Возвращение блудного жида

Месить песок кроссовками было явно не лучшей идеей, но из-за всей этой истории с Ромой переобуться я не додумался. Место преступления я нахожу легко: группа розыска оставила после себя побитый магический фон, а синий мох — постоянный обитатель первого слоя Сумрака, питающийся энергией, выделяемой людьми, — сгустился вокруг места, где иной лишился жизни. — Нафонили, — морщится Адиль. — Зацепок нет. Придётся пытаться восстановить картину, — хмурюсь я. — Будешь проецировать прошлое? — осведомляется Адиль. — Буду. Я на третий слой, Глеб, Кирюш, Ваня, стойте на первом, образуйте Круг Силы, Адиль, контролируй всех, чтобы не истощились. — Это как? — осведомляется Ваня. — Адиль расскажет, — бросаю я, опускаясь ниже. На втором слое море на порядок мельче, редкие люди на пляже попросту пропадают, будто их и нет, а песок становится вязким, будто бы болото. Я опускаюсь ниже. На третьем светят два солнца, вместо песка — вязкая жижа, а прямо на месте, где я стою — бурое пятно, остатки крови убитого Ильи. Я чувствую, как ко мне осторожным и неуверенным потоком тянется сила парней. Без Олега тяжко — он опытный и смог бы грамотно направить поток в мою сторону, хотя молодёжь тоже достойно справляется. — К Свету взываю, — тихо шепчу я, потирая руку об руку. — Прощу дать мне знать то, чего знать не дано, глядеть в то, что было… Дальше уже работа с чистой энергией. Прошлое накатывает волной, затуманивая голову. Перед лицом начинают метаться размытые тени, я жду нужного момента, а потом чуть торможу процесс на появлении бесцельно гуляющего ночью по берегу иного. Полупрозрачный Илья нервно и выжидающе озирается по сторонам, будто кого-то ждёт. И боится. Проходит минуты две, а потом Светлый вдруг рушится на песок, будто от толчка, а я прыгаю уровнем ниже. Если я не вижу нападавшего, значит он в более глубоких слоях. На четвёртом мне тяжёло, воздух в лёгких становится плотным, а тень нападающего так и не проясняется. Единственное, что становится понятно: виновник торжества ещё глубже. Там, куда я зайти не могу. Невидимый иной тащит за грудки переруганного Илью в воду, окунает, держит, не давая вздохнуть, а затем выволакивает уже мертвого и разрывает на нем одежду. И кое-что все-таки выясняется. Это нож, которым Илье вскрывают грудь. Я выглядываю на третий слой, и нож там тоже существует. Это существенная деталь. Клинок костяной с резной мраморной ручкой, а на лезвии вычерчены чёрным иероглифы. Окровавленный труп Ильи лежит ещё минут пять, а потом его выкидывают в воду, оставляя на растерзание безжалостным волнам. Я выпрыгиваю из Сумрака, как ошпаренный, тяжело дыша, согнувшись. А куртка на мне дымится и вспыхивает. Адиль успевает сообразить быстрее, чем я, и толкает меня в воду. Вылезаю я уже не горящим, зато пиздецки злым и недовольным. — Прости, первое, что в голову пришло, — пожимает плечами вампир. — Что узнал? — Ничего особо полезного. Нож увидел, которым парня резали, — хмуро бросаю я, на ходу доставая из кармана телефон. — Алло, Сереж? Будь добр, свяжи меня с архивным отделом. — Сейчас, — выдыхает ATL мне в трубку. И, спустя буквально секунду, появляется другой голос: — Да, Мирон. — Проверь по базе артефактов: нож с белым костяным лезвием и мраморной ручкой, на лезвии чёрные иероглифы, скорее всего, на японском. Как он действует, не знаю, но нож существует на всех слоях Сумрака до четвёртого, а скорее всего — и дальше. — Сейчас гляну… — бубнит Вова, уже как десять лет сидящий на должности в архиве. — Галат, ты там жрешь, что ли? — недовольно фыркаю я в трубку. — А у вас в командировочные питание не включено, и ты завидуешь? — ехидно осведомляется Вова. — Смотри, по твоему артефакту ничего в электронной базе нет, но надо ещё проверить бумажный архив. Направить запрос в Инквизицию? — Направь. И в Пражское, и в Гонг-Конгское отделение. — Окей, сделаю. Если что найду или Инквизиция ответит — позвоню. — Спасибо, Вов, — коротко бросаю я, завершая вызов. — Все, ребят, нам никаких розыскных мероприятий провести не удастся, ждём информацию от архивного отдела. — Надо к жене и детям зайти, — предлагает Адиль. — Надо, — спокойно киваю я. — Завтра зайдём. Никто нам не даст улик больше, чем Англичанин. Глеб выглядит никаким после того, как начал в меня энергию, поэтому до квартиры вслед за нами еле доползает, но мгновенно приободряется, увидев Рому, сидящего за столом с Олегом. — Вылечил? — удивлённо осведомляюсь я. — Использовал очень старый исцеляющий амулет, — тихо поясняет Олег, ставя перед Ромой кружку. — Кофе с коньяком будете? — Будем, — отзывается Адиль. — Ром, рассказывай, — прошу я, усаживаясь за стол. — Ты не представляешь, как я рад, что ты жив. Все методично рассаживаются за стол, пока Олег, очевидно, уже выслушавший историю Англичанина, разливает растворимый «Нескафе» по кружкам. — Я не видел нападавшего. Он напал на Болотной, где-то метрах в восьмиста от бара, где мы с Олежей сидели. Я сразу же в Сумрак вошёл, но на первом слое его не было, и на втором тоже. Ну я послал в никуда «Тройное лезвие» и «Фриз», его это не остановило. Он потащил меня к воде, начал топить, а у меня с собой колечко всегда есть… подарок от шефа, оно позволяет под водой дышать. Я его атаковать все равно не мог, так что когда он меня из воды вытащил — притворился мертвым. И он резать начал. Раскромсал меня, а потом начал говорить какое-то заклинание. У меня боевой шок был, я ничего не понимал, но, мне показалось, он не дочитал. Остановился на середине фразы, постоял немного, а потом ушёл, ещё и раздраженно так. Как будто что-то у него не вышло. — Говоришь, заклинание читал? — переспрашиваю я. Это значит только одно: иной, который пытался убить Рому и убил Илью, не просто поехавший маньяк, а убивает их с какой-то целью. — Жертвоприношение, — хмуро сообщает Адиль, прерывая мои раздумья. — Почему тогда не закончил с Ромой? — осведомляюсь я. — Рома, скорее всего, чем-то не подошёл. Чем-то, что убийца не сразу распознал, — высказывает предположение Глеб. — Умница, Голубин, версия абсолютно жизнеспособная, — искренне хвалю я. — Нам нужно полное досье на Илью. Отправь запрос в Дозор. Глеб немедленно дёргает телефон из кармана и быстро печатает сообщение. — Ром, ещё что-нибудь было? — Клинок, — коротко бросает Англичанин. — Ритуальный, но вы, я так понимаю, про него уже знаете. — Знаем, — киваю я. — Глеб, как ответ? — Пришёл, — бросает Голубин. — Илья родился в Беларуси, город Могилёв… — Как и я, — вставляет Рома. — Тут очень много информации, — поджимает Глеб губы. — Что конкретно может иметь значение для ритуального жертвоприношения? — Место рождения, место убийства, способ убийства, могу предположить, что ещё уровень силы, — выдаёт Адиль. — Место рождения и способ убийства одни и те же, место убийства и уровень — разные, — уточняю я. — Но если жертву нужно было убить именно в Сочи, то зачем вообще нужно было нападать на Рому в Москве? — Значит уровень Силы, — подводит итог Англичанин. — У Ильи третий. — У меня тоже, — добавляет Рома. — С какого момента у тебя определился третий уровень? — прищуриваюсь я. — Месяца полтора назад. За пару дней до попытки меня убить. История усложняется. Почему Рома не позвал на помощь наших, где пропадал с жуткой раной на протяжении сорока дней? — Ром, — серьезно роняю я. — Где ты был сорок дней? Почему не обратился в Дозор? Как выжил с раной? Каким образом оказался тут? — Именно об этом я и хотел рассказать. Прежде, чем уйти, он видимо понял, что я ещё жив, и каким-то очень странным заклятием ввёл меня в анабиоз. Грубо говоря, заморозил меня во времени. У меня с собой был артефакт портала, завязанный на местоположение Олежи, и как только я очнулся, я активировал портал. Это все, больше я ничего точно не знаю. — Что за заклятие анабиоза? — спрашиваю я у Адиля. — Знаю я одно. Называется «Сон Минотавра». Правда оно жутко энергозатратное, и последний раз его использовали, чтобы Ленина усыпить. Правда, оно срабатывает через раз, а довести его до ума никто так и не смог. Владимира Ильича, вот, им убило… — легко предаётся воспоминаниям вампир. — Но его тогда творили четверо Высших, одному не хватит сил. — То есть мы можем иметь дело не с одним убийцей? — хмурюсь я. — Не утрируй, это могло быть какое-то другое заклинание, я же не знаю всего, — просто разводит руками Адиль. — Окей, — вздыхаю я. — Олег, Ром, если отдохнули, можете съездить к жене Ильи? Не думаю, что там что-то интересное, но мало ли. — Съездим, — кивает в ответ Олег. — А мы идём есть великолепный сочинский шашлык, — озвучиваю я. — Иначе можно считать, что зря съездили в командировку.

***

Ближайшая шашлычная напоминает мне кафешки, коих была тьма в девяностых: этакое типичное заведение для отмыва бабла, где сидят только свои. Мы вклиниваемся между столами с пьянствующими армянами, Адиль, на правах то ли старшего, то ли казаха, подзывает официанта и просит семь шампуров баранины и бутылку коньяка. — Это наш? — вдруг осведомляется Ваня, указывая взглядом за угловой столик. — Наш, — подтверждаю я, глядя сквозь Сумрак. — А что? В углу сидит Светлый иной, русский, второго уровня. И в одну харю наворачивает лагман. — Ничего, — легко пожимает плечами Рудбой. — Просто, я так понял, тут иных и так мало, а этот сильный. — Может в отпуске, — пожимаю я плечами. — Мы же не обязаны работать в Дозоре. Можем продолжить жить спокойной человеческой жизнью, исключая, конечно, то, что живём мы дольше. — Это уже не человеческая жизнь, — пожимает плечами Рудбой. — Это маленький ад, в котором ты должен быть близок только с иными. Иначе все время будешь страдать от того, что все вокруг гибнут раньше тебя. — Да, — только и кивает Адиль. — Я уже на сто шестьдесят лет пережил свою бывшую супругу. — Скучаешь? — осведомляется Ваня. — Уже нет. Да и не скучал особо, я ее не очень-то любил, просто и времена, и порядки были другие, жениться было необходимо, — спокойно выдаёт Адиль. — Это неизбежно, смерть неизбежна. — Тем не менее, срок жизни иных не ограничен… — Но мы все равно мрем, как собаки, — перебивает Глеб. — В чем был виноват убитый Илья? А Рома? — Во-первых, Рома жив. А во-вторых, людей точно так же убивают другие люди, — прохладно напоминаю я. — Кстати, насчёт Ромы… Шефу разве не надо сообщить о том, что он жив? — подаёт голос Кирилл. — Не надо. Пока не надо. Мы не можем исключать, что убийца работает в Дозоре. А новость о живом Роме разлетится быстро. Его могут прийти добивать, — сурово бросаю я. — Как вообще нужно искать этого убийцу? Он может быть кем угодно, хоть вот тем парнем! — чересчур громко бросает Глеб, указывая рукой на мирно жующего Светлого. Тот оборачивается и пристально смотрит на нас, но потом отворачивается. — Мы знаем, что это иной Вне категорий, и что у него есть определенный нож, который существует на всех слоях Сумрака, — пожимает плечами Адиль. — Это намного больше, чем ничего. Хорошо, что Адиль напоминает мне про нож, потому что Галат мне так и не скинул никакую информацию. Зато на сообщение он отвечает быстро. «В архивах Европейского отделения Инквизиции нет ничего про твой ножик, Азиатское отделение ещё не ответило, а у нас в архивах я нашёл одну статейку. Сейчас кину фото» Фото приходит буквально спустя минуту, но я решаю пока что не открывать и не портить себе вечер. Коньяк разливают всем, в том числе и несовершеннолетнему Кирюше, и Адиль мгновенно выдёргивает у него из-под носа стакан. — Ну Адиль, — морщит нос мальчик, чуть смущаясь. — Мне уже не десять лет. — А мне двести тридцать один в этом году исполняется, — отрезает вампир. — Да ладно тебе, дай мальчику выпить, он правда уже не маленький, — примиряюще улыбаюсь я. Вампир хмурится, недовольно окидывает меня взглядом, но отливает полстакана к себе и половину возвращает блондину. — За живого Ромку, — бросаю я, подняв бокал. Хватает трёх тостов, чтобы уложить Кирюшу. Он вырубается прямо за столом, укладываясь на плечо к вампиру. Ещё два, и укладывается Глеб, и мы остаёмся втроём. — Адиль, ты ведь Темный. Вы же должны не любить Светлых. Как твоё мировозрение позволяет тебе быть среди Светлых? И… — Ваня чуть тормозит, думая, стоит ли ему это озвучить, но все-таки договаривает, — любить Светлого? — Очень нетривиально, скажу я тебе, — усмехается Адиль, а глаза у него старые, уставшие. — Темные Светлых не ненавидят, равно как и Светлые — Тёмных. Ну… по крайней мере большинство. Лично я к обоим цветам отношусь одинаково, просто так получилось, что я вампир. — А вампиры и оборотни вообще не могут быть Светлыми? — спрашивает Рудбой, ковыряя вилкой шашлык. — Оборотни могут, только мы называем их «маги-перевертыши». Вампиры — нет. — Но оборотни же едят сырое мясо. И Светлые оборотни тоже его едят? — Нет, только Тёмные. — И если перевертыш кого-то укусит, то… — Ничего не произойдёт. Человек оборотнем не станет. — Дискриминация какая-то получается, — задумчиво выдаёт Ваня. — А… кхм… союзы между Светлыми и Тёмными как-то пресекаются? — Их обычно просто не случается, мы по-разному мыслим. Но наказания никакого нет. Если ты захочешь жить с Тёмным — ты можешь это сделать. — А почему тогда ты не расскажешь все как есть Кириллу? — в лоб спрашивает Ваня, глядя Адилю в глаза. Я даже теряюсь от такого вопроса. Что сейчас лучше: сказать правду, не оберегая психику только что инициированного Вани, или выкрутиться? Даже сам Адиль, кажется, тоже теряется и честно говорит: — Представляешь, как на него будут смотреть в Дозоре? Как тяжело ему будет работать? Он потеряет всякое доверие со стороны коллег… — А мне говорили, что Тёмные — эгоисты, — хмыкает Рудбой. — Кто говорил? — для галочки осведомляюсь я, сам не зная, зачем, но попадаю ровно в точку. — Охра. — И часто он с тобой разговаривает? — заинтересованно спрашивает Адиль. — Чаще, чем хотелось бы. Но я научился его затыкать. — А Охра раньше Светлым был? — удивлённо спрашиваю я. Ваню вдруг перетряхивает, губы у него синеют, а потом он глаза поднимает. Чёрные, нечеловеческие. Хорошо хоть, что без оскала. Я быстро оглядываюсь, убеждаясь, что нас никто не видит, и накладываю морок. — А что вы Ваню-то спрашиваете? — гортанно басит демон из тела парня. — Меня спросите. — Нихуя себе, — только и комментирую я под нос. В голове сразу всплывают формулировки, которыми приветствуют древних магов, правда вот большинство из них упираются в то, Светлый Охра или Темный. Поэтому я говорю просто: — Приветствую, Великий. — И тебя, будущий Великий, — поддерживает мой порыв Охра. — Что? — непонимающе осведомляюсь я. — Ничего, — обворожительно улыбается он в ответ. — Я был Тёмным, а потом стал Светлым. Высшие маги, если знаешь, могут менять свой цвет. И тебе привет, кровосос. Церемоний не надо, я следил за современным миром. — Если бы следил — знал бы, что теперь не говорят «кровосос», — коротко бросает Адиль. Он так держится, будто бы каждый день видит демонов, которые старше его на неизвестное количество лет. — Можешь помочь нам с расследованием? — Попробую, — бросает демон, дёрнув головой. — Выкладывайте. — Убит Светлый иной третьего уровня. Нападавший был глубже четвёртого слоя, утопил парня, потом сделал разрез крестом на груди ножом из мрамора и кости с иероглифами. Выкинул тело в море и скрылся. У убитого парня нет остаточных следов ауры. — Больше жертв нет? — осведомляется демон. — Есть одна несостоявшаяся. Тоже третьего уровня. Ее не стали добивать. — Если все так, как я думаю — должны быть другие. Поинтересуйтесь у Дозоров из других стран. А я на сегодня отчаливаю. На секунду у него лицо растягивается в глубокий чёрный оскал, а потом исчезает. Остаётся только немного ошарашенный Ваня. — Он приходил? — спрашивает Рудбой. — Угу, — задумчиво бросаю я. — Приходил. — Он ничего обидного не говорил? А то он очень специфичный по характеру. — Кровососом Адиля назвал. А так — ничего. И помог немножко с делом об Илье. — Слава богу, — выдыхает Ваня. — А сколько ему лет? — осторожно спрашиваю я. — Не знаю, но он родился ещё до рождества Христова, поэтому не смог посчитать от две тысячи семнадцатого, — разводит руками Рудбой. — Хотя я сначала не подумал, что он такой старый. Он даже в нынешней политике разбирается. — Да уж. Он с тобой часто разговаривает? — усмехается Адиль. — Постоянно, только он бестолково пиздит. Про себя и древние времена, почти ничего. Хотя уже день я его не слышу, мы когда в аэропорт ехали, он увидел, что у нашего таксиста цирроз печени, порывался вылечить, а я ему рассказал про Договор, и что так нельзя делать, иначе Тёмным достанется право кого-то покалечить. Он сказал, что я сука бессердечная, и что в его времена такой хуйни не было, а потом обиделся и молчал. — Так, надо забирать молодёжь и идти спать. А то завтра работы будет не меньше. — Сейчас, только кое-что напишу в операторский. Я, с трудом щёлкая по клавишам, отправляю смс Серёже. Сега, узнай, пожалуйста, у всех Дозоров, у которых сможешь, не было ли убийств, похожих на случай с Ильёй Антоновым. Я очень жду ответа.