Начало пути

      Аратор, пожалуй, попадал в неловкие ситуации чаще, чем ему хотелось бы. Видимо, в то время, как он старался держаться от них подальше, они как раз прониклись к нему какой-то странной симпатией. Однажды он даже умудрился перепутать двери мужской и женской бань. И что бы его друзья ни говорили, это действительно вышло случайно. Иначе бы Аратор не просидел неделю в своей комнате, краснея каждый раз даже при виде матери. Сегодняшняя (или даже вчерашняя) неловкая ситуация была иного сорта. Аратор готов был поклясться, что не был слишком пьян, но незнакомая женщина, обнаруженная им при пробуждении, была, несомненно, перебором.       Нордка как ни в чём не бывало сидела у очага. Её жёсткие тёмные волосы торчали в беспорядке, сочетаясь с простым домашним платьем. Но, судя по выправке воина и широким плечам, вне дома незнакомка носила совсем иную одежду.       Аратор решил начать ненавязчиво:       - Доброе утро.       - Доброе, - женщина даже не отвлеклась от лицезрения огня. Но после она вздрогнула и обернулась, так, что Аратор сумел разглядеть доспех, смазываем которого она занималась. – Кто ты и как ты попал сюда?       Да, на редкость неловкая ситуация.       - Здравствуй, Лидия, - Рута появилась очень вовремя. В длинной сорочке из тонкой шерсти и со светлыми волосами, подсвеченными солнцем, она была похожа на какое-то волшебное видение. – Ты уже познакомилась с Аратором?       - Мы в процессе, - Аратору с трудом удалось загнать на язык своё мнение о босмерке, не удосужившейся познакомить их как положено. Например, вчера.       Рута очаровательно и чуть смущённо улыбнулась, будто только что осознала эту свою оплошность, и всё недовольство Аратора мигом испарилось, когда в этой улыбке он разглядел солнце.       - Лидия, это Аратор - мой временный спутник, - тем временем заговорила Рута. - Аратор, это Лидия – мой хускарл.       Аратор очень постарался вспомнить особенности нордской политики. Так, ну, ярл – это глава владения. Тан, если он ничего не путал – что-то вроде доверенного лица при нём. А хускарл… телохранитель?       Тем временем Лидия окинула его внимательным цепким взглядом и молча вернулась к своему занятию. И было в этом молчании что-то нехорошее и удручающе неодобрительное.       Рута, словно не замечая некоторой неловкости, спокойно умылась и упорхнула обратно на второй этаж переодеваться, перед этим предупредив Аратора, что они направляются к Фаренгару.       Аратор никогда раньше не покидал родную провинцию, но побывал в стольких городах Валенвуда, что был абсолютно уверен в том, что каждый город прекрасен по-своему. Даже если это маленькая рыбацкая деревушка, о местонахождении которой ты узнаёшь задолго до признаков жилья, при условии, что ветер дует в твою строну. И тем не менее, он бы никогда не сумел забыть тот вечер, когда он ел жаренную рыбу, сидя прямо на сырых ветках набережной, и слушал истории, рассказываемые местными стариками.       Каждый город был прекрасен по-своему, и, выйдя на улицу, Аратор неожиданно поймал себя на мысли, что Вайтран ему очень полюбился. Кажется, он даже полюбил этот город с его жёлтой черепицей и резными головами драконов на крышах. А потом он повернул голову, увидел Руту, с мечтательной улыбкой подставившую лицо белому утреннему солнцу, и старательно загнал поглубже мысль о том, что в его привязанности к городу виновата вовсе не черепица, а дом, в котором живёт одна эльфийка. Впрочем, если быть совсем честным, дом тоже был совершенно ни при чём.       Да, у Руты действительно был дом в Вайтране. Что, учитывая личного хускарла и звание тана, было вовсе не удивительно.       Уже второй раз Аратор наблюдал, как пробуждается город в рассветных лучах. Всё тот же высокий дворец на вершине холма, всё то же мёртвое дерево, беззвучно шевелящее ветками на ветру, всё тот же жрец. Речь, правда, была другая. Вроде бы.       Когда Аратор вошёл в Драконий Предел, ему на секунду показалось, что он случайно вернулся во вчерашний день, настолько всё было схоже. Словно бы даже еда на столах осталась прежней (он искренне надеялся, что это не так).       Один из богато одетых нордов, трапезничавших в зале, окликнул его, и пару минут Аратор потратил, пытаясь избавить себя от прослушивания полупьяного бреда. Уже направляясь в вотчину мага, он мимолётно задумался, напился ли норд с утра пораньше или это продолжение вечернего банкета?       Рута его ожидаемо опередила, и Аратор возник на пороге, когда она уже гневно выговаривала Фаренгару, вызывающе опёршись обеими руками на стол и подавшись вперёд. Маг морщился, как от зубной боли, но молчал. Ещё неясно было, была ли причиной его гримасы тирада босмерки или мнущиеся под её пальцами бумаги.       Выговорившись, Рута бросила на стол записную книжку, раскрытую на страницах с её схемой.       - Мы нашли барельеф с драконьими письменами и предположили, что искомый камень – копия, сделанная по его образцу. Что скажешь?       Теперь Фаренгар заметно оживился, взял в руки книжку, задумчиво ощупал подбородок. А Аратор неожиданно понял, что он намного моложе, чем ему, обманутому закрытой мантией и мешками под глазами, показалось вначале.       Маг думал достаточно долго. Не отрываясь от чтения и забавно двигая бровями, он подгрёб с себе чистые листы бумаги, что-то спешно нацарапал на них пером, нащупанном в царившем на столе беспорядке, спохватился, что не обмакнул его в чернильницу. И только когда Аратор вернул на место сброшенный неловким движением камень душ, Фаренгар вспомнил о них, всё ещё ожидающих его вердикта.       - Должен признать, это весьма похоже, но, чтобы сказать точно, я должен завершись расшифровку. Приходите вечером.       Рута с видимым безразличием кивнула, хотя Фаренгар этого уже не видел. Аратор с плохо скрываемым разочарованием поплёлся за ней на выход, и едва успел ухватить её за руку, когда маг, вновь погружённый в свои мысли, сокрушённо пробормотал:       - Всё же эта схема весьма неточная…       Уже открывшая рот босмерка посмотрела на его руку так задумчиво, что Аратор поспешил разжать пальцы. Но наказания не последовало. Рута лишь тряхнула головой, словно выгоняя из неё лишние мысли, и тихо сказала:       - Ты прав, не стоит, - и стремительно направилась к высоким дверям.       Аратор не вмешивался, позволяя Руте решить насущные дела. Они заглянули к торговцу, алхимику, и даже в магазин при кузне, продав собранные в подземелье предметы и купив взамен новые зелья, не пахнущие плесенью, как хелгенские, и новые стрелы. После закупки продуктов и недолгого разговора с местным босмером на рынке, Аратор скромно предложил прогуляться по окрестностям и заодно потренироваться. Рута согласно кивнула, но направилась не к воротам, а к Дому Ветров.       Лидии внутри уже не было, чему Аратор неожиданно обрадовался. Всё же знакомство у них как-то не заладилось. Он ждал в коридоре, пока Рута копалась в своей комнате, чем-то гремя и хлопая. Когда она наконец оттуда вышла, в руках у неё был лук. Простенький, но куда лучше того, что был у Аратора сейчас, даже если бы тот не был сломан. Изящный изгиб, покрытые металлом навершия, даже с какой-то чеканкой, упругая тетива. Непонятно, почему Рута не взяла его перед тем, как идти на Ветреный Пик, и также непонятно, почему она недвусмысленно протягивала его ему.       - Зачем?       - Ты безоружен, - безжалостно ответила Рута. – Твой лук сломан, а на меч в твоих руках я бы полагаться не стала. Бери, - и качнула протянутым луком с лёгким раздражением.       Аратор смущённо принял оружие, повесил на место прежнего и сразу почувствовал себя увереннее. Странно, а ведь он был уверен, что Рута поломку его лука даже не заметила.       - А теперь идём. Ты же хотел экскурсию?       Ну, если так ставить вопрос…

***

      Аратор не был уверен, что в понятие экскурсии входит дорога до Ривервуда, но благоразумно, как ему казалось, молчал. Рута легко потянула на себя дверь «Ривервудского торговца», и лишь тогда он вспомнил о золотом когте, который было необходимо вернуть хозяину. В оправдание подобной забывчивости Аратор мог привести разве что исключительную напряжённость последних дней. Нет ничего странного в том, что в кутерьме событий задание на возвращение когтя, которое Рута, кстати, так и не подтвердила, отошло на задний план.       Лукан Валерий обрадовался им, как родным. Хотя Аратор не стал бы исключать возможность того, что торговец подобно вёл себя со всеми клиентами. Ещё пуще он обрадовался возвращению украденного когтя, хоть и лукаво укорил Руту, что та не сообщила о начатом задании. Босмерка лишь будто бы смущённо щурилась и таинственно улыбалась.       Торговец им заплатил неплохую сумму, что было совсем неплохо в свете неопределённости с заданием ярла, так что расстались они к взаимной выгоде.       Аратор уже предвкушал, как в очередной раз будет пылить сапоги на знакомом тракте, но Рута неожиданно свернула в лес. Рукой показав ему оставаться на месте, она крадучись пошла вперёд, беззвучно достав лук. Прошло совсем немного времени, прежде чем она сложила в кожаный мешок пару свежепойманных кроликов. Аратор даже обрадовался, догадываясь, что очередного перекуса в пути жестким вяленым мясом удастся избежать.       К тракту они так и не вернулись. Рута уверена шла по упругому мху, раздвигала руками заросли, с виду кажущиеся намного гуще, чем на самом деле. И когда они прошли мимо пушистых елей на опушке, их взорам предстали вайтранские равнины. Аратор с любопытством оглядывался по сторонам, вдыхая полной грудью чуть горьковатый аромат горноцвета и почти медовую сладость пушицы, а ещё влажный, и холодный, и чуть отдающий плесенью запах маленьких заболоченных озёр. И с восторгом понимал, что так пахнет быстротечная скайримская осень.       Его беспечность вышла ему же боком. Какое-то время Рута просто смотрела, как Аратор одновременно пытался подняться по скользкому илистому склону с другой стороны озерца и отбивался от грязевого краба, действительно превосходно маскировавшегося под камень. А потом она взяла… и засмеялась. Краба этот звук, кажется, тоже озадачил, потому что с ним удалось справиться одним даже не очень удачным ударом меча (тратить стрелы на такого противника было попросту жалко).       Когда Аратор наконец выбрался на твёрдую почву и подошёл к Руте, морщась от ощущения липнувших в коже брюк и воды в сапогах, она только негромко подхихикивала, прикрываясь ладошкой.       - Извини, - на удивление мирно сказала она, положив руку Аратору на плечо.       А потом Рута неожиданно повернула голову и принюхалась. В следующее мгновение на её губах расцвела совсем другая, предвкушающая улыбка. Проследив за её взглядом, Аратор увидел тонкий сизый дымок, поднимающийся недалеко он вайтранских ворот.       - Это же не пожар, верно? – неуверенно спросил он.       - Нет. Идём.       Они пошли напрямик, не удлиняя путь изгибами дороги. Источником дыма оказался костёр разложенный близ лагеря каджитов. Рута уверена подошла к сидящему на пороге шатра пепельно-белому каджиту и заговорила с улыбкой:       - Луны благоволят вам, Ри’сад. Как идёт торговля?       Каджит в богатой одежде поднял на не неё свои выцветше-голубые глаза, говорящие о его возрасте явственней, чем хриплый голос и длинная шерсть по бокам лощёной морды.       - Рута, - радостно отозвался он, - да осветит солнце твой путь. Дела идут неплохо, как и всегда.       - Позволишь нам разделить с вами трапезу? – босмерка показательно махнула кожаным мешком, даже издали пахнущим сырым мясом и кровью.       - Конечно, друг, - Ри’сад заметно оживился. – Твой визит – честь для каджита.       Рута благодарно кивнула, и они с Аратором прошли вглубь лагеря.       - Добро пожаловать в скромный лагерь каджита, - поприветствовала их тёмно-каштановая каджитка в стальной броне.       - Да благословят вас луны, Кейла, Атаба, - Рута посмотрела на каждую из каджиток, а после перевела взгляд на последнего каджита, даже не повернувшегося в её сторону, и промолчала.       Пока Рута занималась разделкой дичи, к Аратору подошла одна из каджиток, посветлее, в скромном платье.       - Ваша одежда промокла. Позвольте Атабе помочь вам, - тягуче и текуче, с той особенной грудной интонацией, что свойственна лишь их расе, произнесла она, заискивающе заглядывая в глаза Аратору.       Он неуверенно обернулся к Руте, улыбавшейся одними лишь глазами и предоставляющей ему разбираться самостоятельно.       Получив от Руты некоторую свободу действий, Аратор даже немного расслабился. Он был привычен к каджитам, ведь в Валенвуде они были нередкими гостями. Он умел разговаривать с ними, знал много ходовых фраз, хотя всё равно оставил право приветствия Руте, так как она в караване была желанным и, главное, знакомым гостем.       - Нет, спасибо, - максимально вежливо ответил он, смягчив отказ улыбкой.       Атаба состроила умилительно огорчённую мордашку, но спорить не стала.       - Тогда хотя бы сядьте у огня, - и непреклонно подтолкнула его к разгорающемуся костру.       К вниманию Аратор тоже был в какой-то мере привычен. В конце концов, у него было трое младших сестёр, любящих посоревноваться за расположение любимого брата. Но он всё равно предательски заалел ушами, когда заметил, что за развитием событий со снисходительными улыбками наблюдает не только Рута, но и Кейла, и даже Ри’сад заинтересованно косит глазом. И лишь тот серебристо-коричневый каджит продолжал угрюмо сидеть в углу.       Крольчатина была выше всех похвал. Аратор даже сумел отвлечься от Атабы, всё старающейся потереться о него плечом и бросающей на него искрящиеся взгляды.       - А почему вы разбили лагерь снаружи? - полюбопытствовал Аратор, когда первый голод схлынул. – Разве внутри торговать не проще?       - Каджитов не любят в городах, поэтому мы ставим лагеря за стенами, – ответила Кейла. Кажется, Аратор не обидел её, но говорила она не очень оживлённо. - Люди не доверяют каджитам, считают нас всех ворами и контрабандистами.       Так как в Валенвуде ситуация не сильно отличалась (и хорошо, если в лучшую сторону, а то ведь и в худшую, если воспоминания о пятилетней войне оказывались слишком остры), Аратор сочувственно покивал, стараясь, чтобы это выглядело, как жест поддержки, а не оскорбительной жалости.       - Босмеров тоже не слишком любят, - неожиданно подала голос Рута. Она со вкусом потянулась и продолжила: - Иногда наша слава ловких разведчиков играет против нас. Но это всё равно, что считать всех нордов тупыми увальнями.       - А разве это не так? – неприязненно выплюнул молчавший до этого каджит.       - Нет, Ма’рандру-джо, не так, - Рута посмотрела на него почти с разочарованием.       Атмосфера возле костра как-то сразу потухла, и Аратор с Рутой довольно быстро распрощались, спеша вернуться к Фаренгару, пока не начало темнеть.       - Пусть солнце греет вас даже на этой ледяной земле! – прочувственно пожелал Ри’сад им вслед.

***

      Уже поднимаясь по ступеням к Драконьему Пределу, Аратор решился спросить.       - Так… что за проблемы у вас с тем каджитом?       - Ты про Ма’рандру-джо? – по её голосу Аратор понял, что это не запрещённый вопрос и слегка расслабился. – Да так, однажды этот упрямец нализался скумы, вошёл в город, и давай орать, что норды тупые, только мечом махать и умеют… ну, своё нелицеприятное мнение, короче. Я забрала его из лап стражи и доставила за ворота к каравану, попытавшись заодно объяснить, что он был не прав, - Рута устало потёрла лоб. – Тут я, наверное, и прокололась, он жутко разозлился, Кейла тогда успела его оттащить, пока он меч не успел достать. И так и не понял, дурень, что если бы его такого избитого закинули в тюрьму, он бы в той камере и откинулся.       - Поэтому в его караване все так хорошо к тебе относятся? – предположил Аратор.       - И поэтому тоже, - Рута тряхнула головой и прошла внутрь через распахнутые стражниками двери.       В кабинете мага, помимо самого Фаренгара была женщина в хорошей кожаной броне, лицо которой было скрыто под капюшоном.       - Видишь? – мужчина нетерпеливо мерил шагами комнату, пока его собеседница склонялась над какими-то записями. – Терминология явно времён Первой эры, а то и раньше. Я уверен, это копия гораздо более древнего текста.       - Фаренгар, ты закончил с расшифровкой? – мягко окликнула его Рута.       Маг повернулся к ним, возбуждённо сверкая глазами. Его лицо дёргалось, как будто не могло понять, какую эмоцию ему демонстрировать.       - Это оно! Моя… - тут он замялся, бросив быстрый взгляд на женщину, - коллега только что подтвердила мои догадки.       Рута удовлетворённо кивнула и спросила, склонив голову набок.       - Тогда что с наградой?       - Обращайся к Ярлу, ты же знаешь, - маг как будто даже брезгливо махнул рукой.       И Рута уже собиралась это сделать, когда в проёме появилась Айрилет.       - Фаренгар, ты нам нужен. Неподалёку видели дракона, - сквозь уверенность в голосе эльфийки проступали нотки беспокойства.       Аратор потрясённо распахнул глаза. Он словно снова оказался на залитой кровью и пламенем площади, когда в небе бились два огромных чёрных крыла, и ощутил, как сердце забилось быстрее. Но вовсе не от предвкушения.       Маг же весь встрепенулся.       - Дракон! Поразительно! Где его видели? Что он делал? – в отличие от Аратора он выглядел так, словно получил какой-то неведомый подарок.       Айрилет смерила разволновавшегося до дрожи в руках мага неприязненным взглядом.       - На твоём месте я бы вела себя посерьёзнее, - строго произнесла она. - Если дракон вздумает напасть на Вайтран, не знаю, сумеем ли мы ему помешать.       Когда Фаренгар, бормоча что-то себе под нос, вышел из комнаты, Айрилет повернулась к Руте и посмотрела на неё совсем по-другому: растерянно и почти испуганно.       - Тебе тоже стоит поприсутствовать, - негромко сказала она.       На втором этаже Драконьего Предела уже все собрались. Перед ярлом стоял стражник в чешуйчатом кожаном панцире поверх кольчуги и жёлтой накидке, что показывало его принадлежность к этому владению. Хотя вайтранского щита с головой лошади отчего-то не было. Зато от стражника остро несло потом.       - Расскажи ему то, что говорил мне, - обратилась к нему Айрилет, вновь собранная и неустрашимая. – Про дракона.       - А… ну да, - только когда Аратор услышал этот запинающийся голос, он понял две вещи: стражник молод и он очень напуган. – Он летел с юга. Очень быстро… никогда не видел, чтобы кто-нибудь двигался так быстро…       - И что было дальше? – нетерпеливо спросил ярл Балгруф. – Он напал на дозорную башню?       Стражник торопливо помотал головой:       - Нет, господин. Когда я убегал оттуда, он летал над ней кругами. Никогда в жизни так быстро не бегал… Ой, - он испуганно приложил ладонь ко рту и торопливо закончил: - Я думал, он точно кинется за мной!       Ярл Балгруф брагодарно кивнул и как-то по-отечески тепло улыбнулся.       - Молодец, сынок. Дальше мы справимся сами. Ступай в казарму, поешь и отдохни немного. Ты это заслужил.       Стоило пареньку покинуть комнату, как ярл как-то заметно похолодел, между светлых бровей залегла складка беспокойства. Он отрывисто приказал:       - Айрилет, собери стражников и приведи их сюда.       - Я уже приказала своим людям собраться у главных ворот, - почти с гордостью ответила данмерка.       - Отлично. Не подведи меня, - уверенно произнёс он и неожиданно повернулся к Руте и Аратору. – Нет времени на церемонии, друзья. Мне опять нужна ваша помощь. Я прошу вас пойти с Айрилет и помочь ей в битве с драконом. Вам удалось пережить Хелген, так что опыта у вас больше, чем у всех нас.       Аратору много чего хотелось сказать. Начиная от того, что Хелген – не лучший пример, ведь даже усилия имперского легиона не дали никаких результатов, и заканчивая тем, почему это ярл внезапно стал замечать не только Руту, но и его самого.       Рута, остававшаяся странно сосредоточенной, открыла было рот, но ярл Балгруф опередил её:       - Разумеется, я не забыл о вашей помощи и непременно отблагодарю, но позже. Сейчас у нас каждая минута на счету.       Босмерка так ничего и не сказала, хотя выглядела слегка раздосадованной.       - Мой ярл, может… - заискивающе начал Фаренгар.       - Нет, - как можно строже отрезал Балгруф Старший. – Вами обоими я рисковать не могу. Без тебя здесь не обойтись. Ищи способы, как защитить город от драконов.       - Так точно, - в голосе мага забавным образом перемешались разочарование и воодушевление от нового задания.       Айрилет уже скрылась за поворотом, но вернулась, когда ярл её окликнул:       - И последнее, Айрилет. Я посылаю тебя не на смерть и не за славой. Мне надо знать, с чем мы имеем дело.       - Не тревожьтесь, господин, - тонкая улыбка пересекла её не слишком миловидное лицо. – Я буду воплощением осторожности, - и поспешила к выходу.       Аратор встретился взглядом с Рутой и его поразил холод в её глазах. Она какое-то время смотрела на его испуганно-растерянное лицо, но после неумолимо дёрнула головой, зовя за собой, и начала спускаться по узким ступеням. Для Аратора этот жест был похож на захлопнувшийся капкан.       Уже на пороге он услышал, как Фаренгар пробормотал, глядя вслед уходящим.       - Завидую. Увидеть дракона так близко…       Аратор горько подумал, что с радостью поменялся бы с ним местами.

***

      Каждая минута была на счету, но порядочное их число они потратили, слушая воодушевляющую речь Айрилет, адресованную отряду стражников. Аратор с тоской наблюдал, как солнце скрывается за горизонтом, и дрожал, кутаясь в плащ, вовсе не от холода.       - Подумайте только, это первый дракон за множество десятилетий. Мы прославимся, когда убьём его!       Стражники воодушевляться не спешили, неуверенно откликаясь, и тогда Айрилет прибегла к женской хитрости.       - …или вы оставите меня с ним один на один? - вызывающе прокричала она, желая, по видимому, сыграть на их мужской гордости, если уж даже обещание славы их не вдохновило.       Это сработало. Стражники сказу встрепенулись и спешно заверили Айрилет в своём горячем участии. Данмерка победно улыбнулась.       - Тогда идём!       Конечно, эта темнота не шла ни в какое сравнение с той, что царила в подземельях. Затихшие равнины серебристо блестели в свете лун, в воздухе кружились светлячки, как будто приглашая звёзды влиться в их танец, даже обломки дозорной башни горели невероятно красиво, навевая воспоминания о семейных кострах. Но знание, что где-то во мраке скрывается вероломный ящер, убивало всю романтику.       Даже когда они подошли вплотную к полуразрушенной башне, небо оставалось девственно пустым. Рута быстро огляделась и даже не взбежала, а будто бы взлетела по разбитым ступеням, начиная торопливо подниматься по винтовой лестнице. Стражник, испуганно выглянувший из проёма, ухватил Аратора за руку.       - Он не улетел, - взволнованно произнёс он. – Он всё ещё где-то поблизости, - потом его лицо, испачканное сажей, скривилось. – Эта тварь убила Рикки.       Аратор осторожно высвободился из его хватки и поспешил за Рутой. Кровь гулко билась в его ушах.       Наверху башни было куда ветренее и холоднее. Может, дело было в звёздах, отсюда кажущихся ещё более безразличными и близкими. Казалось, протяни руку – и коснёшься хрупкой завесы.       Рута тонкой статуэткой застыла на самом краю площадки с луком в руках и непрерывно смотрела на юг, не обращая внимания на ветер, с остервенением швыряющий её волосы.       Аратор не доставал оружие по той простой причине, что дрожь в руках не прекращалась. Вместо этого он тоже старательно вглядывался в небо, ожидая и одновременно боясь появления там крылатого силуэта.       Пламя с рёвом схлёстывалось с ветром, забивая дымом горло, все напряжённо смотрели вверх. Но дракона они сперва не увидели, а услышали. Этот звук, так похожий и одновременно непохожий на грохот камней, Аратор узнал бы из тысячи.       Дракон взревел ещё раз и тогда Аратор сумел разглядеть его очертания, во многом благодаря отражающей свет чешуе. Рута одним текучим движением натянула тетиву. Стальной наконечник стрелы блестел, очевидно, от яда.       Фигура дракона всё росла, Рута всё упрямее сжимала оружие. Но что-то Аратору решительно не нравилось. Поэтому, когда дракон приблизился настолько, что можно было рассмотреть каждый роговой вырост на морде и злобно сощуренные глаза со змеиным зрачком, Аратор начхал на приличия и просто-напросто сдёрнул босмерку с её места, отправляясь в незабываемый полёт по лестнице. В спины им ударил жар пламени, опоздавшего совсем немного.       Какое-то время они катились по лестнице, деля её между спинами, а потом врезались в стену и остановились. Аратор скривился от боли, пытаясь в мешанине конечностей понять, где его руки и ноги, и наконец встать. Рута осталась лежать на спине, потрясённо глядя в потолок. И Аратор, приглядевшись, с оторопью увидел, как тает в её глаза острый страх, сменяясь кипящим азартом. А потом она произнесла слова, которые должны были сделать Аратора самым счастливым мером. Должны были, но не сделали.       - Твой долг оплачен, - а потом она медленно поднялась и, проверив целостность лука, с осторожностью, постепенно перетекающей в намеренную скрытность, побрела на звуки боя.       Аратор застыл в потрясении. Кажется, этого он и ждал. Он спас Руте жизнь, отплатив за собственное спасение, он теперь был свободен и ничего не держало его в этой полуобрушенной башне. Он мог спокойно подождать, пока стражники убьют дракона, и продолжить своё мирное путешествие, забыв эти дни, как страшный сон. Ведь у них есть отряд, и Рута тоже с ними. Рута сильная, она непременно справится.       «- Сынок, но ведь путешествия в одиночку так опасны, - обеспокоено хмурясь, сказал отец, держа руки на хрупких плечах матери, вздрагивающих от рыданий.       - Я не боюсь опасностей, отец, - уверенно отозвался Аратор. - Это дорога, она словно зовёт меня!»       Внизу, заглушая треск магических молний и голоса стражников, раздался нечеловеческий крик, и принадлежал он отнюдь не дракону.       «Я приму ответственность», - твёрдо подумал Аратор, крепко сжимая в руках подаренный лук, словно бы ещё хранивший тепло тонких рук.       В следующее мгновение он уже помчался, перепрыгивая ступени, прорвался сквозь стражников, стрелявших в дракона под прикрытием каменных стен, и вырвался на воздух, завращал головой, пытаясь найти дракона или хотя бы босмерку. Земля содрогнулась, и Аратор поспешно обернулся, неведомым образом успел выпустить стрелу прямо в распахнутую чешуйчатую пасть и упал вниз, перекатился, сбивая с одежды упавшие на неё искры.       Дракон закашлялся, наполовину подавившись своим же огнём.       - Верткая букашка, - зло прошипел он.       Аратор замешкался всего на секунду, но увернуться от удара хвостом уже не сумел. Лук выпал, заставив Аратора ещё сильнее сжать зубы и упрямее вцепиться в этот самый хвост. Дракон взревел, поражённый его наглостью, а потом с силой ударил хвостом о землю, выбивая из Аратора весь воздух, и тут же вскинул его вверх, видимо, желая подарить неуступчивой жертве ощущение полёта. Но первого удара оказалось вполне достаточно.       Аратор старательно моргал, пытаясь смахнуть с ресниц слёзы и странные тёмные пятна. Правда, вид ехидно ухмылявшегося дракона отнюдь не обнадёживал. У Аратора в голове было как-то пусто и, остро желая стереть с подбородка горячую кровь, он даже подумал, как это дракон вообще умудряется ухмыляться, если его строением это не предусмотрено? Он также успел отстранённо подумать, что вот он, конец – закономерный итог его глупости.       Мимо пронеслась смутно знакомая фигура, ловко увернулась от не слишком поворотливых в таком положение челюстей и вонзила меч в почти незащищённое бронёй горло по самую рукоять. Аратор уже не видел, как дракон, странно дёрнувшись, обмяк, потому что Рута склонилась над ним, с ног до головы залитая свежей кровью. И только глаза под слипшимися волосами отражали свет, не хуже кошачьих, из-за чего расширившиеся зрачки были похожи на зеленоватых светлячков.       - Ты мог уйти, - наконец, сказала она, не позволяя прочесть эмоции ни на лице, ни в глазах.       - Я знаю.       Рута лишь покачала головой и помогла ему подняться, вложила ему в руки подобранный лук. С удовольствием Аратор отметил, что всё не так плохо, как показалось на земле, и ударился он скорее спиной, чем головой.       Постепенно к ним стали стягиваться стражники, кто-то тащил раненых, но всё равно крики были в основном радостные.       А в следующее мгновение дракон вспыхнул. Пламя было странно золотистое и даже не давало жара, но Рута всё равно отпрыгнула, оттащив спотыкающегося Аратора. Потом в его голове что-то негромко хлопнуло, и огонь с едва слышимым свистом уже знакомо вытянулся в тонкие нити и устремился к нему. Руте, кажется, хотелось оттолкнуть объятого светом Аратора, но она сдержалась.       Последним аккордом в его голове пронёсся обрывок бравой песни и всё закончилось.       - Что это было? - потрясённо спросила Айрилет.       Аратор даже плечами пожать не мог.       - Неужели… - неуверенно начал один стражник.       - Он поглотил его душу, - убеждённо откликнулся другой. – Мне дед рассказывал, что только Драконорождённый может это сделать.       - Так он, выходит, Довакин? – стражники уставились на Аратора во все глаза.       Пока Аратор спешно пытался понять, что происходит, Айрилет вышла из себя.       - О чём вы вообще толкуете?! Какая душа? Мы убили дракона – вот что я вижу! А какие-то смутные догадки – это не наше дело.       Но никто не обратил на неё внимание, словно забыв о субординации.       - Если ты и впрямь Довакин, как в старых сказаниях, у тебя получится Крик, - хрипло обратился к Аратору раненый стражник, опирающийся на товарища. – Так что? Получится или нет?       Аратор стушевался под внимательными взглядами. Он совершенно не понимал, что происходит, что это за Крик такой и как его делать.       - Он простой босмер, никакой не, как вы там говорите, довакин, - устало произнесла Айрилет.       Рута, пользуясь тем, что стражники отвлеклись на данмерку и начали браво доказывать свою правоту, отстаивая рассказы дедов, неспешно потащила Аратора в сторону города. Когда голоса за их спинами стихли, сменившись тихим стрёкотом равнин, Аратор подал голос.       - Рута, что… ты думаешь?       - Я видела тебя в руинах Ветреного Пика, видела сейчас, - медленно, пробуя каждое слово, произнесла она. – Что-то происходит, но я не знаю, что.       - Вот и у меня также, - уныло сказал Аратор. И как его угораздило попасть в такую историю?       - Ты, - босмерка замялась. Впервые, кажется, за время знакомства, - ничего не знаешь о нордских легендах? Может, читал что-нибудь?       - Так далеко я не забредал, - признался Аратор. – А ты? Ты ведь давно в Скайриме, верно?       Рута как-то невесело усмехнулась.       - Я куда больше интересовалась их языком, чем фольклором, так что нет. Но у меня в доме много книг.       - Я могу взглянуть? – осторожно спросил Аратор и внезапно вспомнил, что босмерка в общем-то больше не несёт за него никакой ответственности и тащить в город вовсе не обязана.       Словно прочитав его мысли, Рута как-то смешалась.       - Доберёмся до ярла, получим награду, а там посмотрим, - но говорила она неуверенно, а потом ещё внезапно добавила: - Но сперва нам нужно искупаться.       Так как пропитавшей её драконьей кровью Аратор уже тоже был испачкан, он незамедлительно согласился.       Аратор должен был признать, что дорога под звёздами имела своё очарование. Он уже мог идти сам, хоть и медленно, спина на все попытки ускориться простреливала болью.       В очередной раз он убедился в том, что Рута действительно знала местность, как свои пять пальцев. Вот и сейчас она вывела их к маленькому чистому озерцу, скрытому за валунами.       Аратор попытался сказать, что подождёт снаружи, но Рута выразительно вскинула брови и начала раздеваться. Аратор позорно капитулировал, стремительно отвернувшись.       Озерцо, похоже, питалось от подземного источника, потому что вода в нём была такая холодная, что сначала хочется орать в голос, а потом очень быстро перестаёшь чувствовать хоть что-нибудь.       Аратор старался помыться как можно быстрее и искренне надеялся, что взгляды, направленные на него, ему чудились.       Когда он уже сплетал потяжелевшие и потемневшие почти до черноты волосы в косу, мирно дремлющее небо неожиданно содрогнулось.       - До-ва-ки-и-ин… - словно ветром пронеслось прямо над головой.       Аратор вздрогнул, испуганно огляделся, но вокруг было пусто.       - Ты тоже это слышала? – недоумённо спросил он.       - Да, - растерянно отозвалась Рута.       Что-то Аратору это совсем не нравилось…

***

      Когда Аратор покидал Драконий Предел, голова его гудела так, словно он всё же схлопотал удар сильнее, чем ему думалось. Руку оттягивала котомка с пожалованной ярлом новенькой бронёй и зачарованным мечом. Абсолютно такая же, что и у Руты.       Ярл Балгруф жадно выспросил у них всё о прошедшем сражении, хотя с подробностями вышла заминка. Рассказ Руты о вспыхнувшем драконе, от которого остался только костяной остов, вызвал в ряду слушателей довольно долгую перебранку. Брат ярла Балгруфа, плечистый воин со шкурой лисицы на плечах, сразу же заявил своим низким, похожим на колокол голосом, что это непременно связано с Довакином. Сам ярл, как истинный норд тоже знавший местные легенды назубок, попробовал осторожно развить эту тему, но был жёстко остановлен разволновавшимся Провентусом Авениччи, который почти истерично закричал о том, что это всё глупые бредни, и что должно их занимать, так это благополучие провинции, а не замшелые легенды. Главным же аргументом, утихомирившим управителя, был тот странный звук, раздавшийся с небес. Ярл убеждённо заявил, что это был Крик, посланный Аратору некими Седобородыми.       Аратор скромно молчал, иногда хмурясь, когда спорщики начинали кричать слишком громко, а потом кротко попросил, чтобы ему рассказали о Драконорождённых поподробнее. Сперва он думал, что ярл отправит его к придворному магу, но тот рассказал всё сам. И про Довакина и его роль в убийстве драконов, и про Крики и про Седобородых, какое-то время мечтательно перебирая воспоминания о собственном паломничестве к монастырю.       Разумеется, ни к каким старикам, живущим на вершине горы, Аратор вприпрыжку бежать не собирался. Сперва ему хотелось немного разобраться в сложившейся ситуации и, что греха таить, в себе.       - Я всё ещё могу взглянуть на книги? – задумчиво спросил он у Руты, бесшумно шагающей рядом.       - Да, конечно, - она зевнула, благовоспитанно прикрыв рот ладонью. – Ты можешь переночевать у меня.       - Нет, я лучше в таверне… - неуверенно отказался Аратор, с сомнением глядя на луны и отчётливо понимая, что ночи той всего ничего осталось.       - У меня есть мёд, - с незнакомой воркующей интонацией произнесла Рута, хитро поглядывая на него.       - Ну… ладно. Только не думай, что это из-за халявной выпивки.       Босмерка звонко фыркнула и сбежала по ступеням, дробно стуча сапожками.       В Доме Ветров было темно и тихо. В очаге едва теплились угли.       - Лидия, ты дома? - достаточно громко спросила Рута. Никто ей не отозвался.       - Ты уверена, что она не спит? – спросил Аратор, усаживаясь на пол перед огнём и начиная кочергой помешивать тепло горящие алым угольки, тихо почихивающие искорками.       - Она бы ответила в любом случае, - убеждённо ответила Рута, исчезая на втором этаже.       Вернулась она быстро, держа в руках плетёную корзину, весело бренчащую содержимым, и лютню с полустёршимся лаком на боках, но Аратору всё равно отчего-то подумалось, что она успела заглянуть в спальню, принадлежащую хускарлу.       Рута села рядом с Аратором на пол, возле разгорающегося пламени, в центре поставила свою добычу, бережно устроила на коленях лютню.       Первую бутылку они выпили молча. Аратор покатал на языке медовую сладость, устало прикрыл глаза. Рута начала негромко что-то наигрывать. Просто мелодию, без дрожащих, стеклянно-цепких слов. За окном медленно шла на убыль ночь, а Аратору было просто… тепло. И огонь был почти ни при чём.       - Может, хочешь что-нибудь сыграть сам? - спросила Рута, доигрывая фразу.       - Музыка не была тем предметом, который мне давался, - с кривой усмешкой ответил Аратор, делая тёплый глоток.       - А что тебе давалось? – с ненаигранным интересом полюбопытствовала Рута.       - История, если преподаватель знал, как её подать, - неспешно начал он, мысленно возвращаясь в не такое уж и далёкое прошлое, - правописание, стрельба… Я неплохо сидел в седле. – И почти с тоской добавил: - Олени меня любили...       - Меня тоже, - Аратор бросил на Руту быстрый взгляд и увидел, что её глаза глядят куда-то глубоко в себя. – И отцовские псы, и сенчи, и волки… Я часто убегала в лес и бродила, пока меня не хватятся.       Рута как-то натянуто улыбнулась, сказав это, подняла глаза, и Аратор замер. Сейчас, когда она не пыталась скрываться за маской, он мог с лёгкостью увидеть призрак одиночества и отчаянную жажду тепла.       Не совсем понимая, что он собирается делать, Аратор притянул Руту к себе. Босмерка доверчиво прижалась к его груди и тихо, довольно вздохнула.       Он коснулся её губ мягко и ненавязчиво. Как мог бы поцеловать сестру. Просто показать, что она не одна, что он рядом и будет рядом всегда, когда ей это понадобиться.       Возможно, в этом был виноват алкоголь, но в какой-то момент её руки вплелись в его волосы, разрушая простое плетение косы, а поцелуй стал вовсе не целомудренным. Но остался таким же обезоруживающе нежным. И эти тёплые, чуть обветренные губы пьянили Аратора куда сильнее нордского мёда.       Это вышло совершенно случайно, но ощущалось так правильно, что Аратор не пожалел о содеянном ни на секунду. Ни сейчас, ни позже. Это ощущение единого такта и единого дыхания он готов был пронести через века.       Но в какой-то момент Рута упёрлась руками ему в грудь и оттолкнула.       Аратор обеспокоенно и недоумённо заглянул ей в глаза, желая увидеть причину, а там был такой шторм, что невольно стало страшно. А потом он неожиданно потух, и темнота взгляда стала непроницаемой, как прежде.       - Я не буду взваливать на тебя эту ношу, - тихо прошептала Рута, обхватив его лицо ладонями. – Уезжай утром, - и это было сказано мягко, без злости, но в своей непреклонности походило на пощёчину.       Аратору было невыносимо больно смотреть, как Рута медленно бредёт наверх, так нетвёрдо стоя на ногах, будто вот-вот упадёт. Он перевёл тусклый взгляд на початую бутылку из тёмного стекла и осушил её залпом.       Где-то там, на полу, он и отключился.

***

      Проснулся Аратор весьма необычным и ранее не опробованным способом: от злобного пинка, и обнаружил над собой Лидию, неприязненно кривящую губы.       - Сколько времени? – хрипло спросил он.       - Рассвело, - почти выплюнула женщина.       Аратор поднялся, придерживая трещащую голову и отправился на поиски своей сумки. После зелья здоровья станет получше.       Лидия за его спиной сказала вроде под нос, но так, чтобы он точно услышал:       - …ну хоть не в её постели.       Аратор предпочёл не обратить внимание, хотя от воспоминаний о вчерашнем сердце странно сжалось. Рута права, он бы и сам решил уехать.       Несмотря на жалкие часы сна (а часы ли?), он чувствовал себя весьма бодрым. То ли дело было в зелье, обладавшем также небольшим бодрящим эффектом, то ли в новой броне и мече, добавлявших уверенности, то ли в луке, навевавшем уже не слишком приятные воспоминания, но тёплом почти не в метафорическом плане.       Стражники, уже прознавшие о ночной битве, бросали вслед Аратору одобрительные реплики и даже приоткрыли перед ним главные ворота. Он шёл, жмурясь от низкого солнца, несколько замешкался перед телегой извозчика, но лишь поудобнее пристроил на плече сумку и пошёл дальше своим ходом.       Что было удивительно, так это то, что с его продвижением на север фермы не исчезали, а даже становились крупнее. Возле одной такой Аратор наткнулся на чудаковатого типа в яркой одёжке, остроносых сапогах и шутовском колпаке, с охами и ахами бегавшего вокруг сломанной телеги.       - Агх! Горе-злосчастье! Застрял! Застрял тут!       С несвойственно ему иронией Аратор подумал, как может изменить жизнь человека (или мера) простая поломка колеса или просевшая ось.       Ведь его до неправдоподобности глупая история началась именно так. Он мирно пересёк границу, но потом что-то хрустнуло, и телега остановилась прямо посреди тракта. Извозчик долго извинялся и даже вернул часть денег, но телегу это не починило. Так как до города, по словам мужчины, было рукой подать, Аратор решил не дожидаться неизвестно сколько помощи с инструментами, а дойти пешком. И он непременно должен был пройти через лес именно там, где имперцы устроили облаву на повстанцев.       И Аратор готов был сделать что угодно: поговорить с Лореем, пригрозить ему оружием, якобы скрывавшимся в огромном ящике, в лепёшку разбиться, но добыть инструменты для починки «проклятущего» колеса.       Несмотря на экстравагантность имперца, бьющую просто через край, на душе у Аратора было приятное чувство.       Продолжая путь с лёгким сердцем, он бережно перебирал в памяти лица родных. В меру строгого, но всегда справедливого отца, мать с её добрыми глазами и ласковыми руками, тройку сестёр: Наэл, Эхме и Юирас, которых он любил даже несмотря на временами болезненные шутки, отрезанную несколько раз чёлку и многие другие из шалости.       «Все только начинается», - убеждённо подумал он, шагая в неизвестность. Перед ним лежал весь Скайрим.