Без меры, без цены

Когда раздался звонок в дверь, Оптимус проклял и себя, и Магнуса с его речами и заговорческим тоном. Говорил, мол: "Развейся немного, а то постоянно в напряжении сидишь". Лицо едва не скривило от тайного увлечения знакомого, который обычно строит из себя чуть ли не святого и правильного. Но его хватили на то, чтобы сказать "Спасибо", взять листок и, скомкав, спрятать в карман, а после перевести разговор в другое русло. И вот он здесь, в своей квартире, в дверь ему звонит "мальчик на заказ", а сам он без понятия, зачем вообще сохранил тот листок с номером, а потом и позвонил. Очередная трель звонка в дверь, Прайм поджимает губы и, всё же, открывает. В нос ударяет запах насыщенных духов, на светлой-светлой коже шуба выглядит чересчур комично. Хотя бы потому, что сам её владелец, судя по всему, чувствует себя в ней совершенно неуверенно. Но в квартиру проходит, осматриваясь. Боится. — Чай будешь? – как-то совершенно глупо спрашивает Оптимус и закрывает дверь; не на замок: у безымянного парня только факт закрытой двери вызвал явный ужас. — Да, – с трудом ответил тот, поправляя шубу. Разговорились. Рэтчет, по крайней мере, так он представился, достаточно скоро смог позволить себе расслабиться. У Прайма за него сердце, честно сказать, ноет. И, всё же, спрашивает. — И зачем ты пошёл в... Это? – Оптимус смотрит на него будто бы украдкой. Рэтчет хмыкает, смотрит в полупустую кружку. От чая всё ещё исходит пар, а в практически янтарной жидкости он может разглядеть своё лицо. Но вместо этого поднимает взгляд на сидящего напротив человека. Уже давно сил смотреть на себя нет. — Деньги нужны, – Рэтчет пожимает плечами с грустной улыбкой. – На бюджет поступить не вышло, родители не потянули. Вот и... Прайм сглатывает и в немой поддержке накрывает его ладонь своей. Что было удивительным, Рэтчет буквально вцепился в его ладонь, возможно, слишком сильно. Оптимус сглатывает вновь, проглатывая ком горечи за человека, которого видит впервые за свою жизнь. — Ты не заслуживаешь такой жизни, – Оптимус смотрит ему в глаза и пытается быть настолько искренним, насколько может. А Рэтчет смотрит на него с такой надеждой, что где-то за сломанными рёбрами от этого взгляда теперь клеймом рядом с душой висит несказанное вслух: "Я тебя вытащу"... ... Ловить губами еле слышные вдохи гораздо приятнее, чем наигранно-приторные, громкие стоны. Жмётся так доверчиво, подставляет шею и грудь под поцелуи-укусы, что вскоре нальются насыщенно-фиолетовым на светлой коже. А на пике удовольствия впивается пальцами в лопатки, оставляя длинные полосы ногтями, да рот приоткрывает в немом вскрике. Ещё долгое время было слышно тяжёлое дыхание двух парней. — Мне к первой паре, – лениво сопит Рэтчет, пытаясь отпихнуть от себя дюже любвеобильного Прайма. — К третьей, – невозмутимо поправил Оптимус, с неохотой убирает свои нахальные губы с ключиц и поясняет: – Ты бы ещё чаще оставлял диалог со старостой открытым. В ответ на тихий недовольный рык Прайм лишь тихо смеётся и покорно прижимается к губам партнёра в поцелуе, почувствовав его руки на своей шее.