Любовь и проруби

Ваня наблюдал за постепенно наполняющейся пшенкой корзинкой чуть ли не со слезами на глазах. - Сань, может, хотя бы пельмешей возьмем? Ну хоть пачечку, - попросил он. - На тебя одного две пачки надо ценой под сотку, а у нас бюджет общими стараниями - двести пятьдесят три рубля и четырнадцать копеек. - Саша обернулся, в ярости размахивая упаковкой пшенки. - И угадай-ка, а чья это заслуга? Кто все деньги в автомате с игрушками проебал? А? Лиза с Ваней виновато переглянулись и опустили глаза. - Да там Пикачу такой прикольный был... - сказал Ваня. - Если б ты там был, он тебе бы тоже понравился! - заявила Лиза. Саша махнул на них рукой, не заметив, как они в ужасе отскочили, уворачиваясь от упаковки с пшенкой. Сборище вот этих вот дебилов, хваленых, мать их ети, охотников тени, стражей мира сумерек, умудрилось слить два косаря просто в никуда, блять. В проклятый автомат с мягкими игрушками! Иг-руш-ка-ми. И нет чтоб разнести этот ебливый автомат, если так сильно хотелось этого желтого покемона, так нет же, нет. Сознательно, целенаправленно разменяли купюры и по чирику выложили все деньги какому-то жирному мудачью в карман. Как вообще можно было за триста попыток не вытащить сраную игрушку?! - Уроды косые, - пробормотал Саша. - Блин, точно. - Лиза сокрушенно хлопнула себя по лбу. - Надо было с собой Сашку взять. Уж он-то точно нам Пикачу бы вытянул. - Чтобы хоть еще раз кто-то в мою заначку полез, слышали? Это деньги на еду, а не на ваши, блять, развлечения. Саше, как самому ответственному, мама выдала денег и умотала с Максоном в Аликанте по делам, и все было бы просто замечательно, если бы его оставшиеся придурочные родственники не просекли, где он прячет нычку. И теперь они все будут неделю питаться исключительно пшенкой. Хорошо хоть, что упыря кормить не надо было. Саша зол настолько, что почти готов расхерачить автомат, чтобы вернуть деньги обратно, но что вы, он парень не такой. - Да не заморачивайся ты так. - Ванька ободряюще хлопнул его по плечу, в ответ заработав злобное ворчание. - Давай просто стащим, чего нам надо, и дело с концом. - Мы не будем воровать у простецов, - категорично заявил Саша. - Это плохо. Он представил озадаченных охранников, рассматривающих записи с видеокамер, где упаковка масла, пельменей и несколько палок колбасы неспешно плывут в воздухе к выходу. Ну уж нет. Саша, пусть он и нагрешил, должно быть, когда-то, что ему воздалось этими идиотами, не станет делать ничего противозаконного. Он с успехом может давиться пшенкой и своими принципами одновременно. - Ой, знаешь чего. - Ванька упер руки в боки, недовольно нахмурившись. - Ты тоже пиздец умный какой - охотников на кашу посадить. Мы тут одни на всю Москву, чертей гоняем каждый день, а ты нас этой, - он с отвращением кивнул на корзинку, - пшенкой. Саша смотрит на него все так же невозмутимо, его решимость ни капельки не колеблется, как было раньше, стоило Ваньке только состроить требовательную мордашку. Он теперь был закаленный, научился отказывать - сложно не научиться, когда чуть ли не ежедневно пытаешься удержать многовекового колдуна от навязчивой идеи заняться сексом в подъезде. - Если я узнаю, что ты спиздил пельмени, домой можешь не приходить, - говорит Саша непреклонно, наблюдая, как Ваня выразительно закатывает глаза и всплескивает руками. Не верю, хочется крикнуть Саше. - В кого ты только правильный такой, - не унимается Ваня, - Если бы не знал, что ты под цыгана стелешься, решил бы, что вообще святоша. Саша напряженно глядит на него исподлобья, и Лиза предупреждающе понижает голос: - Вань, ты за базаром-то следи, уж будь добр. Ванька, видно, почуяв, что сказал что-то не то, тушуется и даже пытается извиниться, но Саша просто мотает головой. Их разговор на счет Сашиной ориентации состоялся не слишком давно и этого вполне себе можно было ожидать. Могло быть ведь гораздо хуже. А так даже, ну... безобидно почти... Да кого он обманывает, нихуя не безобидно! Мудила белобрысый, дома самую маленькую порцию получит, чтоб неповадно было на брата наезжать. - Маргарин возьми, - вякает Саша, когда Ваня собирается в молочный отдел за Ларой, наскребающей себе на глазированный сырок, - и как бы Саша не хотел на нее злиться, да не мог - она больше всех денег скинула. - Саш, а Саш, - елейным голоском зовет Лиза и кивает на стойку с кубиками "Магги". - Давай возьмем штучку, чтобы не так противно было, а? Да Саше хоть бы хны - он пшенкой и так хрустеть может, всухомятку, но этот кубик рублей двадцать стоит... Эх, а ведь Лиза-то, все-таки, подлиза.

***

Глядя на черно-серое месиво в огромной кастрюле, Саша вспоминал собственные мысли о том, что по приходу в Институт Ваньке достанется самая маленькая порция пшенки. Сейчас он понял, что Ванька был бы везунчиком, если бы так оно и случилось, но вид его на обрадованный не тянул. Совсем. - Ты чего сделала, дура набитая? - Ванька выпучил глаза, поднимая взгляд с содержимого кастрюли на Лизу в синем мамином фартуке. Она недоуменно вздернула брови. - Вы так смотрите, будто я вам говна на лопате положила. Саша сокреб ногтем с краешка кастрюли что-то зеленое и отстраненно подумал, что япона мать, Лиза, лучше бы и вправду говна. Ей удалось уделать в этой жиже всю кухню, включая раковину, холодильник и каким-то хреном столовые приборы, всегда лежавшие в закрытом ящике. Лизина каша могла проходить сквозь предметы, Саша не удивлен. Ваня, тем временем, заметил разбросанные шуршащие упаковки из-под пшенки. - Так ты что, ее всю сварила, что ли? - Ну да, впрок. - Лизка крутанула половником, расплескав жижу по стене, и стена, кажется, задымилась. - А то мало ли, голодные с охоты придем, а там хоп - и все готово уже. Ванька в ужасе схватился за волосы. Саша понял, что плакало восемь килограмм пшенки, как и его деньги. - Что же мы есть-то будем?.. - прошептал Ванька. Ну, в холодильнике остался кусочек сыра... а, нет, не остался, вон, в кастрюле плавает. - Да знаете что! - Лиза скинула с себя фартук и бросила его в Сашу. - Я тут старалась, пыхтела, как могла, у плиты, а вы! Ешьте теперь, что хотите. Пидарасы неблагодарные! - и, обиженно насупившись, ушла к себе. - Я не пидарас! - крикнул Ваня ей вслед. Саша открыл рот, подумал немного и закрыл обратно. Сказать-то нечего. - Чего ж делать-то теперь... - Уж не знаю, что ты будешь делать, - сказал Саша спокойно, отряхнув штаны от черно-серой крупы, - а я пойду, пожалуй. Надо было выговориться. Позарез надо было.

***

- ...и-и, короче, я такой смотрю, а там просто мрак. Думаю, ну все, короче, щас ложку съем и помру к чертовой бабушке. А мы же все деньги потратили, да, мама фиг знает, когда приедет, и я просто... Просто... - Ну-ну-ну, - Вадим ласково погладил запинающегося Сашу по запястью, замершего в ложкой в руке. - Не тревожься, мой капустный пирожок. Все образуется. Скажи лучше, как тебе щи мои домашние? - Супчик - просто заебись! - прошамкал Ваня с набитым ртом. Вадим перевел на него недовольный взгляд. - ...и что тут делает этот? - спросил он, в недоумении вскинув бровь. Сашка взглянул на Ваню, будто только его увидел. - Я вообще к тебе один шел, - сказал он удивленно. - А я за братом, - кивнул Ваня. - Ну там, клятва, "куда ты - туда и я", тыры-пыры, вся хуйня. - Я попрошу не сквернословить в моем доме. - Вадим раздраженно сверкнул глазами. Ваня смешно округлил глаза. - Чего? Да Сашка же наш матерится, как сапожник. - За собой лучше следи, - прошипел Саша и зачерпнул ложкой суп, но Вадим, вроде бы, не заметил их мелкой перепалки. Хвала боженьке. А то подумает, что Саша на улице с гопотой вырос, а он же... он же не такой, ну. Он отправил ложку в рот, перекатывая на языке восхитительный, наваристый вкус домашних щей, хрустнул квашеной капусткой, зачерпнул еще и с хлюпаньем втянул овощной бульон. - Вкусный супец, - признал он. Вадим довольно сощурился. - Ну а я чего сказал, - надулся Ваня, подбирая тарелку и отходя к плите за добавкой. - Эй-ей, царевич! - протестующе заголосил Вадим. - Поумерь свои царские аппетиты, ты тут не один, а на тебя готовить надо, как на целую роту. Чего смотришь? Половник, говорю, на место положил. - Да тебе супа жалко, что ли? Саша поковырялся ложкой в тарелке, и под забавное ворчание Вадима на лицо от чего-то выпросилась улыбка. Надо бы обратно, в Институт, проследить, чем там Лизка с рыжей сыты, да сил не было никаких. Ему, вон, щей наварили. Вкусных таких, домашних. - А можно добавки? - спросил Саша, протянув Вадиму тарелку. Тот сказал: - Можно, конечно. От чего нельзя-то? Ванька бесновался на заднем плане, взывая к его чувству справедливости, а Сашка вытянул под столом ноги и подумал: хорошо-то как.