Без меры, без цены

Стабильность и спокойствие – это единственное, чего хотел от жизни Рэтчет. Соулмейт, конечно же, был бы достаточно приятным её дополнением. Даже плевать, кто конкретно это будет. Главное, чтобы жить с ним можно было в неспешном темпе. Но жизнь сказала его невинный мечтам пойти в одно мягкое место, и его родственной душой оказалось голубоглазое чудо мужского пола, с признаками психических отклонений и припадками веселья. Как последствие – полное отсутствие чувства самосохранения. Особенно удивляло его умение разыгрывать учителей и хорошенько издеваться над, так называемой, элитой школы, и при этом он выворачивает ситуацию в свою пользу, и абсолютно всегда выходил сухим из воды! А их первую встречу, судя по всему, придумал недописатель, толком ещё мысли выражать не умеющий и потому не внёс в распостранённое клише ничего нового. Надежды на спокойное окончание учебного дня уже почти что стали реальностью, но кое-кто свыше решил, что он слишком много об этом думал и подослал птицу обломинго в виде живого человека, который сбил его как торнадо. Рэтчет промямлил какие-то извинения, хоть в ситуации виноват не был, и, как слепой котенок, стал искать очки на полу. И невольно вздрогнул, когда их вернули, точнее, надели прямо на него. — Тебе не за что извиняться, – причина сего происшествия помогла ему встать на ноги. Собственно говоря, как выяснилось, это был его одноклассник и одновременно заноза в филейной части большинства преподов. Рыжеволосый почувствовал лёгкое покалывание где-то на шее и положил ладонь на это место. А на лице бедствия-помощника неожиданно возникла широкая улыбка, да глаза как-то подозрительно заблестели. — Лицо судорогой свело? – не выдержал и съязвил Рэтчет, потому что это начало пугать. Он опустил взгляд чуть ниже и заметил такие знакомые инициалы. Собственные, точнее. Обречённый стон сдержать не вышло, а в ответ послышался только смешок. Своей уютной и спокойной жизни он в первый же вечер сказал «Пока!», пообещав, что очень будет скучать. Смириться с тем, что его могут просто выволочь из дома, он отчаянно отказывался и яростно сопротивлялся. Но подстава пришла откуда не ждали: его родители оказались даже слишком рады найденному соулмейту их сына. И на очередное препирательство «молодых» сказали, что Рэтчету действительно стоит проветриться. Ну не вечно же над учебниками торчать! — Предатели, – почти что хнычет рыжеволосый. После чего его практически на руках вытаскивают из дома под смешки родителей. Мысленно он клянётся, что как-нибудь отыграется за подобную наглость со стороны Оптимуса и предательство родителей. Слухи про их связь с Праймом достаточно быстро расползлась по школе среди одноклассников, а потом и до учителей дошли. И там, и там были настоящие крысы, но решила на нём отыграться именно историчка. Она и так любила ему портить жизнь, ибо не верила в его феноменально хорошую успеваемость, так теперь он начал достаточное долгое количество времени вне дома проводить! И плевать, что он часами, в том числе и ночью, торчит над учебниками и тетрадями. Свою позицию и невиновности ему отбить удалось, хоть и с большим трудом. Но теперь усталость и недосып с новой силой свалились на голову, знатно подпортив настроение, которое и до этого было с отметкой минус. Сейчас бы самое то попросить Оптимуса рассказать одну из его похабных или весёлых историй, но он куда-то испарился. Ну и по традиции: учителя нет — можно устроить погром! Летало всё, что могло летать, кроме тех вещей, что могли убить. Также играла попсовая музыка, кто-то пытался говорить по телефону, другие смеялись над чёрт пойми чем. — Ей-богу, вроде уже взрослые люди, а ведут себя как дети, – тихо бурча, Рэтчет ретировался под парту, пока не прилетело в голову чем-нибудь. Но вскоре раздалось громкое «Шухер» и то, что несколько мгновений назад больше напоминало хаос во плоти, за несколько секунд вновь превращается в идеальную чистоту. А тут и Прайм магическим образом возник рядом, стоило только вылезти из-под парты. И улыбается подозрительно так, видимо, либо успел кому-то насолить или устроить очередную пакость. Ничего удивительного, в общем-то. — Почувствуй нашу любовь, – тихо шепчет Оптимус с маниакальным блеском в глазах. И только сейчас Рыжеволосый заметил растяжку возле учительского места да ведро у потолка, явно наполненное чем-то. Историчка делает пару шагов и-и-и — ба-бах! — на неё вылилось ведро белой краски. Пока она удивлённо хлопала глазами, пытаясь понять, что произошло, сверху посыпались ещё и разноцветные блёстки. Красотища, нечего сказать. В помещении воцарилась идеальная тишина, даже ветер, слышный с улицы, испуганно замолк. Рэтчет открывает учебник где-то на середине и утыкается в него лицом, пытаясь спрятаться, остальные же опустили взгляд в стол. И только Прайм, как истинный самоубийца, остался сидеть с довольной улыбкой да ручки на столе сложил. И в рубашке красной, как мишень для быка, блин… — Твоих рук дело? – прошипела разъярённая женщина, мгновенно отказываясь рядом с Оптимусом. — Не-е-ет, с чего вы взяли, – Прайм продолжал улыбаться. Послышалась тихие сиешки одноклассников, что ожидали «хлеба и зрелищ». — Молодой человек, у тебя будут проблемы, если я докажу обратное, – не отступается от своего женщина. Да только зря силы и нервы тратит. — А как вы это докажете, если камер нет ни в одном классе? – Оптимус чуть склонил голову набок и, судя по всему, решил всех добить: – Вы что-то раскраснелись. Может, водички принести? Тут-то уже никто не выдержал и добрая половина класса попадали под парты, другие сложились пополам от дикого ржача. Рыжеволосый закусил губу и мелко затрясся в приступе беззвучного смеха. А Прайм искренне повеселился, от души так. Прозвенел звонок, женщина так и не нашла аргументов и поспешила уйти из класса. — Ибо нефиг обижать моего Рэтчета, – тихо прошептал Оптимус, но рыжеволосый его всё равно услышал. Рэтчет мысленно умер и, хоть и являлся атеистом, начал молиться всем известным богам, чтобы никто не увидел его раскрасневшееся лицо. После школы Прайм вновь увязался провожать своего рыжика, увлечённо говоря о чём-то. Рэтчет слушал его вполуха, погружённый в свои раздумья. Оптимус всегда был внимательным и предложил присесть на лавочку, а то мало ли, рухнет ещё из-за того, что полностью выпал из реальности. Усевшись удобнее, Прайм продолжил щебетать о своём, но замолк, стоило только почувствовать чужие объятия на себе. Оптимус был в искреннем шоке, ибо Рыжеволосый всегда был колючим ёжиком и отвергал любые попытки флирта или романтики. А тут на тебе, ни с того, ни с сего обнял. — Дебил ты, Тим, – фыркнул Рэтчет и прижался к нему ближе, пока щёки предательски краснеют, – Люблю тебя. Горит сарай — гори и Прайм, только от безумной радости. Наконец-то ёжик перестал шипеть и выпускать иголки. С долей сомнения он приобнял рыжеволосого, а после, осмелев, поправил непослушную прядь рыжих волос, оставив ладонь на щеке Рэтчета. Тот вспыхнул и отвёл взгляд в сторону, отчаянно пытаясь спрятать улыбку. Но не вышло. Что-ж, начало положено, значит, всё ещё впереди.