Начало пути

      У Скайрима было и есть много имён. И большинство из них так или иначе связаны с холодом, льдом, снегом и тому подобным. Ох и не случайно это было. Ну, то есть это очевидно. Но никогда это не будет более очевидным, чем при попытке искупаться. В этом Аратор, как и во многом другом, убедился на собственном опыте.       Холодный ветер путался в волосах, обжигал влажную кожу. Но чего Аратор не замечал, так это того, что лес шептался на диво умиротворяюще, низкое солнце бросало блики на водную гладь, а вверху по течению мерно скрипело колесо лесопилки.       Он, жмурясь, в последний раз окунулся и выбрался на берег, торопливо натянул одолженную Ралофом одежду, находясь под прикрытием кустов чертополоха. Одежда, пошитая на норда, висела на нём мешком и держалась только благодаря поясу с ножнами, хотя Аратор охотно бы от него отказался. Как не отказался бы от другой одежды. Хлопок и лён были ему неприятны, в Валенвуде их практически не носили, и он надеялся, как можно скорее разжиться более привычными вещами или чтобы они были хотя бы его размера.       Смыв с себя пыль и грязь, Аратор направился обратно в Ривервуд, ёжась от ветра и на ходу сплетая мокрые волосы в косу. Эта деревенька, в которой жила сестра Ралофа Гердур с семьёй, располагалась совсем близко от разрушенного Хелгена, и Брат Бури предложил им хотя бы переночевать там. Аратор не стал отказываться, хотя если бы мог предугадать, во что это выльется, остался бы в лесу. Всё лучше мук совести.       Мимо с хохотом и лаем пронеслись племянник Ралофа с их псом и незнакомой девочкой. Аратор посторонился, пропуская их. Он не хотел торопиться, но холодный ветер не располагал к долгим прогулкам.       В доме жарко пылал очаг, сытно пахло жареной олениной. Ралоф и Рута, тоже искупавшиеся и посвежевшие, были тут же. Босмерка помогала Гердур с готовкой, мужчины расположились за столом, неспешно текла беседа.       Рута встретила его мягкой улыбкой.       - Садись за стол. Мясо почти готово.       Но Аратор молча покачал головой и пошёл вглубь дома, стремясь спрятаться от недоуменных взглядов за поворотом. За импровизированной ширмой к дальней стене была приставлена лестница, взобравшись по которой можно было попасть в небольшой закуток под крышей, где, видимо, спал хозяйский сын. Аратор сполз по этой стене на пол, обхватил руками колени и изо всех сил постарался не слышать уютных голосов, доносившихся до него. Они слишком сильно напоминали звуки тех дорогих сердцу вечеров, когда его семья собиралась под одной крышей и они говорили-говорили ночь напролёт. В эти вечера точно также пахло жареным мясом, точно также жарко пылал огонь, взметая в небо жадные пальцы-искорки. Легко смеялись его сёстры, звеня медными браслетами, смуглые и чернокосые, с хитрыми черными глазами, в которых так красиво отражалось танцующее пламя и за которые, по словам отца, он и полюбил Аерин, хоть она и была старше его на пять лет.       А иногда, поддаваясь редким для неё порывам, Эхме, средняя сестра, начинала петь и её удивительно взрослый чистый голос взмывал ввысь, сплетаясь с ветром. И сама она, как ветер: гладкая, сильная, чуть взбалмошная и упрямая в своём отказе от традиционно женских искусств.       Аратор с силой вырвался из пелены воспоминаний, от которых тоскливо щемило в сердце.       «Нет, - со злобой подумал он, смаргивая непрошенные слёзы, - это было моё решение. Это было то, чего я хотел. И только мне нести ответственность».       Но от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Только бы не видеть благодарность в глазах Гердур и по-детски завистливое восхищение на лице Фронгара.       - Аратор?       Он резко вскинул голову, застигнутый врасплох. Рута стояла на «пороге» его убежища, в прорези цветастых занавесей, в руках она держала деревянное блюдо, одуряюще пахнущее мясом. Аратор мигом вспомнил, что в последний раз сытно ел до рассвета, оставив завтрак в Хелгене, а после был только окорок, которым они перебили голод по прибытию в Ривервуд. Но сперва он должен был узнать.       - Рута, что я здесь делаю? – так тихо, чтобы услышала только она, но чтобы и она не заметила, как дрожит голос.       - Я не понимаю, - босмерка села напротив, участливо заглянула ему в глаза. И Аратора понесло.       - Ралоф сказал, что без нас он не спасся бы. Без каких таких нас? Я едва ли сам выжил, меч толком не обнажил! Так какие к даэдра «нас»!? – он очень старался не кричать, лишь горячено шептал.       В Руте что-то неуловимо поменялось в ответ на его слова. Меньше тепла стало во взгляде, прямее спина, жёстче губы. Аратор подумал, что срываться на ней было неудачной идеей, но (как там говорят в Сиродииле?) из песни слов не выкинешь.       - Для нордов узы битвы неразрывны. Они дорожат каждым товарищем, даже если он не слишком умел. Мы выжили в общем бою, и для Ралофа это превыше твоих навыков, - Рута говорила холодно, отрешённо.       Аратор ухватился за перемену, начиная понимать, что, вероятнее всего, все эти улыбки и смех не более чем силки для глупой дичи. Но сейчас маски сброшены, и он спрашивает ещё раз:       - Что я здесь делаю?       Рута посмотрела на него, не пытаясь спрятаться за ресницами, а в тёмных до черноты глазах стыла завеса обливиона.       - Ты действительно едва выжил, - медленно сказала она. - И если Ралоф благородно забудет о своей роли, то я не постесняюсь запросить плату.       - У меня ничего нет, - тихий шепот.       - Я знаю, - Рута ответила почти весело. - Потому предлагаю сделку. Ты будешь следовать за мной в роли слуги или спутника, пока не сумеешь расплатиться работой, деньгами или спасением моей жизни.       - Я не могу отказаться, не так ли? – произнёс Аратор с плохо скрываемым страхом. Босмерка мастерски владела оружием и её знали даже в такой глуши, как Ривервуд, пусть и не по имени, а как подругу некого Фендала. И её не просто знали, но и доверяли, иначе не попросили бы об услуге для поселения. Единственное объяснение – она наёмница. А значит, её спутника не ожидает ничего хорошего.       Рута не ответила, но улыбнулась. Холодно так, со значением и каким-то непонятным азартом.       - Ешь, - босмерка плавно встала, – а то остынет.       Аратор тяжелым взглядом проводил удаляющуюся фигуру и принялся за еду, не чувствуя вкуса.

***

      Аратор узнал, что лавки торговца что здесь, что в Сиродииле, все одинаковые. И найти их одинаково легко.       Медная вывеска с соответствующим знаком скрипела, покачиваясь на ветру. «Ривервудский торговец» был открыт, и, пожалуй, это было самое банальное название, что встречалось Аратору.       Внутри всё тоже было знакомо. Стойка, полки с разнообразными товарами, от боевого молота, до эйдарских сыров. Внутри торговец, статный имперец с гладко выбритым лицом, спорил о чём-то с раскрасневшейся и весьма симпатичной бойкой девушкой, тоже имперкой, чем-то неуловимо похожей на него.       Мужчина отвлёкся на вошедших и неожиданно улыбнулся. Девушка же отошла в сторону, и застыла там с поднятыми руками, поправляя переплетённые на затылке тяжелые чёрные косы.       - Рута, сколько зим! – голос у торговца оказался звучным, как и положено людям его профессии. - Давненько ты к нам не заглядывала.       - Я тоже рада тебя видеть, Лукан, - босмерка мягко улыбнулась, пожала протянутую руку. И почти сразу позволила тени беспокойства появиться на точёном лице. – У вас что-то случилось?       Мужчина сразу скис, посмотрел почти смущённо.       - Да, нас действительно… обокрали. Хотя товаров у нас ещё хоть отбавляй! – торопливо добавил он. – Украли только одну вещь – украшение из чистого золота в форме драконьего когтя.       Теперь смутилась Рута, ну, или сделала вид, что смутилась. Задумчиво закусила губу.       - Ты знаешь, я могла бы помочь, но мне нужно срочно отправиться в Вайтран и передать сообщение ярлу.       - Конечно, я понимаю, - голос у Лукана, тем не менее, был печальным. – Ну, ничего не поделаешь…       - Если к моему возвращению никто не возьмётся за эту работу, я буду к твоим услугам, - примирительно сказала Рута.       Потом они заговорили непосредственно о торговле. Аратор не слушал, уставился на огонь, неспешно танцующий в очаге. Очнулся, лишь когда его окликнули.       - Давай меч, - повторила босмерка, когда он недоуменно посмотрел на неё.       - Зачем?       - На нём имперский знак. В лучшем случае, он вызовет вопросы. Так что давай его сюда, - Аратор не был уверен, что подобное стоит обсуждать на людях, но во-первых, это он задал вопрос, а во вторых, торговец всем своим видом показывал, что дела клиентов это их право, и скучающе смотрел на плетёнки чеснока под потолком.       - А в худшем? – неуверенно спросил Аратор, всё же доставая меч из ножен и протягивая его босмерке.       - Спровоцирует Братьев Бури на конфликт, - нехотя ответила Рута, возвращая своё внимание к торговцу.       Частью обменяв, частью доплатив полученными от Гердур в благодарность деньгами, Рута достала им новые мечи, плащи и походную сумку для Аратора. Когда они вышли на улицу, Аратор негромко поинтересовался, услышав вблизи характерный шорох мехов и стук молотка по наковальне:       - А не проще ли было обменять мечи у кузнеца?       - Без разницы, - ответила босмерка. – Я узнаю работу Алвора. Это его мечи. Хотя стрелы можно купить только в кузнице.       - Тогда в чём смысл? - так и не понял Аратор, но Рута только отмахнулась, споро взбежала на террасу кузницы, звонко заговорила с работающим нордом.       У неё это получалось весьма непосредственно, хотя Аратор, увидев этого огромного мужика издали, порядком струхнул. А ей хоть бы хны. Стоит, щебечет, голову к плечу лукаво наклонила.       Для Аратора была загадкой, почему кузнец так почтительно разговаривает с девчонкой, почти ребёнком, как Рута выглядела для окружающих. Но люди всегда были плохи в определении возраста меров и смело накидывали пару лишних сотен лет там, где ими и не пахло.       Монеты перекочевали из одной руки в другую и Рута так же резво спустилась обратно, держа в руках два промасленных свёртка. Один она протянула Аратору.       Внутри оказались стрелы, уже собранные, с оперением, и не чета тому ржавому мусору из хелгенской крепости. Просто наконечники обошлись бы дешевле, но времени мастерить стрелы у них, видимо, не было.       Босмерка, следуя известному только ей плану, направилась дальше по главной дороге, не глядя, идёт ли Аратор за ней. Шла она, как оказалось, к таверне. «Спящий великан» - прочитал Аратор. Перед самой лестницей она обернулась.       - Можешь подождать меня здесь. Я быстро.       Аратор не успел ничего ответить, как она уже скрылась внутри. Он сел на ступени и приготовился ждать. В теле гулко стучала усталость, хотя он всего-то прогулялся туда-сюда, а ноги гудели также, как после сезонного вечера танцев в Янтарном дворце Элден Рута.       И вроде всё здесь знакомо. Сколько уже раз он сам проделывал подобный путь в имперских городах, разговаривал с лавочниками, хозяевами таверн, торговался, бывало, до хрипоты, а сейчас только и может, что таскаться за Рутой, как потерянный щенок. В чём же дело? Единственное, что приходило на ум, была мысль, что босмерку здесь знают, знают неплохо, она, как бы, своя, ей даже поручают передать послание в Вайтран, один из крупнейших городов провинции, самому ярлу. А Аратор здесь как не пришитый кобыле хвост. И соперничать с Рутой, выходит, не только глупо и по-ребячески, но и бесполезно. Нужно уметь быть благодарным, особенно, за спасённую жизнь, пусть ты об этом, вроде, и не просил, а счёт практически непосилен.       От этих невесёлых мыслей Аратор неожиданно перескочил на размышления о том, сколько же Руте лет. Не для кого не секрет, что век меров долог. И в двести лет они могут выглядеть молодо, как не все люди в свои двадцать. Но какие-то общие параметры остаются. Столь юной на вид мерке не может быть больше тридцати, это Аратор знал на собственном примере, потому что именно тридцать ему и было и, как ни крути, но он был старше Руты. Тридцать кажется солидным сроком, если не знать о том, что мер считается совершеннолетним только в двадцать пять. И, если Аратор ещё что-то понимал, то Рута была примерно такого возраста.       Ещё говорят, что возраст мера можно определить по его глазам, но Аратор этим не обманывался. Не всегда количество прожитых лет является показателем мудрости или жизненного опыта. Опять же, на собственном примере он прекрасно в этом убедился. Пожалуй, даже чересчур наглядно. А взгляд у Руты, когда она не пряталась за улыбкой и медными ресницами был до ужаса прямой и тяжёлый, словно эбонит. И не было в нём ни капли детскости.       От размышлений Аратора отвлекли весьма беспардонно, просто-напросто о него споткнувшись. Он весь сжался, глядя, как норд, громко ругаясь, нетвёрдо поднимается на ноги. Он был пьян и зол – хуже не придумаешь.       - Эй, Свен, - раздался от реки чей-то насмешливый голос, - опять налакался с утра пораньше? Пытаешься переплюнуть Эмбри?       Норд, не успев даже заметить причину своего падения, испуганно съёжившуюся в ожидании взбучки, развернулся к нахалу, начиная ругаться уже адресно.       Говорившим оказался босмер, старше Аратора как внешне, так и фактически, почти в два раза, довольно высокий и поджарый. Белые, но не белоснежные, а скорее молочные волосы были собраны в высокий хвост на затылке, позволяя хорошо рассмотреть угловатое, не слишком красивое, узкое лицо. Несмотря на охапку дров в руках и простую рабочую одежду, за спиной у босмера висел добротный лук и колчан со стрелами, а на поясе - кинжал.       Какое-то время босмер и пьяный норд соревновались в красноречии, не в пользу последнего, ясное дело. В итоге тот просто плюнул, буквально, лучше всяких слов, по его мнению, выразив отношение и босмеру и шаркающей походкой удалился, прикрываясь рукой от низкого скайримского солнца, не греющего, но старательно слепившего глаза. Аратор только тогда увидел, что никакой это не мужик, а вполне молодой парень, только уж больно высокий и широкоплечий.       От волнения он не осознал, что парень куда мельче того же кузнеца и даже ниже торговца.       Босмер с довольнющей улыбкой победителя подошёл к таверне, сложил поленья в общую стопку под навесом. Поглядел на Аратора, с весёлым интересом в жёлто-зелёных, "жабьих" глазах. И всё так же молча, с каким-то испытующим огоньком, протянул руку. Ладонью вверх.       Аратор, неуверенно улыбнувшись, ответил на приветствие, переплёл их руки и крепко сжал жилистое запястье.       - Здравствуй, брат эльф, - произнёс босмер со смесью важности и смешливости в голосе. - Как приятно увидеть знакомое лицо далеко от дома. Моё имя Фендал.       - Я - Аратор, - ответил он, с вновь вспыхнувшим интересом рассматривая собеседника и неосознанно подстраиваясь под его низкий взрослый голос. Он не ожидал, что Фендал, которого упоминала Гердур, тоже босмер.       Аратор как раз подумывал, не сослаться ли на Руту, когда она появилась сама, неслышно выглянув из-за его плеча. Её выдала только радость, отразившаяся на лице Фендала. Аратор видел, как переплелись уже их руки и босмер, как этим же днём он сам, поцеловал тонкие пальцы. Пожалуй, и смысл он вкладывал тот же - уважение её мастерству, иначе поцеловал бы ладонь или запястье. И смотрелись они рядом дивно. Одинаковая сила в руках и теле, одинаковые мозоли на ладонях.       - Аратор, вы уже познакомились? - босмерка блистала улыбкой.       - Да, - он её радость встретил настороженно.       - Тогда чего мы ждём? - Рута ухватила обоих под локти и потащила за собой в сторону дома Гердур и Хода. Точнее, Аратор подумал, что она ведёт их туда.       - Мой рабочий день на лесопилке не окончен, - заметил Фендал, не пытаясь, тем не менее, вырваться.       - Расслабься, - Рута свернула, оставляя дом хозяев лесопилки в стороне. - У Хода сегодня праздник, возвращение родича, так что ему не до работы.       Босмерка привела их к маленькому дому на отшибе и остановилась на середине неухоженного, странного какого-то дворика . У плетня всё заросло бурьяном, а в центре была залысина, как будто кто-то целенаправленно вытаптывал там траву. Рута повернулась к Фендалу, заглянула в глаза, серьёзно, без прежней улыбки.       Аратор наблюдал за ними с интересом. Сперва он решил, что Фендалу Рута просто нравится, и, возможно, это взаимно, но сейчас в его взгляде не было ничего, кроме… благодарности? Что же их связывает?       - Ты поможешь мне? – босмерка смотрела прямо.       - Я готов следовать за тобой, - в тон ей ответил Фендал.       - Я хочу, чтобы ты натаскал его, - Рута резко развернулась, указывая на Аратора.       Фендал посмотрел вслед её жесту задумчиво.       - Почему не ты? – вырвалось у Аратора. Не то чтобы он вообще хотел натаскиваться, но разве мастер не лучше незнакомца?       - У меня есть дела, - Рута намеренно медленно замкнулась, позволяя ему увидеть, как тухнет свет расположения в её глазах. – Надеюсь, не нужно отчитываться, какие?       - Нет, – Аратор низко опустил голову, чувствуя, как от внезапного стыда горят уши.       - Вот и хорошо, - Рута, не спеша, направилась обратно к главной улице, но возле ограды обернулась и добавила: - На рассвете мы отправляемся.       «Когда ты вернёшься?» - почти сорвалось с губ. И тут же вспыхнул гнев. Да какое ему вообще дело!? Если отправляются на рассвете, значит, до рассвета она будет готова. Так почему он ведёт себя как брошенный щенок, скулящий в спину уходящему хозяину? Как же… тошно.       Аратор повернулся к Фендалу, всё ещё изучавшему его взглядом. Но улыбнулся тот вполне дружелюбно.       - Ладно, с чего хочешь начать? Лук или меч?       Аратору показалось, что это вопрос, на который нет правильного или лёгкого ответа и, вздохнув, сказал:       - Пусть будет лук.       Хоть не ударит в грязь лицом в первые же минуты. Но, увидев ещё раз эту хитро-довольную улыбку на лице Фендала, он понадеялся, что хотя бы не утонет слишком глубоко.

***

      Следующие часы Аратор запомнил, кажется, на всю жизнь. А если что-то и вылетит из головы, его тело подобной блажи себе не позволит и будет напоминать ему об этом ещё с неделю.       На самом деле, Фендал оказался неплохим учителем, даже хорошим, но загонял несчастного и невольного, между прочим, ученика нещадно.       Если вы думаете, что стрельба из лука это легко - стой себе вдалеке и стреляй потихоньку, то Фендал из Ривервуда с вами не согласится, а, куда вероятнее, рассмеётся вам в лицо. «Оружие трусов» - брезгливо говорили норды. И не только они.       По его скромным подсчётам, Аратор пожалел о том, что выбрал первым лук, с дюжину раз. И этой скромной в общем-то цифре он был обязан тем, что думать ему было некогда. И когда дело дошло до меча, для Аратора испытанием было даже стоять.       По мнению всё того же Фендала, и валенвудские учителя Аратора были с ним солидарны, любой уважающий себя лучник должен уметь стрелять стоя, сидя, на ходу, на бегу, лёжа, во время смены укрытия, в кувырке, в прыжке, чередуя с ударами луком в лицо противнику и вообще чередуя данные техники в любой последовательности. Что должен уметь в таком случае мастер, Аратор робко не спрашивал. Ни тогда, ни сейчас.       Аратор не был единственным учеником в семье и ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы быть лучшим. И всё равно Наэл, старшая из сестёр, унаследовавшая от матери не только любовь к верховой езде, но и к охоте на птицу, все годы наступала ему на пятки.       О, сколько радости он принёс Фронгару и его подруге, заливисто хохочущим за оградой, пока подметал фендалову лужайку весьма оригинальным способом – практикуясь в седьмом пункте списка, а именно – стрельбе с кувырком (почему-то именно данный манёвр беспокоил придирчивого босмера больше всего. А может, он тоже просто наслаждался зрелищем).       После этих упражнений пыли и грязи на Араторе было даже больше, чем после Хелгена. Но главное испытание было ещё впереди. Он не лгал, когда говорил, что хорошо стреляет. Его учителя ответственно подходили к тому, чтобы известная фраза о том, что босмеры рождаются с луком в руках не стала голословной. Фендал не открыл ему ничего нового и, если не считать того, что стрельба по мишеням ему не поможет, Аратор справился хорошо. Но вот меч…       Аратора обучали фехтованию. Но фехтование имело мало общего с тем, как сражались воины, а не молодые лорды в шелковых костюмах. Ну, начальная стойка совпадала, хотя Аратор в том же Хелгене не видел, чтобы солдаты или Рута её использовали. И базовые движения выглядели знакомо, но дальше!       С мечом Аратор тренировался непосредственно с Фендалом. Тот использовал показанные раньше движения, а Аратор должен был их парировать. Он вполне справлялся. И даже когда Фендал каждый раз менял последовательность движений. Но стоило тому сделать что-то новое, неожиданное, как Аратора от дырки спасало только то, что дрался босмер со знанием дела, сдерживая удар. Фендал бранился, давал советы, а Аратору было обидно до слёз, что простая подсечка оказывается столь действенна против него.       Он пытался держаться, но закончилось всё в итоге тем, что он зло швырнул на землю меч и сбежал в лес, перепрыгнув через ограду.       Дети, всё ещё с интересом наблюдавшие за тренировкой, недоуменно и несколько испуганно переглянулись. Они знали, что в лесу опасно и это были вовсе не страшилки, которые родители рассказывают своим чадам, чтобы те не думали ослушаться их. Ни один житель деревни не войдёт в лес безоружным. Да что там говорить, волки могли встретиться даже на трактах, а под стенами городов пасли свои стада великаны. Поэтому Фронгар и его подруга, дочка кузнеца Алвора, боялись необоснованно. И усталое спокойствие белобрысого босмера вызывало у них возмущение. Они не знали, что последнее, чего стоит бояться лесному эльфу, так это леса и тех, кто в нём обитает.

***

      Это известно любому босмерскому ребёнку. Когда план смертных только создавался, жизнь существовала в хаосе, и лишь когда И’ффре подарил всему имена, сущее обрело форму. Из изначального Ила И'ффре впервые вынес Зелень, что состояла из всей зелени лесов Валенвуда. А затем явились босмеры.       И'ффре установил Зелёный Пакт между босмерами и Зеленью: взамен на клятву никогда не вредить Зелени она позволит босмерам формировать себя в соответствии с их нуждами, предоставляя еду и убежище.       Любой босмер, соблюдающий пакт, может рассчитывать на благословение И’ффре и леса. Он пройдёт через заросли, минёт ядовитые лианы и, если только не наступит прямиком на логово, может не опасаться нападения волков или других хищников.       Помимо Прядильщиков, жрецов И’ффре, порой появляются на свет дети, поцелованные духом леса. Их дар необычайно силён. Большая часть из них становится Созидателями – мастерами манипуляций Зеленью. Это они следят за дубами-грахтами, строят дома, храмы и мосты в городах-деревьях. Но существуют среди босмеров также Укротители. Их дар лежит в иной плоскости. Они способны не только не провоцировать животных, но усмирять и приручать их. Впрочем, в большинстве случаев их способности ограничены. Они либо имеют воздействие недостаточно сильное, либо могут укрощать лишь животных определённого вида. А виртуозы-Укротители рождаются по-настоящему редко.       Но Аратора в его нынешнем состоянии не заботили ни его посредственный дар, ни скайримские волки, ни выворачивающиеся из-под ног корни. Об Укротителях он вспомнил совершенно случайно - пробираясь всё глубже в чащу он наткнулся на того, кого уж точно не думал тут встретить.       Рута невольного свидетеля не заметила. Она с чарующей улыбкой ворковала с оленёнком, доверчиво подставляющимся под ласку и вылизывающим её ладони. Тогда Аратор и вспомнил всю эту историю с возлюбленными детьми И’ффре. Простой босмер не был способен получить столь полное доверие. А Рута не просто его получила, но и не опасалась неудачи. Она знала о своём даре, умела его использовать и гордилась им.       И несмотря на жгучее чувство обиды, ведь ясно было теперь, как божий день, что никаких дел у Руты не было и она воспользовалась этой отговоркой, чтобы избавиться от обузы в лице Аратора, куда сильнее его увлекли эта полная света улыбка и ласковые, просто до смерти ласковые руки, пахнущие, как он помнил с ясностью, железом и, совсем немного, гибискусом, в изобилии растущим в лесах Валенвуда.

***

      В отцовском доме была богатая библиотека. И Аратор, стоило ему научиться читать, а это было довольно рано, частенько пропадал в ней, взахлёб читая о приключениях в чужих далёких странах. Он до сих пор помнит обитый расписным шелком потолок и чудное, словно из металлического кружева, кованное кресло, привезённое отцом из Хамерфелла.       Сингор, сам частенько пропадавший за чтением, никогда сыну не препятствовал, но периодически вытаскивал его из этого самого кресла прямиком на рыбалку. И не то, чтобы Аратор разделял его страсть, но ощущение молчаливого единения того стоило.       Среди разнообразия книг были и те, действия которых происходили в северной провинции. И сейчас Аратор сумел воочию убедится в том, что скайримское небо незабываемо. А дымчатый рассвет на фоне пронзённого скалами горизонта действительно прекрасен до потери речи.       И примой этого зрелища был не робкий розоватый свет, а горы. Незнакомые, настоящие горы, обманчиво хрупкими, искрящимися снегом вершинами подпирающие и пронзающие небеса. Под золотистыми пальцами восходящего солнца, окутанные туманом, словно шалью, они были тем, о чём можно бесконечно читать и слышать, но по-настоящему почувствовать можно лишь увидев.       И Аратор, увидев, пропал надолго, и, как ему казалось, насовсем.       Ему не помешал даже дождь – мерзкая осенняя морось, он его даже не почувствовал, захваченный пейзажем. Очнулся Аратор, лишь когда его вероломно дёрнули за косу.       - Ай!       Рута посмотрела на него с усталым недовольством, её глаза тускло мерцали в тени капюшона. Не дождавшись даже его извинений, которые Аратор спешно пытался загнать на язык, она развернулась и продолжила идти. Ему ничего не оставалось, как набросить собственный капюшон, хоть они (Аратор и капюшон) уже успели промокнуть, и поспешить за ней.       Дорога, проходящая через Ривервуд, спускалась в равнину и сливалась с трактом, широким и мощёным булыжником, ведущим прямиком в Вайтран. На развилках Аратор приметил указатели с названиями городов, как ни странно, на тамриэлике. Сейчас, подумав об этом, он вспомнил, что с момента выезда из Валенвуда не слышал чуждую речь. И в Сиродииле и в Скайриме люди говорили на всеобщем. Это следовало обдумать.       О, Аратор читал о знаменитых вайтранских равнинах. Или холмах – зависит от автора. Для него данные названия были взаимоисключающими, потому любопытно было посмотреть, что же это на самом деле.       На самом деле открывшийся ему простор не походил ни на что, из увиденного ранее. В Сиродииле это богатство мгновенно заняли бы под пахотные земли, пастбища или поселение, а в Валенвуде ближе всего были саванны Марки Смерти, но всё ещё далеко.       Вайтран находился в классической низине. Неровная, поросшая низким красноватым кустарником или каменистая серовато-блёклая земля, во впадинах – маленькие болотца, кишащие крязекрабами. Но для гористого ландшафта Скайрима это и впрямь было диковинкой.       До города было ещё идти и идти, но Аратор уже видел его. Обнесённый нестройной стеной, окружённый полями и маленькими фермерскими домиками. Отсюда хорошо был виден мост, который им предстояло перейти. И не было в этом ничего необычного или стоящего внимания. Вот только когда они приблизились, Аратор сумел разглядеть вереницу людей в коротких – слишком открытых для здешнего климата – робах, связанных общей верёвкой и их провожатых в кичливой – золото и малахитовое стекло – талморской броне.       Аратор застыл как вкопанный, ужас ледяной рукой обхватил судорожно забившееся сердце. Он в панике смотрел, как эльфы ведут пленников босиком по голым камням. Слишком свежи были воспоминания о собственном пленении и то, что тогда это были имперцы, особой роли не играло. Даже такой несведущий в политике мер, как он, прекрасно знал, под чью дудку пляшет Империя.       Рута до острой боли впилась ногтями ему в руку, приводя в чувство.       - Хочешь привлечь их внимание? – шёпотом, похожим на бурный речной поток, спросила она. И ужас – ужас отступил.       Аратор молча продолжил идти.

***

      - Город закрыт. Уходите! – стражник осёкся, разглядев Руту, и неожиданно почтительно сказал: - Извините, тан. Никого не велено пускать.       - У меня есть информация о нападении драконов, - важно ответила Рута, словно знала, что так будет, и готовила ответ заранее.       Стражник переглянулся с напарником и несколько неуверенно кивнул:       - Хорошо. Проходите.       На Аратора они смотрели с подозрением, но стоило Руте взяться за его локоть, как стражники стремительно отвели взгляды.       А за воротами жизнь шла своим чередом. Какая-то загорелая девушка со стальной булавой на поясе говорила с мрачным кузнецом под навесом магазина, покачивалась на ветру вывеска таверны, шумел рынок.       Аратор крутил головой по сторонам, стараясь не отставать от целеустремлённо шагающей Руты, всё ещё держащейся за его локоть, и подмечал всё новые вещи. Развесистое мёртвое дерево в центре площади, странное строение, похожее на перевёрнутый корабль, статую воина, пронзающего змея, жреца, судя по одежде, у её подножия, вдохновенно что-то вещающего, дворец на вершине города, Аратор даже знал его название – Драконий Предел. И судя по всему, туда они и направлялись.       Преодолев высокую лестницу, окруженную бассейном с мутной от дождя водой, Аратор столкнулся с дверями ещё более впечатляющими, чем городские ворота и стражей перед ними. Вот только на этот раз их пропустили без вопросов.       Внутри Драконий Предел был менее впечатляющ, чем снаружи, единственной привлекающей внимание деталью были высокие потолки. Тут было почти сумрачно, узкие окна не давали много света и трапезная блуждала в неверном свете от кострища в центре зала. Но в глубине, где на помосте сидел светловолосый мужчина в ярловом венце, горели свечные рожки.       Возможно эта почти-темнота стала причиной, но Аратор заметил крадущуюся с обнажённым мечом тень слишком поздно.       - Какая бесцеремонность! Ярл Балгруф не принимает посетителей! – разъярённо прошипела эта мерка, чья серая кожа превосходно помогала скрываться в полумраке.       - И я рада видеть тебя, Айрилет, - звонко отозвалась Рута. – У меня сведения из Хелгена. Это достойно внимания ярла?       Данмерка с волосами, цвет которых все авторы прочитанных Аратором произведений называли не иначе, как альмалексийской рыжиной, застыла в растерянности. Но вскоре она улыбнулась - уголком тонких губ и карминово-красными глазами.       - Думаю, для этих вестей время найдётся.       Рута наконец отпустила араторов локоть и вышла вперёд, к возвышению. Он в который раз видел лишь её гордую спину.       В разговор между Рутой, ярлом Балгруфом и его управителем (что-то вроде советника?), Провентусом, Аратор благоразумно не вмешивался. Да и не вслушивался особо. Отметил лишь, что ярл обращался к Руте по имени, и не называл таном (знать бы ещё, кто это такой). А так, в общем и целом, ничего особо важного они не обсуждали. Ну, или ему так показалось. Рута кратко изложила произошедшее в Хелгене, упустив, впрочем, причину их там нахождения, ответила на вопросы, донесла просьбу жителей Ривервуда, молча переждала вспышку разногласий среди слушавших и т.д. Каким образом это вылилось в разговор с придворным магом, Аратор честно не понял.       - Мне нужно кое-что раздобыть, и когда я говорю раздобыть, я имею ввиду залезть в опасные руины и принести мне один камень. Которого там может и не быть, - невероятно важно произнёс мужчина, с головы до пят закутанный в фиолетовый балахон.       «Потрясающе», - только и подумал Аратор.       - Как он выглядит? – профессиональным тоном спросила Рута.       - Не думаю, что тебя это касается, - весьма нелюбезно отозвался маг.       - Фаренгар, - сейчас голос Руты был похож не на серебрянный колокольчик, а на звенящую от холода полынью, - не учи меня делать мою работу.       Маг тяжко вздохнул, но всё же снизошёл до ответа:       - Небольшой, примерно три-четыре ладони по площади, с драконьими письменами.       Рута со знанием кивнула. То ли притворялась, то ли действительно знала, как выглядят эти драконьи письмена.       - Ладно, что за руины?       - Ветреный Пик. Уверен, ты знаешь, где это. Местная достопримечательность, как-никак.       Аратору это название показалось странно знакомым и в итоге он вспомнил – руины на другой стороне реки, мимо которых они проходили по пути в Ривервуд. Ралоф тогда умудрился много всего им наболтать – в том числе и о своих детских страхах перед тамошней нежитью. От одной только мысли, что им придётся туда отправиться, Аратор вспотел.       Но его мнение никого не интересовало. Он вообще никого, кроме подозрительных стражников, не интересовал. Словно его и не было. Словно он тень, приложение к Руте, как какой-нибудь меч или сумка. Это коробило весьма и весьма.       Он стал необычно для себя тих. Заговорил лишь, когда Рута, вновь пройдя по уже знакомому пути, но в обратную сторону, не остановилась ни у таверны, ни у лавки, ни у кузницы.       - Мы что, идём прямо сейчас? – спросил он, неумело скрывая панику.       - Ну да, - Рута посмотрела на него непонимающе. – Закат ещё не скоро, идти близко, вещи у нас с собой. К чему время терять? Пообедаем в лесу, не волнуйся.       Если бы Аратора беспокоил обед…       - Ну, а… подготовиться? – растерянно спросил он. Идти в кишащие нежитью руины? Сейчас? Он не готов!       Какое-то время босмерка смотрела на него, затем в её глазах расцвели ледяные звёзды прямиком из обливиона.       - Ты всё равно ничего не изменишь.       А вот с этим Аратор был готов согласиться. И, что-то ему подсказывало, что он никогда не будет готов.       Но его мнение никого не интересовало. Он вообще никого, кроме подозрительных стражников, не интересовал. Словно его и не было. Словно он тень, приложение к Руте, как какой-нибудь меч или сумка, на которую она сама внимание обращает не больше, чем остальные. И с этим нужно было как-то жить.