Парень, не позорь меня! Злостный обольститель - моё второе имя!

      Особняк клана Хьюго был одним из самых старинных в деревне. Он занимал огромную площадь, состоял из нескольких павильонов, где жило несколько десятков человек. Скрытый в густом саду, его невозможно сразу увидеть.       Ханаби, согнув колени, сидела на ковре в одной из гостиных. В руках у неё был свиток, но та почти не замечала иероглифов перед глазами.       Было утро. В саду ещё поблёскивала роса, и холодок струился по земле. Но в клане все бодрствовали. Хината была на очередной миссии. Каждый занят своим делом. Тренировка самой Ханаби была назначена на полдень. До этого она могла отдыхать или изучать техники. Но никакие техники не лезли в голову.       Внутри было холодное чувство, из-за которого бежали мурашки по коже. Она иногда принималась растирать выступившую гусиную кожу и нервно пропускать между пальцами тёмные пряди.       Слово, данное Наруто, оказалось тяжёлым и колючим. Ханаби никогда не интересовалась уникальными геномами. Бьякуган всегда воспринимался, как что-то столь же естественное, как дыхание. Конечно, она знала, что в деревне и за её пределами живут множество таких же людей, но это опять не вызывало ничего более серьёзного, чем слабое любопытство. Она зябко повела плечами. Ханаби взглянула на комнату, которая была залита ровным белым светом. Немного поразмыслив, куноичи всё-таки отложила бесполезный свиток и опустила ноги на холодный пол.       Единственное место, в котором можно было это узнать — хранилище клана Хьюго, которое находится в главном особняке.       Ханаби никогда не была нём. Вход скрывался за плотным гобеленом, на котором было расшито серебристое дерево, окружённое несколькими стихиями. Всего лишь раз она была возле будучи совсем ребёнком, но мать быстро увела, попросив играть в другом месте. Ханаби помнила это чувство любопытства и волнения, когда смотрела на огромный гобелен, который укрывал всю стену.       Оставив свиток в кресле, она, тихо ступая босыми ногами по холодному дощатому полу, пошла по длинному коридору. Многие татами были раздвинуты, и проникающий свет пятнами ложился на стены. Ханаби быстро шла по нему, ощущая, как бежит холод в крови. Гобелен тёмно-зелёного цвета мягко трепетал из-за ветра перед глазами девочки. Она остановилась в паре шагов. Зябко, поскребла пальцами ноги по лодыжке второй. Ханаби быстрым движением убрала с лица волосы и, шумно сглотнув, протянула пальцы к бархатистой ткани.       — Ханаби-сама? — раздалось за спиной. Ханаби вздрогнула, больно прикусывая нижнюю губу, удерживая крик. Она быстро отдёрнула руку и резко развернулась.       — Неджи-нии-сан? — кузен вышел из тени и остановился перед ней. — Доброе утро, — губы Ханаби онемели. Она с трудом растянула их в улыбке, чувствуя, как перекатываются кусочки льда внутри.       — Доброе, вы что-то искали? — светло-фиолетовые глаза смотрели холодно. Ханаби всегда удивлялась тому, как разно могут выражать чувства их, казалось бы, совершенно одинаковые глаза с почти прозрачными радужками. У Хинаты глаза менялись: от прозрачных до ярких фиолетовых оттенков. А у Неджи они были будто застывшие. И от этого прямого равнодушного взгляда становилось неприятно.       — Да, я искала маму. Мне нужна её мазь, — Ханаби нервно сцепила руки за спиной. Она на несколько шагов отошла от гобелена. — Сказали, что она где-то здесь.       — Я видел её в саду у родника, — сказал Неджи, пропуская девочку. — Думаю, что успеешь догнать её, если поспешишь.       — Спасибо, — Ханаби быстро кивнула и пошла к татами, чтобы выбраться наружу. Холодный взгляд жёг спину.

***

      Ино резала овощи. Ей надо было, чтобы морковь и картофель были нарезаны в ровные небольшие квадратики. Для приготовления карри очень важно, чтобы все овощи были мелко и одинаково нарезаны, только тогда он выходил густым. Ино это знала, но картофель всё равно резался крупно и неровно. Она зло сильно двинула ножом и тут же поцарапалась.       Небольшой порез на ладони стал набухать, выступили капельки крови. Ино отбросила нож и засунула руку под струю холодной воды. Рука немного онемела, капли смыло, но куноичи продолжала держать её до тех пор, пока не свело болью мышцы.       Хотелось бы ей так же смыть свои мысли и страхи.       После того, как Наруто ушёл к себе, Ино вернулась домой, забежала к себе в комнату и с криком упала на кровать, крепко сжимая подушку. Ощущение объятий Узумаки не исчезало до ночи. И она снова и снова прокручивала этот момент в голове, ощущая, как становится жарко. В животе летали бабочки, и они своими легкими крылышками щекотали. Но это чувство радости прятало другое — нервозное, тяжёлое.       Ино закрыла кран и промокнула ладонь бумажным полотенцем. На плите варились кусочки курицы с овощами. Нужно было добавить оставшиеся, смешать с сыпучим карри и оставить томиться. Отец любил карри.       Куноичи пыталась убедить себя, что вызвалась готовить это долгое блюдо совсем не из желания расположить отца. Скорее она просто наивно верила, что отведав любимое яство, он сам поделится чем-нибудь. Хоть каким-нибудь маленьким важным фактом.       Иноичи вернулся через час, когда Ино смогла дорезать овощи и теперь деревянной ложкой с длинной ручкой помешивала золотисто-коричневый соус.       — Неужто карри? — отец подошёл ближе и уставился на содержимое кастрюли. — У нас праздник? — он с улыбкой посмотрел на дочь.       — Нет, — мотнула головой девочка. — Просто выдалось свободное время.       — Но ты же не любишь карри? — шиноби лукаво взглянул на неё. Ино и правда не любила карри. Его аромат казался слишком пряным. Он намертво оседал на вещах. А вкус был сладко-острым и нагруженным.       Ино смешалась. Она продолжала делать круговые движения ложкой, изучая бурлящую смесь. Ещё немного и будет готово.       — Иногда можно и карри приготовить, — сказала наконец куноичи, выключая огонь. — Мама в магазине до вечера сегодня. Хочет устроить генеральную уборку.       — Хорошо, — кивнул головой Иноичи, — поедим и поможем ей.       Ино сидела на краю, вяло водила ложкой по своему карри. Как и ожидалось, есть его она не могла. Зато с аппетитом ел отец — куноичи искоса наблюдала за ним.       Рукам, ногам было холодно. Сосало под ложечкой. И с каждой секундой ожидания, нервы натягивались всё сильнее и сильнее, как струны сангэн — один неловкий щепок и мелодичная трель оборвётся вместе с нитью.       — Папа, — начала Ино.       — Да? — Иноичи поднял голову и посмотрел на дочь.       — Скажи, пожалуйста, — она быстро облизала пересохшие губы. Пальцы сильно сжали ложку, из-за чего край впился в ладонь здоровой руки. — Почему с Наруто не хотят дружить? — Ино замерла, напрягшись.       — С ним не дружат? — осторожно спросил Иноичи. Он прямо смотрел на дочь. Ино неопределенно мотнула головой:       — Сейчас уже лучше. Но раньше так не было, — у карри был золотистый оттенок из-за обилия специй. Интересно, а Наруто нравится карри… — Он, конечно, сам много хулиганил, срывал уроки. Но так много хулиганов делают. С ними всё равно дружат, а его…       Говорить об этом было ещё тяжелее, чем думать. Ино вдруг сама поняла, что вокруг Узумаки слишком плотный туман из тайн и недомолвок. Да, он был невыносимым балбесом. Выглядел, как хулиган и неотесанный грубиян. Но по всей Академии шиноби таких много найдётся, и никого из них так не избегают, как избегали Наруто. Ино медленно перевела взгляд от своей тарелки на отца.       Иноичи на неё не смотрел. Он держал ложку у края тарелки и о чём-то напряжённо думал. Его спина была прямой и будто застывшей.       — Но ты ведь с ним дружишь? — с лёгким хрипом спросил шиноби.       — Да, — Ино кивнула. — Он хороший.       — Тогда ведь неважно, что думают остальные? — его голубые глаза, уставившиеся на Ино, были серьёзными, но смотрели всё равно тепло. — У него же есть друг, который верит в него. Разве не так?       — Так, — согласилась Ино. — Но почему всё же? У Саске, например, куча поклонниц и все его обожают, а Наруто нет, — она со стуком положила ложку. — А ведь Саске тоже сирота!       — Саске, — Иноичи замялся, — здесь немного другое. Понимаешь, иногда случаются плохие вещи. Людей это пугает, это бывает тяжело пережить. И мы можем винить в этом. Но это не значит, что мы правы, — Ино удивлённо моргнула, слушая отца. — Ты дружишь с Наруто и считаешь его своим другом. Вот, что важно. Ты умница, — он протянул руку и погладил девочку по светлым волосам. — А теперь пошли, поможем маме.       — Да, — стушевалась Ино.       Она убрала со стола, послушно спустилась в магазин и помогала менять воду, мыть вазы и горшки, рыхлить землю и перебирать лепестки. Но всё это делалось механически, машинально. Ино неожиданно чётко поняла, что от Наруто и правда многое скрывают. Не только от него — от всех. И это что-то должно быть чем-то страшным и ужасным…

***

      Наруто пытливо смотрел на листок календаря. Он был самый простой, отрывной. Кажется, его дали бесплатно во время Нового года в супермаркете, где он покупал лапшу быстрого приготовления. Мальчик повесил его рядом со входной дверью. И сегодня синие циферки говорили о том, что стоило ждать Хокаге — очередной первый четверг месяца, когда приносят пособие для сироты.       Этот день всегда наступал. Каждый месяц столько лет. И Наруто одинаково испытывал смесь раздражения и тоски. Он не знал, почему злится, почему грустит, но вёл себя всегда или хуже обычного, или тише обычного.       Сейчас тоски не было. Раздражение. Да, сильное. И подозрение. Ещё сильнее. Этот человек что-то скрывает от него. Скрывает что-то важное, страшное. Скрывает и продолжает молча приносить деньги каждый первый четверг месяца уже столько лет.       — Он же и приказал следить за тобой, — шёпот девятихвостого был, как жидкий яд. Только он не действовал мгновенно, а постепенно дурманил, заполняя кровь чёрной смертью. — А ведь мы ещё и не знаем всего.       Наруто кивнул, продолжая испепелять взглядом календарь. Правда, приказал следить. И не ясно, как давно это происходит. Вдруг с самого детства. А откуда ещё Ирука-сенсей мог его постоянно находить отовсюду?       — Тебе надо быть осторожным, предельно осторожным.       — Знаю, — вслух сказал Узумаки.       — Держи себя в руках. Если накосячишь, — красные глаза полыхнули кровью в полумраке подсознания, — сожру.       Курама знал, каждой шерстинкой чувствовал, что взять хоть и на какое-то время контроль над сознанием мальчишки он не сможет в этот раз. Третий тут же узнает в изменившейся чакре примесь демонической. Мигом печать на животе обрастёт дополнительными иероглифами. Оставалось положиться только на самого Узумаки.       Лис оскалился.       Сейчас Наруто резко и быстро менялся. Он был, как человек, которого долго и насильно держали в клетке, и, вырвавшись на свободу, он жадно всё постигал. Ему почти можно было доверять.       — Дерзай.       Наруто ждал. Сильно ждал этой встречи сегодня.       Когда раздался короткий сдержанный стук, он не вздрогнул. Неспешно поправил чашку на столе, бросил короткий взгляд на своё отражение и подошёл к двери.       — Старик! — он широко улыбнулся, пропуская Третьего в квартиру. Хокаге в традиционном одеянии правителя деревни дружелюбно кивнул ему, проходя внутрь.       Наруто видел, как серые глаза быстро обегают всё вокруг, как они слегка щурятся, и морщинки вокруг становятся глубже и рыхлыми.       — Ты стал убираться? — повернулся он к Узумаки.       — Ага, — Наруто самодовольно усмехнулся. — Даже овощи ем. Иногда.       — С чего это такие кардинальные изменения? — Сарутоби приподнял одну бровь, пристально изучая шалопая перед собой.       — Ирука-сенсею обещал, — улыбка на мгновение померкла, но Наруто тут же неловко засмеялся, ероша волосы на затылке.       — Я рад, — Третий кивнул самому себе. Он прошёл к столу и вытащил из кармана белый конверт с деньгами. — Трать с умом, — привычно предупредил Сарутоби, оставляя деньги.       — Конечно, — Наруто остался стоял у входа в свою небольшую кухню. Он продолжал улыбаться, смотря за тем, как Хокаге идёт к двери.       — Говорят, у тебя друзья появились, — вдруг сказал Третий у порога. Наруто кивнул, ощущая, как всё внутри сжалось.       — Ино-чан, — подтвердил Узумаки. — Мы в одной команде. Она помогает мне.       — Да, я знаю. Ты молодец. Поздравляю с выпуском, — Сарутоби улыбнулся. Он шутливо взъерошил волосы мальчику, слыша его недовольный вопль. — Старайся и дальше.       — Конечно, — Наруто кивнул. Улыбка застыла на его глазах, а глаза стали темнее, — я ведь хочу стать Хокаге.       — Верно, — Сарутоби кивнул. Он долгую секунду изучал Наруто взглядом, а после повернулся к двери. — И правильно питайся.       Наруто выдохнул, когда дверь за ним закрылась. Улыбка тут же исчезла, оставив после себя кривой оскал. Узумаки вдруг со всей силы ударил по стене рядом с календарём. Его переполняла злость.       — Стать Хокаге? — подал голос Лис. Он вытянул передние когтистые лапы. — Правда, хочешь им быть? Не передумал ещё.       — Да, — Наруто часто заморгал, сбитый с толку. — Это моя мечта.       — Как по-детски, — фыркнул Курама.       — Эй! — оскорбился мальчик. — Хокаге важный человек в деревне. Его все уважают. И я им стану.       — Кажется, «Сакура-чан» тоже была твоей мечтой, — Наруто густо покраснел, злясь, а Лис лающе рассмеялся. — Мечты меняются, парень, вместе с приоритетами. — Уж он-то это точно знал.

***

      Хината тренировалась на полигоне рядом с Академией шиноби. Она продолжала приходить сюда, хотя тренировки можно было проводить и на территории клана Хьюго. Но Хината избегала клановых полигонов. Особенно совместных тренировок.       Ноги и руки напряжённо тянуло. Дыхание давно сбилось, и при каждом движение сковывал спазм, который ввинчивался в бок острой болью.       Миссии генинов в основном были направлены на мелкие нужды деревни. Но это не давало права отдыхать. Всё тщательно отслеживалось и отправлялось в личное дело.       Хината хмуро уставилась на круглую мишень. Половина кунаев была точно в центре красного кружка. Другая — вокруг.       Техники клана Хьюго ориентировались на ближний бой. Дальние атаки заключались в основном в метании кунаев, сюрикенов и иных оружий. Хината знала, что она прекрасная мишень, такая же яркая, как та, что была сейчас перед глазами. Враги легко раскусят это во время боя, и для любой дальней атаки она станет, как сияющее пятно.       — Хината-чан? — Хьюго вздрогнула, услышав голос Ируки-сенсея. Она обернулась и поклонилась. — Тренируешься?       — Да, — тихо ответила куноичи.       — Ты всегда очень много работаешь, — Ирука подошёл ближе и посмотрел на мишень с кунаями. — Но не забывай и отдыхать, — он тепло улыбнулся. Хината вновь поклонилась и пошла собирать разбросанные кунаи.       Вернулась домой она скоро. Устало стянула сандалии, чуть дрожа пошла по холодному полу.       Татами в комнату Ханаби были слегка приоткрыты. Виднелась светлая жёлтая полоска. Наверное, младшая сестра вновь изучает свитки.       Хината замерла у татами. Она вытянула руку, аккуратно касаясь бамбуковой перегородки, не решаясь войти.       Её грызло сосущее неприятное чувство. Оно было, как холодные склизкие слизняки, которые ворочались в желудке, ползли по его стенкам и оставляли ледяной след. Наконец, она выдохнула и резко раздвинула татами.       Ханаби лежала на животе, болтая ногами, согнутыми в коленях. Услышав шорох, она повернула голову в сторону Хинаты.       — Вернулась уже? Ты поздно сегодня.       — Тренировалась, — Хината прошла в комнату.       Комната Ханаби, как и большинство помещений в особняке, была сдержанная и строгая. Тут нельзя было найти глубоких мягких кресел или вручную расписанных ваз. Всё чётко по делу. Единственное, что отличало комнату Ханаби от другие — это огромное количество разных свитков с техниками и маленьких вещичек, которые девочка находила милыми.       — Как всё прошло? — Ханаби не отрывала глаз от свитка. Хината прошла дальше в комнату и села на пол рядом.       — Неплохо. — Ханаби и Хината долго тренировались вместе, пока младшая сестра не стала одерживать победу за победой над старшей. Тогда Хиаши решил, что дальнейшие совместные тренировки не имеют смысла. — А как твоя?       — Нормально.       Ханаби продолжала читать. Иногда она что-то кистью для каллиграфии выписывала себе на чистых листочках. Хината рассматривала свои расцарапанные руки. Слизняки продолжали ползти по желудку.       — Интересно, как там Наруто-кун, — сказала она тихо, замирая. Глаза искоса следили за Ханаби.       — Не знаю. На таких же глупых миссиях, наверное, — Ханаби пропустила между пальцами чёрные пряди.       — Ты его не видела? — спросила Хината.       — Откуда? Я же всё время тренируюсь, — Ханаби начала перерисовывать иероглифы. — А ты?       — Нет, — Хината коснулась указательным пальцем зажившего шрама на руке. Слизняки никуда не уходили.

***

      Саске натянул нарукавник и уставился на выпускное фото из Академии ниндзя. Она валялась на столе с того самого дня, когда он получил бандану. Какаши-сенсей предлагал сделать общее командное фото в первый день, но никто из его новых «товарищей» идею не поддержал. Киба фыркнул, а Анко яро закивала, убеждая, что ей фото точно нужно, но отнюдь не для бережного хранения в рамке.       Анко… Одно лишь это имя превращалось в оскомину на зубах. Хуже него было только «Наруто». Саске передёрнулся. Когда-то он считал, что большего наказания, чем оказаться с ним в одной команде, не может быть. Теперь же жалел, что не получил такой возможности: врагов надо держать куда ближе, чем друзей.       Мальчик поправил широкий ворот футболки и вышел из квартиры, плотно закрывая дверь. У него не было какой-то определённой цели. Ноги просто несли через улицу, мимо людей, но в какой-то момент Саске резко застыл. Воздух трещал. Но не так, как бывает перед грозой, когда он становится густым и плотным. А иначе.       Учиха стал смотреть по сторонам. По венам побежал адреналин. Он впился зубами в нижнюю губу, хмуря брови.       Тяжёлое, мрачное напряжение сквозило, как чёрный дым. Просачивался мимо прохожих, забивался в каждую щёль. Тело напряглось, стало юрким и прыгучим. Саске быстро стал идти на его источник.       Он свернул с шумной улицы, углубился в какой-то район и остановился недалеко от детской площадки, где стояли… Наруто и какой-то бледный мальчишка в тёмном костюме. Саске сжал ладони в кулаки и подошёл к ним.       — Наруто-кун, ты хочешь что-то спросить? — незнакомый голос резанул слух. Учиха видел, как тяжёлым взглядом пронзает незнакомца Узумаки. Но услышать его ответ Саске не успел — Наруто его заметил.       Синие глаза стали темнее, а напряжение накалилось ещё сильнее.       — Добе, — мрачно подал голос Саске.       — Теме, — Наруто смутно напоминал готовящуюся к прыжку хищную дикую лису. Незнакомец удивлённо переводил взгляд с одного на другого.       — А ты Саске-кун? Я прав? — Саске моргнул и взглянул на говорившего. Учиха не помнил, чтобы называл ему своё имя. — Как я рад тебя встретить! — мальчик почти спиной ощутил, как ошарашено смотрит на него Наруто.