Любовь и проруби

Катя вбежала за ним в кладовку, пока он искал припасенное для душевных посиделок винцо, и крепко схватила за плечи. - Вадим, дурак старый! - выкрикнула она с дикими глазами. - Ты чего опять наделал?! Привороты на крови делал? Ты же знаешь, что это незаконно! Мало тебе досталось в прошлый раз?! Вадим изумленно похлопал глазами и отстранил ее от себя. - Катенька, ты что такое говоришь? Какие привороты? Я этой гадостью уже лет десять не балуюсь, ты же знаешь. - А вот иди-ка сюда и скажи, что ты ничего не делал! Катя, крепко схватив его за руку, поволокла его к окну в гостиной, одернула кружевные занавески и тыкнула носом в стекло. Возле подъезда, свеча мигалками, стояла желтая аварийная машина, а рядом с ней и три темных фигуры, синхронно двинувшихся к двери, стоило Вадиму только на них посмотреть. Ночной дозор. Вадим похолодел. - Ничего такого, клянусь тебе! - он судорожно помотал головой, встряхивая свои путанные черные кудри. - Может, они вообще не ко мне. - Ты один Темный на этот дом, - напомнила Катя со скорбным лицом, будто дозорные уже скрутили его и повезли к Инквизиторам. - Что ж ты наделал, кудлатая твоя голова... Вадим начал лихорадочно перебирать в памяти события прошлой недели - ничего такого, пара гаданий и безобидных заговоров, и только. Он ринулся к полкам с магическими вещицами, дрожащими руками пряча самые опасные и сильные в щели в шкафу, и заставил их книгами. Самое бы время попричитать, что мол, вот раньше было время, когда он ничего не боялся, он же не первый век живет, в самом-то деле, многое пережил и все такое, но было не до этого. Осталось лишь уповать на поддержку Кати, Светлой волшебницы с репутацией альтруистки. Может, хотя бы бить не будут... Да и за что его было бить-то? Живет честно, договору следует, даже котят, вон, с подъезда подкармливает. Да он же чуть ли не святой! Противной трелью прозвучал звонок, обозначая Вадимов конец. - Культурные, - удивленно выдохнула Катя. Да уж, наслышанная о беспределе, который творят Светлые, безукоризненно следующие каждой букве Закона, ей было чем удивиться. Вдруг, подумал Вадим, все не так уж и плохо, а? Он поймал себя на том, что стоит перед входной дверью, сжав Катину руку в своей, и с опасением с ней переглядывается. Звонок прозвучал еще раз. Вадим почувствовал глупое желание просто постоять и подождать, когда у дозорных кончится терпение, и они наконец-то решат пройти к нему сквозь сумрак. Вадим боязливо потянулся к дверной ручке, словно это была гадюка, оскалившаяся на него ядовитыми клыками, отпер замок и приоткрыл дверь, не снимая дверной цепочки. - Кто пожаловал? - спросил он, напрягшись. Послышался вздох и недовольное ворчание, а затем в щель протиснулась пара темных, как кофе, глаз. - Горсвет, - сказала девушка, улыбнувшись. - Откройте, пожалуйста. - А у меня все в порядке со светом, - сказал Вадим, чувствуя меткий тычок под ребра. Вот же Катька, селедка костлявая. - Вы, наверное, адресом ошиблись. За дверью блондин с холеной мордой оттеснил девушку, недовольно рыкнув: - Хватит комедию ломать, открывай уже. Вадим глянул на Катю, та пожала плечами. Он отпер дверь и слегка толкнул ее, готовый в любой момент отскочить в сторону. В квартиру прошли, как и ожидалось, трое: неземной красоты брюнетка в темном полушубке из короткой блестящей шкуры, блондин в куртке монтажника-электрика, единственный, кто, кстати, был в надлежащей форме, и высокий брюнет в кожаном плащике. И как ему не холодно, бедняге. Девушка шутливо отдала честь, поправив солнечные очки в волосах. - Добрый вечер, - сказала она, смахнув с себя игривый вид. - Я Лизавета, а это мои братья, Ваня и Саша. - Здарова, - ухмыльнулся блондин. Брюнет-дозорный (Саша?..) за его спиной, не снимая солнечных очков, неловко откашлялся и кивнул в знак приветствия. Вадим, внутренне ужаснувшись своим манерам, ничего не ответил. Лиза непринужденно продолжила: - Мы извиняемся за беспокойство, но нам очень нужно поговорить с вами, э-э, - она вытащила из кармана шубки несколько желтоватых листов, перебрала их и прочитала: - Вадим Прокофьевич. Блондин прыснул от смеха, прикрыв рот кулаком. - Вань, - прошипел... а, все-таки Саша. - Не хочу показаться незаконопослушным, я знаю, у вас на этом бзик, - Вадим слегка покрутил пальцем у виска, - но мне с вами разговаривать особо не о чем, поэтому, пожалуйста, покиньте мой дом. - Слушайте... - успокаивающим тоном начала Лиза, но Вадим вскинул руку, прерывая ее. - Не хочу ничего слышать. У меня с Ночным дозором отродясь не было проблем, и я бы предпочел, чтобы оно так и оставалось, - грубый и неумелый блеф, стареешь, Вадик, но ни на что другое в такой ситуации он рассчитывать не мог. - Я не последний Иной среди Темных, вы могли бы проявить больше уважения, хотя бы предупредив о своем приходе, а не организовывать демонстрационное вторжение в мой дом, - а вот это уже были банальные придирки, потому что за что-то еще уцепиться не выходило. Он не страшился дозорных, он просто хотел, чтобы они ушли и больше никогда тут не появлялись. - Мне расценивать это как провокацию? - Но ты же сам нас впустил, - сказал Ваня, нахмурившись. Вадим смерил его наигранно-рассерженным взглядом. - А что, если бы я не открыл, вы бы сели в свою тачку и умотали? Ваня закатил глаза, но ничего не ответил. - То-то и оно, - фыркнул Вадим. - Почему вы все еще здесь? Парнишка в плаще, - Саша его зовут, Са-ша, Александр, - очевидно, не выдержав, сдернул с лица очки, показывая свои потрясающие лазурные очи, сияющие милейшей смесью решимости и смущения. - Пожалуйста, - сказал он так, как никакой другой Светлый с Вадимом не говорил, - нам правда нужно с вами только поговорить. Мы ни в чем вас не обвиняем и не принуждаем. Вы вправе отказаться, и мы тут же уйдем, но это действительно очень важно. Вадим не мог отвести от него глаз. Эта изящная форма лица с отчетливо видной юношеской угловатостью, бледная ровная кожа с мелкими шрамами, темные волосы, словно ветром растрепанные, и глаза, яркие и пронзительные, как голубые самоцветы. Вадим самым ужасным образом питал слабость к голубоглазым брюнетам, и, возможно, сегодня он за это поплатится. Поплатится, потому что говорит: - Хорошо, но разговаривать я буду только с тобой. Саша зарумянился и осторожно кивнул, проходя на кухню. Его сестра проводила его хитрым взглядом. - А вы, должно быть, Катерина? - спросила она дружелюбно, рассматривая Катю. - Она самая. - Катя легко улыбнулась, незаметно показывая Вадиму оттопыренный большой палец. - Пройдемте в гостиную, господа дозорные. За нее можно не беспокоиться. С той же ловкостью, с какой Катя умудряется вырезать аппендициты, она могла так же их и наслать. Вадим зашел на кухню, наглухо закрывая за собой дверь. Саша сидел за столом возле окна и явно чувствовал себя некомфортно. - Ну что же, доблестный страж Света, о чем вы хотели со мной поговорить? - Вадим живо перешел на свой обычный тон общения - легкий и дразнящий, оказавшись меньше чем в метре от потенциального любовника. Эта перемена в нем, судя по взгляду, нехило удивила Сашу. - Эм, да. Секунду, - он, пряча - как жаль - свои чудесные глаза, вытащил из-за пазухи несколько конвентов и фотографию. Он еще не положил ее на стол, как Вадим уже понял, кто на ней изображен. Его самые провальные и отвратительные отношения. - Вот. К нам поступила информация, что вы были близки с гражданкой Бельковой, и могли бы подсказать, где она может скрываться. С фотографии на Вадима смотрели жадные зеленые глаза и оскалившиеся вампирские клыки. Вот уж кто настоящая гадюка. Саша, должно быть, ожидал, что Вадим возьмет фотографию в руки, но тот лишь едва заметно поморщился. - В чем она обвиняется? - спросил он. Не то чтобы ему действительно было интересно, но их с Камелией связывало общее прошлое, они слишком многое повидали, будучи вместе, чтобы сейчас просто взять и сдать ее Светлым. Саша очаровательно почесал кончик носа и медленно и вдумчиво проморгался. Как совенок. - Она незаконно инициировала несколько людей и без лицензии убила пятерых, хотя ходят слухи, что жертв гораздо больше, - замявшись, он признался: - Дневной дозор неохотно разглашает информацию. Вадим хмыкнул. Ну еще бы. - А вы рассчитывали на тесное сотрудничество? Саша дернул уголком рта в застенчивой полуулыбке. - В какой-то мере. Господи, Вадим так попал. Эти молодые дозорные, что вошли в его дом сегодня, все как образец красоты, но этот... На какой фабрике они их штампуют? Не кривя душой, Вадим рассказал ему все, что знал про Камелины убежища и тех, кто предположительно стал ей помогать скрываться от правосудия. Он забирает свои слова назад, пусть этот чудесный ангелок скрутит его и делает, что захочет. А он бы... Вадим окинул его чисто "профессиональным" взглядом и с удовлетворением заключил: да, он бы захотел. Саша записывал в блокнот каждое его слово, иногда поднимая на него светящиеся восхищением и интересом глаза. О, еще как бы захотел. - Чаю, кофе? - между делом предложил Вадим. - А? - Саша замер над своим блокнотом, а потом, осмыслив, затараторил, бросая взгляды на часы. - Да не стоит, мы уходим уже скоро, поздно ведь... Без двадцати двенадцать, если быть точным. В тот же момент, как Вадим собрался начать уговаривать его остаться на поздние чаи, из-за двери зазвучал голос Пугачевой в сопровождении звяканья хрустальных бокалов. Катька, собака предприимчивая, заграбастала его винчик и включила антикварный граммофон. Впрочем, он был ей благодарен. - Что-то они там не особо спешат, - с усмешкой заметил Вадим. Саша сконфуженно покраснел, прикидывая, должно быть, каким ножичком он пырнет своих родственников. - Спасибо, но нам и правда пора. Совенок. Прелестный ночной хищник. Вадим налил себе чашечку чая, раз уж вино ему все равно не светит, и уже собрался отпить, как Саша неуверенно сказал: - Не подумайте, что я дотошный, но... Могу я увидеть вашу лицензию? Просто для проформы. Надо что-нибудь придумать. Срочно. Срочно, черт побери. Он не может отпустить этот голубой пирожок даже не попытавшись. - А я... а я ее потерял. Саша в удивлении широко распахнул глаза. - Как потеряли? - А вот так. - Вадим невозмутимо пригубил чашку. - Лежала у меня где-то в книжках да пропала. - Так вам же это, новая нужна. - Саша посмотрел на него с искренней тревогой. - Приходите днем, мы вам все оформим. Звучит заманчиво, но Вадим рассчитывает не на это. - А знаешь чего, а приходи лучше ты ко мне. Думаю, часов эдак в семь, в пятницу, того и глядишь, найдется лицензия. Саша, недоуменно нахмурившись, блуждал глазами по его лицу, выискивая там подсказки. А Вадиму что, Вадим рад и умилен его взъерошенным видом, и с готовностью приподнимает брови, напуская на себя томный образ. - Вечер для очень узкой компании, - он абстрактно повел рукой, обозначая некое действо. - Меня, тебя и... лицензии. Догадавшись, Саша начал хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыбка. - В-вы... - и моргает своими глазищами. Нет, все же совенок. И этот совенок хлопает ладонями по столу, от неожиданности заставляя Вадима вздрогнуть и расплескать чай по скатерти. - Мы уходим! - Саша старается говорить громко, но он все еще смущается, и как же это смешно звучит. Впрочем, Вадиму только и остается, что смеяться - прекрасный голубоглазый дозорный слишком резво собирается покинуть его квартиру. Хочется остановить его и, может, даже извиниться за свое поведение, но Вадим этого не делает. Вздумал тоже, со Светлым заигрывать, думал, что ли, ответит он ему? - Позвольте, я вас провожу, - говорит он жизнерадостно, старательно маскируя разочарование. Саша затравленно оглядывается на него, свеча ярко-розовыми щеками, пока натягивает обувь. Из гостиной грациозно выплывает Лиза с початой бутылкой вина в руке. - Саш, ты чего? - Одевайся быстро, говорю. - А ты все узнал уже? - Узнал. - Саша снимает с вешалки Ванину куртку и кидает ему, появившемуся в дверях. Катя настороженно выглядывает из-за дверного косяка на Вадима, а он просто ей подмигивает. Не дай бог узнает, начнет креститься и злого духа из него изгонять, и проснется тогда Вадим как в прошлый новый год - в реанимации с ожогами. Саша повыпихивал из квартиры брата и сестру, игнорируя их недовольные выкрики, и приказным тоном повелел идти прогревать машину, но Вадиму было понятно, что на этих оторв никакие тона не действовали, и что слушались они его только потому, что не хотели ставить его в неловкое положение. Тем более, перед Темным. Тю, расисты. Но заботливые расисты, уже хорошо. Вадим умел ценить крепкие родственные связи, ведь сам-то он... никак. Саша мялся на лестничной клетке, проводив ехидных Ваню и Лизу ("А ты чего нас выгоняешь, братишка?"), и не спешил уходить, а Вадим не спешил закрывать дверь. Ему вдруг интересно стало, чего же он ему на прощание скажет? Рукой махнет али пошлет напоследок? У него были для этого все основания, - Вадим не дурак, он знает, в каком мире живет, и за это был нелюбим Светлыми вдвойне - за удовлетворение своих низменных прихотей, - так что ничего необычного бы в этом не было. Он бы не удивился и даже не обиделся. Сердце, правда, кольнуло бы немного. Пускай многие говорили, что у Вадима его нет, но оно было и весьма хрупкое. Вадим склонил голову на бок, наблюдая за скованными попытками Саши пригладить свою встрепанную шевелюру. Красивое зрелище. Это стоит запомнить более детально, чтобы последующее не так сильно по нему ударило. Момент был чудный: самое красивое существо, виданное им за свои четыре сотни лет, смущенное и милое, и Пугачева, напевавшая про нелегкое устройство мира. Несколько раз Саша порывался ему что-то сказать, но обрывал себя на полуслове, едва заговорив, и смотрел почти испуганно, как мышь на хозяйку с веником, думая, что Вадима он раздражает, и тот непременно спустит его с лестницы. - Я не могу в пятницу, - выпалил Саша, судорожно втянув воздух носом. - У меня смена. Я в субботу зайду. И это, найди лицензию свою, - он вдруг побледнел, перескочив на "ты", а потом покраснел снова и все это так быстро. - Пока, короче, - буркнул он, и тут же его как ветром сдуло. Вадим, ошарашенный и стоящий одной ногой за порогом, тихо ответил в никуда: - Пока. Как только сойдет первая волна шока, он будет визжать от восторга. Но это чуток попозже. А сейчас... - Этот мир придуман не нами, этот мир придуман не мной... - нежно пела Пугачева где-то в недрах его квартиры.