Возвращение блудного жида

Глеб стоял с собранными вещами раньше всех, за час до назначенного времени. Пил чай из кружки с новогодней елкой на посту охраны первой половины здания, в которой могли появляться обычные люди, на пару с Аркадием Петровичем. Казалось бы, Аркадию Петровичу на вид за шестьдесят, но он слабее Глеба на несколько уровней. Следом появляется перепуганный Кирюша, а за ним Адиль в качестве личного пажа с двумя сумками: своей и его. Я стою на втором этаже над лестницей, глядя на то, как смешно Ти вьётся вокруг вампира, закидывая его вопросами. — Взял в Дозор вампира на свою голову… — вздыхает шеф. — Вырастет из Кирилла хер знает что, а не Светлый первого уровня под вампирским влиянием. — Я так не думаю. Адиль не мыслит как обычный Темный, да и явно не хочет перетягивать Кирилла на сторону Тьмы. Иначе бы он его сюда не привёл. — Верю, — кивает Ресторатор. — Только вот Кирилл все равно будет пытаться понять любого Тёмного и сочувствовать. — Разве это не лучше, чем глупая марионетка в руках Света? — осведомляюсь я. — Ситуации бывают разные, и Тёмные не всегда не правы. — В чем-то ты прав, — задумчиво кивает шеф. — Вы кстати, говорили про Крым, а билеты в Сочи взяты, — усмехаюсь я. — Ну заболтался, перепутал, бывает, — разводит Ресторатор руками. — Проживешь столько, сколько я, посмотрим, как ошибаться будешь в мелочах. Все, иди, Олег пришёл. Я спускаюсь на первый этаж, здороваюсь со всеми. Около двери уже поигрывает ключами Старуха, которого попросили нас подвезти до аэропорта. Лопатин молча курит, наблюдая как мы сваливаем шмотки в багажник. Всю дорогу он дымит в окно, безостановочно соря анекдотами, да так, что даже Кирюша расслабляется и смеётся. Адиль отводит глаза гаишникам, а я смотрю линии вероятности, пока Глеб с Олегом о чем-то негромко переговариваются. — Документы по делу передали? — осведомляется Савченко. — У меня, — отвечаю я. — Введи в курс, — коротко просит Олег. — Ваня же в аэропорту будет? — Да, он нас там ждёт, ему нужно было вещи собрать. А что вводить-то? Илья Антонов, тридцать пять лет, Светлый Иной, третий уровень. В нарушении Договора замечен не был, в Дозоре не работал, жена, двое детей, все не являются иными. Утоплен в море, его сначала утопили, потом вскрыли лёгкие, а потом уже выкинули труп. Тело очень сильно размокло, никаких следов опознать не получилось. Зацепок особых нет. Разве что аура содрана. Это необъяснимый факт, снять ауру с человека — это все равно, что лишить души. — А что было с Ромой? — выждав секунду, осведомляется Адиль. Олег отворачивается к окну. Вести расследование по Роме начинал я, так что мне есть, что рассказать. Но Олег вдруг неожиданно подаёт голос. — Мы с Ромой вместе сидели в баре на Болотной. Поссорились, я поехал на тачке, он сказал, что хочет пройтись. Его не было два дня. Я не бил тревогу, у Ромы бывало, я не хотел его беспокоить. И потом я начал его искать, он не отвечал на телефон. Мы нашли Рому… тело Ромы через две недели после того вечера. Аура была содрана подчистую, никаких других следов найти не удалось. Все то же самое, лёгкие надрезаны, следов уже не опознать. — Ясно, — коротко кивает вампир, придерживая Кирилла, задремавшего у него на плече. — Что думаешь, Мирон? — Ничего не думаю. Совпадение. Или Темный-маньяк. Или что-то, для чего у меня недостаточно данных. Я, к примеру, впервые слышу про содранную ауру. — Как и я, — хмуро бросает Адиль. — Вроде ничего такого не припоминаю. Остаток пути мы едем под специфические шутки Старухи, разве что смеёмся уже все, кроме Олега, который, похоже, пребывает в глубокой задумчивости. Костя высаживает нас прямо у дверей. Там уже ждёт Ваня с небольшим чемоданом и перекошенным лицом. Его понять можно — вырубили, привезли в Москву из Германии, рассказали про то, что он маг, загрузили кучей непонятной информации, а потом сразу же с несколькими незнакомыми и непонятными мужиками выслали в Сочи на какое-то расследование. Его молчаливость понять было легко. В аэропорту мы быстро проскочили через все инстанции, оставался час до вылета. Ваня осторожно посмотрел в сторону контроля для Иных по прилёту, бросил вопросительный взгляд на меня, видимо, думал, что нужно отметиться. Я качнул головой, про себя порадовался, что шеф его хоть сквозь Сумрак смотреть научил, а потом вспомнил, что он и до этого так умел. И уже в тёплом Сочи мы идём отмечаться на пункт контроля для иных. На нас удивлённо взирают оба постовых: Темный — пятого уровня, и Светлый — шестого. Темный — импозантный армянин, даже ручкой нам машет. — Как же к нам пожаловали столько иных сразу? Арсен Асамян, Дневной Дозор, пятый уровень. — Командировка, — коротко поясняю я. — Мирон Фёдоров, Ночной Дозор, первый уровень. — Александр Никорецкий, Ночной Дозор, шестой уровень, — представляется второй постовой. — Парни, представьтесь, — бросаю я. — Олег Савченко, Ночной Дозор, третий уровень, — коротко выдаёт Олежа. — Глеб Голубин, Ночной Дозор, четвёртый уровень. — Кирилл Незборецкий, Ночной Дозор, четвёртый уровень, — тихонечко бубнит Кирюша, прячась за Адиля. — Адиль, Темный, Ночной Дозор, Высший, — спустя паузу выдаёт вампир. — Так бывает разве? — осведомляется Темный. — Бывает, — резко отрезает Адиль. — Это Иван Евстигнеев, Ночной Дозор, Высший, — коротко бросаю я вместо Рудбоя, он ведь все равно не в курсе, что делать. — Два Высших, да в нашу глубинку? — удивлённо бормочет Темный. — Добро пожаловать, — коротко приветствует Светлый, занося нас в список. — Просим пройти временную регистрацию в Ночном Дозоре Сочи. Адрес знаете? — Знаем, — киваю я. — Пройдём. — Тогда можете быть свободны, — улыбается Светлый. Везёт нас до арендованной квартиры великолепный водитель, тоже кавказец, болтливый до ужаса. В какой-то момент я испуганно полез смотреть линии вероятностей, желая убедиться, что останусь жив. Вместо гостиницы шеф бронировал квартиру: знал, что я не люблю сочинские отели. Нас встретила упитанная женщина за сорок с сальными волосами и некрасивым лицом, отдала ключи, пробурчала что-то про иродов и убежала сразу после того, как не выдержавший Адиль заставил ее «вспомнить», что она утюг забыла выключить. Савченко даже сумки раскладывать не начинает, рушась на диван в гостиной. Я прохожу вперёд, молча скидываю свои пожитки и закуриваю. — Десять минут, и едем на берег, где парня нашли, — командую я. Кирюша озирается по сторонам и бредёт искать ванную, попутно стягивая с себя тёплую куртку, ведь тут и без куртки хорошо, юг же, не холодно. — Олег… — дрожащим голосом раздаётся в тишине. — Олег, иди сюда… Кирилл напуган — это явно, по Сумраку пробегает дрожь от того, как мальчик собирает силу для Щита Мага. Олег срывается с места, только вот опыта ему не хватает и бежит он в реальном мире, в то время как мы с Адилем не сговариваясь ныряем сразу на второй слой Сумрака, где время в разы замедляется, и вбегаем в ванную вперёд него. Кирюша стоит, вжатый в раковину спиной, а перед ним корчится полусогнутое тело. И я даже не могу из себя ничего выдавить, потому что это тело — это Ромка Англичанин. — Не пытайтесь убить, это правда я, — хрипит он. — Олег, прости меня, пожалуйста, я не должен был ввязываться в конфликт с тобой. Прости… Кирюша мелко дрожит, а затем и вовсе по раковине сползает на пол, да и у Ромы глаза бессильно закрываются. Я вижу окровавленный длинные надрезы с вывернутыми краями у него на груди. И нихуя не понимаю, что, блять, происходит. — Диль, Глеб, отнесите Англичанина, его срочно надо подлатать. Ти просто в шоке, сейчас в чувство приведу, — жёстко командую я, потому что Олег даже шевельнуться не может. Вампир легко вытаскивает Рому в гостиную на диван, Голубин вертится рядом и помогает, сразу же начинает шептать Авиценну, чтобы хотя бы остановить кровотечение. Я же выковыриваю из-под раковины Кирюшу и сажаю в кресло, кладу два пальца ему на лоб и привожу в себя, всего лишь легко касаясь его сознания. И оставляю, подбегая к Ромке. У Англичанина вскрыта грудь. Вскрыта явно чем-то магическим, потому что рана от заклинания Глеба даже не думает начать затягиваться. Думать нужно быстрее, он теряет кровь с несовместимой с жизнью скоростью. — Адиль, попробуй ты, — прошу я. — Если артефакт, которым ему вскрыли грудь, был Тёмным — то у тебя может получиться его вылечить. Вампир, вопреки своей природе, не спорит, а начинает бубнить под нос какую-то неизвестную мне форму исцеляющего заклятия, игнорируя Олега, с перекошенным лицом держащегося за руку Ромки. — Мирон, как так? Я видел его тело. Это был он. Это не мог быть не он, — шепчет Савченко. — Очнётся — спросишь, — коротко заявляю я. — Кто это? — осведомляется Ваня, появляясь за моим плечом. — Он работал с нами раньше. Мы все думали — он мертв, — очень вкратце поясняю я. — Помоги качать силу в Адиля, его очень тяжело вылечить. Особенно Адилю, он вампир. Ваня напрягается. Конечно же, никто ему не объяснял, как силу качать. Да вот только, как и говорил мне казах, у него, благодаря демону, все выходит автоматически. Мы с ним вдвоём льём силу вампиру, пока тот мягко водит руками над грудью Англичанина. Минут на двадцать я полностью ухожу в себя, контролируя проходящую сквозь меня силу. Возвращаюсь в реальность сразу же, как Адиль заканчивает. Рана, впрочем, никуда не делась, но покрылась тонкой корочкой, и кровь идти перестала. Кирюша жмётся в кресле, по-девичьи закрывая глаза рукой. — Крови боится, — тихо поясняет Адиль. — Как он выжил? — осведомляюсь я в пустоту. — Я был в группе расследования, лично видел его тело… — Надо сообщить шефу, — подаёт голос Глеб. — Не надо пока, — отвечает Олег. — Мы не знаем, что произошло. Не знаем, где и почему он пропадал сорок дней после своей смерти. Не надо исключать возможности вины Дозора. — Александр Дмитриевич не мог так поступить, — уверенно, но тихо выдаёт Кирюша, ищет в глазах Адиля согласия, но не находит. И перестаёт быть уверенным. — Я выложился, нужно… — чуть запинается вампир. — Поесть. — Чтобы получить донорскую кровь, нужно обратиться в Дневной, точнее, для тебя, в Ночной Дозор и выписать карту на дозу, — напоминает инструкцию Глеб. — Есть метод попроще, — фыркаю я в ответ. То, что кровь иных непригодна для вампиров — враки. Вампиры легко могут пить Тёмных и Светлых, только вот из лотереи на лицензии иные, как и их ближайшие родственники, исключены, а браконьерствовать, напав на иного, вампиры не решаются. Иной может дать отпор, а человек — нет, к тому же иной сообщит о нападении в Дозор и предъявит слепок ауры, так что вампира легко найдут. Кирюша решительно, хоть и почти трясясь от страха, движется к Адилю, а потом останавливается и наклоняет голову набок, открывая доступ к шее. Но зажмуривается от страха. — Э-э-э… — тянет Адиль, кажется, даже немного смутившись. — Кирюш, ты дурак? — удивлённо, но жёстко бросаю я. — Маловат ещё шею вампиру подставлять, не зли меня и сядь на место. Звучит явно достаточно убедительно, чтобы Ти стыдливо шагнул назад, уступая мне место. — Рука, шея? — коротко осведомляется вампир. — Курица, рыба? — ехидно передразниваю я. — Откуда удобнее, оттуда и пей. Адиль не смущается, кивает и одним движением пристраивается губами к моему горлу, легко нащупывая яремную вену. В этом, надо признать, есть нечто захватывающее. Мне никогда не доводилось быть укушенным, но сейчас я даже нахожу в этом нечто эротичное. Разве что двухсотлетний вампир меня таким образом совершенно не привлекает. Ледяное дыхание касается моей кожи, а следом сменяется на ещё более холодные губы, сухие. Адиль легко придерживает меня за запястье, а потом легко впивается в шею. Я понимаю, почему жертвы вампиров не орут. Укус — это приятно, чертовски приятно. Лишь когда он отрывается, я чувствую жуткую слабость, но руки Высшего не дают мне осесть на пол. — Спасибо, — шёпотом раздаётся прямо около уха, издевательски задев губами мочку. — Кирюшу сейчас разорвёт, — шепчу я в ответ. Глеб стоит, вежливо отвернувшись, Ваня попросту повторяет за ним, потому что не знает, что в таких ситуациях делать, и просто смотрит в пол, Олегу не до нас, а вот Кирилл взирает на нас с Адилем в легком шоке. Я чувствую слабость. Вампир высосал немного, но все равно достаточно для того, чтобы руки и ноги стали ватными. — Глеб, дай шоколадку, она у меня в куртке, — коротко бросаю я. — Я все-таки считаю, что мы должны сообщить шефу, — выдаёт Голубин, кидая мне плитку. — По правилам иные, не докладывающие о непредвиденных обстоятельствах во время расследования начальству Дозора, считаются действующими на собственный страх и риск. За любое незаконное действие нас отправят под суд Инквизиции. — Голубин, мы доложим шефу как только очнётся Рома, если не вскроется никаких признаков вины нашего Дозора, — успокаиваю я его. — Олег, оставайся с Ромой, мы едем в Дозор и на место гибели Светлого. Отметимся и тебя отметим. Если Рома очнётся — звони. Савченко кивает, неотрывно наблюдая за лицом Англичанина. Счастлив ли он сейчас? Самый близкий ему человек, который числился умершим, жив. Только вот на наши головы за покрывательство может свалиться куча проблем. В Дозор мы добираемся пешком. Шеф как будто специально подбирал место, чтобы идти было пять минут по тёплому побережью. Ночной Дозор Москвы располагался в ветхом здании бывшего ДК «Красный октябрь», пережившего СССР со своим карикатурным названием. Советы канули в Лету вместе со всем напускным равноправием, а вот ДК остался. Там обитали какие-то детские коллективы, выступали ансамбли местной самодеятельности, а потом обосновались мы. В Сочи же офис Дозора находился в куда более специфичном месте: прямо на первой береговой линии. Со двора была калитка на пляж, с улицы — неприметная и хлипкая пластиковая дверь, с трудом уместившаяся прямо между двумя лавками с сувенирами. — Ширпотреб, — поджал губы Глеб, с удивлением откидывая дверь взглядом. — Кто так догадался офис расположить? — Это ещё ничего, в Самарканде у Ночного и Дневного офисы в одном здании, друг от друга только дверью отделены, — сообщает Адиль. За двести с лишним лет вампирской жизни можно было и в Самарканде успеть побывать. Впрочем, здание и вправду не внушало уважения, и, чем ближе мы подходили к двери, тем меньше становилось уверенности, что Сочинский Дозор сможет помочь нам в расследовании. Прямо на поцарапанном стекле двери гордо висела табличка «СочиСвет». — Это тоже ещё ничего, — вздыхает Адиль. — В Самарканде на табличке «Ночной Дозор» написано и время работы. — Хорошо шифруются, — хмыкаю я, распахивая дверь. Офис совсем небольшой, на входе за столом сидят три иных, перекидываются в карты, поедая вареных раков. Правда на нас мгновенно оборачиваются, а карты неестественно быстро телепортируются в тумбу. — Добро пожаловать в Ночной Дозор Сочи, коллеги, — радушно улыбается армянин лет сорока на вид. — Меня Гасан зовут. — Мирон, — представляюсь в ответ я, пожимая Гасану руку. — Нас почтил визитом достопочтенный Инквизитор? — осведомляется Гасан, глядя на Адиля сквозь Сумрак. — Адиль, Темный, Ночной Дозор, — прохладно бросает в ответ вампир. — Ох ты батюшки, а я думала, что про Тёмного в Московском Дозоре — это слухи! — кудахчет женщина, выходя из соседней комнаты. Вот и весь штаб Дозора: пятеро иных слабого и среднего уровня. Трое очевидных сочинских армян, — я вдруг вспоминаю, что такие называются ашменскими, — полноватая женщина средних лет на вид, а так же щуплый пацанёнок в соседней комнате. — Мы пришли пройти регистрацию и узнать все обстоятельства смерти Ильи Антонова, — сообщаю я максимально приветливо. — Все устроим, — радостно улыбается рядом золотых зубов Гасан. — Но для начала надо что?.. — Что? — осторожно узнает Глеб. — Встретить дорогих гостей, конечно! — чрезмерно позитивно восклицает армянин. — Виталик, бегом до рынка!!! Бедного Виталика, того самого щуплого паренька, выволакивают под руки и выпихивают со списком продуктов на улицу, а с нами по очереди здороваются за руку, да ещё и с таким энтузиазмом, будто мы с местными — разлученные в детстве родные братья, которые впервые увиделись. Таким образом я узнаю, что Гасан — главный, обладатель третьего уровня, Гарик — пятый уровень, Самвел — шестой, Валентина Ильинична — четвертого уровня и самая старшая, а Виталик — просто изъявивший желание работать в Дозоре иной седьмого уровня. — Так, пока Виталик не вернулся, давайте я печати поставлю, — тараторит Валентина Ильинична. — Мирон Фёдоров, первый уровень, — коротко комментирую я. И в живот прилетает печать. Я гляжу через Сумрак: регистрационная печать выдаёт слабое голубое свечение, все как надо. С остальными происходит то же самое, Олега по моей просьбе просто записывают, я обещаю, что он подойдёт в Дозор завтра, а вот Адиль печати просто избегает, потому что Светлые не могут опечатать Тёмного. Ваня удивлённо скачет в Сумрак и назад, оглядывая непривычную метку, а я не менее удивлённо оглядываю два сдвинутых офисных стола, наполняющиеся разного рода кулинарными изысками. А вслед за кучей фруктов, вязанкой чурчхелы и местными сырами на столе появляется бутылка арманьяка. — Не любишь армян? — тихонько осведомляюсь у него я. — Не люблю сочинских армян. Обычные мне нравятся, я с ними бок о бок воевал и не раз, — закатывает в ответ глаза вампир. Наливают бодро и на всех, даже на Кирюшу. Тот большими глазами разглядывает стакан, а затем коротко оглядывается на Адиля. — Вы знали Илью Антонова? — осведомляюсь я, плавно переводя попойку в нужное русло. — Знали, но не особо. Он же в Дозоре не работал. Местных Тёмных мы первым делом проверили, у всех алиби. Только если залётные кто… — отвечает Гасан. — То есть, кроме Тёмных вы никого не рассматриваете? — осведомляюсь я. — Мирон, дорогой, у нас городок курортный, тут преступлений и не бывает почти! Все иные местные друг друга знают, а мы люди простые: нас не трогают и мы не трогаем! — Илье могли за что-то мстить? — осведомляюсь я. — В правонарушениях он замечен не был, — качает головой Валентина Ильинична. — А в Дозоре не работал, поэтому Тёмных не трогал. — Что с телом? — подаёт голос Глеб, морщась от арманьяка. — Два глубоких разреза вдоль и поперёк груди. Ровные очень, как будто скальпелем резали. Сначала утопили, а потом… Раскромсали мальчика и кинули в воду, — рассказывает Гасан. — Никакой магии, а ещё нет остаточных следов ауры. Ничего нет. — Перед смертью у Ильи происходило что-то странное? — Да нет же! Возвращался с работы, он менеджером работал, ехал домой к жене и детям, а потом вдруг машину кинул и к пляжу пошёл. — Просто так взял и пошёл? — щурится Адиль. — Да, вампир, прямо так взял и пошёл. Обращение «вампир» нынче не в ходу и считается крайне нетолерантным, но Высший из-за этого даже нос не наморщил. — У вас есть подвижки по расследованию? — Никаких, — пожимает плечами Самвел. — Поэтому давайте выпьем за то, чтобы мы побыстрее прекратили беспредел и наказали преступника! Я пропускаю стакан. Явно нам тут ничем не помогут, разве что не мешало бы задать ещё один вопрос. — Вы что-нибудь знаете о том, как лишить человека Ауры? — Аура — это сила, которую выделяет человек, в случае с людьми. И сила, которую собираем мы, в случае с иными, — припоминает Самвел. — Я знаю, как закрыть доступ к Ауре иному, так, чтобы он не смог пользоваться силой. Это делает Инквизиция на судах, — подаёт голос Адиль, — но вот как просто убрать ауру человека или иного, я не знаю. — Спасибо огромное за приём, но нам нужно начать работать, — вежливо улыбаюсь я. — Мы обязательно зайдём и сообщим, как только что-нибудь выясним. — Эх, москвичи, вечно куда-то торопитесь… — машет рукой Валентина Ильинична. — Да будет с вами Свет! Эта древняя формулировка напутствия иным меня несколько смутила. Сразу же всплыли картинки из учебника по истории иных, где на бой выходят Светлые против Тёмных. — И Тьма, — коротко добавляет Адиль себе под нос.