух не приходится: светла сватья мечет громы и молнии по поводу того, что свежее молочко по-прежнему отсутствует, и, похоже, будет отсутствовать и дальше. Судя по аргументам кого-то из сестер, по голосу я их пока различить не могу. Аргументы просты – не хочет нарываться. Ёлки-палки, пока я потягивалась, наше величество смело, но безрассудно ринулось, как вчера и обещало, в бой, то есть на дойку соседской коровы и отгребло от нее по самое не балуйся. Так, что придется Лебедь просить восстановить ее здоровье для футбольных дел. И не только футбольных. А сестра опасается быть принятой коровой за нее из-за внешнего сходства и не идет теперь доить ни в какую.       - Куда там! Если от шмеля под стол, так от коровы ты сразу давай в свою выгребную яму прячься, кабы чего не вышло, - отчаявшись воздействовать на свою подопечную в правильном направлении, Бабариха стремится ее уязвить, но, похоже, безрезультатно: та в ответ советует попросить у Лебеди наколдовать ей молочка, язык, мол, не отсохнет.       - Не отсохнет. Но вам я сто раз напоминала, а сейчас и величеству нашему непутевому прямо в ухо скажу, что нечисто с Лебедью этой, нечисто! Царевна с месяцем под косой и звездой во лбу – это просто моя выдумка, точно так же, как предыдущие чудеса – ваши. И все они давно исчезли, испарились! Кроме нее. Но это совсем не значит, что такая девица есть, есть только черт-те что в таком обличье! И бог его знает, какие у нее планы в нашем царстве-государстве, хорошо, если только просто прибрать его к рукам…Души вы все в ней не чаете! Смотрите, как бы потолок не обвалился в первую очередь на вас!       - Обвалится, так обвалится, судьба, стало быть, зато она нас, можно сказать, обратно к жизни вернула…       Дальше я не услышала, поскольку по первому закону любопытства и подслушивания едва не получила дверью по лбу. Совсем не держала в уме тот нюанс, что местные ходят босиком, то есть практически бесшумно, и была уже сама готова ощутить себя царицей, застуканной вчера на месте преступления, но едва не отоварившая меня повариха досконально не разобралась в ситуации и сама рассыпается в извинениях за свою невнимательность и спешку. Ну, спешила она к умывальнику отмыть руки от теста и ни о чем другом и не думала.       - Болит все после вчерашнего, как ты и сказывала, - это совсем не жалоба, напротив раззадоренность явно проскальзывает в ее голосе, - но после матча 220-летия оно посильнее болело, выдюжим как-нибудь!       Заверив ее, что всенепременно выдюжат, прохожу в горницу, где и отвлекаю от дальнейшей перебранки ткачиху с Бабарихой, да и с царицей, наверное, тоже. Эта последняя прикладывает к колену какое-то подобие компресса, параллельно пытаясь не позволять сватье возводить на свою сноху напраслину. Мое появление отвлекает их от насущных проблем, ибо сейчас небольшая, но главная задача в другом:       - А что у нас нынче на завтрак?