Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      - Красота! Душевно здесь. И вкусно! – Мистер Уизли вслух давал волю чувствам, уписывая презентованный им при встрече каравай.       Его вторая половинка была вынуждена признать, что да, весьма недурно. Но с ее собственной стряпней сравниться не может!       На этот предмет Артур готов был пофилософствовать с кем угодно, только не с Молли. Оспаривание ее кулинарного превосходства над кем бы то ни было являлось очень не рекомендуемым занятием. Особенно для членов ее семейства. А точка зрения мистера Уизли состояла лишь в том, что любая продукция любимых им маглов, в том числе и, разумеется, гастрономическая, стоит несколько большего по сравнению с волшебными творениями в силу отсутствия у оных колдовских навыков, сильно любой процесс упрощающих. Да и прямых доказательств того, что каравай был испечен исключительно маглами, Артур не имел, лишь предполагал.       А вот их сыну Джорджу это было неинтересно ну совсем. Младший брат Рон доверил ему свою с Джинни большую тайну и теперь ему, как единственному незадействованному в данное время на зеленом газоне, кроме родителей, следовало ее от них хранить. В то время как основатель торговой лавки волшебных вредилок не видел в задумке младшего брата ничего недопустимого, отец наверняка назвал бы это жульничеством и запретил. И теперь главной задачей было скрыть от отцовских глаз котел, где доходило до нужной кондиции оборотное зелье. Пока это было несложно: Артур сам четко не представлял планировку их жилища со всеми удобствами, в которое Гермиона вместе с Молли трансфигурировали предоставленный им обычный местный бревенчатый терем.              - Не надоело вам сачковать, Миледи? Если уж соизволили запрыгнуть к нам в последний вагон, так будьте любезны выкладываться, - в отсутствие мистера Уизли Панси Паркинсон стремилась брать бразды правления на тренировке в свои руки.       Гермиона пропустила поначалу язвительность капитана команды мимо ушей. В конце концов, основания у Панси были: она куда больше думала о своих насущных проблемах, а не о футболе, не являясь вдобавок и сильным звеном команды. Так, примерно на уровне Падмы Патил. Но та как раз старалась. А Паркинсон ожидала он нее, как от маглорожденной, что она будет лидером в таких магловских штучках. Гермионе, понятное дело, было плевать на ожидания Панси, но собственные гордость и достоинство были с той согласны: негоже быть отстающей. Тем более, пока еще нет вестей от Ли Джордана касательно ее основной задачи пребывания в этом месте. Но на пути попыток сконцентрироваться на футболе становились недавние воспоминания. В частности, о слизеринской тактике, про которую Панси что-то разглагольствовала в плане применения на футбольном поле. А вот миссис Малфой применяла против собственной матушки, то есть ее портрета.       Как только они тогда втроем зашли в прихожую дома на Гриммо 12, Нарцисса велела ей сразу же с порога, не разуваясь, поприветствовать ее мамашу согласно этикету. Реакция портрета была абсолютно банальна: поток умеренно грязной брани, в котором слово «грязнокровка» встретилось примерно четыре раза.       - Если я вообще не обращаю на нее внимания, как правило, дело уже ограничивается лишь утробным ворчанием: она привыкла к моим частым посещениям. А такое поведение расценила как издевку. - Гермиона развела перед Нарциссой руки в стороны. – Мы этого и добивались?       Вместо ответа Нарцисса с томной улыбкой подошла к матушкиному портрету сбоку, явно стараясь, чтобы портрет ее присутствия здесь и не заметил, и простенько так по-магловски перевернула лицом к стенке.       - Вот и порядок.       - Ага, ага, миссис Малфой, я это самое делал уже несколько раз, - Гарри откровенно улыбнулся, - и не только это, а даже в чулан уносил, разве что в камин еще не бросал, до такой степени он меня не доставал, но всегда он возвращался на свое место! Кикимер мне объяснил, что все дело в магии этого родового гнезда Блэк…       - Мистер Поттер, неужели вы думаете, что сообщили мне сейчас что-то новое? Смею вас заверить, больше ему самому по себе перевернуться не удастся, разве что Кикимер перевернет. Вот уж кому действительно следует прямо запретить это делать.       - Вы думаете, его все это время возвращал на место Кикимер?       - Да нет же! Она самая, родовая магия, которой пропитаны стены этого дома.       - И что же теперь?       - А теперь портрет абсолютно безосновательно нанес серьезное оскорбление (далее последовало полное перечисление всех нынешних титулов) Грейнджер, и родовая магия Блэк, в основе которой лежит передаваемое из поколения в поколение благородство, обязана от него отвернуться, оборвать с ним свою поддерживающую связь.       Не участвующая в диалоге Гермиона сразу вспомнила некоторые куплеты Распределяющей Шляпы       А, может быть, в Слизерине вам суждено обрести своих лучших друзей, там хитрецы к своей цели идут, никаких не стесняясь путей       и задумалась, не стала ли она свидетельницей сдачи родной матери за два пирога с патокой. Нет, вестимо не за пироги, а вот за улучшение своего общественного положения – быть может. Поговорить бы по этому поводу с министром Бруствером…       - Кикимер не смеет верить своим глазам! Госпожа Нарцисса гостья в доме хозяина Гарри! – Глаза домового эльфа, и без того огромные на маленьком личике сейчас, казалось, заняли его почти целиком.       - А ты думал, просто так я тебе велел приготовить сегодня целых три пирога с патокой? Без всяких Волан де Мортов жизнь у нас постепенно нормализуется, старина. Думаю, вы с миссис Малфой еще не раз поболтаете, если захотите. Давай, торопись, накрывай на стол!       Кикимер не заставил себя долго упрашивать, а Гермиона в своем репертуаре начала стыдить Гарри по поводу его эксплуатации:       - Неужели он-то не заслужил свободы за свое исправление и переосмысление?       - Он заслужил поощрение, - монотонно отвечал Гарри, - а я как раз давно осмыслил, что освобождение способом поощрения в его случае ну никак не является. В волшебном мире есть немало вещей, Гермиона, которые нам преображать по-своему не следует, как бы нам не хотелось.       Миледи в ответ смолчала, но про себя твердо подумала, что осмысление ценности свободы со стороны домовых эльфов должно со временем происходить, и она этому будет всеми силами способствовать в отличие от Гарри. Надо же в жизни за что-то бороться, за какие-то глобальные идеалы, пусть в ней уже и нет кошмара по имени Волан де Морт.       Гарри Поттер же по ходу чаепития боролся за некоторые локальные идеалы, которые провозглашал перед Гермионой и раньше, и Нарцисса не встречала эту борьбу в штыки:       - Ооо-ох, а как бы мне этого хотелось! Но право на такую сестру, как Андромеда, я утратила давным-давно. Нужно смотреть на такие вещи трезво, мистер Поттер. С годами это к вам придет.       - Здесь уже не право, миссис Малфой. Андромеде сейчас нужен хоть кто-нибудь действительно родной, и кто же, если не вы?       - Хороший вопрос, но только в теории. На практике в лучшем случае она меня встретит, как недавно в своем нежданном-негаданном визите к тебе миссис Уизли, - Нарцисса грустно повернулась в сторону Гермионы, старательно вылизывая ложку с остатками пирога. Соскучилась она по своей домашней кухне.       - Можно же начать с посыльной совы, - продолжал со своей стороны Гарри, - и у меня есть идея, что Андромеде с этой совой послать: наше совместное фото, которое мы сейчас здесь за столом и сделаем.       Обе дамы за столом были вынуждены признать, что идея на самом деле хорошая, а вот дама капитан на футбольном поле опять бесцеремонно возвращала Гермиону из воспоминаний в действительность. Но ее стремления не сильно действовали: во-первых она сама опасалась чересчур цепляться к Гермионе, во-вторых казалась ей смешной и в некотором смысле даже нелепой в красной футболке Гриффиндора: мистер Уизли настоял, что команде для такого матча подойдут именно гриффиндорские цвета, и никакие другие – цвета победителей и созидателей. Опасается небезосновательно, ибо на возвращение в действительность Миледи реагирует болезненно:       - Подавишься сейчас слизняками, Панси!       И Панси знает, что в отличие от Рона у Гермионы исполнить угрозу с соответствующим заклинанием никаких проблем не составит.       На деле же благородная Миледи пытается исправиться и добросовестно вступает в процесс коллективного отбора мяча у противоположной в нынешней двусторонке команды. Отбор оказывается вполне продуктивен, и Панси выводит ее один в ноль с вратарем Роном, которого она переиграть не справляется, хоть и действительно старается. Капитан Паркинсон только откровенно машет на это дело рукой и еще более откровенно пинает рабочей правой ногой воздух. На этом ее выкрутасы и заканчиваются, поскольку появляется мистер Уизли и начинает координировать тренировочный процесс по собственному усмотрению: хватит носиться с мячом, начинаем упражнения, развивающие силу ног. Естественно, это самое нелюбимое, но надо!       - Если бы с них начинали, было бы легче, но без меня вы сразу переходите к игре, что ж, теперь терпите! Тяжело на тренировке, легко в игре!       Терпеть, благо, долго не пришлось: вернулся Ли Джордан с кучей полезной информации, для кого-то определенно хорошей, для кого-то плохой. Начал он с не самой значительной, но функцию снега на чью-то голову неплохо выполняющей:       - Переодеваться надо. В красном будут местные играть.       - Вот те раз! Ты ж говорил, здесь это цвет пожиралок! – Мистер Уизли выглядел по настоящему обломанным.        - Не он, а я. И не говорила, а предполагала. На основании того, что он рассказывал о той своей поездке, - уточнила Панси.       Да, именно так, она пыталась такими предположениями аргументировать нецелесообразность выбора для игры красных гриффиндорских цветов. Безуспешно. И вот пришла помощь, откуда не ждали. Но не все коту масленица: доводы о том, что больше всего радует глаз зеленый наряд, действия на мистера Уизли тоже не возымели. Если не гриффиндорские цвета, то только нейтральные, белые. Тем более, что комплекты белой формы нам готовы предоставить. Даже если не понравятся, из них проще трансфигурировать в то, что нравится.       - Открытые тренировки завтра с полудня до часу. Давайте решим, кто отправится в стан противника вместе со мной. Буду наглядно объяснять и показывать, кто там есть кто.       И Гермиона была первой вызвавшейся. На что капитан команды мгновенно реагирует:       - Естественно! Самый лучший и легитимный способ эту тренировку пропустить!       - Панси, ты меня умиляешь, а еще слизеринка! – Задорно хохотнул мистер Уизли. – Кто же тебе на открытой тренировке будет серьезно напрягаться и что-то стоящее раскрывать? Там-то как раз и сачкуют. Я больше чем уверен, что и у них все будет то же самое. Ничего более полезного, чем Ли уже знает, мы вряд ли извлечем из ее посещения.       - Да кто их тут знает, на самом деле. Здесь все может быть. Давайте все по порядку расскажу. С самого начала, как мне не удалось понаблюдать тренировку, по всей видимости, закрытую.       - Лучше бы ты не прерывал нашу тренировку, - начала было Панси, но на нее зашикала вся команда, включая даже Мелисенту. И Ли степенно и размеренно начал повествование:       - Только я осмотрелся на их тренировочной поляне и более-менее освежил в памяти лица футболисток-соперниц, как незнакомое мне по прошлой поездке лицо, тоже женского пола, вдруг непосредственно спросило меня об аккредитационном удостоверении. А я и не подозревал, что они могут знать такие слова…или это может быть связано с тем зельем?       Речь шла о добросовестно выдержанном и коллективно употребленном перед высадкой в Лукоморье зелье для общения на других неизвестных им языках. Способ действия был оптимален: оно не делало чужой язык понятным, а обращало произнесенные ими английские слова для ушей собеседников в аналог на их языке и, соответственно, наоборот. Связано же или нет, никто даже поверхностно предположить не мог, так как на практике зелье использовалось каждым из них впервые. Впрочем, Ли не ждал ответа на свой уточняющий вопрос и монотонно продолжал:       - Говорящий полосатый кот и дендройд в очках, представляете такую колоритную парочку? Они тут заправляют. А волшебники при этом, с их слов, довольно редкий вид. Из футболисток так только та, которой ты непосредственно интересовалась, - Ли переводит взгляд на Гермиону, а миссис Уизли вклинивается в его монолог:       - И откуда у тебя уже персональные интересы в этой богом забытой стороне? – Не родилась еще свекровь, которая бы не стремилась влезть в невесткины дела, считая их своими. Пусть она даже еще не оформлена как невестка.       - А что в этом такого? - Решил вступиться Артур. – Хотя бы просто поделиться опытом. Да и меня бы заинтересовала такая волшебница, которая постоянно живет не среди себе подобных, а среди маглов.       А вот в планы Гермионы совсем не входило, чтобы этот ее основной интерес в Лукоморье стал достоянием четы Уизли и всей остальной компании. Пенять при этом ей не на кого: когда обращалась к Джордану с соответствующей просьбой, не предупредила того, что это не для всеобщего обсуждения, не подумала об этом. Что ж, если не подумала, может, и в правду, не принципиально. Но вот теперь выясняется, что будущая свекровь тоже изъявила желание и попала в группу, делегируемую на тренировку соперниц. Зная ее, можно опасаться, что наедине с чужой волшебницей она ее так просто не захочет оставлять.       - Дальше я с этим представительным дендройдом договорился о пресс-конференции за три часа до матча. Да, да, считаю, что она прежде всего должна пригодиться именно нашей команде. Но и, соответственно, вам, мистер Уизли и тебе, Панси, как капитану, тоже предстоит быть готовыми к ответам на их каверзные вопросы. Остальные же могут при случае придумывать вопросы представителям соперника. То есть их капитану и тренеру. Именно той волшебнице и особе, интересовавшейся моим удостоверением, которую по нашему, как выяснилось, звать Клодия…       - А волшебницу-капитана как звать? – Вырвалось у Гермионы, скорее, непроизвольно.       - Вот далась она тебе! Понимаю еще, если бы ты была парнем! – Ли показал оба ряда зубов. – Не боись, она мягкая и пушистая, и называют ее царевна Лебедь. Может, настоящее имя у нее и другое, но это ты уже сама узнавай.              Нынешним утром я впервые лицезрею всю свою футбольную дружину в красных майках. Ну, на открытой тренировке полагается, чтобы все выглядели, как в предстоящем матче: и по цвету, и по номерам. В настоящем футболе таких условностей нет, а в нашем случае порешили так. Наверное, справедливо. Царица так собой в красной сестринской футболке просто любуется не налюбуется. Такое ощущение, что и о своем лишнем весе забыла на какое-то время.       - Вот чтобы не посрамила послезавтра честь мундира. То есть этой красной футболки, - наставляю я ее морально, уж если физически за весь наш срок не очень получилось.       Она в ответ крестится и выпячивает грудь вперед. Нынче у нее день особый: в сборе абсолютно все ее семейство. Сын в конце концов выпущен из под своеобразного домашнего ареста. Порывается поиграться с мячом. В белочку, тридцать три богатыря и царевну Лебедь он уже наигрался, надоело. Теперь футбол в тренде. Приходится пообещать ему, что после матча как-нибудь позанимаюсь и поиграю и с ним тоже. Часто по жизни приходится деткам обещать что-то заведомо несбыточное, чтобы в настоящий момент отцепились.       Одной из причин, по которой царица подзабыла о своем лишнем весе, стало появление и самой «продвинутой» в этом деле бывшей футболистки, попадьи. Она по прежнему вспоминает свое собственное участие со страхом, несмотря на победу, а появилась среди нас, чтобы принести все свои красные форменные комплекты плюс корзину поспевших яблок и груш из своего сада в качестве угощенья для нас. Что ж, сегодня это к месту. Напрягаться мы уж точно не будем: как и по заранее запланированной тренировочной программе непосредственно перед матчем нагрузки мы сбрасываем, так и в свете новых обстоятельств для ожидающихся делегатов соперника ничего стоящего демонстрировать не собираемся. Может, это и не по-джентльменски, но меня сей аспект не беспокоит. «Джентльмен» посол Мунго вот почему-то меня так и не принял на этой неделе, стереотипно сославшись на загруженность. Теперь, если сам пожалует на открытый тренировочный час, будет наблюдать, как мы делаем селфи…и хватит с него.       Пока суть да дело я даю брюнету и блондину последние наставления перед их отправлением в лагерь соперника. Естественно, нашими делегатами на их открытой тренировке будут именно они. А от кого там еще может быть толк? Маловато только всего лишь двое. Лебедь разделяет этот тезис и настоятельно советует отправиться туда и Гвидону. Неожиданная такая мысль, но вполне здоровая. Если у него где и есть какой-никакой стаж, так только в этом: подсмотреть, подслушать, запомнить. Вряд ли вычленит что-то действительно полезное, но авось… И он не возражает: на заморских посмотреть интереснее, чем на своих. Особенно, если это надо для общего дела.       Отправляются они порознь. Понятное дело, что друг о друге они, мягко говоря, невысокого мнения, и общаться никак не желают. Салтан им вслед тяжко акцентированно вздыхает:       - Так и не повзрослел ни капли за этот год богатырь мой. - И рукой махнул. После чего на выразительный вопросительный взгляд жены разъяснил. – Была у меня маленькая надежда, что подойдет и извинится. Куда там.       Сестер такая высказанная вслух царская надежда побудила учтиво поклониться и сообщить, что им эти извинения нужны примерно, как прошлогодний снег. А царь уже им, в свою очередь, разъясняет, что это как раз нужно Гвидону, да и ему, Салтану, тоже. После чего демонстративно кидает им мяч: давайте занимайтесь вашим непосредственным делом. Вся надежда Лукоморья послезавтра на вас.