Ты боишься темноты (но не можешь спать при свете)

***

      Тёмная комната, плотно окутанная дымом и шумным говором находящихся навеселе людей. Маленький юноша уже в который раз подходит к ненавистному столику с двумя стаканами виски, где каждый раз его наровят облапать.        — Хэй! — парень в очередной раз со злостью откидывает от себя противную руку то и дело впивающуюся крепкой хваткой в подкачанный зад официанта. — Я вынужден буду обратиться к охране, если вы не прекратите. — юноша не впервые встречается с произволом со стороны клиентов ночного клуба, но так целенаправлено до него ещё никто не докапывался.        — Я попросил об одной встрече — маленьком одолжении без каких-либо ожиданий. — мужчина убрал шаловливую руку, улыбаясь так, что на долю секунды Тэхён почувствовал себя извращенцем, пристающим к милому и беззащитному созданию. — Одно. Маленькое. Одолжение. — убедительно и твёрдо повторил мистер «распускаю руки, когда взбредёт в голову, чтоб обратить на себя внимание».       Официант Ким безразлично хмыкает, смеряя «ухажера» пустым взглядом, с грохотом ставя пару виски на отполированную поверхность круглого столика, и быстро скрывается в яркости клубного освещения, пытаясь не оборачиваться, оставляет двоих мужчин одних.        — Ты ведёшь себя, как полный придурок, брат. — посмеиваясь, Чонгук пробует принесённый напиток. — Терпкий, как этот юноша, попробуй. — Парень протягивает спутнику бокал, подставляя его к несколько пухлым и искривлённым в коварной ухмылке губам. Губы смыкаются на прозрачном стекле, и вливаемая жидкость исчезает из поля зрения Гука: сейчас все его внимание занимают эти жадные глотки, откровенно распаляющие помутившийся рассудок. Мощный кадык чуть двигается, а губы такие липкие после выпитого, что хочется целоваться — их сладко покалывает. Заворожённый брат отстраняется, посылая старшему сигнал, еле заметно двинув бровью, и бесшумно скрывается в направлении комнат отдыха.       Так случается постоянно: стоит им выпить, и обоих несёт в далёкие дали самых извращённых желаний. Фантазию и скромность младшего цепляли дерзость и грубость старшего. Оба они — близнецы братья: Чонгюн и Чонгук. Младший, Чонгюн, — копия матери — такой же милый и очаровательный, в тоже время не лишенный физической силы и доли ума; старший, Чонгук, — необузданный и развязный, не то чтобы похож на отца, он сам по себе — дикий, как обжигающее пламя, он не чувствует грани дозволенного, абсолютно свободный и родной только для Чонгюна. Для друг друга они — целый мир. А вместе — вселенная.       Грязная кабинка туалета станет их пристанищем на пару резких толчков, замызганная крышка унитаза — лежбищем. Братья бездумно отдаются инстинктам: алкоголь распаляет — их ведёт с пары бокалов, и назад уже не уйти. Чонгюн невольно морщится, когда более здоровый, крепкий и наглый Чонгук стаскивает с него штаны, прижимая к липкой стене.        — Я знал, что ты готов сегодня, — анальная пробка с лёгкостью изъята из желанной узости и тут же заменена толстым гладким стволом Чонгука. Младший хмурится — комментарии брата терпеть не может, особенно в такое неподходящее время. Губы саднит, и хочется целоваться — остаётся довольствоваться ворючей перекладиной между кабинок.       Довольная победная ухмылка рассекает натянутое безразличие, оттопыривая свои острые зубки и вырывая плоть кусок за куском из тела младшего: Гук трахает жестко, без остановок, со вкусом. Вгоняет член так, что у Чонгюна кружится голова — ему хорошо. Он знает натуру своего брата, как свою собственную — так всегда: флирт, пара поцелуев, секс.       Привычка. Подобное стало уже нормой. Когда случился их первый контакт? Почему так произошло? Никто уже и не помнил. Ясно было одно — оба велись на уловки друг друга, раз за разом опускаясь на одну и ту же проблему — член Чонгука. Поменяться бы все равно не вышло, ведь младший знал натуру своего братца, как себя.       Чонгук грубо поворачивает Чонгюна к толчку, заставляя того прислониться к унитазу, и приподняв его задницу снова входит. Младшему нравится грубый секс. В молчании. Старшего это откровенно забавляло, потому что поговорить он был бы не прочь, но какое ему дело? Сейчас они — два куска мяса, желающие животной близости.       Кончить внутрь ужасно хочется, но нельзя, ведь это брат. Гук бережёт своего единственного друга. Аккуратно сняв презерватив, он изливается на поясницу, одобряюще поглаживая Гюна по покрывшейся от холода мурашками ягодице, застегивает брюки и уходит, оставляя отдышавшегося младшего на пару минут прийти в себя.       Дома все будет как всегда: крепкий сон, ранний завтрак, пробежка, совместные занятия и клуб. И снова секс, возможно.

***

      Ночью — официант; днём — студент. Тэхён очень торопился на занятия — опаздывать ему категорически не хотелось. С его загруженностью на работе учеба зажила собственной жизнью, и в конце триместра жилось не сладко. Выпускной класс, мать его, а парень работает, пытаясь обеспечить себе хоть какое-то будущее. Только вот куда он учиться пойдёт с такими баллами?       Ненужный никому, оставленный на попечение самому себе Тэ спокойно сносил недовольство преподавателей: домашние он все же сдавал, да и когда появлялся на пробных экзаменах, показал себя вполне способным учеником — в первой двадцатке. И будь у него больше времени и сил, то попасть в престижное учебное заведение не составило бы труда.       Школа не нравилась Тэхёну. Он чувствовал себя каким-то не таким, как все. Может потому что работал, может потому что не был похож на типичного мальчика своих 18 лет: хрупкий, уточнённый, порой нескладный и очень смешной. Красивое личико нравилось девочкам, но девочки не нравились Тэхёну.       Заниматься личной жизнью парню было некогда, а уж в баре внимания хватало. Особенно его поразили эти двое братьев — совершенно одинаковые и совершенно разные одновременно. Будто бы две половинки одного целого — инь и янь. Чонгюна было сложно переносить, ведь он постоянно его лапал. Тэ порывался было поговорить с охраной, но что-то ему мешало.       Когда приставание повторилось, парень решил принять меры, отомстить, заперев этих придурков в туалете, и каково было его удивление, когда кроме шума воды он услышал приглушённые стоны одного из них и хриплые поскуливания другого. Мир больше не был прежним. Налив себе бокал виски, Тэхён забылся, больше, как ему казалось, не думая о двух извращенцах.       Тело решило иначе. Телу очень захотелось попробовать. Оказаться меж двух огней. Быть стёртым в порошок двумя горячими глыбами. Или стать одной из глыб...... Нет, Тэхёну хотелось гореть.

***

      Прибежав домой и наскоро ополоснувшись после изнурительного рабочего дня, Тэхён по-прежнему не мог забыться: стереть из головы воспоминания двух совокупляющихся пластичных тел было не так просто.       Маленькая квартирка на окраине города придавала Тэ уверенности в задуманной шалости — он только чуточку расслабится, даст волю фантазии и потребностям изнемогающего от юношеского бессилия тела. Одно лёгкое прикосновение, пара толчков в согнутый кулак и дело сделано, но стоит прикрыть уставшие за рабочую ночь веки и откинуться влажным после душа тела на мягкую простынь, как вожделенная пелена вновь перекрывает кислород, лишая возможности думать о чем-либо ещё кроме секса.       Тэхён не относил себя к породе «извращенцев», думающих только о том, как бы перепихнуться. Он вообще очень скромный и тихий парень. По крайней мере так было до первой «взрослой» тусовки лет в 14 с кучей «готовых» девчонок и пубертатных мальчишек, и хоть тогда все физические контакты казались больше игрой, нежели реальным взаимодействием, они отчётливо впились в память стоявшего в стороне от интимных развлечений парня. Годы шли, а повторять за одноклассниками желания на возникало. Многочисленные уловки и отговорки быть «не понятым» в гетеросексуальном мире выбора не оставляли. Тэхён научился подстраиваться под ситуацию, врать и изворачиваться скрывая свою «нетрадиционную» сущность.       Период выпускных экзаменов стал для Тэ не главной проблемой — основной выступал постоянно потирающий с недвусмысленными намёками и грязными предложениями Чонгюн, когда его брат, напротив, был достаточно сдержан и привлекал Тэхёна куда больше, хоть и выглядели они одинаково, на первый взгляд.

***

      Следующая встреча с братьями не заставила себя долго ждать, ведь Тэхён подрабатывал официантом почти каждый день, и хотя до экзаменов оставалось совсем немного времени, бросать работу он не собирался. Сократив смены до четырёх часов в день, парень стал больше внимания уделять вещам первоочерёдным: сдавал долги, контрольные, выполнял пропущенные тесты, и за пару недель заслужил и вымолил прощение всех дотоле отрицательно настроенных учителей. Придя вечером в бар в отличном расположении духа, парень, как и всегда, принялся за свою работу по разносу напитков и закусок посетителям, пока его внимание вновь не привлекли два демона, затерявшийся в тёмной атмосфере паба.        — И сколько ты будешь бегать от нас? — как всегда фамильярно спрашивает Чонгюн, острым взглядом прищуренных век обнажая стоящего с подносом парня. Ответ Тэхёна понятен без слов — по одному лишь выражению лица. Сочувствующий и абсолютно безразличный взгляд Чонгука привлекает Тэхёна куда сильнее ниспосланным Чонгюном взором похоти: он попал в ловушку этих бесконечно чёрных апатичных глаз. Нескрываемый интерес Тэхёна к старшему раззадоривает Чонгюна куда сильнее:        — В твоём фан-клубе пополнение, брат, — равнодушный вздох разрушает запланированную шутку.        — Симпатичная мордашка, не спорю, — допив стакан хмельного выговорил тот.        — Хочешь уложить его?        — Я не против траха, ты знаешь.       Бровь лукаво приподнята, мышцы спины, плеч и рук напряжены — старший явно готов к приключению. Чонгюн мечется между «этот парниша мой» и «хочу обоих». Эти «хочу» совсем разные и совсем одинаковые. В один момент движимый тёплым чувством умиления, младший думает, что будь он один, то наверняка предложил бы официанту встречаться. В другой — чего предлагать, когда желается всего и сразу и без прелюдий. Выбор отсутсвует, потому что он уже сделан телом. Остаётся только поддаться его зову и получить своё: пара улыбок, небрежных жестов, комплиментов, и заговоренная «жертва» готова совершить «безумие». Впечатлительный и терзаемый жаждой ночных видений Тэхён быстро сдаётся на волю болтливому младшему и неприступной статуе, Чонгуку.