Соулмейт? Ни в коем случае.

Ричи не может уложить в голове такое количество черного цвета. Он не верит, что такой неподходящий, такой уж-точно-не-Каспбраковский цвет, сейчас относиться именно к нему. К его беззащитному Эддичке, постоянно пьющему какие-то таблетки и кутающемуся в невероятно толстые шарфы, лишь только дунет ветерок; ноющему по поводу систематических Тозиеровских списываний и прогулов; его Эдди, не знающему как сильно Ричи его любил и как сильно Ричи запутался в ебанных соулмейтовских связях - настолько, что решил, будто ему нельзя быть c милым астматиком, который вот тут вот под боком. Который был совсем рядом и который был влюблен в самого очкастого придурка. Был. Тозиер плачет. Последний раз он так рыдал, когда мать впервые запила, потому что понял, что жизнь катиться к хуям - сейчас по сути тоже самое, неизвестно как жить дальше и что же сказать ебанному Билли. Ведь как только сердце Эдди остановилось, исчезло и то, что не давало Тозиер смириться с самим собой - надпись на руке. Она медленно стерлась, буковка за буковкой, как дыхание Каспбрака, лежащего в коме уже неделю. Как разум бедного Ричи, теперь точно имеющего фобию черного цвета. Тозиер смотрит на людей вокруг - похороны скромные, но болезненные для всех, особенно для мамаши-Сони, которая на протяжении всей церемонии лежит на гробу своего сына. Ее плач перемешивается с безэмоциональной речью священника и переплетается с безумными мыслями Ричи. Тозиер ни за что не поверит тому, кто скажет, что Ричард не виноват - виноват, и ещё как, и никто больше не виноват в смерти этого маленького мальчика, так нуждавшегося в любви. Ричи не выдерживает, когда Соня встаёт и ловит его взгляд, ему кажется что в нем есть только боль и жгучая ненависть. Ричард сбегает с похорон в город. Бежать он перестает как только в ушах перестает стучать проповедь священника и вой матери Эдди. Он останавливается у какой-то скамейки и буквально падает на нее. Слезы текут по щекам, хотя казалось что они кончились после стольких истерик и глухих рыданий по ночам. Ричи не ночует дома, он вообще туда не заходил после того дня, когда стало известно про неизбежность эддиной смерти, он ночевал в палате. Перестав наконец плакать, Тозиер достает из рюкзака сигареты и зажигалку. Сладкий дым успокаивает и помогает нормально думать. Ричи курит и вспоминает счастливые вечерние посиделки в комнате Эдди с дурацкими шутками и заразительным смехом. - Ричи, ты бесишь, отдай ингалятор! - А что, так не терпится что-нибудь в рот сунуть? Могу рассказать как я твоей мамаше кое-что в рот су... -РИЧИ! Хватит уже шутить про мою маму и от-отдай и-и-и-и-нгаля-ятор, а то я задохнусь тут с тобой скоро. Их прогулки по городу в попытках найти хоть что-то новое в этом старом, Богом забытом городишке. - Эй, маменькин сынок, сюда иди, покажу кой-чего. Иди на голос. - Если это очередная шутка про мою маму, то пошел ты Ричи, - Эдди вышел из-за угла и уставился на супер-мега-смешного-очкарика. - Не, забей на мамку, смотри лучше, какая красота. Да подойди поближе, не съем же я тебя! Ну что, лучше шутки про мамашу? Небольшой, полуразрушенный дом скрывал в своем дворике маленький, запущенный садик со скамеечками и миниатюрным фонтаном - в пыли и паутине, видно давно неработающим, но не менее прелестным. - Ого, Ричи, ты что, способен на что-то кроме зажигания сигарет? - Он улыбнулся, - Прекрасное место, очкарик. И только наше... Только наше. Ричи тушит сигарету и встает. Теперь он знает, что делать дальше. Закидывает рюкзак на плечо и идет в то самое место.

***

Тут все также тихо - никакие подростки с громко орущей музыкой, плескающимся во все стороны пивом и дымящими сигаретами не захватили этот дворик, чему Тозиер был безумно рад. Иначе это место перестало бы быть особенным и их собственным. Он обходит фонтанчик кругом, осматривает кусты вокруг, залезает на крышу практически разрушенного дома. Ему и в голову не приходит закурить в этом священном для него месте, он скидывает рюкзак с плеча и садится на самый край. Вид, конечно не как с Эйфелевой башни, но Ричи и этого хватит, в конце концов он не за видом сюда пришел... - Знаешь, я никогда не любил слащавые сказочки. - Он грустно улыбается небу, - У них всегда хэппи-энд, в котором все счастливы. Видимо моя Судьба припоминает мне это. Прости, Эдди, я был так безвозвратно глуп. Он встает и медленно оглядывается кругом, пытаясь втянуть в себя священность этого дворика. Он снова поднимает глаза к небу и что-то шепчет. Закрывает глаза и шагает вниз. Это должно было как-то закончиться...