Пурпурный Король

Он схватил огромный нож, на котором ещё не застыла кровь предыдущей жертвы. Парень хотел закончить быстро, а то эти крики порядком надоели. Времени мало, а столько ещё надо успеть. Он подошёл к своей жертве: истощённому и побледневшему рыжему парнише, без какой-либо одежды, чьё тело изнывало в ножевых порезах, а на спине ярко красовались красные раны от кнута. Истерзанный тяжело вздыхал. — Знаешь, твоё отчаянное рвение к жизни — это самое противное, что я видел, — с омерзением выдал садист. — Пожалуйста! Пощадите! Я... — Я, кажется, не давал сучке слова! — быстрым взмахом руки, парень воткнул нож в глотку рыжего. Крик задержался на секунду, а затем обратился на звук захлёбывания собственной кровью. — Вот и всё. Даже трахать тебя было тошно... — небрежно выкинув нож в другой конец комнаты, парень вышел из комнаты, не оглядываясь. Блондин с холодными голубыми глазами, что истощали лишь взгляд бесчувственности. Аккуратно стриженные и зачесанные назад волосы. Продолговатый нос с заострённым кончиком и плотно сомкнутые широкие губы, что скосились от недовольства. Единственное, что на нём было, кроме нижнего белья, это его белоснежная рубашка, которая теперь испачкана в крови. Сегодня ему исполнилось восемнадцать. Его должны короновать как нового короля этой прогнившей страны. Но парню больше по душе было пытать людей и заставлять их страдать, чем заниматься королевскими обязанностями и притворяться перед простым людом, что судьба государства для него важна. Личные сучки его сегодня разочаровали. Пришлось снова от парочки избавиться. И всё же, скоро приедут новые, чистые и не знающие ни о чём, с милым невинным личиком. Как это бывает сначала...

***

Утро было не из лёгких. Одна овечка отстала от отары, и пришлось кинуть остальных. Глупышка забрела к обрыву скалы, и беззаботно там паслась. Ещё и дождь сильный начался. — Чёрт тебя побери. Ну же, пойдём, — парень последовал за непослушной овечкой. — Пойдём, я тебе говорю. Он подошёл к обрыву, осторожно пытаясь согнать оттуда животное, но оно и не думало куда-либо отходить, лишь недоумённо поглядывая на пастуха с махающей палкой. Парень нервно вздохнул: "Высоко же тут". Вид с обрыва не очаровывал: внизу была загрязнённая река, по которой плавал свежий мусор; воняло здесь гнилью; из-за дождя было плохо видно, что впереди; повсюду лужи и грязь, которые исчезали только в посуху, что была крайней редкостью в этих краях. Парень попытался аккуратно подойти к овечке, но подскользнулся, и не устояв на ногах, полетел вниз. Голова свисала с обрыва, а тело парализовал страх. Пастух медленно перевернулся, пытаясь перебороть испуг. Но рука скользнула по мокрой земле, и теперь не только голова была у пропасти. Капли дождя беспощадно били в глаза, ничего не было видно. Парень растерялся, а из-за страха не мог сосредоточиться. Ещё миг и он сорвётся. Оцепенение понемногу проходило, и упавший рискнул попробовать двигать ногами, отодвигаясь от пропасти. С большими усилиями пастуху удалось отдалиться от опасности, но тело ещё не полностью слушалось, руки и ноги дрожали, шея ныла от падения, а в голове лишь крутились воспоминания о случившемся. Старая, потрёпанная одежда, в некоторых местах порванная, была вся в грязи и насквозь промокшая. Рыжие волосы неприятно прилипали к лицу, а глаза слезились из-за сильного ветра. Овечка стояла на месте, тихо издавая жалобные звуки. Дождь ей выдался не по душе. Уже без приключений парень дошёл домой, не обнаружив матери у двора. Обычно в это время она развешивала старое постиранное бельё. — Матушка, я вернулся. Ты не представляешь, что только что со мной произош.., — сын не успел договорить. Матерь, женщина лет пятидесяти, вышла вся в слезах. На её уже немолодом лице красовался разбитый нос, и красная щека. Она преградила своим худым, истощённым телом путь двоим офицерам королевской стражи. Одному из них не составило труда пихнуть старую женщину на пол. — Не трогайте её! Прекратите! — до этого казалось, что сил на крик уже нет. Сын кинулся к матери. Он подхватил её, прижимая к своей груди. Женщина не переставала плакать. — Из-за неуплаты повинностей мы забираем твоего сына, это возместит долг на некоторый срок. — Алан, прости, — захлёбываясь слезами выдавила из последних сил мама. — Я... Я не смогла. Это всё моя вина... Алан не понимал, что происходит. К нему подошли офицеры и грубо отняли у матери из рук. Не в силах сопротивляться, он поддался, изнемогая от бессилия. Ему было больно. Парень не хотел расставаться с самым родным человеком ему на земле. Тот самый, что толкнул женщину в спину, сейчас её ещё и копнул твёрдой подошвой сапога. Послышался вскрик. — Не надо, пожалуйста... Я... пойду с вами. Только её оставьте в покое, — пастух и сам начал рыдать, ему было невыносимо смотреть на мать в таком виде. — Помалкивай в тряпочку, мелкий ушлёпок. Ещё словечко, и я выебу её на твоих же глазах, — тот же самый офицер вытолкал парня из дома с недовольным выражением лица. — И чтоб без каких-либо фокусов, я свои слова сдерживаю. До Алана ещё долго доносился плач матери из старой избушки, которую с трудностью можно было назвать местом жительства. Они были очень бедны, и часто терпели голод, тяжело переносили холод. Из-за этого они лишились отца и второго сына, которому ещё и год не успел стукнуть. Скоро коронация нового короля, и в городе готовятся к наступающему празднику. А Алана и некоторых других заключённых ведут в темницу. Их было шестеро, все из низшего слоя населения. Стражники миновали торговую площадь, за которой находилась местная таверна. Внутри было полно люду и много шума. В другом конце заведения вот-вот намечалась драка. Офицер что-то молвил трактирщику после чего пленников повели за дверь, где находился вход в подвал-темницу. Там задержанных и оставили, ничего не объяснив. — Так вот, как мы проведём оставшуюся жизнь, — сказал с неким смирением светловолосый парень лет двадцати. Он уныло удалился к скрипучей деревянной лавке в конце камеры. — Что с нами будет? — поинтересовался другой пленник, на вид совсем ещё ребёнок с любознательными большими глазами. — Это, конечно, маловероятно, но я слышал, что люди назад не возвращаются. Они исчезают, — ответил первый. — Исчезают? — переспросил Алан. — Да, исчезают. Вот так просто. Говорят, их берут в плен на работы, пока не отработают долги или не искупят вину, но ни разу ещё никто не возвращался. Скорей всего, не вернёмся и мы, — парень уставился вперёд, на охранника. — Не знаю, что с ними делают на самом деле, но уверяю, что это лучший способ избавиться от той участи, что вас ждёт впереди. — Какой способ?! Ты о чём?! — успел выкрикнуть Алан перед тем, как странный юноша вонзил себе в сердце осколок. Стражника привлёк крик рыжего, и он увидел истекающий кровью труп. Спустя миг возле светловолосого, который убил себя, было уже три стражника. Один нацелился на шокированных пленников. — Кто дал ему этот дерьмовый кусок стекла?! Откуда он его достал?! Задержанные молчали, их одолела паника. Никто не понимал, что случилось. Никто не знал, что сказать. Один из стражников не смирился с этой напряжённой тишиной в камере и ударил первого попавшегося пленника. — Ты. Отвечай, что здесь произошло? — Я не.. Не знаю... Прошу, не трогайте меня. Он... Он просто взял... Взял из ниоткуда осколок и вогнал себе в грудь! Второй стражник подошёл к мальчишке, глядя на него. Мальчик испугался, его била дрожь, а большие глаза лихорадочно сверкали, отсвечивая горящие рядом факелы. — Тьфу. Они и правда не знают. Оставь их, новому королю они нужны целые, а труп заберите и вывезите куда-то в лес, подальше от города. Всё-таки это не первый случай, нечего спектакли разводить. Стражники ушли, так и оставив парней в недоумении и страхе перед тем, что их ждало. Алан же решил попытаться успокоиться, но это не так легко, как казалось. Первый раз он увидел самоубийство, и это неприятное чувство, переполняющее грудь; похоже, у кого-то сегодня будут кошмары.

***

Рори спокойно разгуливал по той части башни, где он жил. Всюду бегала прислуга, спеша и готовясь к коронации. — Ваше Сиятельство! В чём Вы разгуливаете по замку?! Ваша коронация вот-вот начнётся! — к принцу подбежала толстая миловидная старушка в пышном голубом платье. — Нужно срочно позвать портного! А Ваша причёска! Это просто возмутительно! Что-то дальше выкрикивая, дама убежала прочь, то ли в поисках портного, то ли ещё кого-то. Рори подошёл к ближайшему зеркалу: да, вид испачканной в крови рубашки вызывал слишком много внимания. А ноги были в ссадинах и порезах. Некоторым игрушкам иногда удавалось навредить ему, после чего он наказывал их, и те жалели, что им вообще взбрело такое в голову. Даже если не удавалось остановить нарушителей садисту, этим занималась охрана. Вскоре его отыскали слуги вместе со старушкой и принялись налаживать его внешний вид. Толстушка была очень настойчива: парня искупали в горячей купели, вырядили в чистое бельё и одели в шелковый красный уппеланд, который был немного великоват, но скрывал все недостатки тела юного принца. — Замечательно! — женщина радостно пыхтела, с восхищением оглядывая своего племянника. — Сей костюм отлично сохранился. Помню, ещё твой отец надевал его на свою коронацию. Ах, былые времена! — Тётушка Гэбриелл, надеюсь, Вы не позабыли о жертвоприношении в честь коронации. Я бы хотел лично присутствовать на этом важном для нас событии. — Ваше Сиятельство! Но... Ваша одежда, Вы ведь... Можете запачкать её! — Не беспокойтесь, тётушка Гэбриелл, я постараюсь быть чрезвычайно аккуратным. В моих интересах, чтобы коронация прошла столь успешно, как во времена моего любящего отца, покоен он в мире, — закончил тихим голосом парень. — Извините, я так переживаю... Все эти хлопоты... Это большая честь для меня заниматься подготовлением к коронации. Ох, наверное пойду, ещё столько дел, — пытаясь удержать проливающиеся слёзы, старушка удалилась по своим делам. Приподнимая аккуратно длинный уппеланд, принц с лёгкой улыбкой на лице направился к нижней части замка — подвалу. Сегодня даже он был прикрашен праздничными ленточками и большими древними щитами. Возле входа стояли два гвардейца, напряженно поглядывающих на принца. — Что за неуверенные взгляды? Разве так приветствуют члена королевской семьи? Или Вы не знаете, как я поступаю с непослушными пешками? — принц подошёл поближе, внимательно рассматривая каждого из стражников, с ног до головы. — Пр..Простите, В..Ваше Сиятельство. Прошу простить нас за непозво..лительную дерзость не поприветствовать Вас сразу, — один из гвардейцев смутился и покраснел, стараясь не отводить взгляда от принца, отвечая ему на вопрос, — трое рыжих, как Вы и желали. Прошу, Ваше Сиятельство, — стражник открыл дверь подвала, торжественно пропуская принца внутрь. В помещении было сыро и холодно. Лишь нависшие на потолке праздничные прапора королевства не так усугубляли гнетущее ощущение, что здесь нависало. В дальнем конце комнаты к стене были прибиты железные столбы, а свою очередь к ним, три молодых юноши, свешенные на ржавых цепях, истекающие кровью. Красная жидкость стекала в вёдра, а возле них копошились парочка крыс, вынюхивая себе пищу. Двое истерзанных парней ещё были при сознании, третий схилил голову, не подавая каких-либо признаков жизни. На всех из них были порезы на груди в виде короны. Запястья вскрыты, а ноги проткнуты насквозь. Рори подошёл к первому, самому высокому из троих. Аккуратно своей ладонью он коснулся щеки измученного, тот уставил взгляд на принца, кривясь от боли. У юного наследника трона возникла добрая улыбка, в выражении его сверкающих глаз появилась нежность. Рыжий юноша с надеждой следил за действиями принца. Но нежность быстро улетучилась с его милого личика и сменилась на раздражение. Рори с неким отвращением отдёрнул руку от парня и спеша покинул комнату. — Почему они ещё живы? Вы должны немедленно об этом позаботиться, — принц метнул недовольный взгляд на гвардейцев. Колокол на башне три раза прозвонил, извещая о начале коронации. Принц поспешил к тронной зале, где уже собралось много люду. По дороге к нему присоединились дюжина стражников, чьи плащи красовались ярко алым цветом — личная охрана короля. Парень вошёл в залу, сопрождаемый гвардейцами. Он спокойно и грациозно прошёл мимо любопытной толпы к престолу, где его поджидал священник. В руках держал он красный молитовник, а его помощник возносил на подушке старую изящную корону и жезл. Священник прочитал проповедь. Принц на коленях дал клятву о защите королевства и честном правлении его, защите от врага всякого и помощи нуждаещемуся каждому. Затем священнику предоставили кровь из жертвоприношения и помазали ею юного короля. Корону и жезл вручили наследнику под громкие аплодисменты. Все благословили Рори I. Коронация подошла к концу. Надежда простолюду на светлое будущее возобновилась, вот же перед ними новый король, который подаёт большие надежды. С новым правителем всё обязательно изменится, наладится. Жизнь станет лучше, а страна начнёт процветать, как когда-то в былые времена. Больше не будет нищеты и голодания, исчезнут страдания и боль, мир придёт в эти неспокойные края. Не бывать больше бессмысленным войнам, невинным смертям, борьбе за свободу. Вот же она! С новым королём! Да здравствует новый король! Да здравствует Рори I! Так они думали.

***

— Как вы смеете врываться в залу во время проведения коронации! Стража, схватить этих невежественников! — священник покраснев, старался перекричать встревоженный народ. Из толпы присутствующих вырвался один из вельмож, хватаясь обеими руками за горло и с невнятным хрипом. Он пытался кричать, но что-то явно мешало ему. Всё внимание было приковано этому мужчине, люди вокруг напуганно переговаривались, некто даже пытался помочь бедному. Лицо вельможи покрылось красными бугорками, он начал харкать кровью. Вскоре, после длительных мучений мужчина упал замертво. "Доктора! Позовите доктора!", "Уберите его отсюда!", недовольные возгласы слышались по всему залу и в тоже все пытались подобраться ближе к трупу, надеясь увидеть там что-то новое. — Всем разойтись! Приказ короля! — один из слуг затрубил в рог. Стража с пиками принялись отгонять толпу от мертвеца. — В связи со столь печальной кончиной лорда Бедрика, я, король Пента, объявляю церемонию, как бы это прискорбно ни звучало, закрытой. Уверяю вас, граждане, мы несомненно узнаем источник этого безобразия. Болезнь это или убийство - ничто не скроется от глаз Божьих! — король сделал шаг в сторону изумлённой толпы. — А сейчас, дамы и господа, прошу покинуть всем до единого тронный зал. Да защитит всех нас Господь. Рори указал священнику на труп и удалился. Ему нужен был отдых.