Любовь и проруби

- Задержан до выяснения обстоятельств. Саша делает бровки домиком и смотрит на участкового самой милой моськой, на которую способен. Не способен. - И что, совсем-совсем не отпустите? Участковый раздраженно бросает ручку в пластиковый стаканчик, глядя на него из-под хмурых кустистых бровей. - Задержан. До выяснения. Обстоятельств, - чеканит он, потом смотрит в листочек протокола, будто не сам только что его заполнил, и противно ухмыляется. - Светлесцов Александр Борисович. Саша вздыхает, ероша волосы на затылке, и совершенно не представляет, что дальше делать. Пошел, блять, в магаз за хлебом. Пиздец просто. - Увести, - участковый кивает щербатому ментяре с кривой рожей, который почти ласково берет Сашу за локоть и отводит в обезьянник. В обезьяннике группка нетрезвых мужчин, с которыми Сашка, собственно, и вступил в неравный бой, вскакивает с лавки, едва завидев его. - Э, начальник! - кричит один из них, бритоголовый. - Не надо его сюда сажать! - А куда же прикажешь его девать? - спрашивает мент. - Ну его нахуй! Он же бешеный! Мент недоверчиво косится на Сашу, и тот понимает, что он примерно видит: тщедушного долговязого пацана в рваных трениках, от которого шарахаются пять здоровых бухих мужиков. На белочку все валит, наверное. - Виталь, не ломай комедию, - просит мент. - Скоро за тобой жена придет, посиди часок тихо, а потом ори, сколько тебе вздумается. - Да ты только посмотри на него, Димас, он же весь в татухах. Сидел, небось, по малолетке. А вдруг он убил кого и нас тоже убьет, пока ты ссать будешь! На самом деле, сейчас Саша бы с превеликим удовольствием убил себя сам. Он забивается в угол, прижимаясь к решетке, пока тот мент, Дима, настороженно наблюдает за ним и закрывает обезьянник на замок. - Ты с какой деревни такой взялся? - спрашивает он. Саша достает из кармана плеер с наушниками - единственные вещи, которые у него не забрали, - и жмет плечами. - С Идриса, как и все. Дима медленно моргает. - Ты что, латыш? Ну, участковый решил, что он из Украины и незаконно перемахнул через границу без документов, а это было даже забавно. Ага, обхохочешься. Саша смотрит на мента, стараясь через взгляд передать все свои мысли по этому поводу, и тот, махнув на него рукой, уходит на свой пост. В плейлисте есть несколько песен, до которых, как Саша думал, дело никогда не дойдет, но мужики в противоположном углу сыплют тихими проклятиями, из-под лавки воняет ссаниной, а треники вляпываются в жвачку, и потому он, не колеблясь, ставит на повтор Бутырку. Саша вообще не виноват в сложившейся ситуации, ну вот никак. Он честно зашел в Магнит за булочкой, потому что хавать после охоты хотелось ужасно, а в кармане был только полтос и социалка для метро. Эти ребята сами к нему пристали и ладно бы просто пидарком назвали, так нет же, они драться полезли! Саша, конечно, понимает, что он выглядит не очень-то и опасно, пока прячет нож в голенище берцев, а клинки под чарами, но совесть же надо иметь. Ни за что, ни про что взяли и давай махаться. Ну а Саша что, лысый, что ли? И как на зло рядом ментовской батончик проезжал. Сашка бы слинял, да кто-то из этих иродов спиздил его стилус - а то попробуй невидимый на кассе булку пробить - и у магазина, походу, и оставил, а он же без него как без рук. Мусорам он морды бить не стал (увидит еще мать его фоторобот в магазине, когда за продуктами пойдет, и люлей отвесит знатных), сел к ним в батончик, руки на виду держал, позволил себя обыскать, все как полагается. Начальник-участковый потом еще долго вертел ножичком длиной в ладонь у него перед носом и спрашивал: - Это что? А то, дядя, ты не в курсе, что это, мрачно думал Саша. - Лицензия есть? Метки и шрамы, вот его лицензия, но разве же он так скажет? - Подскажи мне, батюшка, как мне дальше жить... - надрывался хриплый голос в наушниках. Саша уперся затылком в стенку, пока его живот громко урчал. Булку-то он съесть так и не успел. Участковый, гнида, зажал. Сам сидит, наверное, за обе щеки уплетает. Скотина. Участковый сказал, что его не отпустит. Маме Саша отзвонился, когда замочил бесноватых тварей в Новокосино с Ванькой на пару, и там же, у метро, они и разошлись. Им звонить не вариант, Ване он наплел что-то про специальное задание, и не то чтобы Ваня уж очень ему поверил, но ладно, а маме, маме он как объяснит, что забыл в Химках? Может, сестре позвонить? С другой стороны, а что Лиза сделает, сама же несовершеннолетняя, за него не поручится... Ну как так, Санек, тебе у Вадима плохо елось, обязательно надо было в магазин заходить? - А менты проклятые жизни не дают... Саша поднял взгляд на висящую над порогом иконку с ухмыляющимся Иисусом и подавил желание ударить себя по лицу. Он бывал, конечно, в местах и похуже, но задерживаться тут нельзя точно, а то крышей съедет. Он вытаскивает наушник из уха и негромко зовет, стуча по решетке: - Начальни-и-ик. - Чего тебе, латыш? - смеется Дима со своего места. - А можно позвонить?

***

Саша вцепился в телефонную трубку, как утопающий в спасательный круг, и слушал прерывающиеся помехами завывания Леди Гаги. Трубка, кстати, была старая-старая, черная и блестящая, присоединенная проводом к грузному железному аппарату, как будто его порталом занесло сюда с годов эдак восьмидесятых. Не то чтобы Саша прям интересовался, какие у них там телефоны были, но батя рассказывал, как непросто было связаться с охотниками на другом конце города, когда пейджер просран, а лишнего червонца в кармане не находилось. - Ну давай, ну возьми трубку... - прошептал Саша в динамик. Дима странно на него косился, стоя почти вплотную, и Саша, поежившись, отступил на шаг и отвернулся, загораживая рукой рот. - Вадим, сука, - сокрушенно сказал он, когда бабища деловито рассказала о том, что абонент занят. - Не берут? - усмехнулся Дима. Смешно ему, уродцу. Саше вот было ни черта не смешно. - А можно со своего позвонить? Он не знал точно, как именно отвечает Вадим на незнакомые номера, но при нем, пока они гуляли или занимались чем поинтереснее, он всегда сбрасывал звонки и писал эсэмэски. Да уж, с такого телефона сообщения получать в самый раз. Дима покачал головой. Саша принялся набирать номер заново. Леди Гага пела что-то про Рому под веселенький бит и будто бы пританцовывала. - Я занят, - вдруг раздался напряженный голос Вадима. - Перезвоните позже. Саша тут же затараторил, избегая лукавого взгляда Димы: - Вадим, Вадим, стой. Не бросай трубку. - Александр, у меня клиент. Давай позже поговорим. - Да, да, я просто... - Саша закрыл глаза и глубоко вздохнул. - У меня проблемы. Раздалось какое-то шуршание и звук запираемой двери. - Что случилось? Ты в порядке? - обеспокоенно спросил Вадим. Саша почувствовал себя мерзко, отвлекая его от работы и волнуя его своими дебильными поступками. Говорила же мама, чтоб он головой думал. Прости, ма. Ты не виновата, что сын у тебя долбоебом вырос. - Я в ментовке, - выпалил он. - В отделении полиции, - важно поправил его Дима, и Саша злобно на него зыркнул. - В отделении полиции, ага. - Ангел святый, - выдохнул Вадим. Саша почти видел, как он утомленно зарывается пальцами в волосы. - Что ты натворил? Саша неуютно переступил с ноги на ногу. - Да так, по мелочи. В смысле, все живы, просто... Меня не выпускают, - Саша прикрыл лоб рукой, устыдившись того, как отчаянно звучал его голос. - Пожалуйста, забери меня отсюда. Мне больше некому позвонить. Вадим молчал. Херово было говорить так, давить на него, словно он был его последней надеждой, но, вообще-то, так оно и было. Факт того, что Саша чувствовал себя редкостным говном, это не умоляло. - Отделение в Химках? - наконец сказал Вадим. - Угу. - Скоро буду. Саша отнял телефон от уха и уставился на него, когда Вадим бросил трубку. - Ну что, едет кто за тобой? - спросил Дима. - Едет, - отстраненно ответил Саша. - Вот и хорошо. А теперь давай обратно, латыш. Саша уселся в свой угол и спрятал лицо в ладонях, оперевшись локтями о колени. Уже ни музыки, ни есть не хотелось. Только свернуться калачиком и тихо сдохнуть где-нибудь, где его никто никогда не найдет. Блять, а стыдно-то как. Из-за такой херни в историю вляпаться, это же надо было умудриться... Он не знал, сколько времени прошло с момента его звонка Вадиму, Иисус над порогом щурился на него неодобрительно и призывал покаяться, пока не стало слишком поздно. Радиостанция русского шансона, которую слушал Дима-мент на своем посту, еще больше угнетала, попеременно выдавая песни то про несчастную любовь, то про тюрьму. Саша смотрел на иконку и думал: за что мне это все, неужели за пидарасню, так я же не выбирал, кем мне быть, ну. Сжалься, Господи. Он же не специально. Вадим влетел в отделение как черно-желтый вихрь в своем шикарном черном пальто и мятой рубашке, слегка замялся перед порогом, рассеянно глянув на поигрывающего усами Иисуса. Сашка прислонился к решетке, обхватил ее руками и втиснул голову меж прутьев, и Вадим жалостливо хмыкнул, увидев его. - День добрый, - сказал он Диме, который, видно, хотел преградить ему дорогу, но лишь плавно обошел его и зашел к участковому в кабинет. - Это еще что за джигит? - на слова Димы Саша нахмурился. Какой джигит, он этот, как его, ромалэ. Пришел вот своего парня выручать. Выручать же? - Это за мной, - сказал Саша, сверля глазами дверь. - Тьфу ты, - сказал мужик с большим пивным животом. - Еще и с чурками водится. Точно уголовник. - Во-во, а я тебе что говорил, - поддакнул бритоголовый. - Вырежут нас всех эти пидарасы, вырежут, как свиней. Было бы чем резать, да ножи вот отобрали. Из кабинета донесся приятный смех Вадима, его Саша везде узнает, смех этот. Он там что, заигрывает с участковым, что ли? Саша ведь лучше, он и помоложе будет, руна для выносливости есть, брови у него не такие стремные, и не сидел он по малолетке, кто бы что ни говорил... Поехал Саша вертушкой, короче. Вадим выходит из кабинета с участковым чуть ли не в обнимку, как со старым приятелем. Саша смотрит на него сквозь решетку огромными глазами и, наверное, так грустно смотрит, что Вадим даже смеется. - Ну, - говорит участковый, обводя рукой людей в обезьяннике. - Тебе какого? Вадим делает вид, что думает, и Сашу это почти обижает. - Вот этого давай, - кивком головы указывает на него. - С глазками голубыми. Участковый хохочет, делая Диме какие-то знаки руками, и тот послушно отпирает дверь. Саша неуверенно выходит, стараясь лишний раз не смотреть на Вадима. - А что, так можно было? - удивляется бритоголовый. - Джигит, а забери нас тоже, а? - А мне вас кормить нечем, - разводит руками Вадим. - Уж извиняйте, братцы, я всех на горбу своем не дотяну. Привилегия тут только у одного. Они выходят из отделения, и Саша делает вид, что не услышал тихое: "Заебись привилегия - в жопу за нее давать". А чего бы и нет? Как только дверь за ними закрывается, на Сашины плечи тяжестью оседает вина. - Прости, пожалуйста, - говорит Саша тихо, втиснув голову в плечи и спрятав руки в карманы. - Я не хотел тебя отвлекать. - Это не важно, - отмахивается Вадим и кладет руку ему на плечо, ласково очертив его пальцами. - За что подрался-то хоть, скажешь мне? Саша густо краснеет, и рука перебирается на его пышущие румянцем щеки. - Да так, фигня, - Вадим склоняет голову на кошачий манер, вскидывает брови, ожидая продолжения, и Саша сдается. - Пидарком назвали, - Вадим тихо смеется. - Говорю же, фигня. Но они правда первыми полезли, честно. Я не хотел ничего такого. Вадим тепло обнимает его, утыкаясь носом в его шею: - Сашка-Сашка, горе ты мое луковое. - Твое, - подтверждает он, запустив руки под Вадимово пальто. Сзади кто-то смущенно прокашливается. Они нехотя отодвигаются друг от друга, чтобы взглянуть на вышедшего покурить Диму, но не разрывают объятий. - Какие-то проблемы? - Вадим пронзает мента цепким желтым взглядом. Дима, не ожидавший такого напора, пожимает плечами и отступает. Вадим фыркает. - Пойдем, - и тащит оторопевшего Сашу за собой. - Раз уж моя работа сорвалась, предлагаю тебе как следует расплатиться за услуги. - Привилегии, да? - посмеивается Саша. - Привилегии, Александр. Привилегии.