Цензура

      Звонок разбудил в самую рань. Мефистофель лениво протянулся к трубке и, едва продрав глаза, уставился на экран: «Денис Почтальон». Какой Денис? Он знает каких-то почтальонов? Если бы он вчера пораньше лёг, а то ведь до утра пытался дозвониться этому Денису…       — Почтальон! Блять! — до дьявола поздно дошло, кто звонит, благо абонент ещё не отключился. Нажав на зелёную трубку, он постарался выдать как можно более дружелюбный тон. — Да? Денис?       Мысли о том, как он будет оправдываться, уже просачивались в голову, но что ему сказать? Они давние друзья? Старые знакомые? Судя по рассказам Зины, девочки из университета, это не очень-то общительный парень. Надо было состроить женский голос и продолжить историю с влюблённой дурочкой! Хотя вряд ли Мефистофелю удалось бы спародировать женский голос на такие сонные связки, которые и так едва смыкались с утра пораньше, заставляя его хрипеть.       А может развить историю с братом влюбленной подружки, которым он вчера всем представлялся?       — Кто это? — перебил размышления раздавшийся из трубки женский голос. Дьявол немного вздрогнул. Не столько из-за неожиданной подставы, сколько из-за того, что на секунду собеседник показался до боли знакомым.       — Простите, а можно к трубке Дениса?       — Он не хочет никого видеть, — категорично заявила дама, в то время как на фоне что-то глухо грохнулось.       — Дайте ему трубку, пожалуйста… — звонок скинули, но перед выключением дьявол успел расслышать громкий стук, на этот раз более гулкий.       Что-то здесь не чисто. Кажется, они опоздали. Денис уехал в эту чёртову секту, поклонятся своим выдуманным понятиям, противоречившим великому завету… Люди. Что с них возьмёшь? Они не способны отличить правду от лжи, не способны понимать многих тем… Им нужно быть под кем-то, прикрываться высшей силой и не важно чем: дьяволом или Богом.       Резко зазвонивший телефон заставил подпрыгнуть на кровати. На этот раз звонил «Пупсик».       — Алло, Чакен? Ты чего меня пугаешь?!       — Мефисто, я тут вспомнил кое-что… Помнишь, ты у меня дома был? — голос друга едва ли можно было назвать взволнованным, а вот Мефистофеля тут же бросило в холодную дрожь.       Чак вспомнил? Это конец. Что ему сказать? Как оправдаться? Сказать, что так вышло и он не хотел? Не получится… А может перевести тему в другое русло?..       — Меф, ты там слышишь меня? — уже более грозно спросили из трубки.       — Я не хотел… Вообще… Ты…       — Не перебивай меня. Короче. Приезжай ко мне с вещами. Все. Мне надоело собирать с тебя долги в подходящее для тебя время!       После последней фразы рыжего мозг дьявола резко отключился и в глазах читался глубокий ступор. Какие вещи? Его? Собирать вещи… зачем? Он же не может переехать… что-то тут не так… нихрена непонятно.       — Я не понял. Какие вещи?       — Мои. Ты мне так и не вернул мои вещи, козёл! — обзывательство в сторону Мефисто звучало максимально беззлобно. — Уехал в них, гулял, бухал. Мне надоело! А то будет, как с компьютером… Давай разберёмся сразу. Мне удобно снимать сегодня, так что будь добр, первый раз в жизни подстройся под мой график!       Точно. Джинсы и футболка Чакепопена все ещё хранились у Мефистофеля на отдельной полке, аккуратно сложенные в стопочку.       — А… Вещи!       — Да я вижу ты там только проснулся, — скорее всего в своём контексте Чак имел ввиду не физический подъём. — Не тупи с утра, нам ещё ролик снимать!       Похоже, у Чака на Мефистофеля свои планы. Ну, у него хотя бы какие-то планы есть.       — Чак, я…       — Отговорки не принимаются! Мне нужны эти джинсы для сегодняшних съёмок! Давай, поднимай свою жопу, честный труженик!       — Вот откуда вы такие беретесь? — Мефисто улыбнулся и, казалось, в его глазах исчезла усталость раннего подъёма.       — Не знаю… Из ада, наверное. Короче, я тебя жду к девяти. Не опаздывай! — Чакен бросил трубку, а Мефистофель уставился на часы.       Восемь утра.       Зачем его подняли в такую рань?!

***

      День начинаться не хотел. Пасмурная погода не позволяла прямым солнечным лучам падать на землю, из-за чего в голове Мефистофеля вырисовывалась личная аналогия с Богом. Он там вообще смотрит, чем люди занимаются или опять увлекся рассмотрением каких-нибудь оленей? Скрылся в облаках, подобно тёплому солнцу, и не собирается высовывать свои лучи, в то время как его, самого Мефистофеля, плющили в автобусе ранние пташки, настоящие труженики рабочего класса, спешившие по своим делам и не сильно обращающие внимания на окружающих.       Вот так он, сам дьявол, был вынужден кататься на общественном транспорте в окружении обычных смертных, чтобы доставить Чаку его драные тряпки! Вообще его не ценят! Но гнев моментально испарился от представления образа рыжего ангелочка. Его голубовато-серых глаз редкого оттенка, рыжих, едва вьющихся волос, чуть более жёстких, чем тёмно-русые локоны повелителя, очков с черной оправой, придающих лицу неожиданного благородства и даже какую-то зрелость. Все это чем-то въедалось в память, выжигало там место и оставалось навсегда. Ну и как можно злиться на такого пупсика? Каждый раз, смотря на него, такого рослого и рыжего, хочется увидеть взрослого и ответственного человека, но заглянув в глаза, понимаешь, что это едва повзрослевший ребенок с наивными мечтами об изменении мира в лучшую сторону и надеждами на светлое будущее.       Смотря на мечты Чака под таким углом, владыка и сам не замечал, что представляет то же самое перед глазами во всех красках, со всеми подробностями. И как же ему хотелось поверить в эту сказку! В сказку о том, что первым планом у людей пойдёт развитие, о том, что творчество сможет изменить окружающих к лучшему… хотелось бы верить.       Увидев дом Чака, дьявол заметно повеселел. Наконец он отдаст все долги Чаку, со спокойным сердцем вернётся в свою обитель и выспит всё дерьмо из своей кровати!       Чак открыл дверь. Мефисто ожидал увидеть его помятым и заспанным, но парень был бодр как никогда.       — Давай, заходи, — рыжий отошел к стене, пропуская дьявола в квартиру.       — Не, Чакен, ты возьми вещи, а я пойду досыпать…       — Прошёл. У тебя всё равно на сегодня никаких дел нет, — отрезал Чак, но настолько неопытно, что Мефистофелю стало интересно, что же задумал рыжий. Чакен принял стопку вещей из чужих рук.       — У тебя какие-то планы, Чакепопен? — князь тьмы наконец вошел в квартиру и с интересом уставился на друга.       — Я собирался возобновить свою активность на ютубе, — юркнув в комнату, Чакен вернулся оттуда уже с походной сумкой через плечо. — Сегодня будем снимать. — Торжественно объявил рыжий пупсик, широко улыбнувшись.       — Что ты там собрался снимать? — Мефисто тянуло пошутить про одежду и стриптиз, но, посмотрев на невинный взгляд своего друга, решил отказаться от этой идеи.       — Эпическое возвращение из застоя, — Чак взмахнул руками в воздухе, имитируя спецэффекты, которые так и остались только в его голове. — Короче, будешь моим оператором. Поехали.       — Куда? Без сценария, без текста…       — На улице тепло? — неожиданно перебил Чак.       — Да, — растерянно подтвердил дьявол.       — Ну так больше ничего и не нужно! Съездим, кости разомнём! Пока тепло, это нужно снять… будет классно выглядеть в кадре!       — Что снимать-то собрался?       — Пошли, сам всё увидишь! — Чак хлопнул Мефистофеля по плечу и потопал обуваться.       Мефисто откровенно не понимал, что творится у рыжего в голове, но решил, что лучше будет подыграть. В едином полёте вдохновения Чакен захлопнул дверь квартиры и направился вниз по лестнице, изредка поднимая взгляд и поторапливая Мефисто, который чуть медленнее плелся следом. Вылетев во двор, рыжий птенчик с широкой улыбкой похлопал по копоту старенькой «копейки».       — Видал, а?       — Чакенпопен, твоё что ли? — судя по лицу дьявола тот сам не верил в то, что сказал.       — Да нет, естественно! Покататься дали. Садись за руль.       — Я?! — князь тьмы опешил.       — А кто хвастался, что на машинах разъезжает с момента их появления? Садись за руль, дьявол! Посмотрим, на что ты годен!       Мефисто обиженно насупился, но за руль все же сел.       — Как заводить, знаешь? — Чак умастился на соседнее сиденье и с хитрым прищуром уставился на Мефистофеля.       — Хорошо смеётся тот, кто смеётся в луже! — Мефисто завёл машину и как-то неестественно шустро для этого ведра с болтами сорвался с места. От неожиданности Чак даже впился подушечками пальцев в кресло, что заметно позабавило дьявола.       — Ты осторожнее, а то ещё за скорость загребут! — лицо Чака покрылось милым багровым румянцем.       — Не загребут! — отмахнулся Мефисто, направляя машину ближе к краю дороги. — Вообще забыл, что я дьявольски хорош! — надменная улыбка Мефисто и Чак тут же показывает ему язык.       — Не кривляйся, смотри за дорогой!       — Не показывай язык, в следующий раз я его откушу! — отзеркалил Мефистофель, но в его лице не было и намека на злобу. — Так ты не сообщил, куда мы едем.       — Я дорогу так покажу, но ты изначально поехал не в ту сторону… — резкий дрифт и Чак практически заваливается на соседнее сидение под символичный хохот своего товарища, —… Бля…       — Что ты там брякнул? Прости, мне ветер мешает расслышать твои писки о скорости, — Мефисто посмотрел на друга, в его глазах читался азарт. Чёрные и глубокие очи блестели огоньком, который достаточно давно в них не разжигался.       — Ща… — Чак выровнялся и, от греха подальше, пристегнулся ремнем безопасности, расценив вождение Мефистофеля как опасное для жизни. — И ничего не поделать, ведь подписался… Тут налево!       Снова дрифт, Чак откидывается на сидение и переводит напряжённый взгляд на друга.       — Это «копейка», а не «спорткар»! Чё ты творишь?       — Мне плевать на год изготовления тачки. Я буду ездить так, как сам захочу! А ты о поворотах предупреждай заранее.       — Я даже не знал, что эта телега может так быстро ездить…       — Ну, она и не может… — чёрные глаза игриво блеснули, —… у других.       — Ага… вот тут опять налево!       Ожидаемый дрифт.       — Ты так тачку к чертям об землю сотрёшь! — бурчал Чакен, потирая ушибленный об подголовник затылок.       — Тихонечко перебраться из точки «А» в точку «Б» и пешком можно…       — Но не так же гнать!       Заливистый смех дьявола в ответ.       А Чак уже и забыл это выражение лица, когда Мефисто вот так наслаждается моментом, без разговоров о жизни, философии и переживаний за окружающих, когда он просто расслабляется и получает удовольствие от времяпровождения. От широкой улыбки под глазами собрались тонкие, едва заметные морщинки, щёки покраснели, и теперь вид дьявола можно без проблем назвать «умилительным». Ему, конечно, никогда это не нравилось, и он был готов разорвать практически любого, кто посмеет назвать его величество милым, но… что скрывать, если уж это правда? Владыка преисподней что-то говорит, и Чак не сразу осознает, что…       — Так куда сворачивать?       — А? — рыжий растерянно хлопает ресницами и пытается сфокусировать взгляд на дороге, — Блин… Ты опять поворот пропустил…       Кажется, Чак начинает привыкать к бешеному ритму их поездки.       — Ну сколько раз тебе говорить, чтобы предупреждал заранее? А заранее — это ДО того момента, когда я проеду поворот! — пускай Мефисто и бурчит, но он это уж точно не со зла… Нужно начинать следить за дорогой, а то дьявол ещё по-настоящему бушевать начнёт.       Солнце светило ярко, словно осенние месяцы проспорили этот день своему брату-июлю, который по-хозяйски решил отыграться за все холодные дни не так давно ушедшего лета. Мефисто хлопнул дверцей и осмотрелся: вокруг ни души, единственным намёком на присутствие цивилизации были двухметровый железный забор за спиной, полностью исписанный граффити, и виднеющийся вдалеке частный сектор, поблескивающий цветастыми крышами на солнце.       — Ты вообще нормально ездить не умеешь? — Чак вышел из машины и неровной походкой стал прогуливаться рядом с отечественным транспортом.       — Тебя чего, укачало что ли? — Мефисто внимательно осматривал друга, который облокотился на капот многострадального транспортного средства.       — Да не… я сейчас просто немного… — Чак лег на землю и закрыл глаза, —…подожду, пока комната не перестанет вертеться.       Мефистофель отвернулся к реке и улыбнулся: ему нравилась детская непринуждённость, с которой живёт этот парень. Чакепопен мог спокойно высказать то, что чувствует или о чём переживает, не беспокоясь о мнении других, в то время как Мефисто чаще всего пытался скрыть свои чувства и эмоции от всех, от кого это скрыть в принципе возможно. И было у этой закрытости своё оправдание. Кто-нибудь в истории вообще задумывался о том, чего боится сам дьявол? Мефисто и сам задавался этим вопросом. Не раз он думал, что бесстрашен, но проживание на Земле заставило его изменить свои убеждения. Новая жизнь доказала ему то, что огонек чего-то хорошего ещё не потух в глубине его истерзанной души. Многим он увлекся благодаря близкому контакту с людьми. И хоть раньше первыми ассоциациями на слово «человечество» перед глазами появлялись необразованные, безвкусно одетые дикари, сейчас он вспоминал и тех, кого не грех назвать прекрасным примером человеческой натуры: такой творческой, порой романтичной, глупой и безрассудной, но живой и настоящей.       — Чакен, ты хоть плавать умеешь? — Мефисто повернулся к другу и уставился на Чака, замершего на земле в позе звезды.       Немного постояв и поразмышляв о том, стоит ли делать то, что он задумал, Мефистофель всё же решился, тихо подошёл и, стараясь не порождать лишнего шума, присел рядом. Рыжий даже не шелохнулся. Он выглядел милым: расслабленным, глаза закрыты, щеки ещё не до конца растеряли свой румянец, волосы едва колышет заполошный ветер. Ещё не мужественный, не злой, просто хороший парень с оравой личных тараканов в голове. Под таким углом он был похож на плюшевую игрушку, которую хочется затискать под милые, сюсюкающие словечки, которые дьявол иногда все же позволял себе произносить. В такие моменты Мефистофель забывал, что этот рыжий паренек не ангел и не бес, а обычный смертный человек. Было в нем что-то притягательное, но что именно — владыка так и не осмеливался предположить.       Он уже достаточно долго пялится на друга. Это немного неловко, особенно после того как Чак открыл глаза. Кажется, он догадался, что уже минут десять князь тьмы прожигал его взглядом, как олдскульный маньяк.       — Пора браться за работу. Кажись от твоего «профессионального» вождения я отошёл, — Чакен поднялся на ноги, а за ним подлетел и дьявол.       — Что ты тут снимать-то собрался? — спросил Мефисто, в очередной раз осмотрев местность.       — Возрождение! — Чак попытался состроить замогильный голос, но получилось не очень.       Поняв, что выглядела его выходка скорее глупо, чем весело, рыжий молча отмахнулся и полез в сумку, откуда извлек многострадальный комплект одежды.       — Ты чего, переодеваться будешь?       — А ты хочешь, чтобы я в воду в выходном полез? — Чак поднял взгляд на дьявола, который тут же отвернулся.       — А зачем тебе в воду лезть? — Мефисто все ещё пытался разузнать план предстоящих действий.       — Ты должен будешь это снять. А это нужно снять, пока стоит жара!       Меф бросает шустрый взгляд на Чака, который стоял с другой стороны машины и натягивал джинсы, после чего Мефистофель отворачивается обратно. Как пацан-семиклассник, который подглядывает за своей подружкой в женской раздевалке, честное слово! Да что же с ним не так?!       Чтобы вновь не впасть в раздумья о своём бытии, Мефистофель стал медленно шагать в сторону речки, рассматривая по пути дальние строения и растительность, располагавшиеся на другом берегу.       — Всё, теперь можно снимать, — Чак подошёл к Мефисто и улыбнулся.       — Ты мне поведаешь, что же от меня требуется, и что ты собрался делать? — Мефистофель повернул голову на бок, чтобы искоса поглядеть на друга.       — Объясняю: я хочу эпично вернуться на Ютуб, начать новый этап своего творческого пути. Этот ролик будет флажком на моей дороге, разделяющим старого меня и нового…       — Короче ты опять снимаешь для своих интернетов, — буркнул сам себе под нос Мефистофель.       — Вот не превращайся в старую бабку, пожалуйста, — Чак сложил руки на груди.       — Ой, да ладно тебе, рыжулька! — Мефисто игриво улыбнулся. — Вот если бы ты начал по-другому относиться к своему творчеству, вот тогда бы можно было назвать это «новым направлением».       — Так я по-другому отношусь, — не согласился Чакен.       — Да? — Мефистофель театрально изобразил задумчивость, уставившись на друга. — А что у тебя с внешним видом?       — А что не так?       — Если это новый путь, то поменяй свое к нему отношение. Ты запечатлеешь события на пленку. По такому случаю можно принарядиться. Ты не должен надевать одежду, в которой окунуться в воду не жалко, ты должен держать себя в кадре и соответствующе выглядеть.       Чак виновато посмотрел себе в ноги, размышляя, что же дальше делать.       — Фиг с тобой, — добродушно выдохнул Мефисто, потянувшись к верхней пуговице своей рубашки       — Что ты делаешь? — нервно сглотнув, спросил Чакен.       — Ты ведь не успеешь смотаться и переодеться, а снимать нужно сейчас, пока тепло и солнце в зените. Разве я не прав? — чёрная рубашка соскользнула с плеч, обнажая сильный торс. Чак осознавал, что расклад верный, но действия дьявола откровенно не понимал, пока Мефистофель не протянул ему рубашку.       — Э… это мне?       — Сейчас снимем и вернёшь, не обольщайся, — Мефисто всунул рыжему рубашку в руки и отвернулся спиной.       — Мне это одевать?       — Надевать, Чакен, надевать! Такой взрослый, а русский не знаешь, — Мефистофель всё ещё стоял спиной к другу, нервно шоркая ладонями от плеча до локтевого сустава и обратно. Он продрог: на первый взгляд погода была тёплой, солнце грело лицо ласковыми лучами, но без рубашки стало зябко, и по спине побежали стаи мурашек, взволнованные резким похолоданием.       Вдруг чужие руки махом накрыли остуженное тело красной футболкой, запечатав Мефистофеля в незамысловатом предмете одежды полностью, вместе с руками. Ткань еще была тёплой, от неё веяло знакомой, родной аурой, обладатель которой стоял за спиной.       — Тепло ли тебе, девица? — протянул Чак знакомую цитату из советского фильма.       — Купаться будешь, Морозушка конопатый? — Мефисто обернулся к рыжему, чуть толкнув его плечом, после чего извлёк руки из плена футболки.       — Не хочется, но придётся, — Чак вручил другу камеру и нехотя потопал к водоему.       — Ну, как водичка? — с издевкой спросил дьявол, когда рыжий зашёл в воду по колено.       — Холодно, но терпимо, — ответил тот, медленно поворачиваясь.       — Топай дальше, — командовал Мефисто, включая камеру и примеряясь с кадром, — сейчас боевое крещение пройдешь. И не сутулься! Зритель не должен знать, что тебе холодно! Давай бодрее!       Под таким прицелом дьявольского внимания было несложно забыть, кто автор идеи. Сейчас казалось, что Мефистофель вполне комфортно ощущал себя в ролях режиссёра и оператора, словно миллион раз примерял на себе подобные обязанности.       И вот Чак пошёл, остановился на глубине по шею и, торопливо махнув рукой, дал понять, что пора включить камеру.       Тяжела работа актера. Чак уже переоделся в свои нормальные джинсы, снял мокрую рубашку и грелся на заднем сидении машины, изредка ероша влажные волосы, с которых до сих пор капала вода.       — Может, все-таки наденешь футболку? — спросил Мефисто с переднего сиденья.       — Блин, я же про сменку забыл! — с этими словами рыжий полез в пакет и, немного там покопавшись, достал клетчатую рубашку, которую тут же радостно натянул на себя. Под плотной тканью было не так холодно, но по телу все еще проходила неприятная дрожь от минувшего переохлаждения в воде.       — На этом всё, Чакен? — Мефистофель взглянул на друга через зеркало заднего вида.       — Поехали обратно, надеюсь, ты не страдал синдромом эпилептика, — блогер всё ещё дрожал после запоминающегося купания и пытался согреться путём растирания руками открытых участков кожи.       — Обижаешь, Чакепопен, — дьявол завел машину, — я ведь не Алексей Бунаков, не переживай, камеру держать умею!       Не успел Чак облегченно вздохнуть, как тут же ощутил на себе все прелести Мефистофелевской езды: рывком сорвавшийся с места автомобиль, взлетающий на буграх и дрифтующий на поворотах.       — Сомневаюсь, что к такому вообще можно привыкнуть, — выдавил рыжик, пытаясь оторвать себя от спинки сиденья.       — Не трусь, Чакесракен, сейчас вмиг доберешься до дома…       — В том то и дело, что я хочу добраться до него живым! — а в ответ лишь дьявольский смех. Кто-нибудь другой в такой ситуации мог бы испугаться, но Чак почему-то не спешил с этим делом. Он сам точно не знал почему, но в глубине души не боялся доверить этому странному черноглазому юноше свою жизнь.       — Приехали. Не благодари. Я правда слегка дорогу напутал и пришлось сделать лишний круг, но в целом… — Мефисто обернулся и оглядел друга, который устало расплылся по сидению в позе, которая могла бы принадлежать любому человеку, не по своей воле прокатившемуся на американских горках: полулежа на спине.       — У меня одна радость — я всё-таки доехал, — выдавил Чак, отцепляя себя от нагретого места и выходя из машины на непослушных ногах.       — Да ладно тебе! На мне ни одной аварии с 1936 года! — дьявол поспешил покинуть транспортное средство. — Правда, я с тех пор и за руль мало садился…       — Ой, не начинай. Пойдем, хоть чаю попьем, — парень махнул в сторону своего дома.       — Ну… — дьявол оглядел двор в попытках найти хоть кого-то подозрительного, но вокруг не было ни души, —… ладно. Пошли.       Чакен достал из салона пакет с мокрыми шмотками и, хлопнув дверью, махнул головой дьяволу, чтобы тот закрыл машину на ключ.       — Иду с тобой только потому что не хочу опять возвращаться обратно в твоей футболке, — Мефистофель звонко щелкнул ключом и пошел вслед за рыжиком. — Хочу вернуть свою рубашку. И желательно сухой.       — То есть ты у меня пока твоя рубашка не высохнет? — переспросил Чак.       — Да, — кивнул князь тьмы, после чего уставился на друга, — не подумай лишнего!       — А что я мог подумать? — рыжий не понимал, к чему клонит дьявол. И действительно, о чем можно было подумать?       — Что же заставило тебя заняться ютубом, Чакепопен? — Мефисто откусил песочное печенье с маленькой точкой джема посередине. Он развалился на стуле в кухне, в углу, в этой дурацкой красной футболке, в которой был вынужден находится, пока в ванной сохнет его черная рубашка.       — Да на днях тут подумал, что мне гораздо лучше жилось с увлечением творчеством, — Чак вертелся возле плиты, не спеша набирая воду в чайник, и ставя его на огонь. — Не могу я так, мне некуда себя пристроить, — рыжий обернулся. — Положи «Курабье», пока чай не закипел!       — Хорошо, мамочка, — дьявол сложил откусанную печеньку обратно в общую тарелку. — Рыжая мамочка. Тебе подходит!       — Разве я так похож на чью-то мамку?       — Дай-ка подумать: постоянно о ком-то печёшься, любишь всем помогать, заботливый…       — Ой, да ну тебя, — Чак отвернулся обратно к чайнику и сделал вид, что ему невероятно интересно наблюдать за закипающий водой под поднятой крышкой.       — Ты обиделся, пупсик?       — Я ни на кого не обижаюсь. Что я, твоя мамка что-ли? — Чак резко обернулся и изобразил в воздухе удары барабанных палочек. — Бадам-тсс!       — Ахуеть пошутил, — безэмоционально отметил Мефисто, откусывая от многострадальной печенюшки и подкидывая ее обратно на тарелку.       — Да. Кажется, у меня проблемы, — Чак сел напротив и вытянул ноги. — Чем ты занимаешься последнее время? — Его голос стал серьезнее. — Это как-то связано с тем случаем?       — Каким таким случаем? — Мефисто дернулся, словно его прошибло током минимум 220 вольт.       — Когда я тебя из какого-то подвала вытаскивал, — пояснил парень, и дьявол заметно расслабился.       — Честно говоря, связано. И не только с этим, — Мефистофель нахмурился, вспоминая все свои переживания за последний месяц.       — И как-то всё это связано с недавним висельником и какой-то чокнутой, что тебя похитила, — Чак пытался вытянуть хоть какую-то информацию, но дьявол молчал подобно партизану. — Мне ты, конечно, ничего конкретного не скажешь.       — Ничего конкретного не скажу, — согласился дьявол, махнув головой, не отрывая взгляда от сцепленных в замок ладоней, лежащих на столе.       А что ему говорить? Стоит ли предупредить, чтобы был осторожней? Раскрывать ли полную картину происходящего? Не мудрено, что Чакен может сразу же испариться, уехать туда, где его здоровью ничего не угрожает. И он будет прав. Но стоит ли его отпускать и надеяться, что на расстоянии все будет в порядке? Или лучше своими глазами отслеживать его безопасность, когда он близко, но бояться лишний раз придти в гости, чтобы не привлечь беду? Одно не лучше другого!       — Меф, я вижу, что последнее время ты мутишь что-то серьезное, но дай мне разобраться в происходящем, а то я со стороны ничего не понимаю, — Чак с минуту прожигал друга взглядом, после чего сдался и повернулся к столу боком, сложив на него локоть.       — Хорошо, — сдался Мефисто, обреченно вздохнув, — это была не просто серьезная заварушка. Это связано с каким-то секретным культом против дьявола… Меня. Серия убийств во имя какой-то цели, которую я так и не нашел.       — Серия? То есть чувак-якобы-висельник — не единственный пострадавший? — Чак оживился, по его телу прошелся неприятный холодок, остановившийся на кончиках пальцев.       — Спешу тебя расстроить, но да. Твой друг Дима тоже пострадал от рук этой секты, — князь тьмы мельком взглянул в чужие глаза, но сразу же потупил взгляд. — Он входил в круг завербованных, и ему угрожали, а самое главное — я это знал.       — В смысле заранее знал? — Поинтересовался рыжий, сделав акцент на слове «заранее».       — В тот день я должен был за ним следить, но как-то… как-то не вышло.       — То есть ты знал, что его могут убить и…       — И просрал нужный момент. Сознаюсь в своей дури, — Мефисто нервно прошелся ладонью по волосам, — я расслабился тогда.       — Ты говорил в тот день, что я его плохо знал, но не пояснял почему. И сейчас я не прошу пояснять, что у вас там за вербовка. Забыли. Похрен. Я уже смирился с тем, что мой друг возможно дьявол, а возможно сумасшедший, но охрененно знающий историю, болтающий на восьми языках, гоняющий на ржавеющем ведре круче, чем по «формуле один», рассказывающий странные вещи и боящийся крестов, — перечислял Чак быстро и без пауз, активно жестикулируя, чем привлек к себе внимание Мефистофеля, который молча выслушивал быструю речь. Дальше Чакен продолжал гораздо тише. — Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что у тебя происходит. Чем ты занимаешься? Что тебя тревожит, и из-за чего ты постоянно вздрагиваешь?       — В смысле вздрагиваю? — тон Мефисто походил на обиженный.       — Ну… Ты последнее время как резко дергаешься от посторонних шумов и активных действий… Сегодня мне казалось, что у тебя это прошло, но ты за последний час уже несколько раз дергано поднимал голову и выглядывал в окно. Что происходит в твоей черепной коробке?       — Эх, Чакен, — князь тьмы спрятал лицо в ладони и облокотился на стол, — я и сам не знаю, что там происходит… Там такая адская смесь.       — Ну… уж кто-кто, а ты должен разбираться в адских смесях, — кухню пронзил неприятный свистящий звук закипевшего чайника, который угас сразу же после выключения рыжим парнем газовой горелки.       — Мне кажется, что я всё больше запутываюсь как в деле, так и в себе… а еще у меня такое неприятное чувство… Оно тревожит меня и терзает изнутри, я становлюсь параноиком.       — Типа паническая атака? — предположил Чак.       — Скорее всего это не она, но похоже. Давай не будем об этом говорить. Я чувствую себя ужасно виноватым. Ко мне обратились за помощью, а я… оплошал. До глупого. Я просто расслабился, и все случилось само! Я не смог выполнить единственную поставленную передо мной задачу — выследить угрожавших! Я не справился. Я, дьявол, не справился! — Мефисто заметил, что под конец разговора стал активно жестикулировать и голос сам собой повысился. Чак понимающе замахал головой, поставил на стол две кружки с одинаковыми чайными пакетиками внутри и залил их вскипевшей водой, которая еще едва заметно бурлила маленькими пузырьками.       — Успокойся. Тебе станет легче, если я скажу, что не виню тебя?       — Нет. Не легче, — пессимистично выдавил Мефистофель, помешивая горячий напиток, даже не добавив в него сахар.       — Можешь меня поздравить, кстати, у меня уже шестьдесят тысяч подписчиков на ютубе, — Чак старательно пытался перевести тему неприятного разговора.       — Это и вызвало у тебя порыв снова снимать свою дичь? — Мефисто не выглядел радостней, но, безусловно, ему было приятно сменить тему разговора.       — Это не дичь. Вот увидишь. Когда-нибудь меня обязательно позовут в кино!       — Ага. Скорее, ты сам начнешь фильмы для большого экрана снимать.       — А, может, даже и так! С чем чёрт не шутит? — рыжий усмехнулся. — С чем ты не шутишь?       — Глупый, — беззлобно произнес Мефисто, — чёрт и дьявол — разные вещи.       Разговор перестал отдавать напряжением, и князь тьмы даже перестал выглядывать в окно, выискивая взглядом людей, которые могли бы за ними следить. Вновь выглянуть в окно заставил Чакен, который поспешил включить свет и тут дьявол осознал, что на улице темнеет.       — Чакепопен, я, наверное, пойду.       — Да ладно. Тем более у тебя еще рубашка сохнет, — Чак продолжал сидеть на своем месте, поджав левую ногу под себя, а правой упорно болтать.       — Она наверняка высохла, — Мефисто прошел в ванную и убедился в том, что злополучная деталь одежды удосужилась просохнуть. Оттуда Мефистофель вышел в своей рубашке, аккуратно заправленной в брюки. — Я же говорил, что высохла.       Мефисто подошёл к раковине, прополоскать свою чашку. Сейчас ему меньше всего хотелось оставлять следы своего существования.       — О, а чего у нас режим домохозяйки включился? — Чак широко улыбнулся.       — Да просто я… ой, заткнись, — Мефисто машинально отмахнулся, из-за чего в сторону рыжика полетели крупные прозрачные капли.       — Э-эй! Я тебе щас, брызгаться… — Чакен подскочил и побежал в ванную, откуда вернулся с ладонями в форме лодочки, с которых подозрительно капала вода.       — Не-не-не… Чакен! — Мефисто старательно брызгался в сторону друга остатками влаги с ладоней, но маленькие крапинки не могли его напугать, а заставляли лишь прищурить глаза, выставляя лодочку из рук вперёд.       — Не смей! — князь тьмы ловко обогнул Чака в попытке добраться до раковины, чтобы пополнить свой запас воды, как вдруг почувствовал холодный поток, спускающийся по спине. — Засранец, — дьявол выгнулся и обернулся, чтобы вглядеться в весёлое лицо.       — Красавец. Ну и куда ты теперь пойдёшь? — рыжий довольно улыбнулся. — Всё, накрылись твои планы, — он задорно показал язык.       — Я тебя предупреждал, — дьявол опустил взгляд в пол, из-за чего его слова звучали более угрожающе, что заставило Чака ненадолго поперхнуться своим смехом, — ещё раз покажешь язык — я тебе его прикушу… — мгновение и его лицо совсем близко, что заставило рыжего парня покраснеть. — Давай, я держу слово! Ещё раз!       — Ой, да ладно тебе…       — Я сказал, что укушу! — серьезность сменилась смехом и дьявол отступил. — Видел бы ты своё лицо…       Чак недовольно нахмурился. А ведь он на самом деле чуть не выпустил язык! Теперь этот поступок и даже мысль о нём казались глупостью, но несколькими секундами ранее он хотел позволить этому засранцу укусить себя за язык, чтоб его! И что это на него нашло?       — Точно не останешься? Ты жаловался на одиночество…       — Прости, Чакен, не могу. Меня уже битый час кто-то вызывает, — Мефистофель взглянул на озадаченного рыжика, после чего добавил, — долго объяснять. Просто мне пора идти. Правда.       — А… ну, тогда… — Чак не успел договорить, а Мефисто уже направился к входной двери. — Прости за… мокрую спину, — кинул рыжий, рассматривая обувающегося друга.       — Да ладно. Главное, что вода не святая. Остальное пуки-чики…       — Чики-пуки, — поправил Чакен, но дьявол лишь отмахнулся в ответ.       После теплого прощания Мефистофель направился вниз по лестнице. Ему казалось, что под пальто спина согреется, но она щекотала неприятным холодком. Недолго думая, князь тьмы выгнулся и провёл нагретой рукой по мокрому пятну, которое практически сразу же испарилось. Хорошо быть дьяволом! Стоп. А почему он раньше так не сделал?! Ведь мог бы без проблем высушить рубашку своими силами и не пришлось бы… Ладно. Уже не всё ли равно?       Мефисто вышел из подъезда и с минуту смотрел в пустоту темнеющего неба. Его посетило странное ощущение, легкими покалываниями распространяясь по всему телу. Давненько такого не было. Кто-то использует странный метод призыва… Не успел дьявол подумать о том, какой метод мог бы подойти под такие ощущения, его фигура черным, едва заметным паром растворилась в пространстве.

***

      — Зачем вызывала? — спросил Мефисто, сверху вниз смотря на заклинателя: маленькую девочку, от силы десяти лет, русоволосую, с ангелоподобными чертами лица. — В куклы я с тобой играть не буду, — дьявол осмотрел место призыва: на полу просторной кухни выложен шестигранник из веток орешника, в центре мелом выведен древний символ. Быстрый призыв! Да уж, в интернете не найдешь такой метод. Интересно, где она его откопать успела? Последний раз его так вызывали в году 1786.       — Я не играть позвала, — её голос дрожал, но явно не от страха, а от слёз, которые наворачивались на глаза и тонкими ручьями стекали с щёк. — Это ты составляешь контракты? — Она едва стояла на ногах, всё тело дрожало, а из-под носа раздавались тихие хлюпанья.       — Да тише ты, успокойся… — как-то растерялся князь тьмы. И что ему делать? Это ребёнок!       — Я хочу… подписать контракт, — в этот момент владыка опешил. Нет, конечно, он знал, что его не блины печь зовут, но увидеть перед собой маленькую девочку, полностью осознающую, что происходит…       — Ты понимаешь, что тебе нужно будет за это отдать? — он сел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с юной собеседницей.       Девочка тихо закивала головой, опустив взгляд в пол, из-за чего слёзы уже более различимо капали ей на ноги. Вздохнув, владыка преисподней взмахнул рукой, в которой тут же оказался пергамент.       — Ты хоть писать-то умеешь?       — Умею.       — А пером умеешь писать?       — Не пробовала…       Ну вот. А что будет, если он ей чернильницу покажет? Да и не простую, а адскую, для крови, с иголкой, спрятанной на дне.       — С ошибками договор накорябаешь, — буркнул дьявол, усаживаясь за стол. — Диктуй.       — Я сама!       — Диктуй!       А в ответ тишина…       Мефистофель молча протягивает документ девочке, которая медленно его приняла. Сев напротив, она начинает старательно выводить слова шариковой ручкой, припрятанной в кармане. Все равно переписывать же придётся… Такие договоры пишутся кровью. Когда текст был закончен, девчушка протянула договор обратно дьяволу, после чего вытерла рукавом часть слёз с щеки.       Мефистофель внимательно осмотрел текст, коряво записанный детскими ручками и по прочтению уже он едва сдерживался от эмоций.       — Когда умер? — спокойно спросил Мефисто.       — Позавчера, — прихлюпывая носом ответила девочка, спрятав лицо в ладони.       — Тише, тише, тише… — шептал дьявол, поднимаясь с места и приобнимая маленький комок нервов, съежившийся на стуле. Девочка долго игнорировала севшего рядом на корточки дьявола, но не выдержала и обняла его в ответ, уткнувшись лицом в чёрную ткань рубашки.       — Тебе его не хватает?       В ответ беззвучное тюканье подбородка, подтверждающее слова дьявола.       — Но ты знаешь, что обратного пути уже не будет?       — А мне всё равно…       — Нет. Так дела не делаются. Сначала взвешиваются все «за» и «против», а потом… — Мефисто понял, что девочка его уже не слышит. Она громко плачет и пытается остановить нахлынувшие воспоминания о недавней утрате.       — Знаешь… Пока у нас не было переписи душ, так что твоего отца будет сложно найти… — владыка ада отпрянул от собеседницы и попытался посмотреть ей в глаза: теперь её лицо покраснело, особенно выделялась область носа и век. — Его пока нужно отыскать, а это может затянуться…       — Я могу написать Вам имя и фамилию…       — Деточка, там круглых тёзок с одинаковыми именами и фамилиями за долгие года накопилось пруд пруди. Даже если искать среди них, придётся повозиться с полгода…       — Вы не возьмёте мой контракт? — едва сдерживая вновь нахлынувшие слёзы, спросила девочка.       — Почему же? Просто давай обговорим отсрочку. Я пойду сейчас в ад, поищу твоего отца, если там не найду, то подам документацию на верхи, пусть там смотрят… Ну, а ты подождёшь с пол года, а скорее всего, — год.       — Но как я буду жить без него?..       — Будешь. Слыхала о искуплении, путём страданий? Вот, это оно!       Девочка вновь упала на плечо дьяволу.       — Ну, тише тебе, не переживай. Хочешь фильмы вместе посмотрим?       — Я уже все диски пересмотрела…       — А мы новые фильмы включим, те, что ты не видела! — Мефисто поднял худенькую девочку, как пушинку, и закинул на плечо.       — Я и сама умею ходить! — раздалось в ответ.       — Знаю. Но тебя там пока дождёшься…       За просмотром фильма девчонка прижалась к груди Мефистофеля. Поначалу робко, но позже её голова практически легла на тело повелителя ада. Плечи постепенно перестали вздрагивать, а дыхание выровнялось. Мефисто подложил руку под свою голову и уставился в экран. Он уже давно не слышал звук фильма и перестал соображать о моментах, происходящих на экране. Его интересовали собственные мысли, переживания пройденного дня, рассуждения о сущности людей. Они такие маленькие. Всегда. Рождаются и умирают детьми, слишком мало повидав в этом мире. И, кажется, он сам не далеко ушёл. Какая разница, сколько ты прожил, если тебя всё так же беспокоят личные убеждения, старые обиды, стереотипы… С возрастом все эти вещи должны стираться, но они лишь крепче укрепляются в сознании. А в итоге ты всё такой же идиот, каким был. Старше, но не умнее.       Картинка довольно быстро замылилась перед глазами, и Мефистофель провалился в сон. Он буквально почувствовал, как споткнулся и полетел спиной вниз, в густую тьму. В ушах знакомая мелодия флейты, на которой играет невысокий ангел в белоснежных одеждах, под цвет крыльям. На голове венок, на плечах, от одного к другому, длинное ожерелье из ярчайших цветов. Такие цветы на земле не растут, и их можно найти лишь в одном месте — святом саду.       Мефисто поднял взгляд и увидел то, как высоко в небе порхают белые силуэты самых элегантных крылатых существ, которые кто-либо мог увидеть в жизни.Разливается музыка, состоящая из чистых звуков, непохожих на звуки инструментов смертных.       Ближайшее время на небе праздник — поднятие сына божьего на небо. Во всем этом шуме не видно одного из высших ангелов, шестикрылого, с мягкими светлыми волосами и приятным лицом.       Мефистофель помнил это время и то, что сейчас творилось перед ним, было ничем иным как воспоминаниями древних времён, до раскола бессмертных жителей.       Дорога была знакома, словно ещё вчера Мефисто бежал босиком по мягкой траве райского сада, заглядывал под каждый куст, открывал каждую дверь в поисках старшего, но горячо любимого брата с самым ярким свечением, какого не было ни у одного ангела. И вот, наконец, он нашёл его.       Брат сидел у корней древнего дуба и о чем-то напряженно рассуждал. Слов не понадобилось. Светловолосый тут же поднялся и, кивнув, взмыл в небо. Он до последнего не хотел приходить на эту церемонию. Что-то терзало его изнутри, он был одним из первых, но не привилегированным, на днях его свет почти померк от этих раздумий. Тогда маленький ангелочек с лучезарной улыбкой, русыми волосами и белыми глазами, восторженно наблюдающими за братом, не мог представить, что сегодня погаснет луч не только одного из самых ярких огней рая, но и его собственный лик падет во мрак.       Как трудно сыновьям смириться с любимчиками. Как трудно доказать отцу, что нет первого среди равных. Как больно расставаться с домом, понимая, что теперь не будет им жизни ни на небе, ни на земле. Тяжело строить новое царство в темноте, брошенным единственным отцом, из-за отказа преклонить колено перед младшим из братьев. «Младшим и слабейшим!» — бушевал Сатана, стуча кулаками по стене пещеры, ставшей теперь их новым домом. Глаза пропитались тьмой и окрасились в чёрный, крылья ободрались, и падшие были вынуждены их спрятать, кожа обгорела за долгие века нахождения в адском пламени и покраснела, очерствела, как и остатки их сущности, одежда перешла в более тёплые тона, а язык… преобразился, изменился, из-за чего люди стали употреблять их слова в ругательствах, синонимами оскорбления: «чёрт», «дьявол» «сатана», «демон»… Их имена преобразовались, покрылись скверной: «несущий грех», «клеветник», «уносящий свет»…       И, казалось, они всегда так жили. Теперь уже мало кто может вспомнить свой прежний облик, свои прежние мысли, прежнее имя… Всё забылось. Да и ничего уже не вернуть.       Теперь крылья им были не нужны, а головы украсили единственные короны, которыми одарил их разозленный отец — рога. Он считал что, сделав их более животноподобными, он их больше оскорбит, заставит раскаяться в своей гордыне, но сыновья приняли этот «подарок», приняли и хвосты, которыми впоследствии даже умудрялись мериться (больше было нечем, так как они одни из первых, бессмертные, и на момент их рождения Бог смерти ещё и не придумал, так же как и размножения, из-за чего строение тела ангелов, а после и дьяволов, недалеко ушло от анатомии кукольного Кена*)       К первым падшим, которых теперь именовали никак иначе как «дьяволы», присоединились помощники: демоны, бесы, суккубы, инкубы и прочая нечисть, которой не было жития на земле.       Наконец Сатана смог хоть где-то построить порядок: строгая монархия, высшим звеном которой являлись дьяволы, а низшим — лярвы и мелкие сущности. Её нельзя было оспорить, нельзя поменять природу и, если уж ты уродился демоном, то выше дьявола ты уже никогда не прыгнешь. Единственное, что было нерушимо, так это то что дьяволы были равны друг перед другом, так как все они братья, все в одинаковом положении, одинаковы по силе и все старше обитающей челяди преисподней. Отныне и до конца веков, до судного дня.       Мефисто вздохнул и открыл глаза: на часах десять вечера. Ох, что-то он засиделся.       Девчонка уже уснула, обняв дьявола двумя руками, практически вцепившись в него с последней надеждой забыть ту боль, что творилась в её сердце.       — Душевные раны не заживают, но сильные люди находят в себе силы жить с ними, — тихо сказал Мефистофель, погладив девушку по голове. — Скоро вырастешь, поймёшь.       Повелитель ада аккуратно выскользнул из тесных объятий и уложил хозяйку квартиры на диван. Она ещё маленькая, чтобы понимать, что творит, но духом сильна. Не испугалась дьявола. Она справится.       Бесшумно собравшись под звуки всё еще включенного в соседней комнате телевизора, владыка ада выскользнул за дверь, тихо щелкнув замком на прощание.       Стоило Мефистофелю выйти из подъезда, как у ближней скамейки его уже встречал старый знакомый. Мужчина на полголовы выше, в кровавого цвета рубашке и с зачесанными белесыми волосами. Он брезгливо взглянул на растекшуюся возле скамейки лужу и аккуратно обошёл её, стараясь не запачкать свои чёрные, отполированные до блеска, мужские туфли.       — Так, значит информация дошла верно. Ты действительно лишаешь преисподнюю контрактов, — спокойно выдохнул мужчина, сложив руки в карманы и, задрав голову, окинул Мефистофеля высокомерным взглядом.       — Гляжу, ты обзавелся физической оболочкой, белобрысый, — с лёгким добродушием заметил Мефисто.       — И как давно ты этим занимаешься? — поинтересовался блондин, проигнорировав ранее высказывание.       — Чем именно?       — Помогаешь людям. Вообще забыл как мы работаем? — беззлобный, но подозрительно тихий шик в сторону Мефисто, который старательно прятал взгляд и пытался не слушать претензии брата.       — Она совсем ещё ребёнок. Преисподняя не обеднеет, — отмахнулся Мефисто.       — А я не за преисподнюю беспокоюсь, — глубокий вздох и шаг дьявола вперёд. — Ты совершенно забыл, кто мы и чем являемся.       — А белые глаза к твоим белобрысым патлам больше бы подошли, — буркнул Мефисто, всё ещё не поднимая взгляд на брата, но уже чувствуя его закипающую злобу. — Разве ты не чувствуешь, что за долгие годы в нас что-то сломалось? Мы не должны быть такими…       — Дело ада — внушать людям страх…       — Да они и без нашей помощи боятся жить… — резкое движение, и Мефисто смотрит в чёрные глаза брата, пригвожденный сильными руками к стене. — Мы не должны такими быть. — на удивление спокойно продолжал Мефистофель, всматриваясь в чужую безграничную мглу души. Он чувствовал ту злость и обиду, что бурлили в чужой крови, понимал эти чувства, и чем они вызваны, но также осознавал, что это неправильно.       — Ты, это… поосторожней. Мы на улице вообще-то. В телесном обличии, — Мефисто игриво осмотрелся по сторонам, проверяя, не идёт ли кто по улице. — Ещё за пидоров примут…       После этих слов Мефистофеля тут же отпустили на землю. Он видел, что в глубине души белёсому стыдно и он сам не понимает, что происходит у него внутри, но сделать ничего не может.       — Тогда пускай каждый проживет своё, а позже обсудим…       — Брат, — Мефистофель поспешно схватил белобрысого за локоть, — мы не должны враждовать.       — Для этого ты должен выбрать сторону, — теперь он походил на обиженного ребёнка. — Мне начинает казаться, что люди тебе важнее.       — Ты в высоких слоях общества? — перевёл тему разговора Мефисто, показывая на чужую дорогую рубашку.       — Да. Это лучше, чем быть нищебродом, — зеркальный жест в сторону Мефистофеля.       — Блага — не главное. Главное — душа… — непроизвольный смех белобрысого заставил Мефистофеля замолчать.       — Душа. Люди гадкие и скользкие твари. Тебе-то их натура должна быть понятнее всего. Скольких сам отправлял на девятый круг? Сколькими мразями разжигали пламя под мостом? Сколько их было, и сколько ещё будет?       — Стоп-стоп. Ты путаешь…       — Путаю?! — как всегда, он резко срывается на крик.       — Ты слишком много смотрел на грешников. Настолько много, что о нормальных людях забыл…       — Нет нормальных. Те, кто попадает в рай, просто успели вовремя помолиться. А так они ничем не лучше других. Ты забываешься. В попытке понять натуру смертных, ты перестаёшь её улавливать, — быстрый взгляд чёрных глаз на дорогие часы.       — Я так понимаю, мы об этом ещё поговорим? — улыбнулся Мефистофель.       — Всенепременно, — хищно улыбнулся старший брат и под звонкий щелчок пальцев растворился в чёрной дымке.       Ого, какие фокусы он умудряется отчебучивать в смертном обличии! Надо тоже научиться…

***

      Громкий хлопок дверью, и владыка ада вновь закрыт от бестолкового внешнего мира. Воспоминания об убийствах неслабо ударили по настроению. Черные туфли неторопливо были стянуты и оставлены у входа. Ужасное ощущение духовной истощенности заставило Мефистофеля упасть на кровать, лицом вниз, даже не позаботившись о том, чтобы снять верхнюю одежду. Перед глазами назойливая плёнка флешбеков о прошедших событиях: молодой человек с разбитой головой, содержимое которой растеклось по асфальту… отталкивающее зрелище. Кровь, кричащие люди, дрожащие руки Чака, который очень долго отходил от увиденного. И зачем он только пришел на эту вечеринку?       Стоп.       А как Чак попал на этот праздник? Сам по себе он туда явиться не мог, а значит его пригласили. Интересно, а кто его пригласил? Может быть, пригласивший Чака человек был знаком с Дмитрием, а, стало быть, он может знать, с кем убитый ссорился последнее время. Сам Дмитрий мог побояться рассказать всё как есть, но кто, как не сторонний наблюдатель расскажет все начистоту? Точно!       Дьявол подорвался с места и, схватив телефон, стал быстро набирать знакомый номер.       Раздражающие гудки нескоро оборвались словами Чакена:       — Меф? Чего звонишь?       — Чакепопен, скажи, а кто тебя позвал на ту вечеринку в стиле «Хэллоуина»?       — Дима пригласил, — безэмоционально ответил рыжий с другого конца телефонной связи.       — А ты можешь дать его телефон?       — Не тупи. Этот тот Дима, который разбился.       Зачем ему звать Чака на праздник, если он сам обратился за помощью и прекрасно знал, что его жизнь на волоске? Хотел привлечь внимание к своей смерти? Но он же надеялся на то, что не умрет… бред какой-то!       — Меф, я тут собирался спать ложиться. Если хотел что-то сказать, то выкладывай побыстрей…       — А? Нет, ничего, Чакен… я просто… спокойной ночи!       — Опять темнишь?       — Это моя работа, — Мефисто невольно улыбнулся, — пока.       Звонок оборвался еще до того, как Чак отзеркалил нейтральное прощание, но не успел Мефисто сосредоточиться на скопившихся в голове мыслях, как из телефона раздался звонок.       — Да, Чакен? — Мефистофель прижал смартфон к уху, но оттуда раздался женский голос:       — Это… это Женя…       — Женя? — дьявол проверил контакт, и экранная надпись действительно гласила, что звонит Евгения. — Так… Что тебе нужно?       — Приезжай сюда. Срочно.       — Жень, сейчас достаточно поздно, — Мефисто медленно подошёл к окну и убедился в том, что за стеклом уже темно, — давай завтра обсудим всё, что ты хотела рассказать.       — Хорошо, но… завтра оперативники уже унесут тело, — её голос отдавал неприятной колкостью, словно она намеренно поддела чужое самолюбие.       — Какое тело? — теперь дьявол был настроен куда серьезней.       — Не знаю. Тело какого-то парня, который лежит в моем подъезде, — ответила девушка.       — И так обязательно мне к тебе являться? — Мефистофель едва заметно расслабился, — Мало ли, может бомжи территорию не поделили. Не беспокойся так. Не каждое убийство связано с нашим расследованием.       — Нет, ты не понял. Это молодой, гладковыбритый парень в приличной одежде и с письмом… А на нём мой полный адрес с номером квартиры.       Князь тьмы напряженно вздохнул: — Спрячься в квартире до моего прибытия. Тебя никто не должен застукать с телом.       — Может, мне его укрыть, чтобы никто не обнаружил?       — Ты с головой дружишь?! Это же следы. Ещё убийство припишут! Спрячься в квартире и не отсвечивай. Молись, чтобы никому не приспичило выйти гулять в двенадцать ночи!       — Уж чего-чего, а молиться я не умею…