Гангрена

      Эйфория медленно, но неотвратимо покидала моё сознание. Терпкий цитрусовый вкус эстонского классического ликёра «Vana Tallinn» помогал смириться с запланированной мною потерей. Мне было искренне жаль эту девушку, но я специально не стал вкалывать ей обезболивающее в этот раз. С неё хватит. Тем более намедни я видел прелестного мальчика в доме напротив. Его ясные с хитрым прищуром глаза очаровали меня в один миг. О да… Они прекрасны. И я думаю, что мне доставит истинное наслаждение видеть кристально-чистые слёзы в уголках этих серых глаз. Ласкать его маленький член, ловя губами его стоны. Наверное, я отступлю от своего обычного ритуала и отдам в этот раз предпочтение руке, а не ноге. Хочу, чтобы он мог как можно лучше разглядеть, как я буду его трахать. И плевать, что ручка тонкая, оно того стоит, я более чем в этом уверен.       Юноша с феноменом нестареющего человека. Это настоящая удача! В свои двадцать два года он выглядит на четырнадцать, а то и на тринадцать! Он наверняка этого стесняется, глупенький, но я докажу ему, что этим стоит гордиться. Он увидит, как сильно я хочу его. Он станет жемчужиной моей коллекции. — Возможно, я даже лишу его девственности, ведь он такой робкий мальчик. Не думаю, что ему кто-нибудь уже давал, — пьяно засмеялся я, обращаясь к своей мёртвой подруге, всё так же лежащей на кушетке. — О… Не стоит ревновать, милая. Это жизнь! Не печалься, я никогда не забываю никого из вас.       Словно в ответ на мою реплику, её тело издаёт приглушённый свистящий звук. Вот не люблю я эти трупные трели. Хотя должен признать, что в посмертии эта девушка прекрасна. В отличии от её предшественницы, черты лица не искажены муками агонии, они разглажены, и создаётся впечатление, что передо мной находится невинный агнец божий.       Не обижайся, я уже иду к тебе. К столь любимому мною запаху примешивается запах испражнений. Вот к чему я, наверное, никогда не привыкну — он перебивает всё! Недовольно морща нос, я щёлкаю зажигалкой и прикуриваю специально купленную для этого случая ароматическую сигарету.       Мне всегда нравилось наблюдать за причудливым танцем сигаретного дыма, столь изящным и непредсказуемым. Неспешно вдалбливаясь в беззубый рот, чувствуя уздечкой влажный обрубок языка, я провожу панихиду по тебе, моя прекрасная Стефани.       Поднеся к губам её мертвенно-бледную руку, подобную изысканному фаянсовому фарфору, я галантно целую воздух в сантиметре от кожи. — Благодарю вас, миссис, что уделили мне так много своего драгоценного времени.       Слёзы на моих щеках. Каждый раз я влюбляюсь без оглядки в своих жертв, но они уже мертвы, а я всё ещё жив, и это значит, что пора двигаться дальше.