Без меры, без цены

Скелеты старых зданий, в которых многие тысячелетия посетителями была только пыль да ржавчина, беспощадно поедающая металл, медленно, но верно возвращались к своему первозданному виду. Немного, но упрощали задачу крылья, причину появления не мог объяснить ни один учёный. На Кибертроне не было атмосферы в человеческом понятии, но, тем не менее, летать можно было. Большинство с содроганием искры вспоминают свой первый полёт. Альфы часто не церемонились со своими бетами и просто скидывали их с огромной высоты, как делают множество земных птиц. Под действием протоколов беты раскрывали свои крылья и взлетали. Но если чуда не случалось — их ловили за несколько мгновений до столкновения с землёй и вновь возвращали на возвышенность. Ритуал продолжался до тех пор, пока бета не сможет самостоятельно полететь. Довольно странный стереотип появился в связи с этим: чем меньше попыток потребовалось на первый полёт, тем удачнее и успешнее будет мех или фем. Рэтчета это бесило, потому что ему потребовалось четыре попытки, и говорить об этом он отказывался напрочь. А ворны спустя кровопролитная война, и думать об этом не было времени. Как и о травме крыла, на войне их целостность была не важна, так как их использование было под запретом. Нечего тогда было материалы переводить. Отложил ремонт, в общем. Настолько, что и починить было практически невозможно. С какой-то тоской и странной тревогой он посмотрел вверх, где цветными пятнами виднелись другие кибертронцы. Оптимус позвал его сюда, в надежде подарить старому другу чувство полёта. Свежий шов будто бы клеймо, напоминающее о том, что он утратил. И Прайм понял бы, если бы он по какой-то причине не пришёл. Но этого не пришлось делать. Позади раздалось хлопанье крыльев вперемешку с лёгким металлическим лязгом. Оборачиваться, чтобы понять, кто неожиданно нарушил тишину, не пришлось. — Что-то мне подсказывало, что ты не откажешься от моего предложения, — Оптимус, парой мгновений спустя вставший рядом, проследил, куда смотрит медик, и устремил взгляд туда же, — Страшно? В первый раз — да, из-за сотен «а что если», мелькавших в процессоре со скоростью света во время первого падения. Сейчас?.. — Если что, я поймаю, — будто бы прочитав его мысли, тихо шепчет Прайм, оказавшись слишком близко. Рэтчет почувствовал тепло чужого корпуса и неосознанно начал медленно успокаиваться, притушив оптику. Осколки страха с далёкого прошлого до сих пор тревожат его, но если их не перебороть, тогда для чего всё это? Наконец, он поворачивается фейсом к Оптимусу и медленно, но решительно кивает. Тот, в свою очередь, обвивает медика крыльями, образуя своеобразный кокон. Ещё пара секунд, Прайм делает резкое движение вперёд, и они уже стремительно летят вниз. — У тебя всё получится, — присылает сообщение по внутреннему каналу Оптимус, ведь из-за ветра обычную речь сложно разобрать в воздухе. Мгновением спустя Рэтчет оказывается один на один с высотой, счёт пошёл на секунды. Времени для паники не было, потому пришлось срочно изворачиваться так, чтобы оказаться в горизонтальном положении. А дальше крылья всё сделали за него, неожиданно расправившись. Но из-за резкости этого действия медика подбросило вверх потоком воздуха. Чтобы выровнять своё положение в пространстве, пришлось судорожно вспоминать, как пользоваться крыльями. Взмах, потом ещё, и ещё… Падение остановилось. Напротив неожиданно появляется Прайм и чуть щурится, мол «А я говорил». Только без издёвки, а наоборот, добро. — Ну что, полетели? — спрашивает Оптимус по внутренней связи и легко улыбается. А Рэтчет делает пару резких взмахов и неожиданно оказывается фейсом к фейсу с ним и коротко, целомудренно целует. Но и этого хватило, чтобы вывести Прайма из равновесия. Его удивление вперемешку с смущением да искренней радостью стоило видеть. — Теперь да, — с улыбкой отвечает ему медик.