Порой бывает и такое

Элисон успешно обежала свой участок Лабиринта, вновь проверив каждый поворот, закоулок, но ничего нового не заметила. Девушка бежала уже прогулочным шагом к месту встречи с другими бегунами, дабы всем вместе вернуться в Глэйд. — А где Айзек и Кай? — Спросила девушка у Бена, когда не заметила парней на месте. Бен немного опешил, перевел взгляд с девушки на куратора, а затем обратно. Про себя отметил, что между ними опять что-то произошло, и отнюдь не приятное. Пытались поговорить? Вернее Минхо пытался поговорить, а Элисон всячески уходила от разговора. — Им достались не большие участки и они закончили раньше где-то на час. Они уже в Глэйде. — Ответил Бен, попутно поднимая с пола какие-то чертежи. Нашел что-то новое? За 2 года что-то изменилось в стенах этого ада? Бегун лишь кивнула Бену. Минхо заметил, что Элисон делает вид, что его тут нет, общается только с другим бегуном, а в его сторону не бросила и короткого взгляда. — Пошлите. — Минхо не вытерпел такого отношения к себе и нарочно прошел между Беном и Элисон. Последняя лишь усмехнулась такому поведению, но все же пошла следом, а за ней и Бен. После они перешли на бег, дабы успеть вернуться до закрытия ворот и не остаться в этом месте на ночь.

***

Вот уже виднелся мирный и спокойный Глэйд, и тогда бегуны перешли на прогулочный бег. Недалеко у входа они заметили Чака с каким-то парнем. Новенький? — Привет, Чак! — Бросила девушка и потрепала мальчишку по волосам, пробегая мимо. — Добро пожаловать в Глэйд. Последнее было уже адресовано новичку, что в порядке вещей не понравилось куратору бегунов. Каждый в Глэйде знал: тронь Элисон, и Минхо голову разобьет ее обидчику о стены Лабиринта, или заведет в него и не выведет. Парни постоянно делали вид отвращения, когда бегун на глазах у всех целовал девушку, но также, в тайне они надеялись, что Создатели отправят сюда еще одну девчонку. Но не тут то было. На Элисон девушки будто закончились.

***

— Ты же говорил, что в Лабиринт никому нельзя заходить? — С подозрением задал вопрос новичок. — Им можно. — Чак повернул голову в сторону удаляющихся глэйдеров. — Это бегуны. Исследуют этот Лабиринт и ищут из него выход. Но мальчишка тут же осекся, поняв что сморозил лишнего. Новенькому было любопытно. И даже очень. Но все же он не стал озвучивать все свои мысли. — Я не видел тут девушек до вон той. Кто это? — Новичок уже сам понял, что вопрос он поставил не правильно и выглядит так, будто пробежавшая недавно девушка ему понравилась. — Так. А вот теперь стоп. — Чак сложил руки крестом. — Тебе же уже Алби говорил про наши 3 правила? — Получив положительный кивок, продолжил. — Так вот, есть 4, но не официальное. Но его тоже нужно соблюдать. Оно гласит: не стой рядом с той девушкой… А, ее Элисон зовут. Так вот, о чем это я… — Мальчуган почесал голову. Сбился. — Оно гласит: не стой рядом с ней, не смотри в ее сторону, и даже не думай о ней, если хочешь остаться живым. — Закончил младший, с довольным лицом посмотрев на новоприбывшего. Новичок ничего не понял. — Апх… Объясню проще: лучше выйти в Лабиринт, чем быть разукрашенным Минхо. Парень посмотрел на Чака а-ля «Что ты несешь?», потом повернул голову в сторону Лабиринта. Пухляш осторожно бросил что-то вроде « ты же понимаешь, что я просто пошутил?» и получил лишь тупой кивок со стороны собеседника. — Видел пробежавшего азиата? Это Минхо, куратор бегунов и по совместительству парень Элисон. — Чак тяжело выдохнул и направился медленным шагом прочь от высоких стен. — Это довольно грустная история. Подробности я ее не знаю. Знаю только, что у Элисон тут были 2 лучших друга, один из которых был бегуном и не успел вернуться до закрытия этих ворот, а второй повесился в лесу. С тех пор, говорят, она сама не своя. С Минхо у них была просто красивая любовь. Нашли любовь там, где ее по-сути быть и не может. А тут на тебе и все… После смерти последнего друга их любовь и закончилась. Элисон замкнулась в себе, никого не подпускает. Лишь ест, убегает в Лабиринт, прибегает, ест, спит, и опять по кругу… Новенький выслушал эту историю спокойно, не вставляя свои пять копеек и без вопросов. Ему даже сделалось еще паршивее от мысли, что тут можно повеситься. — Но я тебе ничего не говорил. Если один из участников этой истории узнает, то ты меня найдешь в том лесу. Повешенным. Причем не самим мной. — Пригрозил Чак и быстренько удалился, ибо громкий голос Ньюта «Тебе заняться нечем?» призывал к работе. А у шнурка загорелась идея: найти выход из этого Лабиринта.

***

Вечер. Дело уже близилось к ночи и большая часть Глэйда предвкушала вечеринку в честь нового глэйдера. Элисон сидела в лесу именно у того дерева. Порой она бросала короткий взгляд на ту самую ветку, и еле сдерживала слезы. Прошло 3 месяца, а в памяти до сих пор горели ясным пламенем воспоминания о Максе, а последние его слова были выжжены в душе. Я тебя люблю. Перед глазами вновь события того дня. Девушка отрицательно машет головой, прогоняя эти злополучные воспоминания. Но не выходит. Макс затягивает потуже петлю, произносит те 3 слова и…спускает ноги с ветки. Его больше нет. Сначала Герман в Лабиринте, а потом и Макс… — Прошло уже достаточно времени. Поговори с ним. Ты делаешь себе только хуже. От неожиданности девушка вздрогнула и больно ударилась головой о ветку. Ньют. Всегда вовремя. — Ты делаешь хуже не только себе, но и ему. И ты прекрасно знаешь, что я прав. — Ньют сказал это без каких-либо эмоций. Он уже устал от этих игр Элисон. Он любит ее как сестру, но теперь ему кажется, что она просто строит из себя обиженную и всю такую несчастную. Куратор садоводов знает, что Минхо всегда смотрит за ней, даже если глэйдерша не подпускает его к себе близко. — В чем виноват Минхо? — Этот вопрос разрезал короткую тишину. Голос блондина приобрела нотки раздражения. Он устал. Устал смотреть, как его друг уже весь чуть ли не волком воет от не близости с Элисон. Глэйдеры знают что для азиата значит эта девушка. — Когда ему было хреново он позволил, чтобы ты ему помогла. Так почему теперь ты его не подпустишь к себе? Удар по сердцу. И первые слезы уже катятся по щекам. Ньют просто не знает всей истории. Он не знает, что перед своей смертью Макс признался в любви Элисон. Он всегда ее любил. С первой встречи. И даже когда она приходила радостная после встречи с Минхо, он терпел. Элисон чувствовала, будто все время изменяла Максу с Минхо. А это ведь не так. Она не знала о чувствах парня до того дня. — Ох, горе ты луковое. — Ньют сел рядом с девушкой и обнял ее за плечи. Та в свою очередь зарылась лицом в его футболку. — Я знаю, но не могу. Не могу! — Смог различить парень среди всхлипываний бегуна. — Я знаю, что придет время. Но не сейчас. Не сейчас. С одной стороны, у Ньюта проснулось дикое желание накричать и ударить девушку за ее такую нелепую глупость, а с другой стороны хотелось ее крепко-крепко обнять. Что он и сделал. — Вытирай слезы и пошли. Не хорошо будет, если ты не придешь на вечеринку новичка. — Блондин выпустил девушку из объятий и, взяв ее за руку, повел из леса прочь. Прочь от этого дерева. «Надо вообще его спилить» — подумал куратор.

***

На вечеринках в честь новичков все тусовались вроде и вместе, но в тоже время и своими компаниями, т.е куратор и его «приближенные». Минхо сидел на одном из пеньков и пил пойло Галли. Именно пойло. По другому его никто не мог назвать. Вся эта история его откровенно уже задолбала. Просто хотелось напиться в хлам. Когда азиат собирался сделать новый глоток, то увидел идущих Ньюта и Элисон, и тут же убрал банку. Говорить лучше на трезвую голову. Блондин пошел дальше, к садовникам, а девушка пошла к бегунам и села возле Кая. Кто бы сомневался. Бен пристально наблюдал за всей этой картиной. Он был одним из фанатиков пары Минхо/Элисон. Еще были пэйринги Элисон/Айзек и Ньют/Элисон. Но все-таки приличнее будет быть фанатом Минхо/Элисон, к тому же это был канон всея Глэйд, который никто не смел рушить. Даже жалкие шипперы Айзека и Элисон. Азиат пристально смотрел на девушку и ожидал момента заговорить с ней, но та в упор его не замечала, а лишь носком кроссовка ковыряла землю. Бен подался в воспоминания. На каждой такой вечеринке Элисон сидела на коленях у Минхо лицом к нему, и его ничего не интересовало в тот момент кроме девушки. Потом они куда-то уходили. Никто не знал куда, но зачем, все прекрасно знали. И вот уже третью вечеринку подряд они сидят порознь, будто чужие люди. Когда Галли вызвал новичка на поединок, бегун воспринял это как зеленый свет, ведь все столпились у «ринга», и гораздо интересней смотреть как Галли уделает шнурка, а не на «семейные разборки». — Началось… — Закатила Элисон глаза, уже тоже готовясь встать и пойти смотреть на бой. Но тут ее останавила рука куратора.