Без меры, без цены

Давно уже тонет в пикселях, образующих картинку; глаза нещадно горят после n-ой бессонной ночи, в который раз потраченной на просмотр очередного сериала или долгого фильма. А на утро ничего вновь ничего не чувствовать. Кто он, где он, плевать уже давно… Апатия сплошная. Лето для него стало понятием, когда приходится прерываться от своих «важных дел» только на сон и приём пищи. В глазах уже давно полопались сосуды, а видит всё равно только пиксели, пиксели… Очередной учебный год, хорошо, что предпоследний. Из своего мирка приходится вылезать только для того, чтобы сходить в школу. А домашку и у друзей можно списать. Хотя, друзей ли? Столько раз говорил «Занят» на все попытки хоть как-то вернуть его в реальность, что, в итоге, вообще перестали куда-либо звать. Ему и лучше, даже с более широкой пустотой в груди. Раньше чувства просыпались, когда он видел Элиту, звонко смеющуюся в окружении подружек. Глупая, даже не догадывалась, что для него она была не просто подругой детства, и сталкерил её страницу почти что каждый день. Была, ключевое слово. Не смог написать, а потом и вовсе переболел. И теперь, смотря на неё, чувствует целое ничего. Но, видимо, сгинуть так было бы крайне глупо, потому произошла простая случайность. Как часто бывает в подростковых сериалах: в него просто врезались. Паренёк с рыжими волосами, заплетёнными в высокий хвост и лисьими, зелёными глазами пискнул что-то с неожиданности. В нём Оптимус признал парнишку с параллели. И понеслась, как говорится. Сначала частое общение, потом Рыжик начал гнать его спать, если застал в сети поздно ночью. Прайм отпирался, они часто ругались из-за этого, но в итоге он всё-таки уступил. Потому что Рэтчет часто и долго обижался на это. Что-что, а это он умел. Со временем Оптимус стал замечать, что экранное время на всех устройствах постепенно уменьшается. Кто же знал, что ему просто нужен был человек, который заботился бы о нём, а не создавал иллюзию этого. И этот человек слишком быстро смог бы заменить ему любимых героев, остановив деградацию Оптимуса как личности. Медленно, но верно наступила зима, почти что все каникулы Прайм проводил у своего друга. Данная ему с рождения лень никуда не девалась, благо, Рэтчет позволял валяться на его кровати. А если сильно повезёт, то и на своих коленях позволял устроить голову. Рыжий не понимал удобства своих коленей и дико смущался, но, тем не менее, почти никогда не отказывал. — Почитай мне что-нибудь… — тихо прохрипел Оптимус из-за долгого молчания и ластится о холодную ладонь, которая до этого лежала на его макушке. Рэтчет кое-как дотянулся до тумбочки и подцепил пальцами сборник сказок. По-детски, да, но Прайма всё более чем устраивало. Тем более, слушать одно только удовольствие, хоть и недолгое: в их дуэте сова именно Оптимус, а рыжий, как солнышко, через пару часов после заката начинал клевать носом и запутываться в словах. Но Прайм легко отнимает у него книгу и стягивает с носа очки, да коротко целует в него же, чтобы даже не думал бурчать. И сработало, рыжий только тихо пискнул когда оказался в тёплых объятиях лёжа на кровати. Чувствует себя достаточно странно, но… Не противится. К весне Оптимус будто бы переродился, как феникс из пепла, и уже не походил на ту тень себя прежнего. Да и тенью с насыщенно-синими волосами его вряд ли назовёшь. Рэтчет буквально за руку потащил его в парикмахерскую, ведь с бардаком на его голове определённо что-то нужно было делать. Результатом в итоге были довольны оба. И прикосновения к макушке стали до жути приятными, пока на фоне что-то идёт. Что именно — важности больше не имеет.