Важней длина когтей

— Итак, вы утверждаете, что не совершали приписываемых вам преступлений, а показания двухмесячной давности были получены у вас не вполне законным путем? — Министр Магии Миллисент Багнолд буквально источала любезности и едва ли не заглядывала в глаза сидящему на скамье подсудимых здоровенному обросшему волшебнику в одежде заключенного. — К сожалению, мистер Крауч был не слишком разборчив в средствах... — Да, госпожа Министр, — подтвердил обвиняемый, — именно это я и хотел сказать. Между прочим, семейства Грюмов и Макнейров враждовали между собой еще едва ли не со времен короля Малькольма Большеголового, а мой арест произвел именно Грюм... Кровная месть, не иначе! — Ложь! — прорычал из зала хриплый, похожий на львиный рык голос, и взгляды почти всех присутствующих устремились на Грюма, который едва ли не рвал и метал от возмущения. — Уолден Макнейр был одним из участников налета на дом МакКиннонов, — продолжал аврор, — а когда Барти и Амелия проверили его палочку, оказалось, что Авада, убившая Марлин, была пущена именно Макнейром, — Грюм едва не затрясся от ярости. Эта рана была еще слишком свежей. — И если у меня, возможно, имелись какие-то личные мотивы для мести, то у Крауча и у Боунс их точно не было! Багнолд усмехнулась. — Вопрос в том, — она выразительно изогнула бровь, — можно ли доверять Бартемиусу Краучу? Насколько мне известно, он, допрашивая подозреваемых, применял к ним запрещенные меры воздействия — так, например, Люциус Малфой давал свои показания под Круциатусом. — А Макнейр под Империусом? — съязвил Грюм. — Может быть, и Темные Метки им тоже Барти поставил? Волшебный глаз Аластора уставился на сидящего рядом Руфуса Скримджера. — Бедняга Барти, — проворчал Руфус вполголоса, обращаясь к товарищу, — после истории с его сыном Багнолд принялась вешать на него всех собак, каких только можно... Вот только зачем, для чего? — Ты прекрасно знаешь, зачем и для чего, — ответил Аластор, — чтобы Барти не сместил ее с поста. Остывшее тело Марлин, зажатая в похолодевших пальцах палочка, ярость и отчаяние в остановившемся взгляде... Аластор помнил все подробности этого треклятого преступления так, как будто это было вчера. Марлин не успела выпустить в своего врага смертоносное заклинание — Макнейр сделал это раньше. И... случилось то, что случилось — опытный аврор Марлин МакКиннон встретила свою смерть не в бою, не при исполнении, а в своем доме, во время вечернего чая. За три дня до собственной свадьбы. В платье, которое она выбрала себе на свадьбу, Марлин и похоронили... Говорят, время излечивает все утраты, но Аластор не был уверен, что оно когда-нибудь сотрет из его памяти чувства к Марлин и горе от утраты самого близкого человека. Пока что его боль усмиряло только огневиски, затуманивая сознание и уводя от тягостных воспоминаний, и, похоже, со дня ее смерти Грюма еще никто никогда не видел трезвым. Грюм потерял любимую женщину, Барти — сперва сына, а затем и жену. Руфуса судьба пока что берегла, а утраты обходили стороной. ...А тем временем Макнейр в зале суда продолжал давать свои лживые показания. Он сослался на Корнелиуса Фаджа, начальника отдела ликвидации случайного волшебства и заявил, что процесс, во время которого ему был вынесен приговор о пожизненном заключении, велся нечестно, что прежний руководитель департамента магического правопорядка не раз превышал полномочия и ломал волю обвиняемых Непростительными заклинаниями. На обвиняемого Крэбба, к примеру, воздействовали Круциатусом, что окончательно превратило его в слабоумного. — Крэбба не Круциатус слабоумным сделал, а близкородственные браки в хрен знает скольких поколениях, — Грюм пытался язвить, хотя настроение было совсем не то. Хотелось бросить все к ядреной матери, уйти в отставку, уехать в Шотландию и положить известно что и на Министерство во главе с Багнолд, и на Визенгамот, и на Пожирателей тоже. Останавливало его только то, что Скримджер и Боунс останутся совершенно одни в змеином гнезде. После того, как слушание по делу обвиняемого Уолдена Макнейра было окончено, присутствующие приступили к голосованию. Больно было осознавать, что большинство членов Визенгамота признали Уолдена Макнейра невиновным, и еще больнее оттого, что среди них были и люди, которым Скримджер и Грюм всегда доверяли. Бывшие сторонники порядка и справедливости преклонили голову перед Багнолд, отчаянно желавшей опорочить всю аврорскую деятельность Бартемиуса Крауча. Это и неудивительно — в то время, как Багнолд красовалась перед публикой, они с Барти и Руфусом ловили, допрашивали и арестовывали преступников, чтобы магическое сообщество могло спокойно спать по ночам, чтобы магглорожденные волшебники не прятались по углам и щелям, опасаясь расправы за свое происхождение. И, наконец, чтобы ни над чьим домом больше никогда не загорелась Темная Метка. * * * — Ты уже окончательно все решил? — поинтересовался Барти у Грюма, когда тот решил поделиться с другом своими намерениями. — Я бы на твоем месте не стал торопиться с отставкой. Руфус по-своему прав, Аластор... лучше следить за происходящим из Министерства, чем с шотландских нагорий. Поверь мне, наблюдения — это не так уж и мало. Это данные, на основании которых можно делать выводы. Аластор по привычке поднес флягу с огневиски к губам и глотнул немного обжигающей жидкости. Реакция Барти была более сдержанной, чем реакция Руфуса, который разозлился на старого друга настолько, что перестал с ним разговаривать. Из них троих рейвенкловец Крауч всегда был своего рода «голосом разума» и нередко улаживал ссоры между ним и Руфусом — горячая шотландская кровь и врожденное упрямство обоих зачастую приводили их к столкновениям, не предусматривающим благополучного исхода. — Я не хочу работать в Министерстве, которое дало приют этому ублюдку, — отрезал Аластор. — Понятия не имею, почему Фадж так благоволит Макнейру, что решил даже взять его на работу в какой-то отдел... Фадж любит галлеоны, а Макнейра не назовешь ни богатым, ни щедрым. Разумеется, вникать в тонкости взаимоотношений новоиспеченного министра магии Фаджа и бывшего узника Азкабана Уолдена Макнейра ни Аластор, ни Барти не собирались. И хотя Крауч прекрасно понимал, что толкает Аластора на столь безрассудный шаг, он не разделял радикального настроя приятеля. — Пойми, Аластор, — произнес он спокойно и вдумчиво, — ветер меняет направление чаще, чем нам кажется. И не исключено, что однажды он окажется попутным для нас... Аластор ничего не ответил на его слова, только многозначительно покачал головой, будучи уверен, что для них уже вряд ли что-то изменится. Погибшая Марлин, вставший на сторону зла сын Барти, обезумевшие Лонгботтомы — все это уже необратимо. — Может, и переменится. Но так, как прежде, уже не будет... И все же слова Барти не прошли мимо него, и когда Фадж окончательно опозорился, столкнувшись лоб в лоб с воскресшим Волдемортом, и магическое сообщество в один голос начало требовать его отставки, ветер действительно сменил направление. На следующий день до поместья Грюма, в котором теперь почти безвыездно обитал бывший аврор, докатились любопытные вести. Вступивший в должность Министра Магии Руфус Скримджер пожелал видеть Аластора Грюма и Бартемиуса Крауча в своем кабинете в назначенное им время. Возможно, Руфус все еще дулся на Аластора из-за его самовольного ухода в отставку, но он первым пошел на примирение. И, что ценно, по собственному желанию, а не по наводке Крауча... — Решил устроить встречу старых друзей? — съехидничал Грюм, когда троица собралась в кабинете нового Министра Магии. — Один сам ушел в отставку со скандалом, второго сослали в департамент, который ему на хер не сдался, а ты, Руфус, растешь в должности... Что ж, поздравляю! Скримджер едва не рявкнул в ответ, но, вовремя собрав в кулак все свое самообладание, вытащил из верхнего ящика письменного стола два свитка и, развернув, протянул один из них Грюму, а другой — Краучу. — О ситуации в магическом сообществе, полагаю, вы знаете, и потому вводить вас в курс дела я не буду. Как и почему облажался Фадж, вы тоже знаете. Это война, и я намерен дать бой волдемортовским ублюдкам. Мне нужны люди, умеющие сражаться и побеждать, — Скримджер перевел взгляд с Барти на Аластора и обратно. — Мне нужны вы. Оба. Грюм взглянул на пергамент, в котором значилось его имя. Это был приказ о назначении Аластора Грюма на должность... но место, где она должна была быть прописана, оставалось пустым. Его искусственный глаз успел подметить, что у Барти было то же самое. — Здесь не указаны должности, — заявил Грюм. — Должности впишете сами, — отвечал новый Министр Магии. — Вы лучше, чем я, знаете свои возможности. Но ни в транспортный отдел, ни в международное сотрудничество я никого из вас не пущу. Ваше призвание — правопорядок, хотите вы того или нет.