Цензура

      — Темно, хоть глаз выколи! — причитал Мефистофель, включая крохотный карманный фонарик.       — Я сейчас лампу принесу, — шикнула Женя откуда-то с верхнего этажа.       Лампочка в подъезде отсутствовала, благодаря чему вероятность обнаружения тела в царящем мраке была минимальной. Тормознутый фонарик, наконец, включился и позволил Мефисто осмотреть место преступления: на обшарпанных стенах, покрытых редкими надписями, просвечивались тёмные брызги запёкшейся крови, но, несмотря на это, лестница под ногами была относительно чистой, а вот пространство под ступенями, ведущими на второй этаж, было полностью залито. Казалось, что это не кровь, а просто чёрная дыра на полу, однако провалиться туда было нельзя. Мефистофель медленно развернулся лицом к пространству под лестницей, пытаясь не наступить в плохо отмывающуюся жидкость и не наделать следов. Дьявол склонился над телом: тёмно-серая куртка, коротко стриженная голова, лицо, повёрнутое в пол и прикрытое правой рукой, левая рука была прижата к животу.       — Он был ещё живой, когда его оставляли, — тихо пробормотал Мефисто, но тут же вспомнил, что рядом никого нет и лишний раз издавать звуков в его положении не стоит.       Надев чёрную кожаную перчатку, он толкнул парня в плечо, чтобы было лучше видно лицо.       — Ты знаешь его? — неожиданный голос, раздавшийся сверху.       — В первый раз вижу, — прошипел Мефисто, поднимая взгляд на Евгению. — Принесла светильник?       — Нашла только вот этот фонарь, — она передала в руки дьяволу увесистый светодиодный фонарь с удобной ручкой на боку.       — Молодец. А теперь подходи ближе, будешь держать…       — Что?       — Свет будешь держать, пока я фотографирую.       — А зачем тебе его фотографировать? — девушка, несмотря на растерянность, всё же решила подойти ближе.       — Если делаю что-то — значит надо мне, — Мефистофель осёкся от подозрительного скрипа за дверью на первом этаже. — И лучше всё сделать побыстрее, — тише, но с неким рыком договорил он.       Женя тихо кивнула и приняла фонарь обратно.       — Свети на лицо, — Мефисто склонился ещё ниже, практически сев на корточки, и с неприязнью повернул чужую голову. — Не меняй местоположение света, хорошо стоишь, — тихо, командным голосом сказал он, доставая из кармана телефон. Сделав пару фотографий и убедившись в их четкости, Мефисто уверенно начал шарить по карманам. В результате недолгих поисков под светодиодный свет были изъяты: пачка сигарет, ключи неизвестно от чего, связка ключей от квартиры (на то что они от квартиры намекал магнитный ключик от домофона), наручные часы и спиральный блокнот, как назло пропитанный кровью.       — У него ещё во внутреннем кармане конверт был. Я его забрала, — отчиталась девушка.       — А чего это мы трупы обшариваем? Не стыдно? — Мефистофель обернулся к девушке. — Слабый пол, хрупкое, психологически неустойчивое создание, а тянет свои ручки к мертвецу, ну ё-моё…       От таких слов «хрупкое создание» опешило. Он ей ещё что-то о стыде будет говорить, дьявол чёртов! Но не успела девушка и рта открыть, как Мефисто с шипением одёрнул руку от жмурика.       — Что там?       — Крест, — с досадой ответил Мефистофель, и тут в его взгляде промелькнуло непонимание. — Крест. Он крещёный! — восклицание получилось громче, чем планировалось, поэтому дьявол продолжил практически неслышно, — сними эту побрякушку с шеи и пойдем отсюда. Быстрей! — последнее слово он буквально выдавил, поспешно забрав из рук «хрупкого создания» фонарь.       Когда освящённая символика была снята, Мефисто поспешил вернуть Женю в её квартиру, а заодно и спрятаться туда самому. Как оказалось, такая спешка была очень кстати. В течение последующего получаса из подъезда доносились громкие шорканья и голоса, скорее всего принадлежавшие сотрудникам правоохранительных органов, которые практически сразу связались с вызвавшей их старухой с первого этажа.       — Всё. Главное теперь — вести себя тихо. Нас никто не видел, — Мефисто затаился возле входной двери, прислушиваясь к царящей в подъезде возне.       — Вот влипла, — Женя испуганно сползла спиной по стене и уткнулась носом в свои колени.       — Ты пять минут назад лапала труп и помогала мне его фотографировать. Почему испугалась ты только сейчас? Не говоря ни слова, девушка сняла ботинок и продемонстрировала дьяволу подошву: край носка был измазан в крови.       — Чёрт, — дьявол беззвучно выглянул за дверь и убедился в том, что за ней к лестнице ведет кровавый след, — бля! — он услышал доносящийся снизу разговор о следах и поспешил закрыть дверь, попутно делая это максимально бесшумно.       — Это конец, — выдохнула Евгения, поглядывая на Мефистофеля, который уже начинал нервно покусывать сжатый в кулак указательный палец.       — Ничего не конец, — рыкнул он, но обомлел, когда услышал треск звонка.       Паника в глазах Евгении и нервное перебирание волос на голове: — что делать? Что делать?       Повторный звонок.       — Раздевайся, — уверенно бросил дьявол, начиная расстегивать пальто.       — Что… — растерянно произнесла Женя, и её интонация мало походила на вопросительную.       Вместо ответа лишь красноречивый взгляд, говорящий о том, что девушка не ослышалась. Евгения сняла толстовку и аккуратно сложила её у своих ног, после чего принялась за ботинки. Сняв мужские туфли и рубашку, Мефистофель резко подобрал чужую толстовку и кинул обе детали одежды на пол, по дороге в гостинную.       — Быстрее! — шикнул Мефисто, без зазрения совести стягивая брюки.       — Зачем?       — Хочешь под следствие? — устрашающий взгляд чёрных глаз и высоко поднятые брови.       — Я не могу так! — взвыла девушка, когда её подняли с пола за локоть.       — Господи, ну что ты, как маленькая…       К звонкам прибавился грубый стук в дверь, от которого у Жени чуть не подкосились ноги.       — Стой, — прошипел Мефистофель, стягивая с сжавшейся в комок леди футболку. — Иди в комнату и выходи сюда, укутавшись в одеяло, — скомандовал дьявол, взъерошивая свои волосы.       — Откройте сейчас же! — грозно рявкнули басом с лестничной площадки.       — А кто это? — поинтересовался Мефисто несвойственным ему мальчишеским голосом.       — Это полиция. Откройте дверь, — попросили всё тем же авторитетным басом, но уже более спокойно.       — С-сейчас, — дьявол распахнул дверь и уставился на стражей закона.       И вот, напротив стоят два полицейских: оба молодые парни, один низкий и худой, с внушительным кадыком, который придавал его шее форму погнутой трубы, а второй — громоздкий и высокий, с широкой челюстью и густыми бровями.       — Простите, Вы не будете против, если мы пройдём? — спросил высокий мужчина, напоминающий дядю Стёпу из одноимённого мультфильма.       — Д-да я… я не знаю… — Мефистофель старался выглядеть как нельзя растерянно, подобающе своей сегодняшней роли. — Извините, сегодня поздно…       — Мы не займём много времени, — полицейский вошёл в квартиру, попутно рассматривая валявшиеся на полу вещи.       — Простите, мы не ждали гостей… как-то неожиданно это всё, — бормотал Мефисто, как бы машинально поправляя резинку плавок, тем самым акцентируя внимание незваных гостей на том, что они разговаривают с человеком, одетым в одни трусы.       Вовремя в проёме появилась Евгения, укутанная по плечи в одеяло.       — Вы что-нибудь знаете о недавнем убийстве, молодые люди? — спокойно поинтересовался мужчина, переводя заинтересованный взгляд с одного подозреваемого на другого.       — Здесь когда-то кого-то убили? — удивлённо переспросил Мефисто.       — Да. Сегодня. И кровавый след привёл нас к вашей двери. Как вы можете это объяснить?       — Я… я не знаю, откуда он мог взяться, — продолжал разыгрывать непонимание Мефисто.       — Позвольте взглянуть на вашу одежду, — попросил слуга закона. — Да… конечно. Она вся здесь, — дьявол поднял с пола первые попавшиеся предметы одежды. Ими оказались толстовка и рубашка. — Извините, у нас тут… бардак… да, — пробубнил Мефисто, якобы нервно перетаптываясь с пятки на носок.       — Я нашёл источник следа, — худощавый продемонстрировал напарнику женский ботинок с красноречивым красным пятном на подошве.       — Скажите, а во сколько вы вернулись в квартиру? — поинтересовался «дядя Стёпа», взяв в руки ботинок и с интересом рассматривая его.       — Да… мы как-то на время и не посмотрели… — Мефистофель будто бы стеснительно скрестил руки на груди и поёжился. -… нам немного не до этого было.       Высокий мужчина расплылся в улыбке и, отдав Мефисто ботинок, игриво погрозил пальцем: — Под ноги надо смотреть, молодёжь! — он покрутил головой в поисках чего-нибудь подозрительного но, ничего не обнаружив, направился к выходу.       — А мы разве не будем их допрашивать? — растерялся худощавый.       — Да оставь ты людей в покое! Не видишь что-ли? Мы не вовремя, — последние слова полицейский промурлыкал, намекая напарнику на пикантность момента.       — А… Прошу прощения за беспокойство, — козырнул слуга закона и поспешил за товарищем.       — Просим, — поправил высокий и так же приложил ладонь к голове, — всего вам.       — И вам того же…       Полицейские рассмеялись и скрылись за закрывшейся дверью.       — Фух. Пускай думают, что хотят, — неожиданно к Мефистофелю вернулся его привычный голос.       Он обернулся и уставился на Евгению, едва отходящую от шокового состояния. Она безэмоционально скользила взглядом по Мефистофелю, отчего дьявол съёжился. Наверное, стоит накинуть на себя что-нибудь. Не сказать, что князь тьмы мог похвастать стыдливостью, но от чужого взора становилось как-то не по себе.       — Могла бы просто «спасибо» сказать…       — Во всяком случае, это лучше, чем отправляться в тюрьму… — пробухтела девушка, укутываясь глубже в одеяло.       — Кто сказал, что нас загребут в тюрьму? Мы просто могли пойти по этому делу свидетелями и всё, — Мефисто не спеша подобрал свою одежду и, усевшись на деревянном стуле около двери, стал одеваться.       — В смысле?       — Народ, ну вы меня поражаете своей неподкованностью. Посуди сама: одежда чистая? Чистая. Предъявить нам нечего? Нечего. А в лужу крови на полу мог любой дурак наступить… ну… или дура.       — Тогда зачем нужно было так меня пугать?! — Женя чуть не сбросила с плеч одеяло от возмущения. — Можно же было не устраивать этот цирк с переодеваниями!       — Ну, если быть точнее — с раздеваниями, — поняв, что поправок от него не ждут, Мефисто решил объяснить свои действия. — Дело в том, что всё не просто так. Мы пошли бы по делу как свидетели.       — И что? Это так страшно?       — Ты правда не понимаешь, да? Давай объясню по действиям: мы бы засветились в документации и при следующей проверке, за которую вполне могли взяться другие люди, нас бы снова стали расспрашивать о случившимся. Тебе оно надо? Тем более, что в кармане моего пальто лежат вещи с тела убитого, в том числе и окровавленный блокнот, — он специально сделал акцент на последних словах. — А проверка будет, ибо тело трогали и, если преступление будут-таки расследовать, а не спустят на тормоза, то вполне возможна перепроверка всех участников дела. В том числе и свидетелей.       Мефисто встал и застегнул ремень, после чего перевел многозначительный взгляд на Евгению. Спохватившись, что верхняя часть тела под одеялом осталась в неприемлемом виде, Женя поспешила закрыть дверь в комнату и одеться. Когда она вышла обратно, дьявол уже сидел на кухне полностью одетый.       — Теперь нас для этого дела не существует. И всё благодаря такой штуке как человеческий фактор, — гордо заявил Мефистофель, облокачиваясь на стол.       — Замечательно, если бы не звучало так бездушно, — ответила Евгения, садясь напротив.       — Я же дьявол, камон! У меня нет души, — он посмотрел на часы, которые висели над столом. — После шести не ешь?       — С чего это вдруг?       — Тогда принеси чего-нибудь, а то лично я последний раз ел в обед…       — Ты лучше скажи мне кое-что, — Мефисто с аппетитом уплетал «осенний» салат, — почему ты веришь в сверхъестественное? Ведь ты в него верила и до встречи со мной. И брат твой верил… расскажи свою историю!       — Я не обязана отчитываться о своём прошлом. Тем более, перед тобой.       — Да. Но у меня в голове два варианта: либо ты сумасшедшая, либо ты повидала некое дерьмо. А мне не кажется, что ты сумасшедшая.       — Тебе ли не всё равно? — по нервному и обиженному тону дьявол понял, что нащупал больное место.       — Ну… как бы нет. Слушай, мы сейчас в одной упряжке, и лучше поговорить друг с другом, чтобы не ждать ножа в бочину. К тому же, мне интересны твои методы поиска информации, да и общая картина твоих действий мне неясна…       — Что конкретно тебе непонятно в моих действиях?       — Ну, допустим, как ты нашла этого Дмитрия. Нет, я ни на что не намекаю, но в последнее время я стал замечать, что большинство информации, которую ты мне поведала, где-то не сходится, и я решил найти причины…       — Мог бы проще сказать, что ты мне не доверяешь, — вздохнула девушка, скрещивая руки на груди.       — Не то чтобы не доверяю…       — Ой, не надо только этого. Я вижу, с каким презрением ты порой смотришь на окружающих…       — Прям с таким презрением? — голос дьявола отдавал какой-то детской обидой, а в глазах промелькнула грусть. Он и правда производит такое впечатление?       Евгения вздохнула и немного качнулась вперед:  — Я ожидала, что с помощью каких-нибудь высших сил смогу сделать больше, но, как назло, застряла на месте. Мне казалось, что кто-то сильнее меня сможет, но сейчас кажется, что я обратилась не к тому дьяволу. Минута тишины, в которой Мефисто мог разобрать навалившиеся на него мысли. Ему казалось, что он упускает одну немаловажную деталь…       — Скажи, а откуда ты знаешь об устройстве ада?       — Что?       — Большинство людей уверено в том, что дьявол обитает в аду в единственном экземпляре. Откуда ты знаешь, что дьяволов несколько?       — Мой брат — сатанист. Забыл? — её слова звучали логично.       — Был сатанистом, — поправил Мефистофель, и по нервному вздрагиванию девушки понял, что обидел её. Насколько, оказывается, бывает легко задеть человека. — Прости.       — Не пытайся быть человечным, — Женя пыталась куда-нибудь пристроить взгляд, из-за чего смотрела то на коротенькие кухонные шторы, то на закипающий чайник, то просто пялилась в стену.       — Я не монстр.       — Да. Не монстр. Ты дьявол.       — Это не делает меня чудовищем, — Мефисто пытался поговорить, но девушка лишь молча встала со своего места и, не глядя ему в глаза, отчеканила:       — Отсюда сможешь добраться до своего дома?       — В такую темень? — Мефистофель выглянул в окно, стараясь разглядеть на улице хоть намёк на рассвет, но за стеклом было темно, как в кармане у негра.       — Боишься темноты? — с издёвкой спросила Евгения.       — Боюсь не доехать по дороге. Смертное тело, всё такое, а там кучка маньяков за мной охотится…       — Ладно. Можешь остаться, но в мою комнату не заходить, — холодным тоном донесла хозяйка квартиры, прежде чем удалиться с кухни.       Кажется, её сейчас беспокоило что-то посерьёзней дьявола.       Чёрт. Только сейчас Мефистофель понял, что так и не спросил её про найденный конверт.       Чайник начинал настойчиво присвистывать, намекая, что через секунду он будет делать это громче. Мефисто встал и с щелчком выключил небольшой газовый огонёк. Чай готов, но на кухне больше никто не разделял компанию с дьяволом.       Заснуть Мефисто смог только ближе к двум часам ночи, долго ворочаясь на жёстком диване. Внутри всё ещё спорили противоречивые чувства: одно какое-то тихое, похожее на среднюю консистенцию жалости и страха, а другое — настойчивое желание набрать рандомный номер и наорать на ничего не подозревающего собеседника.

***

      «Не сможете вы жить на небе, и не будет вам места на земле. Отправляйтесь под землю и найдите себе место там, разделите эти трущобы с такими же, как и вы, дарую вам власть наказывать грешников, и это будет вашим наказанием, пока не поймете вы суть своей ошибки.»       Гулкий, властный голос, из-за которого когда-то внутри просыпались такие чувства, как добродетель, но сейчас с этим голосом связаны лишь грустные воспоминания о прошлом. Он не видит лица говорящего, но прекрасно понимает, кто это, поднимает взгляд вверх, смотрит на белый пар, в то время как под ногами стелется чёрная дымка, замысловатыми узорами распространяясь всё дальше. Весь мир словно поделён на части этими двумя цветами, до самого горизонта, где две линии противоположного цвета соприкасаются, но не смешиваются.       И ничего рядом нет.       Только две полосы, разделяющие небо и землю.       Ещё пять минут назад рядом никого не было, но вот перед Мефистофелем стоит Архистратиг и безэмоционально смотрит в лицо брата. Поначалу Мефисто наивно улыбнулся, но улыбка практически мгновенно исчезла с его лица из-за возрастающего чувства тревоги. Почему он боится? Это же ангел…       — Здравствуй… — сказать что-то ещё дьяволу не хватило духа.       Ангел лишь шире расправил трехпарные крылья, всё так же безэмоционально заглядывая Мефистофелю в самую душу.       — Ты никак не изменился… В отличие от меня… — нервный вздох, руки, как назло, не знали, чем себя занять, отчего стали мять края чёрной рубашки. — Может, скажешь что-нибудь?       Архистратиг не ответил, а лишь подошёл ближе и коснулся указательным пальцем чужого лба. Мгновенно по телу стрелой прошёл разряд, из-за которого Мефистофель упал на колени. Теперь жжение и боль захватили власть над телом, выгибая его в жутких конвульсиях. Хруст суставов и, кажется, костей выбивал дрожь из неслушающейся бренной оболочки. Не скоро бо́льшая часть боли стихла, оставив после себя лишь ноющие места на спине и голове. Проведя рукой по лицу, Мефисто краем пальца задевает… рога. Теперь понятно. Истинная форма. По-другому они поговорить никак не могли? Всё так же изображая молчуна, брат подал руку, чтобы Мефисто мог наконец подняться.       — И так важно было выворачивать меня наизнанку? — дьявол немного нахмурился, но ангел ничего не ответил, лишь жестом попросил следовать за ним.       Облако над головой медленно опускалось, и чем дальше они шли, тем гуще становился витающий вокруг туман.       — Куда ты меня ведёшь? Тут же ничего нет, кроме этой чёртовой туманности! — на такое высказывание Архистратиг лишь приложил указательный палец к устам брата, после чего протянул руку и схватил в тумане невидимую дверную ручку. Мефисто подошёл ближе, волоча за собой потрёпанные чёрно-серые крылья, которые контрастировали с белыми крыльями рядом стоящего ангела. — Хочешь показать мне что-то?       Как и ожидалось, ему не ответили, лишь открыли невидимую дверь в тумане, за которой царила непроглядная мгла. Ангел благородно пригласил жестом Мефистофеля внутрь. Подумав, что Архистратиг не из тех, кто жаждет причинить кому-нибудь вред, Мефисто шагнул во мрак и за ним тут же закрылась дверь, заставив дьявола одиноко оглядываться по сторонам в напрягающей темноте. Нащупать дверь не получалось, так как вытянутые руки не натыкались ни на какие препятствия в принципе, из-за чего Мефистофелю стало куда более неловко. Будто он пятилетний ребёнок и стоит ночью посреди поля.       За спиной зажёгся слабый источник света. Повернув голову, Мефисто увидел, что прямо перед ним стоит небольшой стол с бумагами, на котором горит настольная лампа, похожая на символ студии «пиксар». За столом сидит полноватый мужчина в пиджаке и без интереса перелистывает страницы с аккуратно напечатанными на машинке буквами. Картина перед глазами скорее походила на объемное кино, нежели на реально происходящее событие.       — Столько пробелов в планах, столько убытков… Одно ворьё повсюду, — причитал мужчина, перечитывая свои тексты.       Вдруг раздался неприятный звон бирюзового телефона, смиренно ожидавшего на самом краю стола, где его прикрыли листы каких-то документов. Мужчина поднял трубку, оставив погребённое под бумаги тело телефона в его нерадостном состоянии.       — Да?.. Нет, простите, ничего не могу для Вас сделать. Всё строго и согласно инструкции, я. — он замолчал, внимательно вслушиваясь в слова на другой стороне телефонного провода, словно его что-то смогло там заинтересовать, — а, впрочем, для Вас мы можем и сделать исключение. Если покопаться, то, думаю, выход и найдётся. Неужто не найдётся? Да и глупо, чтобы Вас, уважаемого человека, на чём-то поймали, а уж я позабочусь о том, чтобы Ваша совесть была «чиста»!.. да, хорошо… до свидания!       Трубка вернулась на законное место, а мужчина стал тихо пританцовывать пальцами на свободном от документов уголке стола.       — Ну же, на сегодня я свою десяточку заработал, — игриво произносит он, вставая со стула, — пора и честь знать… — с этими словами мужчина выключает лампу, и комнату вновь охватывает тьма.       Свет зажёгся снова, но уже от тусклой лампы без абажура, под самым потолком. Теперь перед Мефистофелем предстала подростковая комната в разрезе. На полу, в кругу помятых фотографий и картинок, спиной к дьяволу, сидела девушка, старательно что-то кромсая ножницами.       — Ненавижу! «Спортсменка, комсомолка и просто красавица…» Ага, как же! Ненавижу тебя! Лучше я сдохну, чем стану на тебя похожей! Сука, ненавижу! — Теперь она обратилась к стенам своей комнаты, — Смотреть не могу на такую злую тварь, как ты! С каким презрением она смотрит на окружающих, мразь! И не скажешь ей ни слова, она тебе перед носом хвостом вильнёт и заржёт, как кобыла! Бесит!       Последнее слово пронзило пространство, как пуля, вырубив при этом и без того слабый источник света, опять оставляя Мефисто в темноте.       — Зачем ты мне это показываешь? — обратился дьявол к брату, который должен был находиться где-то поблизости. Но из тьмы не раздавалось ни звука. Спустя несколько минут послышался шум матча по футболу. Мефисто обернулся. Перед ним во мраке, освещённом только экраном телевизора, развалился мужик. Он лениво растёкся на диване с бутылкой пива в руках и неактивно комментировал лениво играющих на поле спортсменов: — Бля, ну что, так трудно быстрее бежать? За что вам зарплату платят больше моей, если вы играть не умеете? Опять гол пропустил, придурок! Беги, давай! Хлеб отрабатывай, ляжки разомни, жирдяй! — Он подтянул сползшую с живота резинку шорт и в очередной раз приложился к горлышку зелёной бутылки. — Бля, всухую продуваем с этими принцессами, — полный разочарования, он выключил телевизор, единственный источник света.       — Ладно, ладно, я понял! — крикнул в темноту Мефистофель, и за его спиной тут же возник образ брата, источающий с поверхности своей кожи свечение. — Я понял, что люди склонны винить других в грехах, которыми сами же обладают. Чиновник, жалующийся на жульё, берёт взятки, девчонка, гневно рвущая фотографии, жалуется на чужую ненависть, а мужик у телевизора, обросший жиром, ругает спортсменов за лень, при этом сам не торопится поднять жопу с места. Я всё понял.       Архистратиг медленно потёр переносицу пальцами, скорее всего заменяя этим жестом фэйспалм. Он качает головой и молча указывает в сторону, где в темноте появляется образ сектантов, сидящих в кругу и освящённых лишь светом ритуальных свечей. Посередине круга силуэт в знакомом чёрном костюме, лакированных туфлях и торчащей прическе, на лбу острые рога, профиль привычный: красное лицо, тонкие чёрные усы и бородка. Этот лик трудно не узнать.       — Ну и кому из вас я понадобился, твари? — фраза прозвучала знакомо, но теперь она резала слух и вызывала бурю противоречивых эмоций.       — Я не хочу на это смотреть! — Мефистофель отворачивается от света и ускоряет шаг. — Мне надоели претензии к моей работе! Я не сам избрал себе свою участь!       — Ты не понял, брат, — Мефисто замер, узнав раздавшийся за спиной голос, — мы не можем признать на земле главенствование людей. — Дьявол обернулся. И вновь перед ним картина давно прошедшего события: две фигуры, разодетые в хитон. Светловолосый мужчина, придерживающий за плечи невысокого парня с тёмно-русыми волосами. Они впервые чувствуют, впервые пробуют что-то новое, впервые используют смертные тела. Два дьявола.       Мефистофель стоит в лесу, а не во тьме. Картина происходящего поглотила его полностью, и теперь от неё нельзя было скрыться: она везде.       — А в смертном обличии другие ощущения, — заметил молодой дьявол, рассматривая своё отражение в реке.       — Это ещё что. Теперь нам свойственны новые особенности, да и вкус еды ярче ощущается… Сейчас всё увидишь, — доброжелательная улыбка. И вот они уже подходят к глиняной хижине с прямой крышей, в которой, судя по мелькающим в окнах теням, полно людей.       — Куда ты меня ведёшь? — спрашивает Мефистофель у брата.       — Хозяева этого дома дают приют всем желающим, — светловолосый подошёл к хлипкой двери и, взявшись за ручку, добавил, — если им есть, что предложить.       И вот он толкает дверь и они попадают в прибежище потерянных душ: нищие, молодые и пьяные люди, празднующие виноградный сезон.       — Оу, какие красавчики к нам заглянули, — полураздетая девушка с причёской, больше походящей на птичье гнездо, тут же повисла на шее у блондина. — Какой красивый цвет. А ты редкость.       — Мой брат не уступает мне, — улыбнулся белобрысый, указав на рядом стоящего Мефистофеля.       — Ну, это мы ещё посмотрим, — заинтересованно ответила вторая девушка, подходя к новой компании.       — Но у нас ведь нет денег, чтобы предложить им что-нибудь, — прошептал Мефисто брату на ухо, от чего тот неприкрыто прыснул со смеху:       — А с тебя денег-то никто и не требует. Расслабься и плыви по течению, — он стукнул Мефисто по спине, подталкивая в сторону выбравшей его девушки, — тебе понравится.       Девушка игриво закинула ремень на шею дьяволу, несильно притягивая к себе. Её улыбка оказалась заразной и тут же отразилась на устах Мефистофеля, который ещё не до конца понимал, что происходит.       — Зачем ты мне это показываешь? —       Мефисто закрыл глаза, чтобы не видеть назойливых воспоминаний.       — Люди неисправимы, — ответил ему собственный голос, гулкий и надменный, — их задача — только пить, гулять и прогнивать. Мне плевать, что о них думает Иисус. Всё-таки умер он напрасно…       Гул церковного колокола раздался над головой. Это не самый приятный из звуков, который дьявол в принципе мог услышать.       — Да, я помню, что когда-то говорил подобное, — согласился Мефистофель, прикрывая ладонями лицо и задирая его вверх. — Но я ведь давно понял, что люди бывают разные и помимо тупой толпы есть просветители. Я понял это. Давно понял!       — Ты не понял, — звучал чей-то чужой голос, который Мефисто никак не мог опознать, но точно принадлежащий не Архистратигу.       Гудение церковных колоколов стихло. Но наступившая мёртвая тишина пугала не меньше.       Молчание прервало несмелое начало птичьей трели.       — Надоело мне нянчиться с чужими детьми, но что уж тут поделать, — знакомый громкий бас, который Мефисто уже не раз слышал. Дьявол открывает глаза. Он стоит в тени густых ветвей яблонь, вокруг витает запах фруктов и полевых цветов. Отсюда не видно конца великого сада. — Да сколько уже можно, в самом деле, — беззлобно выдохнул громоздкий кудрявый мужчина с густой, но короткой бородой.       — Зачем Вы вызвали меня, дядя? — к мужчине подходит Архистратиг. Он гораздо ниже ростом, не достает и до плеча, отчего при разговоре задирает голову, чтобы посмотреть в лицо собеседнику, в то время как собеседник отстранённо смотрит куда-то вдаль, подобно слепому.       Забавно, что это первый раз за сегодня, когда Мефисто удаётся услышать голос агнела.       — Я тебя позвал как старшего, чтобы мы поговорили о твоих братьях.       — Да, — из-за плеча мужчины высунулся маленький мужичок в деловом костюме, он по-хозяйски повис на плече хозяина и с интересом уставился на ангела, изредка взмахивая перепончатыми крыльями, чтобы не сильно утруждать бородатого.       — Что не так с моими братьями?       — Они творят херню, — пожаловался демон, за что тут же получил толчок плечом, на котором висел.       — Простим его, он не учтив, — улыбнулся Гадес Архистратигу, после чего продолжил мысль, — но дела у них действительно идут скверно.       — Прошу Вас, избавьте меня от его бранной речи, — попросил ангел и тут же потупил взгляд, кода дядя недвусмысленно цокнул языком.       — За его язык я не ручаюсь. То глаголит преисподняя, а вот за тебя я уже беспокоюсь. Не изменили ли тебя годы разлуки с мудрецами.       — Но я все тот же…       — Опять ошибка, — перебил бородач, по-детски погрозив пальцем. — Всё в нашем мире изменчиво. И взгляды, и мнения, и душа. Даже бессмертные склонны меняться. Это просто есть.       — Я не изменюсь, — тихо отвечает ангел.       — Напрасно строптишь. Ты в последнее время много думаешь. Поведаешь ли мне о своих мыслях?       — Зачем? Вы ведь и так всё знаете, дядя…       — Да, знаю… Именно поэтому и обратился к тебе. Я прекрасно осведомлён, что ты ещё думаешь о своих братьях, но их жизнь находится за пределами твоего мира. Итак, правда ли это?       Архистратиг виновато опустил взгляд.       — Ну-ну, — Гадес приобнял ангела за плечи и едва заметно улыбнулся. — Далеки вы ещё от безэмоциональных машин. Но слишком мало ты знаешь о том состоянии, в котором хочешь быть, — он наклонился, чтобы заглянуть в белые глаза, — ведь давно не видел света, который вёл тебя, и чувствуешь, что перестаёшь верить…       — Я не перестану, — тихо выдохнул ангел.       — Не тебе одному сложно. Вам досталась нелёгкая задача. Неправильно было взваливать подобную ответственность на вас.       Архистратиг махнул головой и, едва погодя, вернулся к поставленному вопросу: — Так что же такого происходит в жизни моих братьев?       — Ну, э-эм…       — Один башкой пизданулся наглухо, второй запутался в своих пиздостраданиях, третий закрылся в себе и столетиями медитирует, рассуждая о мироздании, аж плесенью покрылся, а остальные ударились в работу с редкими перерывами на развлекуху, — коротко пояснил демон, вновь появляясь из-за спины Гадеса.       — Так мне нужно наставить их на путь? -Архистратиг обратился к дяде.       — Если такое вообще возможно… скажи, вот тебе сложно было, когда на долгие века ушло ваше светило? А теперь представь, каково им, во мраке, без лучика света. В такой тьме они начинают путаться и сами придумывают себе то, чего нет.       — Хернёй страдают, короче, — на этот раз назойливой демон получил несильный подзатыльник от своего хозяина, после чего решил помолчать.       — Я думаю, что не смогу им помочь.       — Знаешь, тот, кто боится за чистоту своей одежды скорее всего просто не знает как её стирать или боится, что не сможет отмыть неприятные пятна, но история запоминает лишь тех, кто, пройдя через самую густую грязь, остается чистым.       — Не Вы один любите притчами разговаривать, — ангел отвёл взгляд в сторону, словно нашёл в пейзаже что-то более интересное, чем в разговоре.       — Они существуют для того, чтобы доступнее объяснить правила мира. Глупцу нужны сказки, стремящемуся к мудрости нужны слова, а истинному мудрецу будет хватать лишь направления, в которое укажет немой. Потому брат твой сильнейший и разговаривал на земле лишь притчами. Люди тогда были не готовы к осознанию его слов. Но были и те, с кем он разговаривал напрямую. Увы, но это был потолок принятия людей и даже так его умудрялись не понимать.       — Я тоже должен повести к свету, дядя?       — Думаю, что с братьями твоими будет легче. Они ведь считают себя выше людей, абсолютно непохожими на них. Посмотрим, смогут ли они понять твоё наставление на истинный путь…       Все закончилось резко, Мефистофеля вырвали из происходящего раньше, чем он сумел сообразить, что происходит. Он здесь из-за дяди, который попросил его брата помочь. Только вот в чём заключается его помощь? Он ведь и так исправился…       Размышления прервал гневный крик: — Любимчики! Вас поставили на колени перед младшим, а вы и ему поклоняться готовы! — Мефистофель сразу же узнал голос своего второго брата, который кружился недалеко во тьме, явно не замечая ничего вокруг. Он скользил взглядом по пространству со свойственной ему истеричностью и резкими движениями кидался на малейшие шорохи, подобно дикому волку. Он быстро устал и, ссутулившись, стоял, изредка махая головой и прислушиваясь.       Архистратиг подошёл к нему бесшумно, после чего перевёл взгляд на Мефисто. Убедившись в том, что тот смотрит, ангел помотал рукой перед глазами второго дьявола, который никак на это не отреагировал, словно этой руки перед своим носом он и не видел, словно Архистрастига для него и не существовало. Стоило ангелу отойти от белобрысого дьявола, как тут же того поглотила мгла.       — Если он потерян для тебя, то зачем я тут? Я ведь изменился!       Ангел покачал головой, и в голове Мефистофеля тут же обрывками фраз стали раздаваться его же слова:       —…Они животные…       —…Ими движут лишь инстинкты…       —…Безнадёжны, ищут только поклонение кому-нибудь…       —…Это не человек, лишь мелкая пиявка, стремящаяся присосаться к кому-нибудь…       —…Я держу подобных людей возле себя только для того, чтобы использовать их…       —…В основном они бесполезны…       —…Я не понимаю чистых людей, но восхищаюсь ими…       —…Любым фанатикам чужды ценности, честь, чувство прекрасного…       —…Это животные. Я их за людей не считаю…       — Но если это правда?! — Мефисто тряхнул головой, словно надеясь выкинуть из неё гул своего собственного голоса.       Вздох Архистрастига дал понять, что по мнению ангела, дьявол сморозил невероятную глупость. Подняв вверх три пальца, он указательным пальцем другой руки посчитал один из них, после чего исчез в темноте.       — Подожди… — вначале голос Мефисто звучал расстерянно, но позже в нём появилась доля злости, -… Ты куда съебался, говнюк?!       Ангел не отличался разговорчивостью. Но больше причудливых образов в темноте не появлялось, из-за чего Мефисто просто стал бессмысленно бродить в попытке найти хоть какой-нибудь выход. «Тили-тили бом…»       Певучий женский голос, более взрослый, чем звонкий голосочек девочки, в исполнении которой обычно играла эта песня. «Закрой скорее двери… Я приду в твой тёмный дом С пулей в револьвере…»       Это не просто голос. Мефистофель уже слышал его. «Тили-тили бом, А пуля не простая. Вся струится серебром, Нечисть всю пугая…»       В груди ёкнуло. Стоило прибавить шаг. Дьявол не знал, куда он направляется, но точно подальше от этого жуткого пения. «Тили-тили бом, Беги скорей, я рядом… Я убью тебя с трудом, Но покончу с адом…»       Во рту пересохло. Мефисто перешёл на бег, едва за спиной раздалось цоконье каблуков. Догоняющий не спешил к своей жертве, медленно шёл, но не отставал. Опять эта чёртова игра охотника и дичи. «Тили-тили бом, Как жаль, что ты не вечен… Врал веками злобный гном, Что ты бессердечен…»       И жертва тут — дьявол. Его ловят. В какой-то момент Мефистофелю стало мерзко от своей беспомощности. Наверняка Архистратиг, или кто-нибудь ещё, смотрит на него, в то время как он этого не видит, а он… Этот неприкрытый ужас в глазах, этот животный страх… В одно мгновение дьяволу стало стыдно. Он снизил скорость и попытался успокоится. В конце концов это всё не по-настоящему. Это нереально. «Душу погубить В огне тебе не сложно… Ты поверь, что и тебя Уничтожить можно…»       Под лопатку ударили серебряным ножом, его остриё вонзилось настолько глубоко, что жжение от губительного металла затронуло сердце. Дышать становилось труднее, на языке появился солоноватый привкус крови…       Это же не по-настоящему…       Множество рук сковали дьявола, цепляясь за одежду, хватаясь за грязно-серые крылья и выдирая из них перья, поднимая голову за рога вверх, откуда вдруг, прямо в глаза Мефисто, ударил свет. Глаза, не привыкшие к свету, тут же зажмурились.       — Лишь взглянул на свет и уже глаза не выносят, — укоризненно кинул громкий мужской голос.       Мефистофель сжался, как одна большая пружина. Чёрные ладони держали дьявола до синяков, врезались пальцами в руки и ноги, царапали ногтями кожу.       Насилу распахнув глаза, он замер, увидев над собой знакомое лицо, перекрывающее поток струящихся сверху лучей. Это была она.       Предвестник бед и ночных кошмаров. Тёмные волосы, полуприкрытые глаза и улыбка… нечеловеческая, хищная улыбка, от которой кровь стынет в жилах.       Губы Мефисто дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но что именно, он сам и представить не мог. Любые мольбы будут лишь открытым, бесполезным унижением, любые слова будут бессмысленны перед этим холодным, неживым взглядом, любые угрозы будут доказательством его минутной никчёмности.       Девчонка поднимает над его головой ритуальный клинок, блестящий в лучах света, лезвие исписано латынью и вылито из чистейшего серебра, энергетику усиливали пропитавшие его молитвы. В последнее мгновение веки дьявола не сомкнулись, он онемел, понимая, что это единственное оружие, которое может сделать невозможное… Уничтожить нематериальную жизнь, в том числе и…       Убить дьявола.

***

      Мефисто проснулся в холодном поту. Сел на месте. Где он?! С ужасом он стал шарить взглядом по комнате, постепенно возвращая воспоминания о минувшем дне. Он в чужой квартире, на неудобном диване, с жёсткой подушкой под головой, из-за которой шея ныла и хрустела от малейшего движения, словно несмазанный механизм. Он ведь так и уснул вчера, не получив от хозяйки квартиры даже пледа, чтобы укрыться. Проведя рукой по вспотевшему лбу, дьявол удостоверился в отсутствии рогов на положенном месте.       — Что случилось? — в комнату вошла Евгения, помятая и уставшая, одним словом — только что вставшая с кровати. — Мне показалось, или ты кричал?       — Я?! — даже для себя Мефисто звучал чересчур хрипло, словно действительно пол ночи без распевки исполнял арию Риголетто, а потом ещё выпил литр холодной воды на морозе.       — Да просто херня приснилась.       — Ад?       — Рай.       Евгения вздохнула и, оперевшись спиной на стену, подняла голубые глаза на Мефисто:       — Меня тоже кошмары мучили.       — Не думаю, что у нас они схожи, — пробурчал дьявол, приглаживая потрёпанные волосы.       — Естественно, нет, — она замолчала. Кажется, до этого она хотела плавно начать разговор о чём-то важном. По крайней мере, важном для неё.       — О чём… — не будет ли прямой вопрос выглядеть грубо?.. Нужно как-то возобновить разговор. — Что тебе снилось?..       Замечательно. Она ещё не пропиталась желанием закинуть в гостя чем-нибудь тяжелым. Это уже радует. Женя молча ушла к себе в комнату, откуда вернулась с распечатанным конвертом.       — Это письмо, которое было у того парня, — девушка села на край дивана и протянула занимательную вещицу дьяволу. — Там время, место и фразы про покаяния… Такие же, как и у Кости. Этот дебил был, конечно, редкостным раздолбаем, но теперь-то я знаю, какой вес имеют их слова.       — Скажи честно: ты боишься? — поинтересовался дьявол, рассматривая в руках бумагу, которая подняла в душе девушки такой переполох.       — А ты бы не боялся? — она опустила взгляд в пол, и её лицо скрылось за занавесом русых волос.       — Честно говоря, я уже и сам не знаю. Не так давно я ощутил всю гамму страха на своей шкуре и… ты была права вчера на самом деле.       — Это в чём же?       — Ты сказала, что обратилась не к тому дьяволу, — Мефисто вздохнул, потирая пальцем конверт, в который ещё не успел заглянуть. — И, возможно, это так. Я не тот, кто действительно смог тебе помочь. И сейчас я понимаю, что практически любой из моих нижних* братьев мог бы в короткие сроки расправиться со всеми недоброжелателями, стереть с лица Земли, уничтожить, словно их никогда и не было… а я… — раздался неловкий смешок. — Посмешище.       — Возможно, ты не знал, но мой брат был из почитателей другого дьявола — Ваала. И я часто слышала о нём. Не думаю, что хотела бы с ним когда-нибудь встретиться.       — А, наш любимый «сексист». Не бойся, это он только с виду такой дерзкий. На самом деле тот ещё задрот.       — Он пошляк.       — Он часами сидит в библиотеках и болтает с различными просветителями. Ты его просто не знаешь, — Мефистофель нахмурился и посмотрел на Евгению.       — Я знаю о нём то, что мне говорили, — она подняла взгляд на дьявола и замерла.        — Таким образом, мы все являемся тем, что видят в нас люди, — задумчиво протянул Мефисто. — Я пытался делать так, как делают другие, но это был не мой путь…       — Ты это о чём?       — Ни о чём… — дьявол на секунду потупил взгляд, но затем резко встал с дивана, — В гостях хорошо, но дома энергетика родней.       Мефистофель промаршировал в коридор, где стал шустро одеваться.       — Так быстро уходишь? — Женя встала в дверях и оперлась плечом о косяк.       — У меня ещё дела. Мне действительно пора.       — Поедешь на голодный желудок?       — Ой, бля, у меня же теперь действительно желудок есть… Не смертельно. По крайней мере, я так думаю, — он шустро надел пальто и направился ко входной двери.       — Мефистофель… — девушка сказала это громковато, от чего замялась, -…я вчера вела себя грубо. Просто я нервная… извини.       — Мне не за что тебя прощать, — Мефисто развернулся и, посмотрев ей в глаза, растянул губы в милой улыбке, от которой на щеках появились едва заметные ямочки, — я же не прошу прощения за то, что по жизни такой говнюк.       С этими словами дьявол выскользнул за дверь, оставив Евгению наедине с её глупой улыбкой.