Вот вы говорите: живется, как в сказке...

      Кроме уже упомянутых Гермионы и миссис Уизли, вполне аккредитованную компанию Ли Джордану на открытой тренировке сборной Лукоморья составил еще и Рон. Вчетвером они наблюдали флегматичное действо на тренировочной поляне с места, на котором прежде всего удобно было попам в плане посидеть, а не глазам в плане фиксировать происходящее. Как и предполагал мистер Уизли, происходящее того не стоило. Следовало лишь внимательно слушать Ли, старательно объяснявшего остальным, кто в команде соперниц есть кто.       - Видите вон, кудрявенькая матрона поперек себя шире с корзиной фруктов? Тоже футболистка. Не ожидали? Не знаю, как послезавтра, а тогда вполне себе играла, притом все шестьдесят минут. А та, рядом, немногим худее ее, вратарем была. У выигравших! Да, да, пожиралки типа. А всему этому причиной вот те две, которые сейчас как раз шифруются и не делают совсем ничего, без кос до пояса,– их в первую очередь опасайтесь. Потому что в команде с теми двумя команду молодиц-стройняшек просто на лоскутки...       - Так это понятно! В смысле, что играть в этот футбол с косой до пояса должно быть достаточно неудобно. Кто не догадался состричь, мозгов определенно не имеет, - Рон был уверен, что говорит что-то достаточно умное и полезное, чтобы перебивать Ли. Его мать в этом сомневалась, тоже вслух:       - В женщинах ты разбираешься примерно так же, как и в домохозяйственной магии, сынок! Для местных дам, очевидно, длинные косы являются предметом гордости и неотъемлемой составляющей эталона красоты. Состригать их ради мелочи типа вашего футбола как раз и будет несусветной глупостью!       - Так что же их лучшие силы это сделали?       - Может, они и не пожиралки в нашем понимании этого слова, но здесь, у себя личности довольно презренные, что точно характеризовалась отношением к ним трибун на том матче, как я не раз рассказывал. Им некоторые законы и правила поведения вполне могут быть не писаны. Скорее всего, так, - порассуждал Ли, проверяя, как там его заботливо взятый с собой на такое ответственное мероприятие букет. Он для блага команды Хогвартса планировал не мытьем, так катаньем, но подкатить к ткачихе и(или) поварихе, невзирая на строгую Клодию. Может быть, сначала подкатывать с букетом следовало бы именно к ней, как к тренеру? Похоже, он незаметно для самого себя начал рассуждать об этом вслух, потому что по существу вдруг высказалась Гермиона:       - Клодия эта примерно оттуда же, откуда и я. Из магловского мира, только, вестимо, совсем не из Британии. У нее и сумочка дамская обыкновенная имеется, и этот…как его…смартфон, штучка такая магловская умная. Мистер Уизли, будь он здесь, тоже бы сразу определил, я ему детально показывала недавно. Не могу быть в этом уверена полностью, но предполагать предполагаю.       Ли Джордан счел предположение более, чем обоснованным. В придачу к доводам миледи Грейнджер он знал и помнил реакцию Кота Ученого и Лешего на его вопросы об аккредитационном удостоверении. Они эти слова насилу выговорили тогда, не то чтобы имели хоть малейшее представление, что это такое. Здешней таинственная Клодия не является. Да не вопрос, ничего удивительного в том, чтобы искать в другом мире футбольного специалиста с целью подготовки к матчу с ними, нет. Вопрос по прежнему в том, как подкатить.       - Ну что я тебе еще по этому поводу могу подсказать? Автограф попроси что ли, как один из их бывших болельщиков, - Гермиона зевнула. Ее процесс интересовал меньше, чем остальных. Скорее бы закончился, чтобы самой подкатить к своему объекту. Она-то свой способ уже продумала основательно.                     - Палочку оставить! – Тон мистера Уизли был властен и непреклонен. Никаких возражений.       Главный тренер был сильно не в духе после утреннего происшествия. Уже к самому началу тренировки, абсолютно поутру закрытой, к тренировочному полю подтянулась любопытная лукоморская детвора. После одного единственного устного предупреждения, что лучше им убраться подобру-поздорову, капитан Паркинсон до двух уже не считала: накрыла их всех не особо зловредным, но очень неприятным заклятием, побуждающим со всех ног нестись на горшок. Такие действия возмутили Артура до глубины души, хоть ничего незаконного Панси не сделала: Лукоморье, хоть и было преимущественно населено маглами, не входило в перечень локаций, в которых применять магию по отношению к ним запрещалось. Поскольку само считалось локацией вполне волшебной.       - Да посмотрите же, какой он здоровый! Мне без палочки страшно!       Тут Артур по достоинству оценил последний шедевр юмора из кулуаров Министерства магии: типа в Министерстве в конце концов точно выяснили, чего хочет женщина, но она уже передумала. Буквально только что Панси с жаром доказала, что именно она должна идти сообщить, что уже час дня и, соответственно, открытая часть их тренировки окончена, этому здоровенному красавчику. Даже присовокупила сомнительную мотивацию: в магической Британии ей устроиться будет тяжело: никто не любит, никто не уважает, так, может, тут удачно выйду замуж и стану чем-то значимым. По простой мужской логике из этого следовало, что по части «выйти замуж» он и будет сейчас рассматриваться, а вот, поди ж ты, страшно, оказывается без палочки подходить!       - Здесь, вам, мисс Паркинсон, никто не виноват. Сами заслужили такую репутацию, что, пусти вас с палочкой к местным аборигенам, так потом хлопот не оберешься. Я уж не упоминаю сегодняшний утренний инцидент. Извольте взять свой страх в ежовые рукавицы, или предоставьте здоровяка мне, а сами идите к тем двоим мечтателям у скамьи.       Умышленный переход мистера Уизли на «вы» в этой поучительной тираде только укрепил Панси во мнении, что попытаться устроиться в отличном от магической Британии месте, пусть даже и таком отсталом, как это, лишним не будет. С глубоким мысленным (чтобы мистер Уизли не услышал!!!) вздохом, капитан команды направилась на разговор с Гвидоном. И при этом, лишившись палочки, вдруг как-то полностью забыла уже выстроенное было в мыслях начало этого самого разговора…                     Только что завершившаяся так называемая открытая тренировка отнюдь не завершила день моих забот. Я совсем не представляла, как мне следует сейчас поступить, когда делегация соперника, вернее, тот единственный делегат из четырех, которого я не смогла идентифицировать по его внешности, тот самый, который давеча был мной отправлен за виртуальным аккредитационным удостоверением, стал откровенно обрабатывать мою веселую дурочку. Поклон, букет, поцеловать ручку…и ежику понятно, что он определенно диверсию задумал. Но все-таки решаю непосредственно не вмешиваться, только вслушиваюсь, о чем у них там разговор. О прошедшем матче 220-летия, на котором этот неопознанный английский волшебник имел честь присутствовать? А вот это, извините, хреново. Их команда получает несанкционированное преимущество в виде некоторой информации о наших футбольных навыках, в то время как мы не имеем никакой об ихних. Мистер Икс, что не удивительно, выражает восхищение пятым взятием ворот сборной Добра в том матче. Что ж, ткачиха заслуживает некоторые бонусы за свои действия в том игровом эпизоде. В ее жизни бонусов вообще как-то было мало. Я бы сказала, незаслуженно мало, потому что вот поверила целиком и полностью в их рассказанную историю. Может, я слишком наивная и доверчивая? Как и в сложившейся ситуации не встаю между ткачихой и ее английским «поклонником» стеной, хочется верить, что не сболтнет она откровенно лишнего за эту минутку-другую. А вот уже и ее вторая половина возвращается, пусть он действует.       Болтает ткачиха тем временем вполне честно:       - Да какое это мастерство, я просто боялась перенести вес тела на отбитую ногу, и вот так получилось само собой. Мне в жизни этого не повторить!       И на этом уже всё. Жениху адресуется эпитет «ревнивец», хотя, с моей точки зрения, он, если и демонстрирует ревность, то несколько в другом направлении: нас, мол, отфутболили с английской тренировки настолько раньше, что мы уже вернуться успели, а мы тут до сих пор с ними сюси-мюси, широка наша русская душа. При этом он не только оттаскивает от иностранцев свою невесту, но и поглядывает в сторону пары Лебедь-Гермиона, оказавшуюся от остальной компании на приличном отдалении. Судя по всему, их разговор конфиденциален. Опытом, небось, делятся. За свою волшебницу в отличие от ткачихи я абсолютно спокойна: скорее она каким-то макаром выщемит из гриффиндорской умницы что-то полезное для меня и предстоящего матча, чем сама сболтнет.       В то время как все представители магической Британии, кроме Гермионы, нарушить уединение которой с Лебедью так никто и не пытался, нас покидают, царь Салтан озабочен отсутствием своего царевича. Согласно информации блондина с брюнетом он отправился с гостевой тренировочной поляны определенно впереди них, напоследок успев поругаться с капитаном их команды. Сами они не слышали, в чем там у них был сыр-бор, но пунцовая физиономия той девицы по итогам их недолгого разговора выглядела весьма красноречиво. Таких обрывочных данных для царя оказалось вполне достаточно, чтобы скинуть возле поля корону, жезл и еще пару лишних вещей и отправиться на поиски, пока богатырь еще, наверное, не справился усугубить то оскорбление иностранной подданной, которое нанес, ну или получить от нее серьезную ответку.       - А ты чего с ним не идешь? – Спрашиваю у царицы. – Всё, нагрузки окончены целиком и полностью, даже такие ненастоящие, как сейчас.       - Ах, куда же идти на моих ноженьках после всех этих нагрузок? Коли пойду, то еще сама потеряюсь, - с этими словами она усаживается у кромки поля с сумой, также оставленной Салтаном, и несколько неожиданно для меня достает из нее маленький ларчик с какой-то неизвестной мне мазью, разувается и начинает эту мазь втирать в ноги. На мой вопросительный взгляд поясняет:       - Специально терпела, не расходовала до самого матча. Чудодейственная! Послезавтра по полю летать буду. Жаль, что мало ее совсем, дорогущей, только на меня, неуклюжую, и хватит.       Вот оно как. В начале сказки провозглашала материнство высшей целью, а, когда ребенок потерялся, забивает на него. Привести в порядок себя важней.       - Внимательней читай сказку Пушкина, там про ее материнство еще и не то прочитаешь, ей всегда было на сына по барабану, - а давненько было не слышно Екатерины Владимировны, я уж думала, она вернулась на нашу грешную земную работу.       Переварить новый тезис коллеги я и близко не успеваю: начинает отвлекать аромат этой мази. Мягко говоря, не особо приятный.       Старшая царицына сестра того же мнения. Плюс у нее возникают дополнительные подозрения на этот счет:       - Похоже на дерьмецо. И ты ее случайно не у заморского какого мастера приобрела, типа такого, какой с прической сестры недавно поупражнялся?       Я в курсе: историю про приведению ткачихи в «надлежащий для свадьбы вид» не этой неделе за чашкой чая мне рассказали во всей красе.       - Царь-батюшка сам приобретал, не я. Его действия под сомнения ставиться не должны, - царица обтиралась все более и более усердно, а вся остальная компания постепенно отдвигалась от нее подальше, к входу на эту тренировочную поляну.       Остальная компания это ее сестры с женихами, попадья с царевной, да Шамаханская царица. Четыре футболистки и трое остальных. Эти остальные кормят футболисток с рук яблоками и грушами из корзины попадьи, поскольку хоть как сполоснуть свои грязные после тренировки руки футболисткам негде. Смотрю на попадью и недоумеваю, как она с такой фигурой отыграла матч 220-летия полностью, и при этом особо не подводила свою команду-победительницу? Может, мы проморгали настоящий футбольный самородок, и нам именно ее послезавтра и не хватит? Обрывки фраз сестер на эту тему достигают и моих ушей, равно как и отнекивание попадьи: свят, свят, свят, боже упаси, довольно. Пора бы к ним присоединиться и начать потихоньку анализировать и систематизировать тот минимум, который наши делегаты, наверное, накопали на их открытой тренировке, надо только и Лебедь присоединить. Довольно уже ей с Гермионой лясы точить. Окончены только нагрузки, а не предматчевая подготовка в целом.       Тем временем обделенная сегодня вниманием сватья баба Бабариха с облегчением покидала отхожее место находившегося неподалеку главного стадиона, на котором матч 220-летия и проходил. У нее после тренировки сил терпеть уже никаких не было. Ну, с каждым может случиться. Мысленно поблагодарив Лебедь, что ее спина с честью выдерживает все выпадающие на ее долю физические испытания, в том числе бег сюда и более пяти минут в позе горного орла, на обратном пути она услышала неподалеку истошный детский плач. Поначалу она решила, что ее это никак не касается, но отсутствие вперемешку с этим плачем каких бы то ни было взрослых голосов наталкивало на мысль, что дитё, возможно, потерялось, и свернуть с тропы и посмотреть на всякий случай не завредит.        - Откуда здесь взяться ребенку-потеряшке? – Прогундела она себе под нос, раздвигая небольшой кустарник. Но он определенно взялся. Да, в полном одиночестве, абсолютно голый, зареванный и несчастный.       - Где ма?! – Спросил он было у нее, а затем разревелся с удвоенной энергией. Похоже, она ему не понравилась.       - Едрить-колотить! – Само собой вырвалось у Бабарихи, только она рассмотрела его подозрительно знакомое личико повнимательнее. И перекрестилась. – Твою ж маковку!              План разлучения волшебниц из разных миров составляется на ходу, и в этом мне, как всегда, помогает Последний Айфон.       - Мое почтение! Вы позволите ваш совместный кадр? – На этих словах приветствия я беру Последний Айфон на изготовку. Лебедь уже знает, что означают эти действия и слова, Гермиона знать обязана по определению. На самом деле знает даже больше:       - Китайский? Или малайзийский?       На такие вопросы ответы у меня автоматические:       - Зачем? Сами давно собираем. В Сколково. Не слыхала? Погугли, как у родителей будешь.       - Лучше ты расскажи, как на футбол запала в юные годы.       - Долго рассказывать. Смотри послезавтра наглядно. А сейчас хотелось бы нашу царевну у тебя забрать. Футбол ведь вещь серьезная, даже для таких волшебниц, как вы обе.       Я надеялась, что у Лебеди у самой появится желание покинуть будущую соперницу и присоединиться к нам, хотя бы из-за того, что из нашего с Гермионой короткого разговора она не понимала абсолютно ничего, но, похоже, она относилась к предстоящему футболу сознательнее, чем я думала:       - На сегодня, мисс, мне действительно больше нечего существенного вам сказать, но до матча, глядишь, обстоятельства станут другими, и желанный договор мы сможем заключить уже на их основании, - обращается она к Гермионе, - сейчас же вам следует покинуть нас.       О, тут намечаются какие-то договора? Но, видимо, ничего серьезного, раз мне Лебедью дозволено об этом узнать. Хотя англичанка выглядит весьма недовольной, то ли от того, что Лебедь ее отфутболивает, а то ли от этого самого приоткрытия темы их разговора передо мной.       Совместное фото двух волшебниц вышло очень даже удачным, вот только почему то не живым, как бывает у них там в Поттериане. Хотелось бы уточнить у Гермионы, чего для этого в нашем случае не хватает: магического, а не магловского прибора, непосредственно места съемки или чего-то другого, но тут подозрительно быстро, как и говорила Лебедь, обстоятельства начинают становиться другими: в нашем небольшом дружном коллективе переполох. Причина – невесть откуда взявшийся голенький карупузик. Он всеми своими силенками обнимает повариху за ногу и, обратив к ней личико в слезах, беспрестанно вопросительно повторяет: «Ма??...Ма?!». Та бы и рада, наверное, что-то ответить или сделать, только от происходящего дара речи лишилась. Жених то вот он, рядом, а тут такое западло снегом на голову. Ткачиха пробует подключиться, и в результате малыш уже ритмично вертит головкой между ними, не переставая вопросительно повторять все то же самое уже по отношению к обеим. Скромно стоящая в сторонке Бабариха загадочно улыбается и при этом крестится. Мне тоже хочется подключиться, но не имею ни малейших идей, как подключаться, и в чем, вообще, весь фикус-пикус. Несколько разряжает обстановку царица-матушка, которую, наконец, такие шумные новые обстоятельства заставляют оторваться от работы над собой. Как только ее взгляд встречается со взглядом карапуза, у него сомнений уже не остается:       - Ма! – Он оставляет повариху и со всех ног, расставив ручки, спешит к царице.       - Сы…сы…сыночек, - только и может произнести Её Величество, когда он обнимает ее. И падает в обморок.       Вслед за этим ясно слышу за спиной Лебедь, обращающуюся, очевидно, к Гермионе:       - Испаряйся чем быстрее, тем лучше. Я сама не в силах сейчас полностью контролировать эти новые обстоятельства. А ты можешь в первую очередь попасть под намечающуюся раздачу, если задержишься. Не послезавтра, а уже завтра найду тебя сама.       Детский рев начинается с новой силой, ведь ма на него не желает никак реагировать, как он ее ни тряси, и все взгляды с надеждой устремляются на Лебедь, сплавившую зануду-англичанку и готовую взять ситуацию под контроль. Теперь Бабариха уже в первых рядах и спешит поделиться ключевой информацией. Как только до Лебеди доходит, что ныне так выглядит предположительно ее благоверный, она начинает строить повариху:       - Для начала давай успокой его!       - Я?!       - А кто же? Пока мать в отключке, в таких делах, наверное, скорее тетка, а не жена, подменять должна. К тому же ты ему явно нравишься в силу похожести на мать, меня же он, как видишь, не признает. Да и свой скоро появится, оглянуться не успеешь. Потренируйся.       - Лишь один день задержки пока…или ты всё уже видишь?       Я слышу этот разговор уже за спиной, потому что решаю действовать сама. Где там моя аптечка с нашатырем? Хоть бы попадья на сумочку не уселась…Слава богу, нет. Когда я готова приступить к «воскрешению» царицы, поварихе уже удается добиться относительной тишины стандартными материнскими методами. Оказывается, она на них вполне способна, хоть и оценивает свои способности невысоко:       - Поторопись, надолго меня не хватит, - это она мне, надо полагать.       И не хватает. Но по независящим от нее причинам. Просто возвращается наш царь-батюшка и мечет громы и молнии:       - Аглицкие геи!* Самые настоящие! Что они с ним сделали? Куда дели?! – С этими словами надежа царь потрясал найденной одеждой Гвидона, постепенно роняя из нее один предмет за другим. – Рубаха, шапка, сапоги, - всё есть, а его самого нету! Нету, господа хорошие!       - Не то, чтобы совсем нету, - Лебедь разумно решает держать перед ним ответ сама, - просто совсем не в ожидаемом виде.        К этому моменту Гвидон, напуганный громким и грозным Салтаном, уже опять орет, как резаный, и батюшка волей-неволей обращает свой взор к нему. Да и матушка уже начинает подавать признаки жизни. Эх, и будет же сейчас жарко! Гермиона точно не ошиблась, когда послушала Лебедь и испарилась. * На самом деле, царь-батюшка выразился определенно по иному, но Клавдия Фомина уверена, что именно это словосочетание максимально точно передаст смысл сказанного, не выходя при этом напрочь как за рамки понимания, так и за рамки приличия