Без Рейха.
27 июня 2018 г., 11:43
В апреле 1900 года от Рождества Христова, в Европе творилось что-то страшное.
В центре континента разразился невиданный катаклизм, бушевавший по границам Германской Империи. Из затянутого чёрными тучами неба сплошной стеной били огромные молнии, чередовавшиеся с закручивающимися тёмными хоботами смерчей и всё это сопровождалось ураганными ветрами, выворачивавшими с корнем и ломавшими как спички вековые деревья, срывавшими крыши с домов и разрушавшими не слишком прочные строения. сбрасывавшими с дорог и переворачивавшими не только повозки но и поезда, сносившими мосты через пограничные реки.
Население городов и селений у границ Германии, в панике бежало вглубь своих стран, те кому не хватало на это смелости, прятались глубоко в подвалах.
У побережья Германии в Балтийском и Северном морях, от Полангена в русской Курляндии на востоке, до Эмденского залива на границе с Западной Фрисландией в королевстве Нидерланды на западе, буйствовали небывалые шторма, к всеобщему удивлению не распространявшиеся на удалённые от германского побережья просторы обеих морей.
Разумеется, всякое сообщение с Германской империей из соседних стран, по любым железным, шоссейным, просёлочным и пешеходным дорогам, прервалось сразу же после начала катаклизма, как и движение по морю и реками в германские порты и из них. Даже самые отчаянные контрабандисты ни за какие деньги не соглашались приблизиться к границе с Германией, все суда тоже держались подальше от германского побережья. Командование военных флотов Британии, Голландии, Дании, Швеции, России попыталось направить к берегам Германии военные корабли, но их экипажи взбунтовались и заставили командиров повернуть назад.
Была прервана телеграфная и телефонная связь Германской империи с соседними странами. По другому и быть не могло, учитывая что все провода были оборваны бурей, а столбы переломаны или сожжены молниями.
В европейских странах, особенно соседних с Германией, царила паника, в обществе и в газетах всерьёз говорили о приближающемся конце света, всевозможные проповедники имели бешеный успех, собирая огромные толпы и призывая покаяться в грехах.
В Лондоне и других городах Британии, группы людей в мундирах Армии Спасения разъезжали по улицам на повозках и завывали в рупоры:"Вечность! Вечность! Вечность! Покайтесь! Пятый ангел вострубил!".
В католических странах улицы заполняли шествия фагеллантов хлеставших себя плетьми до крови, надев лохмотья и повесив на себя железные вериги. Распалённые проповедями о "близкой каре за грехи безбожного человечества" толпы, устраивали погромы в масонских ложах, а заодно в клубах социалистов и анархистов.
На биржах происходил грандиозный обвал, все бумаги летели вниз. Масса народа разорилась. В шикарных особняках писали предсмертные записки и стрелялись. Публика уровнем пониже травилась газом, вешалась, кидалась под поезда...Закрывались обанкротившиеся банки, заводы и фабрики прекращали работу. То тут, то там, происходили побоища толп безработных с полицией и жандармами, которые часто не справлялись и на помощь им бросали войска. Социалистические и анархистские агитаторы потирали руки и произносили зажигательные речи. Кое где появились баррикады и начали постреливать. Правительства всех европейских стран вынуждены были ввести военное положение.
Наконец, недели через три, катаклизм стал затихать, небо над границами России, Дании, Голландии, Бельгии, Люксембурга, Франции, Швейцарии и Австро-Венгрии с Германией просветлело, молнии прекратились, смерчи исчезли, ураганные ветра стихли, шторм у германского побережья успокоился.
Но сильно легче от этого не стало, так как в приграничных районах многих соседних с Германией стран начались крупные наводнения. В Лотарингии разлившаяся река Мозель затопила окрестности Нанси. Юг Лотарингии тоже затопило хлынувшими с востока водами(Рейна, как позже выяcнилось). Эти же воды затопили и приграничные районы Швейцарии в долинах на северной границе от озера Бодензее до Базеля. В австрийском Тироле разлились Лех и Изер, затопив прибрежные местности. Серьёзнее оказались наводнения в Богемии, где вышли из берегов Эльба и её притоки, Нейсе и реки помельче, и в австрийской Силезии, где разлился Одер. В русской части Польши огромные пространства залили Висла, Пржасна, Варта и менее значительные притоки, ещё севернее разлился Неман.
Ситуацию сильно ухудшило ещё и то что зима в центре Европы в этом году выдалась снежная и реки и без того были переполнены талой водой.
При этом в Голландии пересохли реки Вааль и Нидеррейн. Из их верховьев на востоке, вода теперь вообще не текла. в Люксембурге так же пересох Мозель на границе с Германией и сильно обмелела река Ур, в Австрии серьёзно обмелел Дунай выше Линца, теперь его истоком стал Инн.
Для борьбы с наводнениями к границам были переброшены войска, И тут военных, приграничных жителей и представителей местных властей ждало огромное потрясение. За линией границы Германской империи отсутствовали привычные немецкие пейзажи. Со стороны Голландии, Бельгии, Люксембурга, Франции, по ту сторону пограничного рубежа не было привычных полей, городов и деревень. Не было дорог, и грунтовые и шоссейные и железные дороги обрывались по линии границы чётко, как обрезанные. На той стороне виднелись какие-то холмы, местами перемежавшиеся лесами из буков, дубов и сосен, из которых на территорию сопредельных европейских стран заходили давно уже невиданные там медведи, а также кабаны, волки, причём не только серые, но и незнакомые в Европе красные, и другие дикие животные. На холмах виднелись террасные поля и огороженные частоколом архаично выглядевшие деревни, а кое где и деревянные крепости тоже весьма средневекового вида.
На границе на севере Швейцарии и австрийского Тироля за разлившимися водными пространствами, вместо привычного горного альпийского пейзажа, были те же холмы. Кроме того, на границе с австрийской провинцией Форарльберг, близ австрийско-швейцарской границы, обнаружилась весьма крупная река, текущая с севера, которая, упёршись в крутые склоны Альп, образовала огромное озеро, широко разлившееся на восток, где оно соединилось с озёрами образованными водами Леха и Изера, и на запад, где влилось в озеро Бодензее, многократно увеличившее свою площадь, разлившись на север и запад, где вся эта масса воды хлынула в русло верхнего Рейна и в районе Базеля, лишившись прежнего стока, затопила весь юг Лотарингии между Альпами и Вогезами, пробивая себе новый сток в Ду, приток Роны.
Восточнее, на границе с Зальцем, Верхней Австрией и западной Богемией до Эльбы, протянулся необозримый дремучий лес из невиданных в Европе, да и в других местах, гигантских деревьев с золотистыми ветвями, которые толщиной превосходили африканские баобабы, а высотой североамериканские секвойи. Таких чащоб в тех местах не видели с раннего средневековья. К тому же, из леса на соседние территории стали заходить огромные лоси, пятнистые тигры, лемуры с серебряным мехом и пурпурными глазами. Услышав об этом, зоологи и ботаники со всей Европы устремились в Австро-Венгрию, желая побыстрее добраться до всех этих чудес и начать их изучение.
Ещё восточнее, на границе Австро-Венгрии с Лаузицем и Силезией, и у границы Российской империи с верхней Силезией, Позеном и Восточной Пруссией, тянулись пустоши заросшие высокими степными травами, с холмами разбросанными во многих местах.
Но самый большой шок ждал датчан, которые на своей южной границе вместо привычного Шлезвига обнаружили морской пролив, на другой стороне которого виднелась незнакомая земля заросшая лесом.
Корабли высланные соседними странами к берегам Германии, не нашли знакомой морякам береговой полосы, не говоря уж о портах. Вместо этого между Голландией и Россией тянулось абсолютно незнакомое пустынное побережье с крайне редкими рыбацкими селениями в западной части, располагавшимися в труднодоступных местах, причём это побережье по большей части проходило южнее чем раньше. В незнакомых водах случилось немало аварий с кораблями севшими на мели и камни не отмеченные ни на одной карте и не упомянутые ни в одной лоции. Больше всех не повезло "владычице морей". Королевский флот лишился двух новейших крейсеров, "Ниобе" и "Диадем". Первый налетел на подводную скалу и застрял на ней, переломившись пополам после первого же шторма. Второй сел на мель и завяз так прочно что все попытки стащить его оказались бесполезными, а тот же шторм добил корабль, завалив на левый борт. Это вызвало огромный скандал в Британии, в газетах и парламенте требовали отставки лордов адмиралтейства, однако всё ограничилось тем что командиров обоих крейсеров отставили от командования затонувшими кораблями. Верх одержало мнение что "у королевы много", к тому же, обе катастрофы обошлись без человеческих жертв.
Тем временем, на границах Голландии, Бельгии, Люксембурга, Австрии, произошли стычки с какими-то непонятными бандами, одетыми в древние доспехи и вооружёнными мечами, копьями, топорами, луками, арбалетами и прочим средневековым оружием, которые пытались грабить приграничные населённые пункты и захватывать жителей. Впрочем, после применения пограничниками, полицейскими и жандармами а также местными жителями имевшими револьверы или охотничьи ружья, огнестрельного оружия, бандиты как правило поспешно, и даже с некоторым ужасом, убирались восвояси.
Некоторых бандитов удалось захватить в вполне живом, хотя и попорченном пулями виде. Они говорили на каком-то совершенно непонятном наречии, но большинство владело и языком весьма напоминавшим английский, хотя они называли его общим, а непонятный язык - валирийским. На допросах выяснилось, что ни о какой Германии они никогда не слышали, как и об окружающих её странах, а земли с которых они пришли называются Норвосскими Холмами(это была холмисто-лесистая местность на западе) и Квохорским Лесом(дремучие огромные чащобы восточнее) за которым располагались пустоши Эссарии. Первые большей частью принадлежали некоему вольному городу Норвос, а второй - столь же неизвестному никому в Европе, вольному городу Квохор. Границей между их владениями была река Темноводная(судя по всему, это была та самая большая река, текущая с севера, воды которой затопили земли на границе Австрии и Швейцарии).Что до пустошей на востоке, за Квохроским лесом, то они, по словам пленных бандитов, принадлежали каким-то дотракийцам, кочевникам часто нападающим на владения Квохора и Норвоса ради грабежа или вымогательства выкупа.
Пленники на допросах показали что с их стороны тоже недавно бушевал ужасный катаклизм, точно такой же как тот что наблюдали соседи Германии, а когда он закончился, они были очень удивлены, увидев вместо соседних холмов и лесных чащоб совершенно незнакомые селения и города. Однако, так как те не были защищены стенами и их жители не имели оружия(под оружием бандиты имели в виду холодное), то они решили поживиться грабежом и захватить рабов, которых можно будет выгодно продать в Норвосе или Квохоре.
Себя бандиты называли слугами и наёмниками знатных и богатых граждан вольных городов Квохора и Норвоса. Судя по их показаниям, неведомый Норвос должен был находиться западнее границы Германии, где-то на стыке границ Голландии и Бельгии. Загадочный Квохор, предположительно, размещался южнее немецкой границы, на территории Австро-Венгрии, где-то между Зальцем и Тиролем.
Почти одновременно с этим, произошли более серьёзные инциденты на границе Австрии, на северных окраинах Богемии, Моравии, Австрийской Силезии, а также на границе Российской империи, в Царстве Польском. Здесь, из пустошей находившихся на месте германской Силезии, Позена, Восточной и Западной Пруссии, начались нападения многотысячных орд каких-то дикарей на конях, с длинными волосами собранными в косу у большинства из них, вооружённых кривыми мечами и луками, больше всего напоминающих внешним видом и поведением описания древних гуннов и прочих кочевых варваров евразийских степей античной или раннесредневековой эпохи.
Попавшиеся на пути этих орд приграничные города и селения были разграблены и сожжены, жители частью вырезаны, частью угнаны. При этом конные полуголые дикари, совершенно не боялись огнестрельного оружия и пёрли толпой на пули, не считаясь с потерями. Остановить их удавалось только крупным армейским подразделениям, не меньше пехотного полка или кавалерийской бригады, а также пушкам стрелявшим картечью, да и то не всегда. Захваченных в бою пленных они убивали с варварской жестокостью, часто после диких пыток.
Лишь подтянув в приграничные районы дополнительные крупные силы и взяв под охрану войск всю границу от Эльбы до Немана, Россия и Австро-Венгрия смогли пресечь набеги этих орд, отрыв вдоль границы рвы и окопы, поставив цепь фортов и блиндажей c большим количеством орудий и пулемётов (последние собирали со всех гарнизонов и срочно докупали за границей), а также натянув несколько десятков рядов колючей проволоки, которую уже успешно использовали англичане в Южной Африке и американцы на Филиппинах, и которую пришлось срочно закупать в Северо-Американских Соединённых Штатах, доставляя в ближайшие русские и австрийские порты самыми быстроходными судами. Только несколько раз наткнувшись на сильную оборону и понеся огромные потери, конные дикари отступили, при этом зачем-то отрезав и бросив свои косы.
На полях сражений австрийские и русские войска захватили некоторое количество раненых дикарей, но допросить их не удавалось, так как они говорили на совершенно непонятном наречии и не знали ни одного европейского языка.
Нападения бандитов на западных и южных границах Германии и кочевников на восточных, вызвали возмущение прессы и общества соседних с Германией стран, которые начали громко призывать к ответному походу на варваров и дикарей и достойному наказанию за убийства и захваты жителей цивилизованных стран. Правительства граничивших с Германией государств были не против карательного похода, но решили сначала провести разведку, высылая кавалерию с пулемётами и конными батареями на сопредельные территории. При этом приказано было действовать осторожно, в столицах соседних стран всё ещё опасались возможных проблем с немцами.
Австрийцы подвезли по железной дороге в Тироль катера и спустив их на воду, отправили экспедицию вверх по большой реке, которую захваченные бандиты с холмов и из леса называли Темноводной. Такую же экспедицию отправили и швейцарцы, задействовав пароходы с озера Бодензее, а немного погодя и французы, пройдя на катерах из залитой водой южной Лотарингии.
Поднявшись по реке до её верховьев, австрийцы, швейцарцы и французы не нашли ничего похожего на Германию, местность была совсем не похожа на привычные географические описания и личные воспоминания участников экспедиций, из населённых пунктов по берегам попадались только всё те же примитивные деревни и крепостцы на холмах.
Кроме того, французы срочно извлекли из ангара и привели в порядок дирижабль "La France", построенный за полтора десятка лет до того Шарлем Ренаром, установив на него, по совету бразильского воздухоплавателя Альберто Сантос-Дюмона, автомобильный бензиновый двигатель вместо маломощного электрического. Дирижабль, управляемый Ренаром и Сантос-Дюмоном, перелетел из Парижа в Люксембург, а оттуда стартовал на восток и пользуясь попутным ветром за четверо суток пролетел над территорией где совсем недавно находилась Германская Империя, долетев до города Калиш в русской части Польши, а затем, пополнив запасы бензина, масла и водорода, вернулся обратно, взяв на борт русского офицера, поручика графа Алексея Игнатьева, как было заранее условлено с правительством России.
Военное ведомство Франции было так впечатлено результатами этого полёта, что немедленно заключило контракт с Ренаром и Сантос-Дюмоном и ассигновало весьма крупные суммы на постройку новых дирижаблей. Не меньше впечатлились и в Российской империи, где тоже выделили деньги и заказали постройку дирижаблей инженеру Костовичу. По примеру французов и русских началось строительство дирижаблей и в других странах.
Но гораздо важнее оказалось то, что воздухоплаватели, пролетев территорию Германской Империи с запада на восток, не обнаружили никаких следов этой империи. К востоку от Франции тянулась совершенно незнакомая холмистая местность, где покрытые террасными полями холмы с деревнями огороженными частоколом и деревянными крепостями, чередовались с сравнительно небольшими лесам до большой реки текущей на юг. Та же картина была и на левом берегу реки, затем на огромные для Европы расстояния с запада на восток и ещё большие с севера на юг, раскинулся могучий густой лес, с редкими селениями. За лесом тянулись пустоши с разбросанными по ним холмами, где воздухоплаватели заметили большие кочевья дикарей с огромными конными табунами.
Из всего этого можно было сделать единственный невероятный но очевидный вывод: Германская Империя исчезла непонятным образом и неизвестно куда, а там где она недавно находилась, столь же непонятным образом появилась незнакомая, довольно дикая страна, с населением живущим на уровне Средневековья, если не хуже.
Не менее сенсационного результата добилась Дания. Переправившись через образовавшийся на их южной границе пролив, превративший Ютландию в остров, а всю Данию сделавший вторым после Британии островным государством в Европе, датчане обследовали берега неизвестной лесистой земли, появившейся на месте Шлезвига и оказавшейся полуостровом глубоко вдающимся в море. После изучения прибрежных вод, датчане высадились на берег, где обнаружили несколько поселений, совершенно средневекового вида. Эти поселения оказались населены разными народами.
На западной стороне полуострова жили люди внешне не отличавшиеся от европейцев. Восточную сторону населяли низкорослые, чуть более полутора метров, заросшие чёрными волосами по всему телу, очень широкоплечие и сильные люди с длинными руками и короткими ногами, с массивными надбровными дугами и скошенными бровями, глубоко сидящими маленькими глазками и квадратными зубами, говорившие на хриплом гортанном наречии. В общем, они очень напоминали неандертальцев или другие древние разновидности людей, как их представляли учёные.
И те и другие жители полуострова встретили датчан враждебно, но после применения потомками викингов огнестрельного оружия, неоспоримо доказавшего уцелевшим военное превосходство солдат Датского королевства, а также показательных выстрелов корабельных орудий, побросали свои железки и сдались.
Как выяснилось, обитатели, помимо своих собственных непонятных языков, владеют наречием похожим на английский и вполне могут объясняться с датчанами знающими язык Шекспира. Европеоиды с западной стороны полуострова оказались подданными какого-то неизвестного вольного города Норвоса, упоминавшегося бандитами захваченными на границах Голландии, Бельгии, Люксембурга и Франции, а волосатые коротышки с восточной стороны, были иббенийцами, жителями столь же загадочного острова Иббен, находившегося по их словам где то на востоке. Те и другие враждовали между собой, оспаривая друг у друга полуостров, называвшийся Секира, и считали его только своим владением.
Привезённые в Данию пленные иббенийцы вызвали фурор в научном мире. Толпы антропологов ринулись в Данию - изучать столь необычных людей.
Кроме того, датский флот задержал в проливе между Ютландией и полуостровом Секира шедшее с востока древнее парусное судно. Как выяснилось, судно возвращалось в некий вольный город Лорат находящийся, по словам моряков, где-то на западе, из города Морош в устье неизвестной реки Сарны далеко на востоке.
На судне обнаружился возвращавшийся из Мороша, где был по делам, аристократ из Лората, по имени Транио Загерис. Он оказался человеком образованным, отлично знавшим многие языки, включая англоподобный Обший. Ещё он вез с собой целый сундук книг, среди которых многие были на этом же языке, в основном это были книги о путешествиях с географическими описаниями и исторические труды. Также у него обнаружились карты материка под названием Эссос, на которых были отмечены помимо прочего, Лорат, Морош, река Сарна, полуостров Секира, а также упомянутые схваченными на границах Голландии, Бельгии, Люксембурга, Франции и Австрии бандитами Норвос и Квохор с Норвосскими Холмами, рекой Темноводной, Квохорским Лесом, пустошами Эссарии к востоку от него.
На картах также был обозначен находившийся в западу от Эссоса материк Вестерос, где располагалось государство называемое Семь Королевств. Кроме того, на картах был отмечен и ряд абсолютно неизвестных на Земле островов, а также часть побережья лежавших южнее Эссоса материков Соториос и Ультос, о которых, впрочем, сам Транио Загерис и авторы найденных у него книг мало что знали. Ещё больше поразило упоминание в книгах драконов, вымерших всего веком ранее, великанов, чьи кости находили в пещерах под холмами Норвоса, гигантских кракенов и левиафанов, которых допрошенные моряки с лоратийского парусника называли вполне реальными и виденными многими зверями, а также зимнего и летнего времени продолжающегося по нескольку лет, причём Транио Загерис и прочие, подтвердили что это так и есть.
Все эти новости, особенно результаты австрийской, швейцарской и французской экспедиций на Темноводную, полёта "La France", и информация полученная датчанами, вызвали грандиозную сенсацию по всему миру. Учёные, основываясь на полученных данных, высказали гипотезу, что в результате катаклизма Германия перенеслась на другую планету, а на её место переместилась часть территории этой неизвестной планеты. Но на вопрос:как это могло произойти? - учёные только разводили руками и отделывались ответами в том смысле, что де, наука пока не в курсе. При этом в самих научных кругах развернулись ожесточённые дискуссии по поводу мира из которого перенеслась страна заменившая Германию. Особенно яростно спорили астрономы, физики, климатологи по поводу удивительного климата этого неизвестного мира, противоречащего законам природы.
Шли дискуссии и в религиозных кругах, о том можно ли считать оказавшихся на Земле выходцев с другой планеты такими же людтсм как земляне, ведь быть потомками Адама и Евы они быть никак не могли. После долгих споров сошлись на том, что "для Бога нет ничего невозможного" и что он вполне может создать и другие миры начелённые людьми. В подтверждение приводилась библейская цитата:"В Доме Отца Моего МНОГО ДВЕРЕЙ".
Одновременно, в Европе и во всём остальном мире начался невероятный рост религиозности, так как случившееся с Германией подавляющее большинство людей на планете Земля расценило как чудо. Особенно сильно это отразилось в Северо-Американских Соединённых Штатах, где образовалось множество сект, и энергичные проповедники с хорошо подвешенными языками, получили огромную популярность и огромные суммы в долларах.
Очень большим спросом стали пользоваться фантастические книги о других планетах. Многие авторы с бойким пером, спешили сдать свои опусы в издательства и получить свою долю славы и денег.
Политиков тем временем занимали другие проблемы. Исчезновение Германии полностью изменило геополитический баланс в мире. Восьмидесятилетняя британская королева Виктория, поняв что Германии больше нет, скончалась от потрясения. Её последними словами были: "Мой Бог! Кто удержит русских?!" На британский трон взошёл Эдуард Седьмой, которого европейские монархи звали "кузен Берти".
При этом, королевой Викторией потери в британских верхах не ограничились. Вице-король Индии лорд Керзон с перепугу спятил и бросился с башни в Калькутте с криком: "Русские идут!". Другие представители правящих кругов Британии его примеру следовать не спешили, но тоже пребывали в панике, повторяя слова лорда Пальмерстона:"Как трудно жить, когда с Россией никто не воюет!". Одновременно лондонский кабинет не забыл заявить притязания на территорию бывшего Ганноверского королевства, как "наследие британского королевского дома", а также на колонии Германии.
Во Франции, после того как там окончательно убедились в полном исчезновении Германии, воцарилось всенародное ликование. В городах и деревнях устраивали празднества и народные гулянья с музыкой и фейерверками. Всевозможные вина и коньяки лились реками величиной с Нил и Амазонку... Газеты писали о торжестве справедливости в отношении бошей. Случившиеся с Германией французы объявляли карой Всевышнего(или Судьбы - в зависимости от отношения к религии) агрессивным тевтонам за их захваты и жестокость.
Правительство в Париже вспомнило о границах по Рейну и даже за ним, во времена Римской Галлии, древних франкских королей от Хлодвига до Людовика Благочестивого, и наполеоновских войн, и заявило что Франция имеет "законное и историческое право" на территорию до Темноводной. Также Франция потребовала часть германских колоний, особенно Камерун и Того. А ещё в Париже хорошо помнили позапрошлогоднее унижение в Фашоде и теперь открыто покрикивали на Лондон, заявляя что Франции больше не грозит немецкое нашествие и все силы можно бросить против вероломных бриттов, рассчитавшись с "наследственными врагами" за все обиды, начиная с Столетней войны.
Австро-Венгрия тоже захотела получить бывшую территорию Германии, на том основании что прежде это были земли Священной Римской Империи Германской Нации, преемницей которой была империя Габсбургов. Хотя, в Вене с величайшей тревогой восприняли исчезновение германского союзника и с большим опасением смотрели в сторону Парижа и особенно Петербурга. Тем временем в самой Австрии(как и в Венгрии) откровенно ликовали славяне, понимавшие что исчезновение Германии резко ослабляет позиции немцев(да и венгров) в двуединой империи. Старый император Франц-Иосиф был настолько измотан и запуган внешними и внутренними угрозами, что его хватил удар и он был парализован на правую половину тела, после чего отрёкся от престола в пользу своего племянника, эрцгерцога Франца-Фердинанда.
Россия, в свою очередь, тоже высказалась о своих правах на земли к западу и северу от Царства Польского, упирая на то что русский император носит польскую корону и после исчезновения Германии имеет права на территории принадлежавшие прежде польским королям, а также на Восточную Пруссию, которая во время Семилетней Войны полтора века назад, уже была присоединена к Российской Империи. А ещё, в Петербурге вспомнили о владениях родственных Ангальтского и Ольденбургского домов, на которые русский императорский дом имел некоторые наследственные права.
Вообще, в России случившееся восприняли с явным облегчением. Русские газеты откровенно писали что угроза войны с Германией, возникшая после заключения русско-французского союза, теперь исчезла, и у России развязаны руки в Азии и на Балканах.
С таким же облегчением случившееся приняли в Голландии, Бельгии, Люксембурге, Швейцарии и Дании, где привыкли опасаться Германии со времён Бисмарка. Особенно датчане вспоминали войну случившуюся три с половиной десятилетия назад и стоившую им Шлезвига, Голштейна и Лауэнбурга. Так что Копенгаген заявил требование передать ему полуостров Секира, находящийся на месте отнятых областей.
Голландия потребовала себе территорию прилегавшую к её северо-восточным границам, где до недавних пор была Восточная Фрисландия, в средние века в результате династических браков отпавшая от Нидерландских провинций, включая Западную Фрисландию, и перешедшая к Германии.
В Бельгии и Люксембурге тоже припомнили что пару веков назад границы этих стран проходили восточнее. При этом в Брюсселе, Люксембурге и Гааге несколько опасались смещения баланса в пользу Парижа и инстинктивно тянулись к Британии.
Обнаружились территориальные претензии и у Швейцарии, в конце 18-го века лишившейся некоторых небольших территорий на юге Эльзаса и Швабии.
Даже Швеция неожиданно вспомнила, что некогда ей принадлежал город Висмар на балтийском побережье Германии в Мекленбурге, который во время наполеоновских войн перешёл под контроль великого герцогства Мекленбург-Шверинского, но по договору Швеция формально сохраняла на него права(*примечание: Швеция отказалась от прав на Висмар в 1903).
Помимо всего прочего, Бельгия и Голландия заинтересовались колониями Германии граничившими с их владениями. Аналогично повела себя и Португалия. Испания тоже заявила что Маршалловы острова были насильственно отняты немцами в 1885, и что после исчезновения Германии договор 1899 года об уступке Марианских и Каролинских островов и отказе от прав на Маршалловы острова, недействителен, и Мадрид имеет право вернуть острова под свой контроль.
Италия, Северо-Американские Соединённые Штаты и Япония, тоже проявляли интерес к колониям Германии. В Риме никак не могли забыть недавнее двукратное унижение, сначала от Абиссинии, разгромившей итальянцев в битве при Адуа в 1896 году, а затем от Китая, отказавшегося в 1898 году уступить итальянцам прибрежную территорию в аренду, при том что Германии, России, Британии, Франции и даже Австро-Венгрии такие территории китайцы уступили. И теперь Италия хотела отщипнуть хоть что-то и хоть где-то от "немецкого наследства", требуя поддержки союзной Австрии в обмен на окончательный отказ от принадлежавших Австрии территорий Южного Тироля, Гориции, Истрии и Далмации населённых итальянцами.
В Вашингтоне очень интересовались портом Циндао, двумя годами раньше оказавшимся в немецких руках, считая его плацдармом для проникновения в Китай.
В Токио тоже облизывались на Циндао, но не отказывались и от других германских колоний в Тихом океане.
После того как были озвучены все эти притязания, в Париже и Петербурге заявили что не допустят каких-то односторонних и самовольных захватов и аннексий на бывших территориях Германии. Вскоре аналогичное заявление сделала Вена а затем Лондон. Затем о согласии с этими заявлениями объявили более мелкие страны Европы, кроме державшихся в стороне балканских государств, понимавших что им вряд ли что то светит, и позже всех, весьма неохотно - Америка и Япония.
Ситуация крайне обострилась, повсюду заговорили о войне, по всей Европе а также в Северной Америке и на Дальнем Востоке стали приводить в боевую готовность армии и флоты. Но войны не случилось.
Сначала помешали огромные наводнения в приграничных районах, на борьбу с которыми пришлось бросить большие силы армий соседних стран.
К тому же, в Китае разгоралось восстание ихэтуаней, названное в Европе и Америке "боксёрским", и ведущие державы мира были задействованы в его подавлении, а потому вынуждены были поддерживать достаточно дружелюбные отношения - хотя бы внешне.
Кроме того, Британия не смогла найти себе "солдата на континенте", как привыкла веками. Австро-Венгрия, оставшись без поддержки "старшего брата" в Берлине, тряслась от одной мысли о войне с Францией или Россией, не говоря уж об обеих. На помощь Британии в Вене не надеялись, прекрасно понимая что англичане в лучшем случае подкинут денег и оружия, а сами отсидятся на своих островах.
Более слабые европейские страны тем более не горели желанием поставляться под удары в безнадёжной войне за британский интерес. Сама же Британская империя была сильна своим самым большим в мире флотом, но с армией было не так хорошо, британская армия была наёмной и небольшой и никак не могла равняться с армиями тех же России и Франции, комплектовавшимися по призыву. К тому же, большая часть британских войск была занята войной с Бурами в Южной Африке.
В Северо-Американских Соединённых Штатах с армией было не лучше, да и была американская армия в основном задействована на Филиппинах, пытаясь покорить аборигенов, сражавшихся за независимость. Да и изоляционистские настроения и нежелание влезать в европейскую войну, были весьма сильны.
Япония, считавшая что её несправедливо лишили большей части добычи после войны с Китаем в 1895, заставив отказаться от Порт-Артура, Маньчжурии и Кореи, охотно начала бы войну с Россией или Францией, но в Токио считали что ещё не готовы и требовали от Лондона и Вашингтона официальной поддержки и денег на усиление армии и флота.
Большую роль сыграли также, миролюбивое настроение русского императора Николая Второго (годом раньше больше всех поддерживавшего подписание Гаагских конвенций о правилах ведения войны и призывавшего к разоружению, а теперь сдерживавшего воинственность правителей Франции), и несколько русских пехотных и кавалерийских корпусов, собранных в Туркестане, на границе с Афганистаном и Персией, в опасной близости от "жемчужины британской короны" - Индии, а также русские военно-дипломатические миссии отправленные в Кабул, Тегеран и Тибет. В Британии пресса и парламент бились в истерике, но сделать ничего не могли.
После пары месяцев закулисных переговоров, все ключевые страны согласились решить вопросы связанные с исчезновением Германии на международной конференции. Ещё какое-то время спорили где проводить конференцию. Почти все европейские страны были заинтересованными сторонами, как и САСШ. Тащиться в южноамериканскую глушь европейским дипломатам не хотелось. В конце концов, решили собраться в Афинах, к великой радости короля Греции Георга I и премьера Феотокиса. Понять чувства греков было нетрудно. Всего через три года после унизительного поражения Греции в войне с Турцией, Афины, считавшиеся задворками Европы, вдруг стали, хоть и ненадолго, "столицей мира".
Мировая пресса окрестила конференцию в Афинах "новым Венским конгрессом". Действительно, такого высокопоставленного собрания не видели со времён победы над Наполеоном. В столицу Греции съехались премьер-министр Франции Рене-Эрнест Вальдек-Руссо с министром иностранных дел Теофилом Делькассе, император России Николай II с министром иностранных дел Извольским(**примечание:в реальной истории министром иностранных дел Российской Империи в 1900 году стал граф Владимир Николаевич Ламздорф, но в этой реальности Николай II предпочёл сторонника "французской партии" Алексея Петровича Извольского), император Австро-Венгрии Франц-Фердинанд I и министр иностранных дел двуединой монархии граф Агенор Голуховский, король Британии Эдуард VII, британский премьер-министр сэр Роберт Гаскойн-Сесил лорд Солсбери, носивший также портфель главы Форин офиса, король Италии Виктор-Эмануил III, только что занявший место своего отца, короля Умберто I, застреленного анархистом Гаэтано Бреши, в сопровождении премьера Джузеппе Саракко и министра иностранных дел Марко-Эмилио Висконти-Веноста, испанский премьер дон Франсиско Сильвела-и-Левельос с главой испанского внешнеполитического ведомства Вентура Гарсия Санхо Ибаррондо, король Португалии Карлуш I и премьер этой страны Эрнешту-Родолфу Хинтше-Рибейру, король Швеции и Норвегии Оскар II и министр иностранных дел Адольф Лагерхейм, король Дании Кристиан IX, известный как "тесть Европы", пристроивший своих дочерей от Британии до России, с премьером и по совместительству министром иностранных дел Ханнибалом Сехестедом, голландская королева Вильгельмина, которую сопровождали премьер-министр Николас Герард Пирсон и министр иностранных дел Виллем Хендрик де Бофорт, король всех бельгийцев и монарх Свободного Государства Конго Леопольд II c премьер-министром Бельгии Полем де Смет де Кейер и министром иностранных дел Полем де Фавро, федеральный президент и министр иностранных дел Швейцарии Вальтер Хаузер, великий герцог Люксембурга Адольф со своим премьером и министром иностранных дел Полем Эйкеном, государственный секретарь САСШ Джон Мильтон Хей, министр иностранных дел Японии Аоки Сюдзу, ближайший приближённый китайской императрицы-регентши Цыси и фактический руководитель китайского правительства и внешней политики Китая, наместник провинции Чжили, Ли Хунчжан(о котором европейские и американские журналисты откровенно держали пари, доедет ли этот обременённый возрастом и болезнями придворный интриган до Европы, а если доедет, то переживёт ли конференцию), великий визирь Османской империи Халиль Рифат-паша, а также послы двух десятков стран Южной и Центральной Америки, Кореи, Сиама, Персии, Абиссинии и Либерии, посланные попытаться урвать что то по возможности ...
Последним пожаловал кайзер Германии Вильгельм II, находившийся во время катаклизма с визитом в Лондоне, и лишившийся своего государства. Узнав о том что он теперь император без империи и, почти, без подданных, Вильгельм поначалу пребывал в шоке и крепко запил, затем развил бурную деятельность, разъезжая по европейским столицам и встречаясь монархами и главами правительств, потом пытался создать "правительство в изгнании" в колониях, власти которых остались ему верны...
Идею международной конференции по Германии, кайзер поначалу встретил в штыки, прекрасно понимая, к чему идёт дело, и гордо заявлял газетчикам: "В Каноссу мы не идём!". Однако, все его демарши не произвели никакого впечатления, и Вильгельму всё же пришлось ехать в Афины, чтобы совсем не остаться за бортом.
В бухте Пирея было тесно от военных кораблей доставивших глав государств и правительств с другими высокопоставленными особами, также пришлось постараться с размещением гостей. Монархов по родственному разместили в королевском дворце, там же из любезности пристроили президента Швейцарии, для премьеров и министров сняли пару шикарных отелей по соседству.
Все другие гостиницы Афин были забиты толпами журналистов со всего мира. Их владельцы. как и хозяева ресторанов, борделей и тому подобных заведений, были в восторге от пролившегося на них денежного дождя.
Переговоры шли за закрытыми дверями, но слухи всё же просачивались к журналистам, кружившим рядом с участниками конференции и их приближёнными как вороны над падалью, и мгновенно разлетались по телеграфным проводам в редакции, будоража весь мир.
Стало известно о том, что на конференции первую скрипку играет франко-русский блок, к которому присоединились Италия, Испания, Португалия, привлечённые обещанием немецких колоний, а также Швеция, Дания, Голландия, Бельгия, Люксембург, Швейцария которым тоже были гарантированы территориальные приращения.
Новый император Австро-Венгрии держался весьма осторожно и на конфликт с Парижем и Петербургом предпочитал не идти. Лондон и Вашингтон, не найдя никакой поддержки на европейском континенте, не имели серьёзных возможностей давить на другие страны, к тому же, как раз перед конференцией резко активизировали свои действия буры и филиппинцы у которых появилось много современного оружия. Да и русские корпуса с южных границ Туркестана уходить не спешили.
Наконец, после двух недель переговоров, были подписаны итоговые соглашения. Державы зафиксировали исчезновения Германской Империи и входивших в неё государств. Её бывшую территорию решено было поделить между соседями "во избежание хаоса и анархии". Самый вкусный кусок получила Франция, ей достались Норвосские холмы до реки Темноводной, которую французы обозвали на свой лад, Э де Нуар.
Австро-Венгрия получила земли на восток от Темноводной, которую австрийские власти тоже перекрестили в Шварцвассер, а также Квохорский Лес.
Российской империи достались пустоши Эссарии до Квохорского Леса на западе, до австрийской границы проходящей по горному хребту Бескиды на юге, и до Балтийского побережья на севере.
Голландия, Бельгия и Люксембург тоже приросли землями на востоке. Аналогично и Швейцария получила на бывших южных окраинах Эльзаса и Бадена некоторые территории из тех что остались не затоплены водами Рейна и Темноводной. Кроме того, в обмен на отказ от притязаний на земли к северу от озера Бодензее и верховьев Рейна, Франция передала Швейцарии кусок земли в устье Роны, для строительства морского порта, с которым Швейцария была связана водами Роны, Ду и Рейна. Так альпийская республика получила выход к морю, к большому удовольствию потомков Вильгельма Телля.
Дания присоединила полуостров Секира. Прилегающий кусок побережья на юго-востоке достался Швеции. Британия тоже прирезала территорию между новыми границами Дании и Голландии от побережья Северного моря до истоков Темноводной.
Оставшуюся часть, между морским побережьем, северной окраиной Квохорского Леса и истоком Темноводной, на стыке новых границ России, Швеции, Дании, Британии, Австро-Венгрии, размером с половину Бельгии, державы отдали кайзеру Вильгельму II, создав там королевство Тевтония. На этом названии настояли Франция и Австрия, опасавшиеся что название Германия в будущем может вызвать территориальные претензии.
Кайзеру Германской Империи Вильгельму II пришлось переименоваться в короля Тевтонии Вильгельма I. При этом новоявленного короля больше всего оскорбило поведение австрийского союзника в этом деле. В прессу просочились слухи о том что когда на конференции австрийский министр иностранных дел граф Голуховский поддержал решение держав по разделу бывшей территории Германии, Вильгельм воскликнул: "Et tu, Brute?!"(***примечание: "И ты, Брут?!"(лат.).). А по окончании конференции король Тевтонии на глазах у толпы журналистов, выйдя в мундире австрийского фельдмаршала и австрийских орденах, стал срывать ордена и бросать на землю, затем сорвал с себя австрийский мундир, и бросив под ноги, растоптал, после чего заявил, что "НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА!" больше не встретится с австрийским императором Францем-Фердинандом - "Он предал меня, как Иуда Христа!"
С германскими колониями споров было больше. Британия требовала себе Танганьику, имея в виду создание сплошной полосы своих колоний от Южной Африки до Египта и строительство трансафриканской железной дороги Александрия - Кейптаун. В конце концов англичане добились своего, ценой уступок по другим вопросам. Танганьику они получили(кроме острова Мафия доставшегося России под военно-морскую базу, территории Кионга на юго-востоке, перешедшей к Португалии, и Руанда-Урунди на северо-западе, присоединённой к Свободному Государству Конго - сначала Леопольду II не хотели ничего давать, ссылаясь на крайне жестокое отношение к туземцам, но потом всё же передумали, когда Леопольд обязался передать Конго Бельгии, а бельгийский премьер подписал обязательство провести в Конго либеральные реформы).
Камерун и Того достались Франции(кроме небольших кусков на границе с английскими колониями Нигерия и Золотой Берег, перешедших Британии).
Германскую Юго-Западную Африку(****примечание: Намибия), в которой никто из участников переговоров не было особо заинтересован, после долгих обсуждений решили разделить. Британия неохотно взяла центральную и восточную часть, всего около половины территории, примыкавшую к её протекторату Бечуаналенд и британскому анклаву Уолфиш-Бей. Португалия на севере прирезала плоскогорье Каско и земли по притокам реки Окаванго, у границ со своей Анголой. Россия заполучила бухту Ангра-Пекена с портом Людериц и пустыню Намиб до устья реки Оранжевой на юге и реки Фиш на западе и севере. Британская пресса потом несколько лет ехидствовала по поводу глупых русских, получивших бесплодную пустыню, и чуть менее глупых португальцев, позарившихся на никчёмные горы и болота.
Ещё более серьёзные споры чем об африканских колониях, развернулись из-за германских владений в Тихом океане. Американцы всё же получили Циндао, а также Марианские острова, к большому неудовольствию японцев.
Японии досталась бывшая Германская Новая Гвинея, на северо-востоке одноименного острова, что в Токио сочли утончённым издевательством.. Архипелаг Бисмарка получила Австро-Венгрия(в чём многие журналисты увидели явную иронию), за исключением островов Новая Британия и Новая Ирландия(тут Солсбери встал насмерть и добился их передачи Британской Империи), а также острова Бугенвиль с островами д'Антркасто(которые прибрала к рукам Франция, на том основании что они были открыты французами), и островов Адмиралтейства, доставшихся России(упиравшей на то что их изучили четвертью века раньше, русские моряки).
Испания вернула себе Маршалловы острова и большую часть Каролинских островов, кроме архипелага Палау, доставшегося Италии, и архипелага Сенявина(который получила Россия, заявив что её права подтверждаются самим названием). В утешение испанцы получили остров Науру. Италия и Россия получили также германскую часть островов Самоа(Уполу достался России, а Савайи Италии).
Все германские концессии поделили между собой Британия, Франция и САСШ.
Попутно, Россия и Франция, при сочувствии большинства стран Европы, выступили с посреднической миссией в деле заключения мира между Британской Империей и Бурскими республиками. По лицам Эдуарда VII и Солсбери можно было понять, как далеко им хочется послать непрошенных миротворцев. Но позволить себе это правители Британии не могли. Не таким было положение Британской Империи в Европе и мире чтобы идти на риск войны. Вероятно, про себя, Солсбери не один раз проклял свой недавний успех с Фашодой, настроивший Францию против туманного Альбиона.
После упорного торга, договорились о том что буры уступают Британии район Витватерсранда и места по реке Оранжевой с месторождениями золота и алмазов, а также ряд пограничных районов населённых негритянскими племенами, а Лондон официально признаёт их независимость. Бурских лидеров, метавшихся по Европе в поисках помощи, вызвали в Афины, где объявили решение держав. Буры эти условия приняли, хотя и сожалели о потерянных территориях. Впрочем, не слишком сильно, ведь с этими территориями они избавлялись и от негров и от "уитлендеров" - британских поселенцев, занимавшихся добычей золота и алмазов и требовавших прав гражданства в Трансвааале и Орвнжевой Республике, что дало бы им власть в обоих бурских государствах(отказ буров принять их требования, Лондон использовал как casus belli).
Президент Трансвааля Пауль Крюгер заявил: "Что Бог ни сделает - всё к лучшему! Нам не нужны сокровища не нажитые трудом в поте лица, как велит Библия. Мы отгрызли свой хвост из золота и алмазов, и бросили англичанам. Пусть подавятся! Наша свобода стоит дороже!"...Сами буры тут же подписали договор об объединении двух своих республик в Южно-Африканский Фольксштат, установив дипломатические отношения с Россией и Францией(чего прежде не делалось).
Так закончилась Афинская конференция, изменившая судьбы планеты Земля.
Итоги Афинской конференции неоднозначно восприняли в разных странах. Во Франции, России(где император Николай II и Извольский стали самыми популярными людьми в империи, их считали самыми успешными дипломатами со времён Екатерины II), Бельгии, Голландии, Люксембурге, Швеции, Швейцарии и Португалии были довольны, считая что получили максимум возможного. Весьма довольны были и в Греции, которой, правда, не досталось ни метра земли, но зато она получила великолепную рекламу в мировой прессе и теперь с полным основанием ждала наплыва туристов.
Похожие настроения были в Австро-Венгрии, но тут возникли большие разногласия между Цислейтанией и Транслейтанией(*****примечание: принятые в Австро-Венгрии названия Австрии и Венгрии, по реке Лейта на восточной окраине Австрии - соответственно, Цислейтания/"До Лейты" - Австрия и Транслейтания/"За Лейтой" - Венгрия), на предмет: кому будут принадлежать новые территории? В Вене считали что так как новые земли соприкасаются только с Австрией, то ей они и должны принадлежать. В Будапеште были не согласны и требовали делёжки поровну.
К этому присоединились требования славянских народов двуединой империи, о предоставлении автономии и признании их национальных прав. Особенно бузили жители Чехии, Моравии и Силезии, уже не боявшиеся германского аншлюса. Примеру славян последовали итальянцы на берегах Адриатики и у границ Италии, а также румыны в Трансильвании и соседних областях. Это вызвало серьёзные проблемы у Австро-Венгрии с большинством соседей.
Новый император-король Франц-Фердинанд, который и раньше был известен некоторой нелюбовью к мадьярам и симпатиями к славянам(его жена была чешкой), в отношении новых земель принял соломоново решение: Они не достались ни Вене ни Будапешту, став особой имперской провинцией, власти которой назначались императором.
Не останавливаясь на этом, Франц-Фердинанд решил преобразовать двуединую империю в федеративную. Предполагалось отделить от Цислейтании славянские земли на юге и на северо-востоке и образовать два новых королевства: Югославию(в составе словенских земель, Истрии, Далмации и Боснии) и Славяно-Карпатию(Чехия, Моравия, Силезия, Галиция с Малой Польшей и Буковина). Западная часть Гориции с Триестом и острова в Адриатическом море, населённые итальянцами, оставались за Австрией.
Министр-президент Цислейтании(в которой немецкое население было в явном меньшинстве) Эрнст фон Кёрбер, сочувствовал реформе(тем более что император обещал в случае успеха присоединить к немецкой Австрии большую часть новых территорий) и собрал в венском парламенте необходимое большинство. Правда, поляки поначалу требовали для себя отдельного королевства в Малой Польше и Галиции, но против этого взбунтовались русины или карпаторусы, составлявшие большинство в галицийских землях, а Россия заявила что не потерпит польского государства рядом со своим Царством Польским. Поляки вынуждены были умерить свои амбиции и довольствоваться автономией в составе Славяно-Карпатии, так же как моравы, силезцы, судетские немцы и русины(последние, получив автономию примерно на половине территории прежней Галичины, приняли решительные меры против начавшегося несколькими годами раньше навязывания украинства - самым популярным в крае стал призыв: "За Русь! Гони украинскую сволочь!" - такое отношение было вызвано весьма наглым и нахрапистым поведением укроактивстов в предыдущие годы - зато теперь они оказались в очень тяжёлом положении и были вынуждены разбегаться из Галицкой Руси кто куда).
Реформа прошла, и вместо Цислейтании появились королевство Немецкая Австрия со столицей в Линце(Вена была выделена в особую федеральную имперскую столицу), королевство Славяно-Карпатия со столицей в Праге(как наиболее культурной части нового королевства) и королевство Югославия с столицей в городе Задар(или Зара), тоже состоявшее из нескольких автономий(Словенской, Истрийской, Далматинской, Герцеговинской и Боснийско-Мусульманской и Сербско-Влахской).
В Венгрии протестовали против федерализации и повышения статуса славян, угрожали разрывом двуединого соглашения 1867 года и отделением от Дунайской монархии. Но снова вмешалась Россия, заявив что Венгрия конечно может отделиться, но в этом случае останется только с землями где говорят по-венгерски. Намёк был вполне прозрачный(тем более что в Венгрии ещё были живы люди помнившие приход русских войск в 1849 году) и мадьяры притихли, проглотив даже создание околий(автономий)в Словакии, Подкарпатской Руси, румынских районах Трансильвании и соседних провинций, а также присоединение сербских земель королевства к автономной Хорватии превратившейся в Хорвато-Сербию.
Сама федеративная империя получила длинное название Империя Австрийцев, Венгров и Славян или Австро-Венгро-Славия, но в обиходе её больше называли просто Австрией или Данубией(******от латинского Danubeum - Дунай). Вообще, после реформы, бурлившие в империи страсти стали остывать и обстановка постепенно начала устаканиваться.
Проделав всю эту работу(в ходе которой на него несколько раз покушались разные террористы, но всё неудачно), император Франц-Фердинанд с гордостью завил в Вене, на открывшемся новом федеральном рейхстаге:"Наша империя - больше не больной человек Европы!"...И большинство подданных, как и иностранцев, с ним соглашалось.
Менее радужная реакция на результаты Афинской конференции, была в Италии, Испании, Дании и САСШ, где многие ворчали, что всё конечно неплохо, но могло бы быть гораздо лучше. Впрочем, это не мешало упомянутым странам осваивать полученные территории, а американцы к тому же, с бешеной энергией внедрялись в Китае, нервируя Британию и Японию.
Гораздо хуже были настроения в Японии, где очень многие, особенно в верхах, сочли итоги конференции откровенным унижением. Хотя, министр иностранных дел Аоки Сюдзо по возвращении удостоился благодарности императора и ордена "за расширение границ Империи", ему пришлось выйти в отставку. Многие открыто говорили что министру следует совершить сэппуку, чтобы смыть вину. Япония начала усиленно готовиться к войне с Россией, при активной поддержке английских и американских банков, заводов и верфей.
В отличие от Аоки Сюдзо, его китайский коллега Ли Хунчжан, всю конференцию не покидавший носилок и окружённый врачами, был встречен на родине чуть ли не как герой. Он, правда, ничего для Китая не добился, но и ничего не уступил, что в тогдашней китайской ситуации уже считалось победой.
В Британии результаты конференции были восприняты как катастрофа. Пресса и ораторы в парламенте соревновались в придумывании унизительных эпитетов, называя подписанные соглашения "Нашей Фашодой", "Нашим Ватерлоо", и даже "Новым Гастингсом". "Кузен Берти" довольно ловко сумел увернуться от критики, зато на премьере "общественное мнение" оторвалось по полной. Травимый газетами и политиками, Солсбери был вынужден подать в отставку и вскоре скончался "от огорчения"...
Общим мнением в Британии было, что гегемоном на европейском континенте стал альянс Парижа и Петербурга, при благожелательном нейтралитете Вены(которую после федеративной реформы и создания в её составе двух славянских королевств, стало фактически нереально втянуть в какие-то альянсы против России), и что позиции Британской Империи в Азии и Африке совсем не в безопасности. Лорды адмиралтейства потребовали количественного и качественного усиления флота. Генералы тоже призывали к увеличению армии и введению наконец воинской повинности и призыва "без чего вести современную войну невозможно".
Пока кипели все эти страсти, и в одних странах радовались, а в других печалились, состоялась аннексия соседними странами территорий на которых прежде была Германская Империя, в соответствии с решениями конференции. Каждое государство занимало своими войсками то что ему причиталось, под присмотром международной комиссии, созданной в Афинах.
Проще всего прошла оккупация западных холмистых территорий. Здесь, первые же попытки обитателей укреплённых деревень и деревянных крепостей сопротивляться, были незамедлительно подавлены огнём винтовок, пулемётов и полевых орудий, после чего быстро разлетевшиеся слухи привели к тому, что обитатели холмов без боя покорялись новым властям, которые вели себя довольно гуманно, требуя только возврата захваченных в сопредельных странах пленников и выдачи тех кто отметился грабежами и убийствами.
С лесовиками, которые в своих посёлках разбросанных в чащобах Квохорского леса зарабатывали на жизнь заготовкой ценной древесины и охотой, пришлось повозиться дольше. Лесные жители, прекрасно знавшие свои дебри, едва не начали партизанскую войну. К счастью их было немного, и к тому же их убедили что новые порядки будут лучше старых уже хотя бы запретом рабовладения, а на добытое в лесу можно накупить много ценного, начиная с охотничьих ружей. По мнению тех кто вёл переговоры с лесовиками, именно последний аргумент их сломил, и они согласились подчиниться на тех же условиях что и обитатели холмов.
Самым драматичным оказалось покорение пустошей Эссарии, по решению конференции отданных России. Если Австрия могла без больших проблем обезопасить границу Богемии, Моравии и Силезии, проходившую по хребту Бескид, где коннице кочевников идти было тяжело, то на западной границе русской Польши и Литвы дикари то и дело пробовали на прочность охраняемый войсками рубеж. И теперь с этим решено было кончать.
К этому времени в Петербурге уже знали из датских публикаций о народе дотракийцев, живших набегами, грабежом и работорговлей, часть которого оказалась на Земле вместе с опустошёнными когда-то их предками землями Эссарии. Знали о кхаласарах, кхалах и прочем. Газеты России, Австрии и других поделивших бывшую территорию Германии стран, единодушно требовали "выжечь гнойник дикарства и разбоя в центре Европы" и "покончить с трутнями человечества".
Вглубь пустошей с востока и севера было выдвинуто большое количество группировок конницы и пехоты на телегах(что для начала 20 века было весьма необычно), с многочисленными орудиями и пулемётами. На своём пути они ставили дерево-земляные форты с гарнизонами, на расстоянии одного дневного перехода друг от друга, постепенно отжимая кочевников вглубь пустошей.
Те пытались атаковать, но столкновение степной конницы раннего средневековья с мечами и стрелами, и регулярной армии эпохи пара и электричества, неизменно кончалось массовой бойней кхаласаров. Русские войска, не имевшие доспехов, старались не подпускать кочевников близко, работая в основном пулями, шрапнелью и картечами. Разве что иногда, казаки и регулярные кавалеристы, возмущаясь зверствами дикарей и желая показать лихость, сходились с дотракийцами в сабельной рубке.
После таких побоищ захватывали их кочевья, где находились женщины, дети и рабы, в том числе и уведённые из приграничных районов Австрии и Российской Империи - те кто пережил плен. Первых c вторыми и третьих отправляли в специальные сборные лагеря для интернированных(отдельно для семей кочевников и для их бывших рабов), где они должны были жить под охраной до окончания боевых действий и разбора кто есть кто, а также до того как им найдут подходящие места для расселения).
Освобождённых русских и австрийских подданных отправляли по месту жительства. Немногие захваченные в плен дотракийские всадники направлялись в лагеря для военнопленных, под строгий присмотр, откуда им предстояло путешествие на каторгу или, для особо отличившихся при набегах и жестоком обращении с пленными, на виселицу. Правительство Российской Империи, узнав о нравах дотракийцев, заранее решило считать пленных свободных всадников и ко, а также кровных всадников и кхалов(если попадутся живыми) не военнопленными, права которых охранялись международными конвенциями, а уголовными преступниками.
Примерно в течении трёх месяцев с вольной бандитской жизнью дотракийцев было покончено. Кхаласары были постепенно разгромлены, их воины в основном уничтожены, немногих взятых в плен с оружием ждал военно-полевой суд, "мирное население", после расследования, в подавляющем большинстве расселяли по империи, меньшую часть тоже ждало наказание.
Последние уцелевшие кхаласары были прижаты к австрийской границе в Бескидах, и на восточной окраине Квохорского Леса, уже занятой австрийскими войсками, и попав между двух огней, добиты.
Заняв и усмирив территорию Эссарии, в Петербурге задумались об её заселении и обустройстве. Поляки надеялись что эта территория достанется им, так как прежде на этом месте были земли исторически входившие в Польшу или находившиеся в зависимости от неё.
Но их ждало разочарование. Император и правительство решили что таких подарков поляки не заслуживают.
Жителям Царства Польского и других губерний входивших в черту оседлости, было запрещено селиться в Эссарии(за этим теперь следили русские пограничники, продолжавшие охранять бывшую границу на западной и северной окраине Царства Польского), туда стали переселяться безземельные и малоземельные русские крестьяне из внутренних областей Империи между чертой оседлости и Уралом, по большей части старообрядцы, а также казаки, которых селили по границам(в том числе и с Царством Польским.
Поляки выражали крайнее недовольство всем этим, и среди них усилились мятежные и антирусские настроения, особенно после того как русские археологи и геологи, изучавшие новую территорию империи, обнаружили заброшенные и разрушенные шахты, оказавшиеся очень богатыми золотом.
Когда об этом стало известно, в Вене и некоторых других европейских столицах кусали себе локти, и поминали своих дипломатов исключительно матерными выражениями(хотя, после Афинской конференции многие злорадствовали что русским достался наименее ценный кусок Новых Земель), а в Эссарию из русских городов и деревень хлынули толпы переселенцев.
Впрочем, поток желающих переселиться на новые земли других европейских стран, тоже сильно увеличился, особенно на земли в Норвосских холмах, где и до катаклизма было много шахт и активно добывались разные металлы.
В Петербурге тоже были крайне довольны таким поворотом дел в Эссарии, а министр финансов Витте просто сиял. Ещё бы! Золотой поток хлынул в казну, да не из каких-то дремучих сибирских лесов у чёрта на рогах, а из местности под боком, в центре Европы.
Радость министра омрачали только генералы и адмиралы, которые дружно и бесцеремонно взяли главного казначея империи "за вымя": "Хватит плакаться что в казне денег нет! Вон сколько золота! Так что вынь, да положь!"
Бывший кайзер, а ныне король Тевтонии Вильгельм I, тоже не терял времени, высадившись на территории отведённой ему решением конференции, с военным контингентом из немецких войск выведенных из колоний, а также экипажей немецких военных кораблей, в момент катаклизма оказавшихся в открытом море, иностранных портах или колониях, и добровольцев из числа колониальных чиновников, колонистов решивших уехать в Тевтонию и прочих.
Из всех наций поделивших территорию где раньше была Германия, немцы действовали наиболее жёстко. Любые попытки сопротивления приводили к полному уничтожению селений и крепостей. Тех кто не сопротивлялся, немцы облагали крупными налогами и подчиняли своему полному контролю. Проявлявшееся недовольство безжалостно подавлялось, так что многие аборигены с территории доставшейся Тевтонии бежали на земли перешедшие к другим странам. В общем, немцы особо и не скрывали что им нужна земля, а местное население не очень.
Заняв всю территорию Тевтонии, её правительство стало собирать на неё немцев со всего мира: экипажи немецких торговых судов находившихся в других странах, рыбаков вышедших до катаклизма на промысел, студентов учившихся за пределами Рейха и учёных работавших за границей, туристов находившихся на европейских курортах и в более экзотических странах, служащих из филиалов немецких фирм за границей, проживавших в других государствах немецких эмигрантов, как граждан Рейха так и не имевших его гражданства, которых привлекали разными льготами.
Таким же образом заманивали переселиться в Тевтонию граждан Швейцарии и Австрии говоривших на немецком языке. Наряду с ними привлекали и "немецкородственных" фламандцев, норвежцев,голландцев, датчан, шведов, даже несмотря на некоторую обиду на три последние страны. Король Вильгельм I, часто общавшийся с русским кузеном Ники, нахватался от него русских поговорок и был убеждён что peremeletsja - muka budet, и что немецкий школьный учитель творит чудеса.
Так постепенно удалось набрать свыше миллиона человек, что более чем вдвое превышало население Люксембурга и позволяло начать строить государство. На немецкие капиталы хранившиеся в иностранных банках, началось строительство промышленности и инфраструктуры, чему способствовали весьма либеральные законы привлекавшие иностранные капиталовложения.
Успехи могли бы быть и больше, если бы не периодически запои короля Вильгельма, который в компании русского кузена Ники жаловался на несправедливость судьбы, в одночасье сделавшей его из кайзера великой Германской Империи королём маленькой, жалкой Тевтонии...
Едва успела разрешиться ситуация с "германским наследством", и обстановка в центре Европы как-то устаканилась, как на Балканах начался новый кризис. В марте 1901 года в Македонии началось восстание против произвола турецких властей и поощряемых им местных мусульман(*******примечание: в реальной истории в августе 1903).
Репутация Турции и без того была сильно испорчена резнёй армян в 1894-1896, и греков на Крите в 1896-1898, так что восставшие македонцы пользовались сочувствием большей части прессы и общества в большинстве европейских стран, особенно балканских, и в России.
Министр иностранных дел России Извольский, при поддержке генералов, моряков, обер-прокурора Синода Победоносцева, а также хлебных экспортёров, судовладельцев, шахтовладельцев и фабрикантов юга России, убедил Николая II, что в свете новой ситуации в Европе, наступил самый удобный момент для вмешательства и достижения тех целей, которых не смогли достигнуть дед, прадед и пра-пра-прабабка императора.
Россия договорилась с Балканскими государствами, Италией, Австрией и Францией, и все эти страны потребовали от Османской Империи предоставить Македонии автономию, под гарантиями и контролем великих держав. Султан Абдул-Хамид II попытался действовать с своём привычном стиле: сначала до последнего отказываться от уступок и тянуть время, потом соглашаться на переговоры и долго торговаться за каждую запятую, потом подписывать бумагу, которую турки на деле не выполняли, потом начинать игру по новой, торгуясь вокруг новой бумаги которую никто в Турции и не думал выполнять. И всё это время продолжать резню.
Но на этот раз такой фокус у него не вышел, так как баланс сил на Европейском континенте изменился радикально, и Россия чувствовала себя намного увереннее. Петербург, Рим, Афины, София, Белград и Подгорица в начале мая 1901 года предъявили султану ультиматум, требуя в 24 часа принять все условия и начать их реальное осуществление, приняв полномочную миссию держав в сопровождении совместного экспедиционного корпуса. Абдул-Хамид отверг ультиматум, традиционно рассчитывая на поддержку Британии, а также Австрии и возможно Франции. Это стало роковой ошибкой султана и всей Турции.
Россия, Италия, Греция, Болгария, Сербия и Черногория немедленно объявили войну Османской Империи. Австрия и Франция заявили о нейтралитете. Только Британия открыто выражала сочувствие Турции и обвиняла её противников в агрессии. В ответ на это, из Петербурга, Рима и балканских столиц напомнили реакцию общества в самой Британии на резню армян в Турции и в частности слова умершего тремя годами раньше титана британской политики, многократного премьера Уильяма Гладстона, о том что "Турция должна быть стёрта с карты мира!".
Впрочем, вступить в войну на стороне Турции в Британии не решились(русские войска с границы в Туркестане убрать "не успели"), ограничиваясь поставками оружия и присылкой военных советников и инструкторов. Несмотря на это, русские(которые после окончания Афинской конференции не торопились отводить назад войска переброшенные к южным границам после исчезновения Германии), начав наступление в Закавказье, в кровопролитных боях довольно быстро разнесли турецкую армию, уступавшую и выучкой и вооружением и дисциплиной. С тыла по туркам ударили армянские фидаи, мстившие за резню пятилетней давности. После первых побед русских, на их стороне выступили христиане-ассирийцы и курды-заза придерживавшиеся алевитской религии(смеси умеренного ислама и христианства) - и те и другие, как и армяне, были рады возможности избавиться от власти мусульманских фанатиков и опасности резни.
На Балканах война шла не менее успешно. После того как русский Черноморский флот в бою у мыса Карабурун, восточнее Босфора, уничтожил большую часть турецкого флота, русские войска высалились в портах Болгарии, и вместе с болгарской армией развернули наступление на Адрианополь, на подступах к нему разгромив в пятидневной битве крупную турецкую группировку и взяв город штурмом, а затем начали продвигаться к Стамбулу и Дарданеллам. После этого турецкая оборона на Балканах начала рушиться, турки спешно стягивали большую часть сил к столице и проливам. Сербы заняли южную Сербию, Санджак, Косово и северную Албанию, болгары захватили Фракию и Македонию, греки заняли все острова Архипелага, кроме Родоса, Эпир и южную окраину Македонии с некоторыми местами на побережье Фракии, юг Албании, а также высадились в Смирне и готовились наступать в Малой Азии, а черногорцы тихо и незаметно занимали земли у границы их крохотного княжества.
Итальянцы заняли остальную часть Албании и земли к юго-востоку от неё, населённые мегленорумынами, а также захватили Родос и Ливию(в последней пришлось повозиться, и даже не столько с турками, сколько с местными фанатичными арабами, поднявшимися на джихад, которые продолжали сопротивляться и после капитуляции турецких войск).
Кроме того, итальянский флот уничтожил остатки турецких морских сил у Джидды в Красном море, в Персидском Заливе, и у острова Тенедос южнее Дарданелл, что наполнило "потомков римлян" гордостью. Позор Адуа был мгновенно забыт.
Тем временем, русские войска, продолжая наступать на востоке, заняли всю территорию Турецкой Армении(и Великую, и Малую, и даже Киликию) выйдя к берегам Средиземного моря и дойдя до залива Анталия, а на севере русские с помощью флота завоевали южное побережье Чёрного моря до реки Сакарья и Понтийского хребта.
Турки, стянув всё что можно к Проливам и столице, готовились к последней битве. С севера подступали русские и болгары, с юга - итальянцы, высадившиеся в Троаде, и греки. Турецкий султан Абдул-Хамид поспешно бежал вглубь Малой Азии. Вскоре русский флот высадил десант на Вифинском полуострове и на мысе Румели на берегах Босфора, начавший продвигаться к Стамбулу.
Одновременно последовал мощный удар с запада. Турки яростно сопротивлялись, но после двух недель боёв стало ясно что их положение безнадёжно. Русские и болгары, к которым позже присоединились греки и итальянцы, после того как были захвачены береговые батареи по берегам Босфора и русский флот прошёл в Мраморное море, ворвались в Стамбул, где турки успели устроить резню христианского населения, и ещё три недели шли уличные бои с турецкими аскерами, редифами и прочими башибузуками, которым некуда было бежать, и которые не надеялись на пощаду. Наконец, город был взят, после того как подавляющее большинство его защитников были уничтожены а остальные сдались, и переименован в Константинополь.
Через несколько дней начался штурм полуострова Галипполи, где ещё держались турки. После десятидневных боёв он тоже был взят русскими войсками и флотом.
На этом военные действия практически закончились. Греки продвигались на западе и юге Малой Азии почти не встречая сопротивления. Русские так же беспрепятственно занимали Месопотамию и Сирию, дойдя до Бейрута, Басры и Иерусалима. Султан Абдул-Хамид был убит в городе Кыршехир взбунтовавшимися войсками. Новым султаном стал его брат Мехмед V, который немедленно начал переговоры о мире. Воевать турки уже не могли, и им пришлось согласиться на все условия победителей.
На собравшемся в Берне, в начале сентября 1901 года, конгрессе, был подписан мирный договор. Россия получила все армянские территории Османской Империи, Лазистан, а также земли ассирийцев и курдов-заза получивших полуавтономный статус, Синоп и главное, Проливы, включая Константинополь, оставшийся почти без жителей, так как христиане были почти все вырезаны, а уцелевшие мусульмане бежали, Фракийский полуостров, Вифинский полуостров, полуостров Капу-Даг и Галиполи с Троадой, а также все острова в Мраморном море и острова Имброс и Тенедос у Дарданелл.
Италии достались Ливия(коме нескольких пограничных мест уступленных Франции и Англии), Родос с близлежащими островами, Албания между реками Шкумби и Вьоса, а также она получила область Пинда на стыке Эпира, Макелонии и Фессалии, объявив местных мегленорумын "братским народом". Возвращавшихся итальянских военных встречали в Италии как римских триумфаторов.
Болгария получила Македонию, кроме некоторых южных районов доставшихся Греции, и Фракию, без некоторых прибрежных анклавов полученных теми же греками, и района Проливов, доставшихся русским. При этом болгары были не совсем довольны, считая что получили не всё на что имели право.
Сербии достались южносербские земли и Косово, вместе с севером Албании до реки Дрин, но сербам пришлось оставить Санджак, который согласно довоенному соглашению был присоединён к Австрии, что вызвало всеобщее недовольство в Белграде, где вообще считали что им досталось мало по сравнению с Болгарией и Грецией. Русофилы во главе с лидером самой влиятельной в стране Радикальной партии Николой Пашичем, и австрофилы во главе с королём Александром Обреновичем, всячески обливали грязью друг друга и Вену с Петербургом.
Греция, помимо приращений в Эпире, южной Албании, на юге Македонии, побережье Фракии, и в Архипелаге, получила западную окраину Малой Азии от залива Анталия до устья реки Сакарья, и юг Малой Азии от залива Анталия до северных границ Киликии, а также черноморское побережье к северу от Понтийских гор, от Сакарьи до Трапезунда включительно.
Несмотря на такой богатый куш, в Афинах были весьма недовольны тем что многие "исконно греческие" земли достались Италии и Болгарии. Также, греки "вполголоса" возмущались тем, что Константинополь стал русским а не греческим городом. Хотя, Россия предоставила им в бывшей столице двух империй анклав в районе Фанар, в обмен на согласие с избранием новым Константинопольским патриархом(прежний был убит турками во время резни перед взятием города, со всем своим окружением)настоятеля русского монастыря на Афоне.
Вообще, греки, болгары и сербы едва не передрались при дележе бывших турецких территорий, помешало этому только присутствие на Балканах большой русской армии. Министр Извольский и император Николай II разъезжали между Софией, Афинами и Белградом, тщательно вычерчивая границы, высчитывая проценты населения, убеждая, угрожая, шантажируя и всячески заставляя принять проведённые рубежи.
Извольский, особенно отличившийся нажимом и принуждением, стал самым ненавистным человеком в балканских столицах, однако своего добился - балканские "единоверные братья" снизили градус страстей и взаимных претензий, занявшись перевариванием проглоченных кусков.
В Азии турки уступили Персии Курдистан и Месопотамию, бывшее турецкое побережье Персидского залива и большую часть Сирии. За это персидский шах передал России территорию между бывшей турецкой границей, озером Урмия и рекой Аракс,где проживало много христиан, полосу земли вдоль границы с Афганистаном и Британской Индией от русского Туркестана до Индийского океана, где Россия немедленно начала строительство железной дороги и порта, а также согласился на автономию всех христианских анклавов в Месопотамии, Курдистане и Сирии, статус которых гарантировала России.
На бывших турецких территориях Аравии были созданы полунезависимые эмираты Хиджаз и Шаммар, признавшие вассальную зависимость от Персии. За Персией был признан и Неджд во внутренней части Аравии, но местные ваххабиты во главе с эмиром Абдель Саудом, уже успевшие взбунтоваться против Османов, отказались подчиниться "неверным персидским шиитам". На усмирение упорствующих фанатиков были посланы персидские войска, набранные из воинственных племён запада и юга Персии, вооружённые с помощью России и негласно управляемые русскими офицерами.
Нейтральная Австрия, согласно заключённому перед войной соглашению, помимо Санджака оплакиваемого сербами, получила часть Албании между реками Шкумби и Дрина, где было создано "независимое" княжество Албания, под протекторатом Вены, князем которого был объявлен четырнадцатилетний родственник австрийского императора эрцгерцог Карл, который однако так и не появился в своём княжестве, где до его совершеннолетия официально правили назначенные по выбору Вены регенты, а фактически распоряжался командующий австрийским экспедиционным корпусом.
Франция, аналогично оставшаяся в стороне от войны, тоже получила обещанную долю. Ей досталась западная часть Сирии от залива Искендерун на севере до Акабского залива на юге, в основном территории населённые христианами, алавитами и друзами. Бейрут, ставший столицей нового протектората Левант, тут же присвоил себе титул "Ближневосточного Парижа".
Мусульманская часть Палестины была большей частью отведена под еврейское Государство Израиль, временно переданное под опеку Франции, к удовольствию парижских Ротшильдов. Туда сразу начали переселяться евреи со всего мира. Местные правоверные были конечно весьма недовольны, но подавляющее большинство предпочло получить деньги из специального фонда (собранного сионистами и их лидером Герцлем, по требованию России и Франции), составлявшие по местным меркам целое состояние, и переселиться в другие места. Упорствующие пытались организовывать нападения на прибывавших еврейских переселенцев, но были легко разогнаны созданными сионистами отрядами еврейской самообороны.
При этом Иерусалим с окрестностями и полосой земли доходящей до порта Яффа на Средиземном море, (за исключение Харам аль Шериф(района Иерусалима с мусульманскими святынями), переданного под управление Международного Исламского Комитета по управлению святынями, назначенного монархами Персии,Турции, Афганистана, Хиджаза, Шаммара, Марокко), стал особым вольным городом под протекторатом России, Франции, Австрии и Италии.
От Османской Империи остались только внутренние области Малой Азии, где сидел в Анкаре султан Мехмет V под защитой международного корпуса, введённого по его просьбе, для охраны мира и порядка. Почувствовав себя в относительной безопасности, султан восстановил конституцию, отменённую его предшественником, собрал парламент, и объявил "европеизацию Турции", призывая "отречься от прежней отсталости и диких пережитков". Некоторые были этим довольны, но далеко не все.
По мирному договору Турцию обязали выдать международному суду преступников виновных в резне иноверцев, и многих действительно выдали, но ещё больше предпочли бежать в горы, где создавали банды под "патриотическими" знамёнами. Так что до спокойствия в остатке Турции было далеко.
Британия, всё это время громко выступавшая в защиту Турции, получила в виде отступного Турецкий Йемен и Азир, но несмотря на это, конец войны и условия Бернского мира были встречены на берегах Альбиона скрежетом зубовным, и объявлены второй после исчезновения Германии и Афинской конференции "величайшей катастрофой Британской Империи".
Тем временем, Николай II наслаждался обрушившейся на него славой сокрушителя Османов, спасителя христиан и освободителя Иерусалима и Константинополя, в котором храм Святой Софии снова был торжественно превращён из мечети, которой он был четыре с половиной столетия, в православную церковь, при огромном стечении собравшегося в Константинополе разнообразного, преимущественно православного, люда, и в присутствии русского императора и обер-прокурора Синода. Однако, для Николая это оказалось последним торжеством.
Когда он оставил Константинополь и вернулся в Одессу, откуда собирался на поезде ехать в столицу, 26 сентября 1901 года, его экипаж на Дерибасовской улице забросали портфелями с динамитом полтора десятка человек, переодетых чиновниками и жандармскими офицерами. Экипаж разнесло в куски, император и Победоносцев не выжили, кроме них погибло ещё несколько десятков человек, в том числе и большинство покусителей. Оставшиеся, в живом, хотя и попорченном взрывами виде, были схвачены, причём полиция и войска с превеликим трудом защитили их от разъярённой многотысячной толпы, пытавшейся порвать бомбистов на мелкие клочья. Все они оказались поляками из "боёвки" PPS(Польской Социалистической Партии). На допросах выяснилось, что организатором покушения был один из руководителей польских пэпэсовцев Юзеф Пилсудский, недавно бежавший из психиатрической клиники, где после ареста симулировал сумасшествие.
Сам Пилсудский успел уйти из Одессы, и на лодке контрабандистов перебрался в Румынию, откуда направился в Австрию, но был арестован в Кракове. Между Веной и Петербургом был недавно заключён договор о выдаче преступников, но пока дипломаты переписывались, Пилсудский сбежал из тюрьмы с помощью сочувствующих тюремщиков-поляков.
Из Австрии он направился в Швейцарию, а оттуда во Францию, где всевозможные польские мятежники и заговорщики привыкли укрываться с 18-го века. К тому же, рядом была Британия, где любые врагов России(да и других континентальных стран)всегда встречали как родных. Но Пилсудского подвело тщеславие. Проездом через Швейцарию он встретился с эмигрантами и растрепал о своём "подвиге во имя освобождения Польши". В результате, во Франции его уже ждали.
Русское посольство потребовало ареста и выдачи Пилсудского. В свете весьма непростых отношений с Британией, Россия Парижу была нужна, так что Пилсудский был схвачен французскими жандармами и отвезён в Гавр, где погружен на русский крейсер и доставлен в Петербург. Там его судили с остальными сообщниками и всех повесили.
На процессе вскрылось, что нити покушения ведут к влиятельным британским политикам и американским банкирам. Это резко охладило отношение России к этим странам, и без того не тёплое.
Новый император России Михаил II, брат предыдущего, принял вызов и завернул очень крутой режим в отношении поляков. Все кто имел хоть какое-то отношение к какой-либо антигосударственной деятельности были отправлены в Сибирь, на каторгу или в ссылку, в зависимости от тяжести вины. Их недвижимость была конфискована. Земли распроданы по сверхдешёвой цене крестьянам, прочая недвижимость в основном была скуплена евреями и немцами-русскоподданными.
Семьям арестованных перекрыли все возможности для карьеры, исходя из принципа что яблоко от яблони далеко не падает, так что среди них началась массовая эмиграция. От этих мер больше всего пострадала польская шляхта , которая была практически полностью разорена, и также примыкавшие к ней люди с образованием.
Были изменены границы Царства Польского, от которого отделили все земли с непольским населением, и к востоку от этой границы были закрыты все польские учебные заведения и запрещены все польские организации. В самом Царстве Польском уволили всех учителей и профессоров кроме считавшихся стопроцентно благонадёжными. На их место набирали чехов, словаков, русинов и других австрийских славян из числа панславистов и русофилов.
Кроме того, правительство России арестовало и выслало почти всё польское католическое духовенство, потребовав от Ватикана поставить на их места ксендзов и прелатов из австрийских панславистов и антипольски настроенных литовцев. В Ватикане вначале сопротивлялись, но после угрозы правительства России оставить вакантными все польские католические приходы и епархии, вынуждены были согласиться.
Так русская часть Польши лишилась большей части шляхты и почти всего духовенства. Разбежавшиеся по Европе, и даже добравшиеся за океан поляки, кричали повсюду о "тирании москалей" и "сатрапе Михаиле", но в Царстве Польском а также Малой и Белой Руси стало намного спокойнее.
В Петербурге сочли полученный опыт положительным, и решили внедрять его в Прибалтийском крае и Великом Княжестве Финляндском, где генерал-губернатор Бобриков при поддержке нового императора стал действовать ещё решительнее.
Также, новый император принял весьма жёсткие меры в отношении "английской партии" в России. Её представителей выгоняли со всех мало-мальски значимых должностей и всячески побуждали к эмиграции. Быть англоманов в России стало опасно.
В то время как "английская партия" полностью потеряла в России своё влияние, и практически сошла со сцены, а "немецкая партия" исчезла сама собой, вместе с исчезновением Германии(на замену которой, королевство Тевтония никак не тянуло),точнее, превратилась в "русскую" или "династическую" партию(ориентированную на поддержку династии Романовых-Голштейн-Готторпов), сторонники сближения с Францией были в Петербурге на коне. Их влияние сказалось и в вопросе о браке нового императора, который к моменту вступления на престол не спешил обзаводиться семьёй, предпочитая вольную жизнь. Теперь об этом не могло быть и речи. По русским понятиям, монарх на троне(если был взрослым, конечно), должен был быть женат.
После недолгого перебора имевшихся в наличии в Европе невест из августейших и высочайших домов, Михаил II остановил выбор на Луизе Орлеанской, правнучке бывшего короля Франции Луи-Филиппа и сестре нынешнего главы Орлеанского дома и формального претендента на корону Франции, Филиппа де Орлеан, графа Парижского. Причин для такого выбора было много.
Девушка была молода, девятнадцать лет, здорова физически и умственно, хороша собой, умна, отлично образована, воспитана без претензий и в духе семейных ценностей, имела хороший характер, была достаточно высокого происхождения, родилась в довольно многодетной семье, не страдавшей никакими наследственными болезнями и не связанной близким родством с русским императорским домом. И при этом она была француженкой, что должно было понравиться главным союзникам Российской Империи.
Правда, власти Третьей Республики относились с подозрением к принцам прежних правящих династий, но как раз к Орлеанскому дому у них было меньше всего претензий. Отец Луизы, Луи-Филипп, был демократом и не раз отказывался от французской короны, даже когда её ему предлагали, её брат в основном интересовался морем и проводил время в морских экспедициях, исследуя малоизученные места мирового океана. Так что к выбору русского императора даже правящие круги в Париже отнеслись вполне благосклонно, а общество и пресса горячо одобрили.
Прибыв в Петербург накануне нового 1902 года, Луиза сумела очаровать и общество и большую часть императорской семьи, в том числе и мать императора, вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну, которая вначале приняла будущую невестку-француженку с некоторым подозрением, но вскоре оттаяла, заявив в своём кругу: "Хотя бы не немка!"...
Это был намёк на старшую невестку, вдову Николая II, Александру Фёдоровну, из дома герцогов Гессенских, с которой у императрицы-матери отношения не сложились, а также на обычай русского императорского дома в последние два века искать невест в германских королевских и княжеских домах(как датчанка, Мария Фёдоровна Германию не любила, и не могла простить войну 1864 года, стоившую Дании трети территории).
В феврале 1902 Луиза приняла православие с именем Елизаветы Владимировны(от Владимира Крестителя, деда Анны Русской, французской королевы жившей девятью с лишним веками раньше), а через месяц обвенчалась с императором Михаилом. Во Франции это известие встретили с радостью, в Британии настроения были близки к похоронным(хотя,"кузен Берти" на свадьбу своего русского коллеги всё же приехал).
В Лондоне после Афинской конференции и особенно Турецкой войны, враждебность к России зашкаливала, отношение к Франции было ненамного лучше. Лихорадочными темпами укреплялись горные перевалы у северных и западных границ Индии, строились укрепления на Синае и в Египте. Британцы учли опыт с "германским наследством" и Турецкой войной и теперь желали защитить свои "болевые точки" от угроз России.
Недовольство Британии(а также САСШ и Норвегии) вызвали покупка Россией у Дании западной части Виргинских островов в Карибском море(от которых датчане уже давно хотели избавиться, считая после отмены рабства убыточным владением), и официальное присоединение к России архипелага Шпицберген с островом Медвежий(на которые норвежцы давно точили зубы, а в Петербурге до них никому не было дела, пока новый русский император не заявил что Россия имеет все права на эти земли, ещё в средние века открытые русскими поморами, которые назвали их Грумантом и постоянно посещали с тех пор) и Островов Франца-Иосифа.
- "Русский медведь наложил свою лапу на Северный океан и Атлантику!" - взывали английские, американские и норвежские газеты.
Британская Империя усилила финансирование и вооружение Японии, просто засыпав её займами, заводы и верфи Британии и её доминионов работали не покладая рук над заказами японской армии и флота. Тем же самым занимались и в САСШ, хотя там на официальном уровне не демонстрировали свою враждебность так открыто.
Результаты не заставили себя долго ждать. 27 января 1903 года(********примечание:в реальной истории годом позже) Япония без объявления войны напала на Россию. Поначалу японцам улыбался успех. В корейском порту Чемульпо японской эскадрой были заблокированы крейсер "Варяг" c канонеркой "Кореец" и после попытки прорыва и упорного боя, затоплены экипажами на входе в гавань, что не дало японцам её использовать. Так же была блокирована в Шанхае канонерка "Манжур", и не сумев уйти, интернировалась. Впрочем, потеря двух старых канонерок и лёгкого крейсера неудачной конструкции, не сильно ослабила русский флот на Дальнем Востоке.
Хуже было повреждение японскими миноносцами двух сильнейших русских броненосцев "Цесаревич" и "Ретвизан" и крейсера "Паллада" после чего японский флот получил перевес. К тому же, подорвались на собственных минах и затонули крейсер "Боярин" и минный заградитель "Енисей".
Но не всё шло по планам японцев. После прихода к власти, новый русский император сразу же отправил в отставку своего дядю, великого князя Алексея Александровича, генерал-адмирала и главного начальника русского флота, из-за многочисленных недостатков и фактов воровства, вскрывшихся на флоте во время турецкой войны.
Его место занял кузен императора великий князь Александр Михайлович(Сандро), который получил такое влияние, что его прозвали "вице-императором". В частности он разогнал взращённые его предшественником "под шпицем" кадры бюрократов с адмиральскими орлами на погонах, заменив более молодыми офицерами "с идеями", и навёл страх среди начальства заводов и верфей работавших на морское ведомство, отправив на каторгу c конфискацией всего "нажитого непосильным трудом", ряд наиболее зарвавшихся и заворовавшихся персонажей,и введя также систему драконовских штрафов за плохую работу и затягивание сроков, при этом не забывая поощрять тех кто работал хорошо.
В результате были усилены заряды в снарядах главного и среднего калибра броненосцев и крейсеров и заменены слишком тугие взрыватели, береговая оборона передана флоту и организовано строительство военно-морских баз, береговых батарей и других укреплений на островах доставшихся России после Афинской конференции и на русском Тихоокеанском побережье, резко ускорены строительство новых кораблей и модернизация устаревших.
Кроме того, благодаря ухудшению отношений Британии с Италией после Турецкой войны, и соответственно, улучшению отношений Рима и Петербурга, русское морское ведомство сумело перехватить два новейших броненосных крейсера типа "Гарибальди", которые строились в Италии для бразильского флота, но Бразилия от них отказалась.
Приказом нового главнокомандующего флота, русские корабли, до этого разбросанные между Порт-Артуром и Владивостоком, были сосредоточены в Артуре, так что планы японцев бить русский флот по частям, провалились.
По инициативе нового императора на Дальний Восток стали перебрасывать дополнительные войска, так как угроза в Европе и на Ближнем Востоке резко снизилась. Но японская армия всё равно имела численное превосходство и более удобные коммуникации.
После начала войны, командующим Тихоокеанским флотом России был назначен адмирал Макаров, а комендантом Порт-Артура и Квантуна генерал Орлов. Правда, Макаров вскоре погиб на броненосце "Петропавловск", потопленном японскими минами, но это был последний успех японцев на море.
Попытки японцев после начала войны захватить русские военно-морские базы на островах Адмиралтейства, островах Сенявина и острове Уполу в архипелаге Самоа, провалились. Русские береговые батареи стреляли метко, прибрежные воды были густо заминированы, а тралить их под огнём с берега не удавалось, японцы не хотели рисковать кораблями и предпочли отступиться, опасаясь что в случае потерь в кораблях линии русские получат превосходство на море, что будет означать поражение в войне.
Особенно осторожны в этом смысле японцы стали после потопления на минах у Порт-Артура броненосцев "Ясима" и "Хацусэ".Кроме них, на русских минах погибли японские крейсера "Такасаго", "Сай-Иен" и "Мияко". Также, в боях и на минах обе стороны потеряли по несколько миноносцев.
Новым командующим Тихоокеанским флотом был назначен адмирал Рожественский, который по приказу из Петербурга в конце мая 1903 решил прорываться из Порт-Артура во Владивосток. На выходе из Артура его ожидаемо встретил весь японский флот под флагом адмирала Того. Бой в Жёлтом море продолжался до темноты. Русские и Японские корабли линии получили сильные повреждения и Того предпочёл отступить, опасаясь что продолжение боя сделает его главные силы небоеспособными.
Русский флот ночью прорвался через Корейский пролив в Японское море. Правда, в Корейском проливе эскадра Рожественского подверглась массированной атаке около шести десятков японских миноносцев. Торпедами были потоплены невезучая "Паллада" и броненосец "Полтава", защищая главные силы эскадры была потеряна половина русских миноносцев из имевшихся трёх десятков. Японцы потеряли больше трёх десятков миноносцев, но в Токио считали что эти потери окупаются достигнутым результатом.
Кроме того, японцы заранее завалили минами подходы к Владивостоку и протралить их не успели. На подходе к Владивостоку подорвавшись на мине затонул ещё один устаревший крейсер "Диана", а также подорвался старый и тихоходный броненосец "Севастополь", но остался на плаву потеряв ход, и был приведён в порт Владивостока на буксире.
После этого боя главные силы русского и японского флотов надолго осели в портах, занимаясь ремонтом. Только русские лёгкие крейсера и миноносцы пытались охотиться на японские транспорты но без особого успеха, так как у японцев кораблей этих классов в строю было больше, и под их охраной японские суда беспрепятственно доставляли войска и грузы в порты Кореи.
Японская армия, высадившись в Корее, начала наступать в Маньчжурию, но тут тоже пошло не по плану. Сразу после начала войны, главнокомандующим русскими войсками на Дальнем Востоке был назначен генерал Драгомиров, собиравшийся в отставку, но решивший отложить её до конца войны.
Драгомиров действовал активно, встретив японцев ещё на корейской территории, навязывал бои на удобных для себя позициях, используя реки, горы и другие особенности рельефа, нанося японцам немалые потери, и вовремя отходил, не давая превосходящим силам врага себя обойти. В ответ на требования газет прекратить отход и начать наступать, Драгомиров ссылался на тактику Кутузова в войне с Наполеоном и заявлял что отдавать чужую, корейскую и китайскую землю, не позорно.
Заняв Корею, японцы после трёхдневного боя форсировали реку Ялу и развернули наступление в Маньчжурию, вскоре перерезав железную дорогу в Порт-Артур. Двинув часть сил на юг, японцы пытались захватить Квантунский полуостров на котором находился Порт-Артур, но преодолеть оборону русских на узком перешейке не смогли и после трёхнедельных атак, положив больше дивизии, ограничились блокадой. Попытки японского флота высадить на Квантунском полуострове десант, тоже были отбиты.
После этого японская армия снова начала наступать на север, пробиваясь через подготовленные Драгомировым позиции. Через четыре месяца войска маршала Ояма упёрлись в русскую оборону к Сыпина. К тому времени они растратили резервы и наступать дальше не могли. У русских тоже не хватало сил для наступления. Хотя подкрепления из западной части страны постоянно шли на Дальний Восток по только что построенной Транссибирской железной дороге, но их число увеличивалось медленно.
К тому времени снова активизировалась война на море. Корабли Рожественского и Того вышли из ремонта. Японцы пополнили свой флот кораблями купленными в Британии и САСШ, которые формально "продавали" их странам Южной Америки, у которых их на американские и английские займы "покупала" Япония.
В свою очередь, из Кронштадта на Дальний Восток вышла эскадра адмирала Скрыдлова включавшая главные силы Балтийского флота. В районе Гибралтара к ней присоединились основные силы Черноморского флота под флагом адмирала Чухнина к которым примкнули и достроенные в Италии два "гарибальдийца".
Объединённая эскадра из 12 броненосцев(из которых 8 были устаревшими, но прошедшими модернизацию с заменой главного и среднего калибра), 4 броненосных(в том числе двух старых но модернизированных), 5 бронепалубных и 12 вспомогательных крейсеров, 12 миноносцев и 17 судов обеспечения, обошла проливом Дрейка Южную Америку, пополнила запасы в русских базах на острове Уполу и островах Сенявина, где оставила вспомогательные крейсера, после чего затерялась в северной части Тихого океана, забирая с собой все встречные суда независимо от флага. Быстроходный крейсер был отправлен в Петропавловск-Камчатский, где его ждал дирижабль построенный инженером Костовичем. Дирижабль доставил во Владивосток Рожественскому сообщение о планах Скрыдлова и Чухнина.
Подойдя к Курильским островам, Скрыдлов отправил задержанные иностранные суда в Петропавловск, где их должны были отпустить, а эскадра, разрушив огнём телеграфные вышки на островах, прошла проливом Фриза в Охотское море, и дойдя до пролива Лаперуза встретила эскадру Рожественского. Приняв командование объединённым флотом, Скрыдлов привёл его во Владивосток, откуда, после недолгого ремонта и пополнения запасов, вышел к Корейскому проливу с 16 броненосцами, 8 броненосными и 6 бронепалубными крейсерами,а также 28 миноносцами.
Того не мог игнорировать этот вызов и вышел навстречу со всем японским флотом, насчитывавшим 14 броненосцев(8 из которых были закуплены в Британии и САСШ после прорыва Рожественского во Владивосток), 10 броненосных, 16 бронепалубных и 5 вспомогательных крейсеров, с четырьмя десятками миноносцев . Два флота встретились у острова Дажелет, называемого корейцами Уллындо. Бой шёл до темноты, и по признанию участников с обеих сторон и иностранных наблюдателей, отличался невероятным ожесточением и упорством. Ни русские ни японцы не хотели уступать, однако сказалось то что на пришедших с Балтики и Чёрного моря кораблях были более точные, нерасстрелянные орудия и больше опытных моряков(которых японцы немало потеряли в предыдущих боях, а быстро получить достойную замену было невозможно), и русские корабли всё же "перестреляли" японские.
Перелом наступил после того как сначала от попадания русских снарядов взорвался снарядный погреб кормовой башни главного калибра на броненосце "Фудзи"(*********примечание: реальный случай в Цусимском бою, русский снаряд попал в снарядный погреб и только слабый заряд и вода хлынувшая из перебитой следующим снарядом трубы и затушившая горящий порох в картузах спасли японский корабль от взрыва - в этой реальности и заряд в русских снарядах помощнее и японцам могло так не повезти), отчего у японского корабля оторвало корму, и он, задрав нос, быстро затонул, а затем, почти сразу же после этого, от попадания разом нескольких русских снарядов, сдетонировал боекомплект на флагманском броненосце "Микаса"(**********примечание: в реальной истории через год после русско-японской войны, "Микаса" взорвался в порту - шимоза довольно нестабильная пакость - здесь она могла сдетонировать от одновременного попадания нескольких снарядов, ведь огонь по японскому флагману был сильнее), и он исчез в облаке чёрного дыма, вместе с командующим японским флотом адмиралом Того.
Командование принял адмирал Камимура, державший флаг на "Асахи", но его попытки выправить ситуацию не увенчались успехом. Нанесённый удар слишком ослабил японский флот и дальше ситуация только ухудшалась. Японцы потерпели жестокое поражение, потеряв ещё 6 броненосцев, включая "Асахи" вместе с которым пошёл на дно и адмирал Камимура, отказавшись покинуть рубку как настоящий самурай, "Сикисима", недавно купленные в Британии "Катори" и "Касима", а также "Фусо" и "Чин-Иен"(правда два последних были устаревшими и большой ценности не имели), и шесть броненосных крейсеров во главе с "Асама" под флагом адмирала Дэва, который отчаянно пытался переломить ход сражения в пользу Японии, но его корабли для этого оказались недостаточно хорошо защищены и не слишком сильно вооружены, в чём адмирал убедился когда его флагман зарылся в волны, до последней минуты не прекращая огонь и унёс в морскую пучину Дэва, так и не покинувшего мостик.
У русских в этом бою были потоплены броненосцы "Ретвизан" с адмиралом Рожественским на борту, "Император Николай I", "Пересвет" и "Ослябя" а также броненосные крейсера "Рюрик", "Дмитрий Донской" и "Адмирал Нахимов", что было явно неравноценным разменом.
До портов Японии из кораблей линии добрались в сильно попорченном виде только 6 броненосцев и 4 броненосных крейсера, да и то лишь потому что почти все русские броненосцы и броненосные крейсера тоже получили тяжёлые повреждения и нуждались в серьёзном ремонте, отказавшись по этой причине, а также из-за наступившей темноты, от преследования остатков японского флота. Попытка использовать для этого лёгкие крейсера и миноносцы не удалась, так как японцы в кораблях этих классов сильно превосходили русских.
Стало ясно что Япония проиграла войну и спасти её может только чудо. Или открытое вмешательство в войну Британской Империи и САСШ, причём вместе а не в одиночку. В Лондоне и Вашингтоне не хотели поражения Японии, но и вступать в войну не спешили.
Американцы к этому времени очень серьёзно завязли на Филиппинах, где с новой силой разгорелась освободительная война против американской оккупации. Филиппинская партизанская армия под командованием генерала Макарио Сакая и генерала Артемио Рикарте, оказалась хорошо вооружена современными винтовками, пулемётами, горными орудиями, и среди филиппинских партизан появилось много людей хорошо обученных владеть этим оружием. Филиппинцы освободили три четверти своей территории. Переброшенная на Филиппины стодвадцатитысячная американская армия с большим трудом контролировала крупные города и часть главных дорог, да и там не чувствовала себя в безопасности.
Американцы несли большие потери от внезапных ударов филиппинских партизан. Потери нёс и американский флот, на который филиппинцы устраивали засады в проливах между островами, оборудуя безобидные рыбацкие лоханки торпедными аппаратами пристроенными под днищем и атакуя американские корабли по ночам(***********примечание: в реальной истории, в 1919-1920, во время Гражданской. войны красный флот на Каспии использовал подобные суда-ловушки, потопив несколько кораблей деникинского флота, в этой реальности филиппинцы или ещё кто, тоже могли додуматься - голь на выдумку хитра).
Всё это вызывало сильное недовольство в самих САСШ, а главное, возникли и усиливались проблемы с набором волонтёров желавших завербоваться в армию, так как воинской повинности в САСШ не было. Так что у американцев просто не имелось свободных войск для сухопутной войны с Россией. При этом в Вашингтоне прекрасно понимали, что для войны с русскими этих войск понадобится куда больше чем для Филиппин, а потери вырастут на порядки, и что одной войной на море русских не победить.
В Британии тоже были свои проблемы. Снова разгорелось придавленное было восстание в Судане, на подавление которого пришлось бросить серьёзные силы. Хотя, границы Индии были укреплены, численность Британской Индийской армии увеличена почти вдвое, и британские военные утверждали что русским не прорваться через Мекранские горы, хребты Киртхар, Брагуй, Хиндурадж, Каракорум и Сулеймановы горы, Лондон крайне беспокоил тот факт, что после окончания Турецкой войны, у "жемчужины британской короны" появилась граница с Российской империей, которая обзавелась выходом в Индийский океан и строила железную дорогу, по которой русские войска могли быть за считанные дни переброшены в Белуджистан, а русские корабли могли базироваться невдалеке от Карачи и Бомбея.
Но и британцам не хватало войск для сухопутной войны с Россией. Законы о воинской повинности в Британии и её доминионах, никак не удавалось принять, из-за массовых протестов общества, считавшего призыв в армию покушением на свою свободу.
К тому же, и Британии и САСШ приходилось считаться с фактом союза России и Франции, отношения с которой у Британии оставались далёкими от дружелюбия. Избавившись от сухопутной угрозы со стороны Германии, Париж начал усиленно наращивать свои морские силы, уже превзойдя САСШ и приближаясь к Ройал Нэви. По этой причине в Лондоне и Вашингтоне хоть и не отказывали Японии в продаже кораблей линии, но отделывались устаревшими экземплярами, опасаясь ослаблять свои флоты. Поспешили удачно избавиться от своего старья также Испания, Португалия, Голландия, Скандинавские страны, Австро-Венгрия и Китай, продав их японцам, тоже через посредничество стран Южной Америки.
Несмотря на то что после сражения у Дажелета корабли линии русского Тихоокеанского флота вынуждены были встать в серьёзный ремонт(как и уцелевшие крупные корабли японцев), Япония недолго наслаждалась свободой на море. Полтора десятка русских вспомогательных крейсеров, шныряя между островами Адмиралтейства, Порт-Артуром, островами Сенявина, Петропавловском-Камчатским, развернули охоту за японским торговым флотом и начали перехватывать "купцов" из других стран, которые везли в Японию военные грузы.
Цены на фрахт судов идущих в Японию, резко взлетели, а японская казна и так трещала по швам. Японские крейсера были заняты конвоированием транспортов перевозивших в корейские порты грузы для армии на материке, без них русские крейсера и миноносцы быстро перекрыли бы этот путь. На охоту за русскими "корсарами" японцы бросили около трёх десятков вспомогательных крейсеров, но на огромных пространствах Тихого океана этого не хватало, тем более что японцы действовали группами. Несколько русских кораблей японцам всё же удалось поймать и потопить, или заставить интернироваться в нейтральных портах, но нанесённый их рейдами ущерб намного превышал их ценность для русского флота.
А вскоре, к великому огорчению японцев, на Тихом океане появилась ещё одна русская эскадра адмирала Дубасова, вышедшая с Балтики в составе 9 броненосцев(из них 5 новейших, только что достроенных, и 4 устаревших но с заменённой артиллерией) с 3 броненосными крейсерами, к которой у Танжера присоединился отряд адмирала Дикова включавший новейший броненосец "Потёмкин" и 3 бронепалубных крейсера, в том числе один купленный во Франции и другой - модернизированный там же.
На этот раз великий князь Александр Михайлович выгреб все закрома на Балтике и на Чёрном море, оставив из крупных кораблей только совсем уж древний хлам, который вряд ли пережил бы путешествие через два океана.
К тому же, в Копенгагене к эскадре Дубасова присоединились два бывших германских броненосца - "Кайзер Вильгельм дер Гроссе" и "Вильгельм II"(типа "Кайзер Фридрих III"), в 1900 доставившие в Лондон кайзера Вильгельма II со свитой и потому во время катаклизма оставшиеся на Земле, а также броненосный крейсер "Шлезвиг", в момент катаклизма находившийся у Азорских островов.
Король Тевтонии очень не хотел расставаться с памятью о прежнем имперском величии, но прагматичные тевтонские политики настояли на продаже, упирая на то что маленькой стране не по средствам содержать большие корабли, а предложенную Россией весьма солидную цену в золоте, можно с толком использовать для развития Тевтонии. На кораблях был поднят русский флаг и они получили новые имена, соответственно, "Пересвет", "Ослябя" и "Рюрик" - в честь кораблей погибших в бою у Дажелета.
В общем, хотя японцы пополнили свой флот тринадцатью старыми броненосцами собранными по флотам Европы, Нового Света и Китая, корабли Дубасова по большей части были сильнее, и учитывая состояние японского флота после боя у Дажелета, их вполне хватало для блокады Японских островов и прекращения перевозок для японской армии.
К тому же, по пути во Владивосток, Дубасов ещё раз огорчил японцев, отобрав у них все Курильские острова, на которые под прикрытием корабельной артиллерии высадился русский десант, без труда разгромив немногочисленные японские гарнизоны.
Вскоре были заблокированы Корейский пролив и занятые японцами берега, японская армия на континенте осталась без снабжения. И в это время Драгомиров, накопивший за время стояния у Сыпина достаточно подкреплений и запасов, усиленно подвозившихся из-за Урала, перешёл в наступление.
Японцы держались около двух недель, серьёзно вкопавшись в землю и яростно сопротивляясь. Но после того как кавалерийский корпус генерала Ренненкампфа, совершивший глубокий обход через Монголию и Хинган, прошёлся по их тылам, а в японских войсках появилась нехватка боеприпасов, особенно снарядов, фронт был прорван и армия маршала Ояма начала поспешно отступать на юг Маньчжурии, бросив блокаду Порт-Артура, названного в мировой прессе "русским Гибралтаром", а затем в Корею, где японцы надеялись удержаться благодаря горному рельефу и многочисленным водным преградам...
Их планы были бы вполне реальны, если бы не проблемы с снабжением и вызванная этим нехватка боеприпасов, и если бы не отношение населения Кореи. Многие корейцы в начале войны были настроены прояпонски, считая Японию "азиатской сестрой" и "защитницей от белых колонизаторов"(к которым они относили и русских).
Но японцы, захватив Корею, в короткое время радикально изменили настроения жителей этой страны своим абсолютно зверским и крайне унизительным обращением с мирным корейским населением, так что теперь корейцы встречали русских как освободителей и спасителей, охотно сообщали всё что знали о японских войсках, служили проводниками, показывая дороги неизвестные японцам, создавали добровольческие антияпонские отряды.
В результате, русским постоянно удавалось обходить укреплённые японские позиции и наносить удары с фланга и тыла. К тому же, высаженные русским флотом десанты заняли восточное побережье Кореи. Когда войска Драгомирова приблизились к Сеулу, Ояма понял, в какую ловушку его загнали. Ведь при господстве русских на море нечего было и думать об отступлении на острова. Долго держаться в обороне тоже не было шансов.
Собрав все силы, японцы попробовали прорваться, надеясь уйти из Кореи и добраться до Тяньцзиня, где можно было укрыться на территории британской и американской концессий. Ояма лично возглавил отчаянную атаку, желая, по мнению присутствовавших в его армии британских и американских офицеров-наблюдателей, так или иначе избежать позора. Этой цели он, можно сказать, достиг, получив смертельное ранение разорвавшейся шрапнелью, от которого умер через несколько часов.
Но этим его достижения, как и достижения всей японской армии, и ограничились. После четырёх дней яростных боёв, нередко доходившей до рукопашной, в которой более рослые и физически более сильные русские неизменно брали верх, несмотря на демонстрируемые частью японских солдат и офицеров боевые искусства, японцы, понеся огромные потери, были отброшены на исходные позиции.
Мало того, воспользовавшись неразберихой, корейские добровольцы-патриоты и казаки-пластуны генерала Мищенко организовали побег из Сеула корейского короля Коджона и его семьи, с начала войны сидевших в королевском дворце под арестом. Японцы хотели увезти корейскую королевскую семью с собой, но те смогли скрыться в горах и пробраться в расположение русских войск, откуда Коджон объявил войну Японии "за многие несправедливости и преступления", первым из которых было названо убийство королевы Мин несколькими годами раньше.
После этого японская армия, командование которой принял маршал Нодзу, оставила столицу Кореи, разрушив и спалив там всё что возможно, и стала откатываться на юг страны, пока не была наконец блокирована на небольшом пятачке вокруг города Мокпхо, откуда всё корейское население разбежалось, спасаясь от японцев, которые после объявления королём Кореи войны, окончательно перестали стесняться с его подданными.
Драгомиров предложил японцам капитуляцию, но Нодзу наотрез отказался, хотя продовольствия было очень мало, и в японских войсках вскоре начался голод. Японское правительство тоже отвергло предложение России капитулировать, и приказало своему флоту выйти в море.
После боя у Дажелета Объединённый флот японцев возглавил адмирал Катаока, до этого командовавший эскадрой устаревших и слабосильных кораблей, которую даже сами японцы называли "смешной флот". Задействовав все доступные резервы, Катаока организовал срочный ремонт повреждённых кораблей. Кроме того, проявив немалую фантазию, Катаока придумал способ усилить свои главные силы. На двух десятках вспомогательных крейсеров внутри корпуса появились наскоро склёпанные стенки вдоль бортов.
Пространство между ними и бортом было заполнено металлической арматурой и залито бетоном(************примечание:строения из железобетона появлялись с 1829, в 1849 во Франции изготовили железобетонную лодку, в гражданскую войну в России, белый флот на Каспии использовал корабли переоборудованные из танкеров с залитыми бетоном танками у борта, получив "броненосцы", Катаока в безвыходной ситуации тоже мог додуматься - отчаянная ситуация обостряет фантазию).
С кораблей убрали большую часть надстроек, установив что-то вроде барбетов и казематов из просверленных рельсов, взятых на болты. Таким же образом защитили трубы. Похожим образом переоборудовали пять устаревших крейсеров 3 ранга. Хотя, скорость всех этих кораблей была уже далеко не крейсерская.
Для вооружения переоборудованных кораблей Катаока сильно уменьшил число орудий на береговых батареях Японии, отобрав те что поновее.
Кроме того, все свободные пространства в трюме забили бочками с пробкой, чем сильно повысили плавучесть кораблей, понятно, в ущерб запасам угля, воды и продовольствия.
Аналогично поступили с уцелевшими броненосными кораблями, а также крейсерами и десятком канонерок.
Впрочем, Катаока не собирался в дальние плаванья, желая побыcтрее встретиться с русскими кораблями. Он был готов на всё, лишь бы не войти в историю как адмирал "смешного флота".
В начале февраля 1904 года Катаока вышел в море из Сасебо, сопровождая большой караван транспортов с грузами для армии Нодзу, блокированной в районе Мокпхо. В свой флот он включил всё что смог. Находившиеся в Японии иностранные журналисты утверждали, что адмирал действовал так "чтобы ни у кого ничего не осталось".
Девятого февраля южнее острова Чиндо, японский флот встретился с русским, с недавних пор стоявшим в бухте Пусана на юге Кореи. Несмотря на уверенность русских адмиралов и моряков в превосходстве своего флота, сражение вышло тяжёлым.
Японские броненосцы и броненосные крейсера, несмотря на обрушившийся на них массированный огонь и многочисленные попадания, тонули плохо, и активно отвечали, пока на них не была разрушена вся артиллерия главного и среднего калибра, а сами корабли не превратились в огромные костры. Так что, не будь большинство японских броненосцев такими старыми и имей железобетонные самоделки Катаоки более современную артиллерию, исход боя вполне мог бы закончить в пользу флота Страны Восходящего Солнца.
Только взрывы снарядных погребов, до которых добрался огонь(заимствованная у англичан картузная система заряжания, а также нестабильная шимоза, проявили себя и здесь), расколовшие самые крупные японские корабли изнутри, заставили главные силы японского флота пойти ко дну. Вместе с адмиралом Катаокой, поднявшим на своём флагмане "Рюдзё" сигнал: "Империя смотрит на вас!".
Но на этом сражение не закончилось, так как "эрзац-броненосцы" Катаоки, под флагом принявшего командование адмирала Урю, продолжили яростную перестрелку с русским флотом, пользуясь тем что их борта даже главным калибром русских пробивались очень тяжело.
Нет, десяти-двенадцатидюймовые снаряды понемногу крошили железобетонную "броню" и сквозь трещины в бетоне в трюмы начинала поступать вода, но для этого требовалось попасть в одно место раз десять, а то и больше.
Так что русские броненосцы и броненосные крейсера довольно быстро переключились на выбивание артиллерии на вражеских кораблях, а также разрушение кормовых частей, чтобы лишить врагов хода и управления, и носовых частей, для замедления хода. Но даже остановившись и потеряв способность управляться, "эрзац-броненосцы" не прекращали огонь, помня обращение адмирала Катаока:"Мы идём умереть за Божественного Тэнно и священную землю Ямато! Долг самурая тяжелее горы - смерть легче пушинки!".
Этот бой стоил русскому флоту серьёзных повреждений и потерь, а мог бы обойтись куда дороже, будь на японских самоделках более подготовленные артиллеристы. Но их не было, так как всех лучших моряков в японском флоте всегда собирали на самых сильных и современных кораблях, и теперь они в основном покоились с этими кораблями на дне моря.
Разъярённые упорным сопротивлением и собственными немалыми потерями, комендоры русских броненосных кораблей продолжали расстреливать железобетонные "броненосцы" японцев и после того как на них были выбиты все крупные орудия. Впрочем, японцы, даже потеряв всю серьёзную артиллерию, стреляли из малокалиберных орудий и даже винтовок - видимо желая показать несгибаемость самурайского духа.
Главные силы русского флота были так увлечены этим боем, что поначалу не обращали внимания на противников помельче. Пользуясь этим, все оставшиеся у Японии миноносцы,укрывшись за дымовой завесой поставленной минными катерами с броненосных кораблей, под прикрытием своих лёгких крейсеров и канонерок, бросились в атаку на русские броненосцы и крейсера, по сигналу флагмана лёгких сил адмирала Того-младшего.
Наперерез им кинулись лёгкие силы русских. Развернулось эпическое побоище, в котором смешавшиеся русские и японские крейсера расстреливали друг друга и вражеские миноносцы, которые осыпали снарядами и пытались торпедировать противников того же класса, не забывая выпускать торпеды по более крупным вражеским кораблям. Море окуталось взрывами и облаками пара, тут и там покачивались на волнах потерявшие ход, развороченные, парящие или горящие русские и японские миноносцы, другие быстро или медленно погружались в волны.
Японские крейсера и канонерки, попав под огонь главных сил русской эскадры, горели, кренились или оседали на нос либо на корму. Русским крейсерам, досталось ничуть не меньше, от полного потопления их спасло только вмешательство броненосного крейсера "Баян", который спас от добивания те русские крейсера что ещё оставались на плаву, пустив ко дну несколько ещё способных двигаться и вести огонь японских крейсеров и канонерок, но и сам не увернулся от нескольких торпед и тарана японского миноносца "Акэбоно", взорвавшегося при столкновении с русским кораблём, который получил огромную пробоину, и через пару минут перевернулся и затонул с большей частью экипажа и командиром, капитаном 1 ранга Виреном.
Все японские крейсера и канонерки в итоге были потоплены, слишком приблизившись к главным русским силам, но дело своё они сделали.Некоторые японские миноносцы прорвались и выпустили торпеды по русским броненосцам и броненосным крейсерам, после чего тут же были расстреляны.
Однако их торпедами были потоплены и так уже изрядно повреждённые броненосцы "Орёл" и старый "Севастополь".
Огнём главных сил японской эскадры были потоплены броненосцы "Победа", "Адмирал Сенявин", "Генерал-адмирал Апраксин", "Екатерина II", "Чесма","Синоп" и броненосный крейсер "Владимир Мономах"(уже изрядно устаревшие, кроме первого). Остальные броненосные корабли русского флота были серьёзно повреждены.
В лёгких силах русского флота остались 4 сильно повреждённых бронепалубных крейсера, крейсер 3 ранга "Алмаз" и миноносцы "Бравый" и "Грозный". Все прочие миноносцы, и крейсера "Богатырь", "Очаков", "Витязь", "Князь Пожарский", "Минин"(*************примечание: три последних корабля были куплены у Франции и Италии и получили имена черноморского крейсера сгоревшего на стапеле в 1901 и двух древних балтийских крейсеров 1860-х годов) не пережили этот бой.
Пока шёл бой, и все его участники, относившиеся к броненосным и лёгким силам, были заняты противниками, караван транспортов, который конвоировали вспомогательные крейсера "Тайчу-мару" под флагом адмирала Огуро и "Америка-мару", как то незаметно отдалился и направился к Мокпхо, подойдя к которому японцы наткнулись на пять русских канонерок из Порт-Артура, под флагом адмирала Григоровича, блокировавших с моря территорию занятую японскими войсками.
Две из них немедленно вступили в бой с кораблями адмирала Огуро а остальные взялись за истребление транспортов, которые по приказу своего флагмана бросились к берегу занятому японцами, чтобы выброситься на него. Подавляющему большинству это удалось. Обрадованные японские солдаты тут же бросились растаскивать привезённое продовольствие, боеприпасы и прочие нужные в солдатском быту вещи. Три русские канонерки пытались им помешать огнём своих пушек, но маршал Нодзу приказал подтянуть к берегу тяжёлые батареи и не жалеть последние запасы снарядов. Получив несколько попаданий, русские канонерки отошли мористее и помогли двум другим добить корабли адмирала Огуро, вскоре скрывшиеся под волнами.
Так закончилось сражение у острова Чиндо. Японский Объединённый флот был полностью уничтожен. У японцев не осталось ничего способного держаться на воде, кроме кое-какой мелочи и совсем древнего хлама, да и этого было очень немного.
Японские войска продолжили разгружать приткнувшиеся к берегу транспорты весь остаток дня и всю ночь. Только утром до Мокпхо добрался русский флот и главным калибром превратил выбросившиеся на берег суда в чадящие костры. Впрочем, большую часть груза с них японцы успели утащить на берег, где уже царил настоящий голод и отмечались смертельные случаи.
Воспрянувший духом Нодзу попытался прорваться, но его попытка была с большими для японцев потерями отбита Драгомировым, который, однако, не спешил штурмовать Мокпхо, не желая класть во множестве своих солдат в этих скалах.
Блокада японской армии продолжалась, русский флот вернулся во Владивосток и Порт-Артур на ремонт. Блокадой Японских островов занялись вызванные из Петропавловска, островов Сенявина и Адмиралтейства вспомогательные крейсера, теперь и этого было достаточно. В Японии от прекращения морской торговли и серьёзных проблем с рыболовством в окружающих морях, начались экономический кризис и голод.
Но на предложение Петербурга о капитуляции, японские верхи, вдохновлённые тем что армия Нодзу получила помощь, ответили решительным отказом. Из Петербурга Драгомирову, незадолго до этого получившему чин фельдмаршала, приказали покончить с японской армией в Корее. Драгомиров, усилив свою армию подкреплениями из России, после недолгой подготовки атаковал японцев, используя подавляющий перевес в людях и пушках.
Уже на третий день боёв стало ясно, что несмотря на отчаянное сопротивление японцев, им долго не удержаться. Видимо понимая это, Нодзу с самурайским мечом лично возглавил одну из контратак и скоропостижно скончался от попадания десятка русских пуль. Командование принял генерал Оку, который отправил в Токио голубя с сообщением императору, о том что положение безнадёжно и армия доживает последние считанные дни.
В Токио в императорском дворце собрались наиболее влиятельные министры, военные и приближённые императора, чтобы решить вопрос: что делать?
Неделей ранее телеграф принёс потрясающие вести с севера. В предыдущие месяцы русские перебросили пароходами с реки Амур на Сахалин до трёх пехотных и двух кавалерийских дивизий под командованием генерала Линевича.
И теперь русские транспорты под прикрытием кораблей избежавших серьёзных повреждений в сражении у острова Чиндо, перекинули эти дивизии через пролив Лаперуза, высадив на северо-западной оконечности острова Хоккайдо, который русские начали стремительно брать под свой контроль, без труда преодолевая сопротивление крайне немногочисленных гарнизонов и очень плохо вооружённых необученных ополченцев, почти не имевших знающих командиров.
На Хоккайдо началась паника и японское население бросилось на юг острова и далее, через пролив Цугару, на Хонсю, распространяя панические настроения и там. Счастье ещё, что Хоккайдо был наименее населённый из Японских островов, японцы стали более-менее массово заселять его всего лишь тридцатью годами ранее.
Но в Токио понимали что пролив Цугару не шире Лаперуза, и русский десант так же легко может оказаться на Хонсю, а там и на окраине японской столицы, и отбиваться от него будет нечем - нет ни резервов ни крупных запасов оружия.
А тем временем русский император Михаил II подписал указ о присоединении Хоккайдо к Российской Империи, на том основании что коренные жители острова, айны, во времена императрицы Елизаветы и императрицы Екатерины II принимали русское подданство а сам остров тогда большей частью не принадлежал Японии.
Послышавшиеся было кое-где в Европе и за океаном протесты, были заглушены многочисленными документальными публикациями в европейской и американской прессе, сопровождавшимися множеством фотографий, о зверствах японской армии в Корее и Маньчжурии.
После известия об этом, в Японии появился страх вообще потерять государственность в случае продолжения войны.
Так что совещание в императорском дворце длилось недолго, и вскоре из Токио на императорской яхте "Хацукадзэ"(других приличных кораблей просто не осталось), под белым флагом, в Мокпхо отправился тайный советник императора Мацуката Масаёси, который привёз генералу Оку разрешение императора капитулировать. Одновременно император запретил всем генералам и офицерам находившейся в Корее армии делать сэппуку, пока войска не вернутся на острова и война официально не закончится.
Драгомиров, получив сообщение японцев о готовности сдаться, после переговоров по телеграфу с императором Михаилом II, согласился принять капитуляцию армии Оку. Японские войска должны были сдать всё огнестрельное оружие от тяжёлых орудий до револьверов, а также всё армейское имущество кроме санитарного, после чего им позволяли вернуться на острова. При этом японцам было разрешено оставить себе холодное оружие(сабли и штыки) и имевшиеся при них знамёна. Японские офицеры и генералы этим чрезвычайно прониклись и в открытую заявляли в своём кругу, что русский император и главнокомандующий - истинные самураи, имеющие высокое понятие о чести.
На следующий день японская армия в Корее сложила оружие, и сдав прочее армейское имущество начала переправляться на русских, корейских и присланных с островов японских судах на ближайший японский остров Кюсю. Оттуда их, кое-как вооружив старыми винтовками и пушками, которых хватало далеко не всем, срочно переправляли на север Хонсю - прикрыть южный берег пролива Цугару от русских, уже занявших его северный берег. Впрочем, все понимали что серьёзного удара крупными силами выдержать не удастся.
Премьер министр Японии Кацура Таро и министр иностранных дел Комура Дзютаро, вместе с большей частью кабинета совершили сэппуку, таким образом "принеся извинения Божественному Тэнно за свои ошибки". Их примеру хотели последовать руководители военного и морского ведомств, но император Мэйдзи повелел им отложить это до заключения мира "когда Империя окажется в безопасности".
Новым премьером и министром иностранных дел стал доверенный приближённый императора, Сайондзи Киммоти, которого император немедленно отправил в Петербург договариваться о мире.
Пока он ехал, русские заключили с корейским королём Коджоном договор о протекторате, недвусмысленно намекнув, что в этом случае забудут публичное братание Коджона и его окружения с японцами в начале войны.
В ведение России переходила внешняя политика Кореи, корейских подданных в третьих странах теперь защищали русские дипмиссии, Корея не могла вести дел с другими странами и заключать с ними договоры без согласия Петербурга, корейские вооружённые силы могли закупать оружие только в России и обучать их могли только русские офицеры. Россия получила в Корее ряд территорий под военные базы и концессии и обязалась защищать Корею и её короля от внешних врагов и внутренних мятежей.
Во всём остальном Корея самостоятельно управляла своими внутренними делами и Россия в них не вмешивалась. И Коджон и его подданные восприняли этот договор спокойно. В конце концов, это мало отличалось от многовековой вассальной зависимости от Китая, отменённой всего девять лет назад, после поражения китайцев в войне с Японией. Многие в Корее даже выражали удовлетворение от того что их стране больше не грозит иностранное вторжение.
В столице России министр иностранных дел Извольский предъявил Сайондзи весьма жёсткие условия. Сайондзи вначале пытался спорить, но после того как русский император публично заявил что "Япония должна заплатить цену за своё вероломство", а русские войска заняли архипелаг Цусима и ещё ряд мелких островов в Корейском проливе и у западного побережья Хонсю, из Токио пришёл приказ императора не тянуть и подписывать всё как есть, пока не стало хуже. В тот же день Сайондзи и Извольский подписали Петербургский мирный договор.
К России перешли остров Хоккайдо и прилегающие к нему мелкие островки, а также все Курильские острова. Японское население оттуда переселялось в Японию, кроме пожелавших принять православие и русское подданство.
Кроме того, архипелаг Цусима, остров Окиносима и остров Ики в Корейском проливе а также острова Оки, острова Нанацусима, островки Мисима, Такасима, Хекура, Тоби и остров Садо передавались Корее как спорные территории, и в виде компенсации за агрессию, военные преступления и отказ от требования выдачи на суд преступников из числа японских военных. Но так как Корея оказалась под протекторатом России, было ясно что на этих островах будут распоряжаться русские.
Отменялись все права японцев на рыбный и иной промысел на Сахалине, Камчатке и других дальневосточных территориях России, а также а прилегающих водах, установленные прежними договорами, и Россия отныне имела полное право карать японских нарушителей и браконьеров как уголовных преступников.
Япония признала за Россией исключительные права в Маньчжурии, включая Порт-Артур и КВЖД, Монголии, Синьцзяне и Тибете. Кроме того, Токио обязался оплатить России все потери, прямые и косвенные, и расходы на войну. Сайондзи, ссылаясь на то что Япония совершенно разорена войной и казна пуста, добился согласия России взять часть выплат натурой.
Во время переговоров в Петербурге, Сайондзи был неприятно удивлён появлением в русской столице министра иностранных дел Британии лорда Ленсдауна и госсекретаря САСШ Джона Милфорда Хэя. Заявивших что они прибыли как посредники, "ради добрых услуг договаривающимся сторонам". По слухам ходившим в русской столице, слова которыми в своём кругу прокомментировал их появление император Михаил, надо было высекать на граните или вырезать на бронзе, потому что бумага таких выражений не выдерживает.
Сайондзи вначале даже обрадовался, надеясь что Лондон и Вашингтон вступятся за Японию и помогут добиться более выгодных для Токио условий мира. Но на требования японского премьера оказать давление на Петербург, Ленсдаун и Хей отвечали туманными декларациями, зато требовали от Сайондзи конкретики в вопросе: Когда Япония начнёт возвращать выданные ей кредиты?
Сайондзи честно ответил что нескоро, сославшись на то что страна доведена до разорения и что по мирному договору сначала придётся выплачивать репарации России. На это госсекретарь и глава Форин-офиса заявили что Вашингтон и Лондон это не устраивает, что участвовавшие в кредитовании Японии банки не могут ждать и что погашение долгов надо начать немедленно.
В свою очередь Сайондзи заметил, что из нуля сто не вычтешь, а об остатке и говорить не приходится, и если денег нет, то их при всём желании взять негде. После этого, заявив что Британия и САСШ найдут способы обеспечить свои займы, оба высокопоставленных дипломата удалились. Сайондзи, крайне разочарованный таким поведением "друзей из свободных и цивилизованных стран", отказался от посредничества Ленсдауна и Хея. Русский император и министр иностранных дел поддержали это решение.
А через несколько дней после подписания мирного договора, когда Сайондзи ехал обратно в Японию, в Казани он прочёл в газетах о захвате американским флотом архипелага Рюкю с островом Окинава, островов Бонин к югу от Японии, а также недавно доставшейся Токио после раздела "германского наследства" северо-восточной части острова Новая Гвинея. Одновременно британская эскадра с десантом индийских войск, захватила Тайвань.
После чего британские и американские военные корабли пожаловали в Токио, наведя пушки на город, а послы обеих стран потребовали от правительства Японии официально признать этот захват как расплату по выданным кредитам и официально передать Лондону и Вашингтону все права на захваченные территории. Японцы пробовали ссылаться на отсутствие премьера, который заодно и глава дипломатического ведомства, но бритты и янки заявили что договор может подписать его заместитель, который по японским законам имеет с согласия кабинета все полномочия в отсутствие своего принципала.
Японцам деваться было некуда. Флот был уничтожен полностью, от армии осталось меньше половины, да и у той были большие проблемы с оружием. Со складов выгребли все старые винтовки Мурата и прочую заваль, извлекли из арсеналов древние пушки чуть ли не времён войны Босин(**************примечание: гражданская война в Японии в 1867-1869 годах, за свержение сёгунов Токугава и возвращение власти императору), к которым, к тому же, давно не выпускали снарядов. Да и этого хлама не хватало.
Американцы и британцы также потребовали для обеспечения выплат передать им все японские таможни, но против этого требования выступили Россия, Франция, Италия и Австро-Венгрия, не желавшие обогащать англосаксов за счёт своей торговли с Японией. Лондону и Вашингтону пришлось снять свои претензии.
Японские министры, после совещания с императором, подписали предложенный им договор о передаче Тайваня с прилегающими островами Британии, и островов Рюкю с Окинавой, островов Бонин, японской части Новой Гвинеи - Америке. Лондон и Вашингтон зачли это как выплату большей части долгов. В тот же день договор ратифицировал японский парламент.
В Британии и САСШ пресса и общественное мнение выражали удовлетворение таким исходом. Японцы, после проигранной войны с Россией, из "почти цивилизованных людей" мгновенно снова стали "дикарями-азиатами", да ещё и слабосильными, на которых бессмысленно делать ставку, а значит, нечего с ними считаться и одолженные им деньги с процентами следует вернуть любым способом. Об этом открыто говорили и представители британских и особенно американских верхов. Президент САСШ Тедди Рузвельт выразился откровеннее всех: "Проблемы негров...тьфу, жёлтых, шерифа не волнуют!".
В Японии после всего этого прежнюю враждебность к России как ветром сдуло, она сменилась пламенной ненавистью к бриттам и янки. Повсюду звучало: "Мы воевали с русскими которые дрались как настоящие самураи, и показали что знают законы чести. И для чего нам была нужна эта война? А эти британские и американские гайдзины изображали из себя друзей, но ничем не помогли, да ещё и ограбили нас в тяжёлое время, как последние крысы! Лучше бы мы заключили союз с русскими и воевали с Британией или с Америкой!".
После заключения мира многие армейцы м моряки совершили сэппуку, не желая пережить позор Японии. По этому поводу некоторые аналитики в европейских газетах цинично замечали, что для Японии это было наилучшим выходом, так как после войны , из-за финансовых проблем, стране предстояло большое сокращение армии, а воссоздание сколько-нибудь заметного флота и вовсе откладывалось в неопределённое будущее, хотя именно моряки считались в Японии главными героями войны(правда, их осталось немного - в основном те кто ещё до боя у острова Чиндо получили увечья несовместимые с дальнейшей службой, или находились в госпиталях).
Примеру военных последовали вернувшийся Сайондзи и министры его кабинета, которые, по мнению большинства японцев "потеряли лицо". Новым премьером стал Ито Хиробуми, который немедленно взял курс на сближение с Россией и Францией. Съездив в Петербург и встретившись с русским императором, он убедил Михаила взять большую часть репараций оборудованием японских заводов и верфей, которое было перевезено в Россию, причём вместе с ним отправились и японские рабочие, что во многом решало проблему безработицы в Японии. Русская сторона настояла чтобы ехали молодые и неженатые. Император Михаил по этому поводу заявил:
- "Они не первые. И татары были, и немцы, всех не перечесть. Поживут, переженятся на русских и сами обрусеют!"
Ито также поощрял эмиграцию японцев в страны Южной и Центральной Америки, заявляя что эти страны "близки Японии по духу", и что поселившись там, японцы "смогут сделать много полезного и для этих стран и для Японии". По этому поводу император Австрии Франц-Фердинанд заметил:
- "Как видите, японцы всё же научились быть белыми людьми!"
После визита в Россию, Ито объехал Европу, договорился о кредитах с французскими, австрийскими, шведскими, бельгийскими, итальянскими и швейцарскими банкирами, а также добился принятия в Японии весьма либеральных законов направленных на привлечение иностранного капитала в промышленность. Вскоре в Японии появились признаки экономического подъёма, началось массовое строительство новых заводов и фабрик, иностранных владельцев которых привлекали низкие налоги, а также старательные и дисциплинированные японские работники, готовые трудиться чуть ли не за еду.
Премьер Ито заявил в парламенте: "Заводы и фабрики - наши полки и броненосцы! Качественные и дешёвые товары - наши пули и снаряды! Мировые рынки - наши поля сражений!".
В России после заключения мирного договора с Японией начались всенародные торжества, не меньше чем после взятия Константинополя два с половиной года назад. Фельдмаршал Драгомиров получил чин генералиссимуса, которого в России никто не имел со времён Суворова. Впрочем, старик сразу ушёл в отставку, заявив что "сделал в жизни всё" и "намерен последние годы потратить на мемуары". Чествовали генералов Гриппенберга, начальника штаба Маньчжурской армии, ставшего новым военным министром, Орлова, "Артурского оборонителя", Ренненкампфа, названного прессой "маньчжурским Платовым", Мищенко, "героя Кореи", Линевича, "завоевателя Хоккайдо", адмиралов Скрыдлова и Чухнина, "победителей при Дажелете и Чиндо", Дубасова и Дикова, "освободителей Курильских островов", и других героев войны рангом пониже.
Не меньшие почести обрушились и на "Кузнецов Победы", как окрестила их пресса, вроде создателя русских дирижаблей Костовича, воздушные корабли которого отлично показали себя на Дальнем Востоке, знаменитого химика Менделеева, создавшего новую мощную взрывчатку для русских снарядов, кораблестроителя Крылова, благодаря которому удалось значительно ускорить достройку новых и модернизацию старых кораблей, создателей первых настоящих русских подводных лодок Бубнова и Налётова, субмарины которых хоть и не потопили ни одного японского корабля, но одним фактом своего существования удержали японский флот от нападения на Владивосток в начале войны, и многих других.
И в первую очередь вполне заслуженно чествовали великого князя Александра Михайловича, сыгравшего огромную роль в обустройстве баз русского флота на Тихом океане, в обеспечении флота боеприпасами, топливом и необходимым оборудованием, ускорении строительства новых и модернизации старых кораблей, а также в подготовке балтийских и черноморских эскадр к походу на Дальний Восток. Даже оппозиционные газеты, "скрипя сердцем", отдавали ему должное.
Сандро воспользовался признанием его заслуг, и помимо флота стал шефом русских воздушных сил, а также броневых сил(к числу которых пока относились бронепоезда, но штабс-капитан князь Накашидзе уже работал над автомобилем защищённым броневыми листами и вооружённым пулемётом(***************примечание: создатель первого русского бронеавтомобиля Накашидзе предложил свой проект в 1906, в этой реальности под влиянием изменившихся событий, это могло случиться раньше),не привязанным к рельсам, в отличие от бронепоезда), и артиллерии(оттеснив начальника Главного Артиллерийского Управления великого князя Сергея Михайловича, за которым нашлось немало грехов, так что отставку с мундиром и пенсионом и выезд во Францию с балериной Малечкой Кшесинской, он воспринял почти с облегчением). Сандро это добавило уважения в обществе и среди военных("Даже брата не пожалел!"), кроме того, он стал курировать разработку нового оружия и техники для армии и флота.
Популярность императора Михаила II взлетела до небес, особенно после заявления о намерении ввести конституцию(хотя император предупредил что не будет слепо копировать иностранные образцы):
- "Россия не Британия, не Франция, не Америка и не Япония, и конституция нам нужна своя, русская!".
Народный энтузиазм подогрело и рождение у Михаила и Елизаветы Владимировны двух наследников, точнее, наследника и наследницы, названных Александром и Марией. Празднество не испортил даже небольшой скандал при императорском дворе. Как оказалось, вдова Николая II, Александра Фёдоровна, заскучав после около двух лет одиночества, завела любовника, гвардейского генерала Александра Орлова(однофамильца защитника Артура). Это выяснилось после того как беременность вдовствующей императрицы стало уже невозможно скрывать.
Императрица-мать Мария Фёдоровна откровенно злорадствовала, при том что и сама после смерти мужа вела жизнь не монашескую. Императрица Елизавета Владимировна сочувствовала золовке, как женщина женщине. Михаил, который всегда был против излишних строгостей в таких вопросах, показал себя либералом.
Александре Фёдоровне, было позволено вступить в брак с Орловым, которому, для хотя бы приблизительного выравнивания статуса, был пожалован титул графа Орлова-Балтийского. Александра Фёдоровна охотно сменила титул вдовствующей императрицы на титул великой княгини Курляндской и возможность пойти под венец с любовником, родив ожидавшегося ребёнка в законном браке(что для неё было очень важно, так как после исчезновения Германии и гибели мужа у неё проявилась сильная религиозность).
Орлова это тоже устраивало, так как помимо полученного титула, после женитьбы на Александре Фёдоровне он стал побочным родственником императорской семьи, а заодно сделался генерал-губернатором Прибалтийского края, уехав в Ригу с беременной женой. Там у них родился сын, названный Алексеем. Довольны были все. Императорская семья смогла отделаться от бывшей императрицы, (которую Мария Фёдоровна(и не только она)считала "ненормальной", да и великие князья и княгини по большей части не любили), отправив пришедшуюся не ко двору Аликс из Петербурга. Орлов был рад удачной карьере и повышению статуса, а Аликс радовалась тому что смогла получить в мужья человека которого любила.
Популярности императора способствовал и договор с Китаем, заключённый в те дни когда Сайондзи отправился обратно в Японию а Лондон и Вашингтон предъявили свой ультиматум Японии. Решив ковать железо пока горячо, Михаил сообщил китайской императрице-регентше Цыси что поведение Китая во время войны было недружественным по отношению к России, что китайские банды в Маньчжурии, нанятые и направляемые японской разведкой, нападали на русские войска, причём местные власти им всячески помогали, содействовали и укрывали, и что в возмещение за это, Китай должен передать России южный берег реки Амур до гор Хингана и западный берег реки Уссури до гор Лаоелиня, по которым должна пройти новая граница России и Китая.
Точнее, вернуть, так как на Амур первыми пришли русские казаки, в середине 17-го века, когда граница Империи Цин проходила по "Ивовому палисаду", в 100-150 километрах южнее Амура и южный берег Амура был позже захвачен китайцами силой.
Кроме того, граница в Монголии тоже должна была передвинуться южнее, до реки Керулен, гор Хэнтей и далее до правового берега рек Туул и Орхон и левого берега рек Селенга и Эцзин-Гол до озера Хубсугул, чтобы прекратить вылазки скотокрадов в приграничные земли.
В случае отказа, русский император угрожал отрезать от Китая Монголию и особенно Синьцзян, где местные племена уже давно с нетерпением ждали войска Ак-Падишаха(****************:примечание:"Белый Царь" на тюркских наречиях - принятое у мусульманских народов Азии название русского монарха). Зато при согласии, он обещал гарантировать остальную часть Маньчжурии за империей Цин.
В Пекине прекрасно понимали, что против России, только что разгромившей Японию, которая девятью годами раньше вынесла китайцев особо не напрягаясь, у Китая нет не единого шанса, и что если упорствовать, то русский император сам возьмёт всё что требует, и даже намного больше. Цыси согласилась подписать договор и передала России запрошенные территории.
В России это стало дополнительным поводом для ликования, но в Китае реакция была прямо противоположный. Авторитет регентши и окружавшей её придворной камарильи, и без того очень сильно пострадавший после подавления Боксёрского восстания и подписания унизительных договоров с Россией, Австрией, Италией, Британией, Францией, САСШ и Японией(договоры с последней китайские власти сразу после поражения японцев разорвали, ссылаясь на "изменившиеся обстоятельства"), теперь вообще снизился до отрицательных величин.
Все китайцы с тоской вспоминали умершего три года назад Ли Хунчжана, при котором такого позора не было, и сходились на том что Цыси сидит у власти слишком долго, (к тому же, строго говоря, не имея на это никакого законного права), что её правление слишком дорого обходится Китаю, и что бабушке пора уходить(многие мысленно, а некоторые и вслух, добавляли: "К предкам").
Учитывая эти настроения, генерал Юань Шикай, с некоторых пор самый влиятельный и могущественный военачальник Китая, 6 апреля 1904 года организовал в Пекине военный переворот. Его войска заняли столицу и Запретный Город, Цыси покончила с собой, отравившись(во всяком случае так было объявлено официально - хотя поговаривали что солдаты Юаня не то удавили её ремнём, не то просто свернули шею), её камарилья была казнена(те кому повезло, укрылись в иностранных посольствах), император Гуансюй, с 1898 года, после дворцового переворота устроенного Цыси, находившийся под домашним арестом, лишённый всякой власти, был официально "освобождён" и "восстановлен в правах". Правда, за пределы Запретного Города его всё равно не выпускали под предлогом заботы о его безопасности, и за каждым его шагом теперь следили люди Юаня, к которому перешла реальная власть в Китае.
Юань, объявив себя "верховным канцлером-президентом", забрал в свои руки всё управление страной. Участие императора в государственных делах ограничивалось прикладыванием печати к бумагам которые ему приносил Юань. Желая привлечь на свою сторону китайских националистов, Юань объявил о введении в Китае конституции, про которую иностранная пресса писала что это "самая простая конституция в мире - её смысл укладывается в две статьи:"Статья первая. Верховный канцлер-президент прав всегда и во всём. Статья вторая. Если верховный канцлер-президент неправ, смотри статью первую.".
Своё правление Юань начал с того что погнал со всех должностей маньчжуров(включая членов императорского дома) и монголов, занимавших в империи Цин второе место в иерархии, заменяя их лояльными ему китайцами, пользовавшимися случаем чтобы свести счёты с потомками завоевателей. Маньчжуры жившие в китайских провинциях, бросились на родину предков, благо Маньчжурия всё ещё была оккупирована русскими войсками, которые никаких безобразий на подконтрольной территории не допускали.
Вместе с прочими, в Маньчжурию бежал и младший брат императора Гуансюя принц Чунь Цзайфэн, находившийся в весьма недружелюбных отношениях с Юанем. Его сразу переправили в Петербург, где он имел беседы с императором Михаилом и министром иностранных дел Извольским. Чуню предложили создать в оставшейся за империей Цин южной и центральной части Маньчжурии собственное правительство, независимое от власти Юаня в Пекине, на том основании что китайцы не имеют никакого права на Маньчжурию, так как они её не завоевали(всё было ровно наоборот), и к тому же, после захвата власти Юанем стали относиться к маньчжурам как к третьесортным.
В случае согласия, Чуню в Маньчжурии были обещаны защита и поддержка России. Чтобы Чунь был сговорчивее, ему вместе с пряником показали и кнут, заявив что в случае отказа Россия будет вынуждена аннексировать Маньчжурию, и дом Цин, уже фактически потерявший Китай, лишится и своих родовых земель, оставшись ни с чем.
Чунь согласился, и вернувшись в Мукден, объявил себя регентом Маньчжурии и создал своё правительство, отказавшись подчиняться Юаню, так как Маньчжурия никогда не входила де-юре в состав Китая и подчинялась только императору(который одновременно был императором Маньчжурии).
Всех несогласных китайцев он выгнал в Китай, заменив изгнанными из китайских провинций Маньчжурами. При этом он заявлял что признаёт императора Гуансюя как законного монарха Маньчжурии, но не признаёт власть Юана, так как тот объявил себя канцлером-президентом Китая, а Маньчжурия это не Китай.
Присылаемые из Пекина приказы императора Гуансюя подчиниться Юаню, Чунь объявлял фальшивыми, заявляя что беспрекословно подчинится императору, как только тот лично прибудет в Маньчжурию и свободно выскажет свою волю.
Одновременно смута началась и в Монголии, где недовольные правительством Юаня аристократы и влиятельные буддийские ламы Халхи и Барги(*****************примечание:Халха(Внешняя Монголия) - территория Монгольской республики, Барга(Внутренняя Монголия) - земли к востоку и югу от Халхи), собравшись на курултай, заявили, что подчинились в 17-м веке маньчжурской династии Цин, а совсем не Китаю, и не желают принять власть Юаня и его правительства, хотя и признают своим сюзереном императора Гуансюя. Курултай решил объявить Монголию автономной, создал самостоятельное правительство во главе с главным религиозным авторитетом - Богдо-ламой, и обратились к России с просьбой признать и защитить их права.
Ещё решительнее повели себя в Синьцзяне, где сразу после известия о перевороте в Пекине началось восстание против китайской власти. Китайские войска и чиновники были изгнаны и в Синьцзяне образовалось несколько эмиратов и ханств, правители которых отказались признавать власть не только Юаня, но и Гуансюя, зато очень хотели перейти под покровительство русского императора.
В находившемся к северу от Монголии Урянхайском крае, или, по местному, Туве, местные князья и ламы, опасаясь и китайцев и монголов, тоже предпочли обратиться к России с просьбой о протекторате.
В Тибете, во время русско-японской войны, шла своя война с вторгшимися в декабре 1903 года из Индии британскими войсками генерала Макдональда, которые, разбив плохо вооружённых(в основном древними фитильными ружьями) и необученных современной войне тибетцев(в частности, свято веривших что освящённые в буддийских монастырях амулеты защищают от пуль), двигались к столице Лхасе. При этом китайские войска и чиновники никак не мешали британцам и даже подыгрывали им, сдав без боя пограничные крепости.
Далай-Лама XIII, религиозный правитель Тибета, обратился к России за помощью. Из России в Тибет поступили современные винтовки, пулемёты и горные орудия, а также прибыли казаки, и в том числе офицеры, из исповедующих буддизм калмыков и бурятов, которые, переодевшись в тибетские одежды, взялись за обучение тибетских единоверцев.
Под руководством опытных военных, хорошо вооружённые тибетцы отбили наступление Макдональда, нанеся его войскам большие потери и блокировав его дивизию партизанскими действиями. Макдональд отправил в Индию за помощью полковника Янгхазбенда, но и приведённые им подкрепления застряли в тибетских горах.
Потеряв надежду на победу и желая выручить дивизию Макдональда, оказавшуюся в отчаянном положении, британцы согласились на мирные переговоры, и в начале августа 1904 года подписали в Гангтоке мир, признав границы Тибета, власть Далай-Ламы в стране, и право Тибета поддерживать отношения с любыми странами. В качестве утешительного приза Британия получила небольшую долину Чумби на границе, да и то не для себя, а для вассального королевства Сикким.
Несмотря на это, в Британии такой исход войны был воспринят как величайший позор. Британские газеты кричали что "Британская империя проиграла отсталым дикарям в Тибетских горах", противореча себе же, обвиняли Россию в "вооружении тибетцев современным оружием и обучении военному делу"(правительство России гневно опровергало эти клеветнические измышления, обвиняя во всём неизвестных "контрабандистов и авантюристов", и требовала от Британской стороны доказательств участия русских подданных в тибетских событиях, угрожая британским журналистам и политикам судебными исками за клевету и диффамацию), также в британской прессе и парламенте утверждали, что "опасность для Индии появилась и со стороны Гималаев".
Газеты в России а также Франции, Италии и ряде других стран Европы, отвечали ехидными комментариями, в частности, издевательски перефразируя стихи британского поэта Хилэра Беллока:
"Не на каждый вопрос,
Мы дадим свой ответ.
У нас есть пулемёт,
А у них...тоже есть..."
В результате этой войны тибетцы почувствовали свою силу, а престиж Китая наоборот упал ниже плинтуса благодаря поведению китайских чиновников и военных во время британского вторжения. Сразу после заключения мира, Далай-Лама XIII приказал китайским властям и войскам покинуть Тибет, угрожая в случае отказа выгнать их силой. Угроза была вполне реальной, тем более что в Тибете находились далеко не лучшие китайские войска, и китайцы предпочли подчиниться и вассальный Тибет стал фактически независимым.
Тем временем, Юань Шикай стал готовить войска для отправки в Маньчжурию, Монголию, Урянхайский край и Синьцзян, для возвращения их под власть Китая. Но Россия заявила что не допустит военных действий у своих границ. Юань был вынужден пойти на переговоры, в результате которых Урянхайский край перешёл под протекторат России, которая заодно прирезала правый берег в верховье Иртыша и верхнюю часть Илийской долины.
Маньчжурия, Монголия, государства Синьцзяна и Тибет получили статус похожий на тот что имели в 19-м веке автономные христианские государства на Балканах освободившиеся от турецкой власти - полная самостоятельность во внутренних делах и почти неограниченная во внешних, при формальном признании верховной власти императора Китая. Гарантом этого статуса стала Россия.
В Пекине договор восприняли весьма болезненно, и Юань немедленно вступил в дружбу с Британией и САСШ, которые предоставили его правительству большие кредиты, начали поставлять оружие для его армии и флота, и прислали офицеров для обучения его войск, а также организовали обучение молодых китайцев в своих военных академиях и университетах.
В самой Британии после Тибетской войны, генералы и политики сломили наконец сопротивление общества, и провели закон о воинской повинности, правда, только после того как из этого закона была исключена продолжавшая упорствовать Ирландия. Такие же законы приняли и во всех доминионах Британской Империи.
Воинскую повинность ввели и в САСШ, несмотря на яростное сопротивление общественности, больше всего опасавшейся что призванных в армию простых американцев начнут посылать на Филиппины, где потери американских войск в боях с местными партизанами угрожающе росли.
Преодолеть противодействие оппозиции, блокировавшей заседания конгресса и подававшей бесконечные иски к федеральным властям в судах, удалось только после того как правительство внесло в закон поправку, запрещавшую отправлять призывников за пределы САСШ без объявления войны, а также решило прекратить военные действия на Филиппинах, вывести свои войска и признать независимость Филиппинской республики.
Правда, янки не были бы собой, если бы уходя не подложили свинью. Пользуясь тем что западная часть южного острова Минданао и прилегающие островки были населены мусульманскими народами моро, и здесь ещё в испанские колониальные времена существовали около трёх десятков полунезависимых мелких мусульманских султанатов, население которых традиционно враждовало с католическим населением остальной части Филиппин и не желало оказаться под властью христианского правительства, американцы предложили султанатам признать их "независимость" под "защитой" Вашингтона, который гарантировал невмешательство в их внутренние дела и неприкосновенность законов шариата, в обмен на уступку территорий под базы американского флота и открытые двери для американского капитала(закрыв их для всех остальных).
Султанаты охотно подписали соответствующие договоры, считая это меньшим злом. Филиппинцы были возмущены, но сделать ничего не могли. Война против отделившихся султанатов означала войну с США, продолжать которую Филиппины не хотели. Хотя, границу с султанатами на Минданао в Маниле так и не признали, и пограничные перестрелки между филиппинскими солдатами и войсками султанатов, вооружёнными американским оружием, стали обычным делом.
Вообще, по окончании русско-японской войны, в мире активизировались военные приготовления. В генеральных штабах и в военной а также серьёзной политической прессе, анализировался опыт Турецкой и особенно русско-японской войн. Особый интерес вызывали военные действия на море, и в первую очередь последнее морское сражение этой войны у острова Чиндо.
Адмирал Катаока посмертно был объявлен "гением, неоцененным при жизни", многие адмиралы и капитаны с огромным энтузиазмом писали о создании множества "дешёвых броненосцев" из укреплённых железобетоном пароходов, в плане скорости строительства и дешевизны заменяющих броненосные крейсера, для которых участие в эскадренном бою оказалось слишком опасно из за недостаточно сильного бронирования и вооружения.
Им яростно возражали другие моряки, писавшие что такие корабли будут слишком тихоходными и не смогут ходить в дальние походы, разве что в сопровождении целой эскадры судов с топливом, водой, едой и прочими припасами для каждого "железобетонного броненосца", да и их мореходность оставляет желать лучшего, так что нормальному современному флоту необходимы нормальные современные корабли.
Третьи пытались примирить спорщиков, утверждая что нужно и то и другое, и что железобетонные броненосцы не противостоят обычным а дополняют их. Их точку зрения подтверждала Россия, которая, желая восполнить потери своего флота в войне, разместила многочисленные заказы на постройку новых кораблей на собственных верфях и в странах Европы: Франции, Италии, Испании, Греции, Бельгии, Голландии, Дании и Швеции.
При этом устаревшие броненосцы и броненосные крейсера русские переоборудовали в учебные корабли и в плавучие батареи для защиты портов и морских баз, укрепляя их борта железобетоном, а надстройки и орудия экранами из старых рельсов. Старые крейсера, канонерки и миноносцы по приказу великого князя Александра Михайловича были переданы в морскую пограничную охрану - гонять и хватать контрабандистов, особенно на Балтике, Чёрном море и прилегающих средиземноморских водах, а также браконьеров в северных и дальневосточных морях.
Россия не была одинока в наращивании морских вооружений. Британия и её доминионы тоже приняли крупные кораблестроительные программы, их примеру последовали САСШ, Франция, отчасти Италия. Ряд других стран тоже мечтали об увеличении флота, но по финансовым причинам мало что могли сделать.
Много спорили о роли пулемётов, о снарядах для полевых орудий и вообще об артиллерии и её применении, о бронепоездах, впервые применённых в Южной Африке Британцами, и более осмысленно, в Маньчжурии, Драгомировым, о миномётах, сделанных служившими в Порт-Артуре капитаном Гобято и лейтенантом Подгурским из устаревших мортир и торпедных аппаратов, об использовании дирижаблей, показавших себя в японской кампании, а также появившихся в прошлом году в САСШ летательных аппаратов тяжелее воздуха - аэропланов, и прочих изобретениях сделанных в ходе двух последних крупных войн, особенно второй. Генералы всех стран, ревниво относившиеся к запросам моряков, тоже требовали больше оружия, нового и разного.
Даже в прессе далёкой от военных кругов писали, что большая война между альянсом Британской Империи и САСШ плюс Китай против союза России и Франции неизбежна, что она начнётся как только Россия и Франция закончат строительство больших океанских флотов, или Британия с доминионами и САСШ создадут крупные призывные армии, прогнав сквозь казармы большую часть населения, а также построят боеспособную армию в Китае, или и то и другое вместе.
В американских и особенно английских изданиях писали, что это будет "великая война англосаксонской расы в союзе с жёлтой расой(под которой имелся в виду Китай, открыто воспринимаемый и в Британии и в САСШ как неисчерпаемый резерв пушечного мяса) в защиту цивилизации и свободы, против русского варварства и галльского разврата.".
В русской прессе припоминали все подлости Британии против России, начиная с отравления Ивана Грозного и кончая покушением на Николая II. Слова "Англичанка гадит!" повторялись всеми. Касаясь английских и американских пассажей о варварстве, первым припоминали их законы о казнях и обращении с собственным народом действовавшие до сравнительно недавних времён и действия в захваченных странах, включая массовый голод в Ирландии и Индии, истребление тасманийцев и зверства над другими народами. Американцев вообще назвали нацией бандитов, заполучивших свою страну варварски истребив её жителей.
Французская пресса писала примерно то же самое, противопоставляя почти идиллические(за немногими исключениями), отношения французов с туземцами в Северной Америке и Индии, а также припоминали все обиды от англичан, включая сожжение Жанны Д'Арк и отравление Наполеона, заявляя что надо исправить ошибку забытого короля Генриха I, отказавшегося в 1066 от предложения Вильгельма Завоевателя о совместном завоевании Англии, а также вспоминала Луизиану, которую неблагодарные янки, забыв кто завоевал им свободу, нажимом и хитростью прибрали к рукам, пользуясь затруднительным положением Франции. Также французы ехидно интересовались, за какую свободу собираются воевать англосаксы со страной, первой провозгласивший на весь мир Liberte, Egalite, Fraternite?
Впрочем, бритты и янки заявляли что Liberte у французов фальшивая, так как они отдали свою свободу государственной бюрократии, в отличие от порядков в Британии и САСШ, а о Egalite, и тем более Fraternite, даже говорить смешно. Заодно припоминая кровопролитные войны и жестокое истребление туземцев в Северной Африке, Мадагаскаре и Индокитае.
Япония, несмотря на недавнюю войну с Россией, склонялась на сторону франко-русского альянса. Многие офицеры отказались от сэппуку только ради того чтобы отомстить ненавистным бриттам и янки, предавшим и ограбившим Страну Восходящего Солнца.
Таких в стране называли ронинами, по аналогии с самураями старых времён, потерявшими своего сюзерена и ищущими возможности смыть пятно со своей чести. Японские газеты открыто писали что в будущей войне Япония должна быть на стороне Петербурга и Париже, так как тогда японцы смогут вернуть отнятое Британией и САСШ, да ещё и поживиться за счёт британских и американских колоний, а также территорий их союзника Китая.
Другие страны колебались. В Турции очень многие хотели союза с Лондоном и Вашингтоном, надеясь после их победы вернуть потерянные территории и восстановить Османскую империю до Дуная и Балканского хребта, Кавказа, Персидского Залива, Красного моря и Алжира. Но много было и тех кто считал что у русско-французского альянса больше шансов на победу и встав на сторону Британии и САСШ, Турция потеряет то что осталось. К ним относился и султан Мехмет V.
Балканские страны в случае вступления в войну Турции против России, собирались выступить против Турции. Но за кулисами некоторые политики говорили что есть разные варианты, если им гарантируют передачу некоторых земель "несправедливо присвоенных" соседями.
Персия опасалась в случае победы Британии потерять недавно полученные территории, склонялась к союзу с Россией и Францией, надеясь прирастить владения на Аравийском полуострове, а может и в Египте с Суданом или ещё где.
В Афганистане, в верхах, немало людей рассчитывало на войну, надеясь свергнуть британскую зависимость, установившуюся четверть века назад, и вернуть потерянные земли на юге до самого Индийского океана. Но не меньше было и тех кто вспоминал двукратные тяжёлые поражения и побаивался вызывать британского льва на новый бой. К вторым принадлежал эмир Афганистана Хабибулла, первых поддерживал его наследник Аманулла.
Похожие настроения были и в Сиаме, где вспоминали недавно отрезанные англичанами территории на юге и западе.
В Испании не забыли войну 1898 года и захваченные коварными янки Кубу и Пуэрто-Рико, испанская пресса вспоминала и вероломно отнятую американцами Флориду. Не забывали в Мадриде и Гибралтар, и были бы не прочь вернуть всё это в союзе с Парижем и Петербургом. Но хватало и таких кто напоминал о неудачных войнах с англосаксами, и утверждал что в новой войне Испания только лишится последних заморских владений.
Аналогичные споры шли в Италии, где одни облизывались на Мальту, Египет и другие британские владения на восточном побережье Африки, а другие заявляли что британский флот вместе с американским намного сильнее любых врагов, и встав на их сторону, Италия потеряет все колонии, а может и собственные острова.
В общем, эти страны намеревались выждать и посмотреть кто начнёт одолевать, а потом присоединиться к определившемуся победителю, выторговав максимально выгодные условия.
Прочие страны Европы, а также Южной и Центральной Америки, предпочитали сохранять нейтралитет и заработать на этом, хотя тоже не отказались бы от добычи при удобном случае.
Планета Земля шла к новым потрясениям...
...Эдрик Баратеон с недоумением оглядывался по сторонам. Места вокруг были знакомые. Берлин, Бранденбургские ворота. Почему то столица Германии, запомнившаяся ему весьма людной, на этот раз была совершенно пустынной. Никаких следов людей. Впрочем, лорд Штормового Предела поторопился с выводами.
Из-за крайней левой колонны вышел Кайзер Вильгельм, третий этого имени, на плече которого сидел здоровенный ворон. Что то в нём было необычным, и приглядевшись, Эдрик понял, что - над клювом ворон имел третий глаз, вообще-то не предусмотренный природой для вороньего племени...
- "Вот, значит, как сходят с ума...", - подумал Баратеон, и тут кайзер задрал голову и и закричал:
- Auffliegen!(******************"На взлёт!"(нем.).)
Подняв взгляд, Эдрик увидел чертивших в вышине круги драконов...Чёрный Дрогон, зелёный Визерион, белый Рейгаль...Даже если бы он не насмотрелся на них на Ройне, в Летнем Замке и в Штормовом Пределе, не узнать оседлавшую Дрогона фигурку в валирийской кольчуге, с бьющимися на ветру серебряными валирийскими волосами, было невозможно.
- Willy, ich Liebe Fliegen!(*****************"Вилли, я люблю летать!"(нем.).) - донёсся сверху звонкий голос Дейенерис.
- Chto russkomu zdorovo - to nemzu smert! - прокаркал трёхглазый ворон, - A valiriizu - voobshe pofig!
- Ja -ja, naturlich! - с важными видом ответил Вильгельм, - Deutsche soldaten nicht kapitulieren!(******************"Да-да, естественно! Немецкие солдаты не сдаются!"(нем).).
- Chto ty ponimaesch, nemez, perez, kolbasa! - отозвался ворон, - Ostfront - das ist schrecklict! Otmorozy riadom ne stoiali! Stalingrad - fur timmer! Die Rote Fahne auf Reichstag!(*******************"Восточный фронт - это ужасно!...Сталинград навсегда! Красное Знамя над Рейхстагом!"(нем.).).
- Das ist fantastisch!(********************"Это фантастика!(нем.).) - согласился Вильгельм.
В этот момент Эдрик вдруг заметил выходящих из арки Бранденбургских ворот трёх лютоволков, двое были обычного дымчато-серого цвета с примесью серебристого, с жёлтыми глазами, а третий белый как снег и глаза у него были красными. Баратеон затаил дыхание, не зная что делать. Бежать от лютоволков было глупо - сразу бросятся и догонят. Отбиться от трёх здоровенных зверей - тоже без шансов. Будь на Эдрике его валирийские доспехи, а в руках Свет Ночи - он бы ещё попытался что-то сделать. Но их не было. Оставалось только стоять не шелохнувшись, в надежде что лютоволки не заинтересуются.
И в это время паскудный ворон вперил взгляд всех трёх своих глаз в Эдрика и заорал во всё воронье горло:
- Achtung! Zluken sobaken, zuben jaizen klaz-klaz!
Лютоволки стали приближаться, с интересом поглядывая на лорда Штормового Предела, и тут вдруг, кайзер не менее громко скомандовал:
- Die bodenziel! Feuer!(*********************"Наземная цель! Огонь!"(нем.).).
Последним что успел заметить Эдрик, были пикирующие драконы и рванувшие к нему струи оранжево-красного, золотисто-оранжевого и красно-жёлтого пламени...
...Эдрик открыл глаза, и увидел светловолосую женскую голову, повёрнутую к нему затылком и лежавшую на подушке, забрав её себе, под свои разметавшиеся белокурые волосы, почти полностью. Собственно, хозяйка головы и волос тоже была тут, как понял Эдрик, на кровати, и судя по наполовину сползшему одеялу, точнее тому что из под него выглядывало, была одета...да никак не была. Впрочем, как и сам лорд Штормового Предела.
- "Что это?" - подумал Эдрик, - "Дейенерис, драконы, кайзер, лютоволки, трёхглазый ворон...А до этого вообще что то невероятное! Это всё сон?Где я вообще? И что это за девка рядом валяется?" - Скрутившая голову боль доказала ему что сон закончился, но на остальные вопросы ответа не дала. Эдрик прикрыл глаза и несколько секунд старался ни о чём не думать. Это подействовало, боль в голове начала отпускать, хотя и не до конца.
- "Ох как же хреново!" - подумал Эдрик, - "Вспомнил! Это Близнецы! А эта девка на кровати - Уолда Светлая, правнучка старого Уолдера Фрея. Она на пиру сидела рядом и всё строила мне глазки. А что было потом? Не помню! Помню только, что куда то ведут, что помогают раздеваться, ещё женскую грудь, кстати, очень недурную, да вот она из под одеяла выскочила...и всё!"
Тем временем Уолда Светлая, не просыпаясь, перевернулась на другой бок, отчего одеяло соскользнуло с неё ещё больше, открывая глазам Эдрика её прелести. Впрочем, сейчас лорда Штормового Предела больше волновало другое:
- "Что за дикий сон мне приснился! Конец вообще полный бред! Дейнерис с драконами и кайзер в безлюдном Берлине, с вороном, да ещё и трёхглазым! Ещё и три лютоволка в придачу! Они то тут каким боком? И вообще, что всё это может значить? Найти бы гадальщика или толкователя снов, вот только вся их братия шарлатаны, да и не верю я в эту муть. А вот то что было до этого - это интереснее! Надо бы записать, чтоб ничего не забыть! Планета Земля, Европа, Азия, Африка, Америка. Россия, Австро-Венгрия, Британия, Северо-Американские Соединённые Штаты, Япония, Китай и ещё куча стран. Океаны Тихий, Атлантический, Индийский, Северный. Похоже, это родной мир Вильгельма и прочих немцев. Неужели то что я видел - правда? Их, значит, сюда, к нам, а кусок Эссоса - туда, на Землю? И насколько я помню немецкий календарь, во сне я видел то что случилось с родным миром Вильгельма, после того как оттуда исчезла Германская Империя? Очень любопытный мир. Если он и правда существует. Хотя, если появилась вдруг в нашем мире Германия, должна же она откуда-то взяться? Почему бы не с Земли? А у них там не скучно! За неполных пять лет - две большие войны, и третья, ещё больше, на подходе. Надо будет рассказать кайзеру. Ему будет интересно узнать, особенно про отца и остатки его народа на Земле. Но прежде надо бы рассказать королеве. Интересно, признался ли ей Вильгельм, что он и его Империя - с другой планеты? Эх, жаль что побывать там невозможно. А ещё,судя по тому что я видел в этом сне, нам повезло что в наш мир перенеслась Германия а не Британия, САСШ, Япония или Турция. С другой стороны, возможно, повезло бы не меньше, а может и больше, окажись здесь вместо Германии Россия, Австро-Венгрия или Франция. И повезло что папаша Вильгельма в это время отлучился из своей страны, и империю возглавил третий кайзер этого имени, а не второй!"
- Крр-хе... - прервал эти мысли Эдрика донёсшийся сзади странный звук, в котором явно слышалось ехидство. Повернувшись в ту сторону, Эдрик увидел сидящего на окне здоровенного чёрного ворона с тремя глазами.
- "Нет, пьянки надо прекращать!" - подумал Эдрик, подавив желание протереть глаза, - "А то закончу как отец. Уже наяву монстры стали являться! Хотя, после драконов и вихта - не очень то это и монстр."
- Pri nalichii otsutstvija... - раздражённым тоном произнёс Ворон, и прервавшись наклонил голову и стал загадочно поглядывать на Баратеона всеми тремя глазами.
- Чего надо? - хмуро поинтересовался Эдрик, - И так паршиво, а тут ещё ты, во сне и наяву! И что это за сон был? Ты зачем на меня лютоволков натравливал, подлый Птиц? Я чуть не обмочился с перепугу! Семеро спасли, не дали опозориться перед девушкой!
- V kakom polku slugili? - провозгласил Ворон, - Krrah! Zagraniza nam pomoget!
- Знаешь что? - разозлился Баратеон, - А не пошёл бы ты приятель, на...не хочется продолжать при даме. А то я тебе сейчас четвёртый глаз сделаю! - и Эдрик стал нашаривать на полу дублет, во внутреннем кармане которого находился подаренный фон Зоммерфельдом "парабеллум", с которым, с некоторых пор, лорд Штормового Предела не расставался.
- Durrak! - прокомментировал его действия Ворон, - V ochered, sukiny deti, v ochered! Hitler kaput! - и с последними словами, хлопая крыльями, наглый Птиц вывалился из окна, не дожидаясь пока Эдрик исполнит свою угрозу.
- Что это было? - послышался за спиной голос Уолды.
- Да так, - Эдрик скривился от вернувшейся головной боли, - один паскудный ворон.
- Странно. - заметила блондинка, - Что тут делать ворону? Это же не покои мейстера... Ой! - испуганно произнесла девушка, - Тебе плохо?
- Очень! - подтвердил Эдрик, - Не надо было мне засиживаться на вчерашнем пиру.
- Я сейчас! - Уолда без стеснения выскользнула из под одеяла и подбежав к какому-то шкафчику, достала флягу и протянула парню, - Это мирийское. Два-три глотка, и ты в порядке.
Отхлебнув из фляги, Эдрик и правда почувствовал себя лучше.
- Да благословят тебя Дева и Матерь! - с чувством произнёс Баратеон, - Ты меня вернула к жизни!
- Ты это заслужил прошедшей ночью. - улыбнулась Уолда.
- Всё было так хорошо? - спросил Эдрик, - Я ведь сильно набрался на вчерашнем пиру. Даже почти ничего не помню.
- Всё было отлично! - сказала Уолда, - Когда мы пришли сюда, ты предложил играть в жестокого завоевателя-дотракийца и храбрую амазонку-наездницу из Вотчины Гиркуна....Мне понравилось. - Уолда снова улыбнулась, глядя как Эдрик схватился за голову, - Ты отличный любовник. Недаром про тебя говорят, что ты копия твоего отца в молодости.
- Лучше Чёрного Уолдера? - не удержался Эдрик.
- Каждый хорош по своему. - надула губки правнучка Уолдера Фрея, - И вообще, знаешь, о мёртвых или хорошо или ничего. Не думаю что тебе понравится, если я начну расписывать как он был хорош, а потому лучше оставим эту тему. В любом случае, ты был на высоте, иначе я бы тут не осталась. Жаль только, что быстро заснул. Но мы можем наверстать. Заодно освежишь воспоминания.
- Эээ, я бы этого хотел, - ответил Эдрик, оглядывая цветущее тело Уолды и чувствуя что его организм предательски реагирует, - вот только меня ждут мои знаменосцы и офицеры...
- Не смеши. - усмехнулась Уолда, - Твоих знаменосцев и офицеров вчера разобрали мои родственницы. Некоторые из них ещё не вышли замуж, и кое у кого это состояние сильно затянулось, а после событий имевших место последние два года, они вряд ли найдут приличных женихов. Другие недавно стали вдовами и нуждаются в утешении. Держу пари на что угодно, они так измочалили твоих людей, что те до обеда не встанут! Время у нас есть! - блондинка, запрыгнув на кровать, прижалась к Эдрику...
- "И кто сказал что война - неприятная работа?Хороша, девка!" - успел подумать лорд Штормового Предела, прежде чем рухнуть в бездну порока и грехопадения, как говорил капитан Людвиг фон Герзау, вспоминая Лис...
Примечания:
Вот и ещё одна глава. Несколько выбивается, согласен. Просто, когда начал читать "Железного Кайзера" коллеги Lolys, всё думалось: а как сложились дела на Земле, после исчезновения с лица планеты II Рейха в апреле 1900? Вот и решил пофантазировать на эту тему. Надеюсь, не слишком скучно. Ну а в конце просто захотелось слегка постебаться.
Комментарии читателей весьма приветствуются - бо содействуют вдохновению и указывают на ошибки, Приятного чтения.
