Никто не узнает

1991 год — Как же ты меня достала! Нахрена такая работа, за которую не платят?! – голос отца вибрирует от гнева, почти срывается на крик. Макс жмется около двери, не решаясь ни выйти, ни вернуться на свою кровать. Ему страшно: отец, если разойдется, может закатить скандал на полночи. А если вдруг он заметит, что Макс не спит, то взбесится еще больше. Он всегда злится, если его не слушаются. Он и на маму из-за этого орет, и Максу, чуть что не по его, сразу отвешивает подзатыльники. Но это фигня. Всех наказывают. Вовку тоже родители лупят за хулиганство. И Серого. Только Лешку – никогда. Но у того вообще все в семье странные. Мама не работает, дома сидит, только провожает Лешку в школу и после уроков всегда встречает. Смех один. Они во втором классе уже, совсем взрослые, а за ним все портфель носят. Как за девчонкой какой-нибудь. А папа Лешкин никогда на него не кричит. Даже когда Лешка мячом окно у соседей на первом этаже разбил, он все равно не ругался. Что-то тихо сказал Лешке, потом поговорил с Серафимом Петровичем, которому окно выбили, а на следующий день пришли стекольщики. Два часа – и стекло на месте, блестит на солнышке, будто там оно и было. Макс позже спросил у Лешки, здорово ли ему влетело. «Да так, — отмахнулся Лешка. – «Мурзилку» новую почитать не дали. Сказали, чтоб подумал над своим поведением». «Мурзилку» конечно жалко. Макс тоже всегда ждал новый номер. Но его, он точно знал, за разбитое окно отец выдрал бы, как сидорову козу. Живого места от ремня на заднице не осталось бы. А про «Мурзилку», наверное, вообще навсегда пришлось бы забыть. Как и про новый танк, который мама к окончанию четверти обещала, если Макс учебу без троек закончит. Мама. Она тоже никогда не шлепает Макса. Наоборот, от отца всегда защищает. Макс слышит ее тихий голос. Она просит отца не шуметь, потому что от соседей стыдно, да и Максу завтра в школу, ему надо выспаться. — Идиотка, — снова обзывает ее отец. – Не дам денег. Зарабатывай сама. — Я же работаю, — оправдывается мама. – Просто зарплату опять задерживают. Ты же знаешь, так везде. — А как же остальные ваши живут? Тоже у мужей клянчат? — Не знаю. — Зато я знаю. Давно могла бы зарабатывать. Вон ваши и рецепты, и больничные продают. Только ты одна честная. — Хочешь, чтобы меня посадили? Макс вздрагивает. Раньше он никогда не слышал, чтобы мама говорила с отцом таким строгим голосом. Не просто строгим, а ледяным. Будто это не мамин даже голос, а какой-то чужой тети, какой-то Снежной Королевы. — Да кому ты нужна. Пустое место. Слышишь? – с насмешкой говорит отец. – Ты – пустое место. Так и будешь всю жизнь голодной, голой, но зато честной. — Лучше уж так, чем с «волчьим билетом». — Ах, ты сука тупая! Чистоплюйка хуева! Другим, значит, можно, а тебе нельзя? Вот хуй тебе, а не деньги. Жрите, что хотите. В коридоре слышатся шаги, потом хлопает входная дверь. Макс переступает озябшими ногами по полу, осторожно приоткрывает дверь и выглядывает в образовавшуюся щелку. Мама сидит на диване и смотрит на стену перед собой. По щекам у нее текут слезы, но она словно не замечает их. У Макса перехватывает горло, в носу дерет. Ему очень жалко маму, но он не знает, чем ей помочь. Он несмело шагает вперед, скрипят половицы, но мама даже не оборачивается на звук. Макс почти бегом несется в кухню. Наливает в кружку воды и идет обратно в комнату. — На, мама, попей, — он сует кружку маме. – Попей и успокойся. Рука трясется. Макс сам готов разреветься в любую секунду. Эх, если бы он был большой, хотя бы как Шурик из первого подъезда, он бы как дал отцу пинка. Со всей силы дал бы… Чтобы тот испугался и никогда больше не кричал на маму, не называл ее плохими словами. Только Макс маленький, еле отцу до груди достает. Поэтому он может только маме воды принести и пожалеть ее. — Не плачь, мама. Пожалуйста, не плачь, — шепчет Макс. «А то я сам заплачу», — думает он про себя. Мама берет у него кружку, залпом выпивает воду, а потом порывисто обнимает Макса, прижимает к себе крепко-крепко и говорит в самое ухо, очень четко: — Не буду. Никогда больше не буду. И она на самом деле выполняет свое обещание. 2001 год Тополиный пух белыми хлопьями кружился в воздухе. Трава на площадке перед домом была словно укрыта невесомой периной. Старые тополя во дворе каждый год грозились спилить. И каждый год у домоуправления находились дела поважнее. А пух все так же забивался в каждую щель, облеплял висевшее на веревках белье, лез прохожим в нос и служил этаким символом пришедшего в город лета. Макс курил на лоджии и рассматривал незнакомый «крузак», припаркованный у четвертого подъезда. Сарай был что надо. Огромный черный кузов, литые диски, хромированные пороги и движок наверняка не меньше четырех с половиной литров. Ну правильно, такого зверя на малой мощности хрен вытянешь. Интересно, чья тачила? Макс примерно знал, кто на чем в их дворе ездит. Дом по местным меркам считался элитным: две квартиры на площадке, всего пять этажей и четыре подъезда. Волей-неволей со всеми соседями пересечешься. А «крузак» явно был залетный, хотя номера родного региона наводили на определенные мысли. Городок их, конечно, был тем еще захолустьем. Не столица, прямо скажем, и даже не областной центр. Но сорок тысяч населения во время последней переписи наскребли. Так что вполне могло оказаться, что «крузак» к кому-то в гости приехал. Да хотя бы к тому же директору «швейки», тот как раз в четвертом подъезде жил. Макс перевел взгляд на свою «десятку», подарок матери на совершеннолетие, и впервые почувствовал что-то вроде зависти. «Десятка» — это конечно круто, пацаны в академии обалдели, когда он к корпусу на ней подкатил, но с «крузаком» она и рядом не стояла. — Максим, я на стройку. – Голос матери отвлек от размышлений. — Ага, давай. – Опять куришь. – Мать все-таки заглянула на лоджию. – Сколько можно, а? Неужели своего здоровья не жалко? — Ма, да хватит тебе, — Макс щелчком отправил окурок в полет и повернулся к ней. — Не хватит, — строго сказала мать. – Знаешь ведь про деда, про рак его, и про… — Знаю, знаю, — отмахнулся Макс. – Одна капля никотина убивает лошадь. — Вот именно. — Это из книжки, если что. — Я помню. Сама ее тебе читала. Макс усмехнулся. Когда он был мелкий, часто просил мать почитать ему перед сном. Этот рассказ про лошадь и никотин он почему-то особенно любил. — Может, мне тоже порезать твои сигареты? – уже мягче спросила мать. — Порежешь – куплю новые, — честно признался Макс. — Кто бы сомневался. Ладно, хочешь травиться – травись. — Непременно. — Ой, да ну тебя, — поморщилась мать. Она уже собиралась уйти, но неожиданно задержалась в дверях: — Съезди к бабушке. Они с дедом тебя заждались. Дома вторую неделю, а у них только один раз был. — Я звоню каждый день, — попытался оправдаться Макс. — Звонить – это одно, — серьезно сказала мать, — а навестить стариков все равно надо. Они по тебе больше всех скучают. Ты же знаешь. — Хорошо, съезжу. — Это правильно, — улыбнулась мать, махнула ему рукой и скрылась в глубине квартиры. Через пару минут она вышла из подъезда, села в свою «хонду» и укатила по делам. Макс проводил взглядом скрывшуюся в арке машину и тоже пошел собираться. Раз пообещал съездить к бабке с дедом, значит надо ехать. * * * В «Акватории» — или по-простому «Акве» — сегодня был голяк. Макс лениво тянул «Балтику-нулевку» и следил за дрыгающимися на танцполе малолетками. Девчонкам на вид было не больше пятнадцати – маловато для ночной дискотеки – но в родной дыре это никого не смущало. Билетерша на входе, тетя Нина, пускала внутрь всех, кто платил за билет. У хозяев «Аквы» была хорошая крыша, их не трогали ни менты, ни братва. Впрочем, и первые, и вторые были здесь частыми гостями. Макс непроизвольно покосился на дальний столик у стены. Четверо крепких парней характерной наружности распивали водку под шашлычок, изредка перебрасывались фразами, а в основном пялились на танцующих девчонок. — Скукота, — протянул сидевший рядом с Максом Ромыч. – Может, сыграем партию? Он кивнул на соседний зал, в котором стояли бильярдные столы: два для американки, три для русского. Макс неопределенно пожал плечами. В бильярд он играл откровенно хреново. Ему не хватало терпения выстраивать стратегию, следить за действиями противника и подолгу готовиться к удару. Если выбор вставал между атакой и обороной, то Макс всегда атаковал. Ромыч, в отличие от него, был настоящим бильярдным фанатом. Типа как футбольные бывают, только поспокойнее. Книжки всякие читал про пулы-карамболи, играть ходил при любой возможности. У него даже тарелка спутниковая была настроена на прием каких-то то ли английских, то ли американских каналов, транслирующих партии. В «Акву» он, кажется, только из-за бильярда и таскался. По крайней мере Макс не помнил, чтобы его интересовали местные девочки, выпивка или дурь. — Ну так что? – повторил свой вопрос Ромыч. — Пошли, — без энтузиазма согласился Макс. По большому счету играть с Ромычем было прикольно. Он много трепался о технике, охотно подсказывал и за чужие удары переживал почти так же, как за свои. Макс не перебивал, слушал внимательно и старался запомнить как можно больше. Не то чтобы ему это было особенно нужно, скорее так, для общего развития. Мало ли, вдруг пригодится когда-нибудь. — А потом бьешь сюда, — Ромыч показал на биток, — и крученым смазываешь мою заготовку. Макс прицелился туда, куда советовал Ромыч, уже собирался ударить, но вдруг отвлекся на вошедшую в зал компанию. Это были те братки из-за последнего столика. Присмотревшись, одного из них Макс узнал, учились вместе в школе. Кажется, теперь он ходил под Мазуром. Скорее всего остальные были из той же шайки. Макс снова перевел взгляд на биток, но в последний момент рука дрогнула и удар прошел по касательной. — Эх, — с досадой выдохнул Ромыч, — такой шар запорол. Макс усмехнулся. На самом деле ему было пофиг. Макс исподтишка рассматривал занявших соседний стол братков и мысленно прикидывал, кто из них за что отвечает в бригаде Мазура. Тот, что учился с Максом в одной школе, правда, на три класса старше, явно ходил в шестерках. Остальные с ним почти не разговаривали, лишь стебали изредка. Двое игравших на бильярде возможно трясли рынок, собирали дань с коммерсов. Вряд ли с такими тупыми рожами им бы доверили что-то серьезнее. А вот последний совсем не вписывался в эту компашку. Во-первых, насколько Макс мог судить, он был лет на десять старше. Во-вторых, на обычного быка совсем не походил. Приличные часы: не понтовая китайская подделка, а фирма, вместо спортивного костюма – брюки и рубашка. Он мало говорил, но когда открывал рот, остальные внимательно слушали. Из всего этого вывод напрашивался сам собой – в бригаде мужик очевидно занимал ступеньку повыше, чем эти трое. Внезапно их взгляды пересеклись. В первую секунду Макс даже растерялся. Глаза у мужика оказались на удивление светлыми, особенно на контрасте со смуглой кожей и темными волосами. Он смотрел на Макса в упор и вовсе не собирался отворачиваться. — Какие-то проблемы? – с усмешкой спросил мужик. Его дружки моментально насторожились, все как один повернулись и уставились на Макса. «Чо надо, гандоны?» — хотел спросить Макс, но, разумеется, благоразумно промолчал, лишь отрицательно покачал головой, мол, никаких проблем. Мужик хмыкнул, посмотрел так, словно видел Макса насквозь, но доебываться дальше не стал. Поняв, что продолжения не будет, другие братки тоже потеряли к Максу всякий интерес. Неприятный холодок, щекотавший под ложечкой, пропал. Только сейчас Макс понял, что едва не нарвался на проблемы. Конечно, ничего серьезного братки ему не сделали бы. Именно Мазур крышевал магазин матери, и бабки за, типа, защиту и покровительство она отстегивала ему приличные. Так что козыри у Макса в случае чего были. Однако сама ситуация выглядела пиздец как нелепо. Макс потер взмокший затылок и повернулся к Ромычу. У того на лице ясно читалось: «ну ты и ебанат». — Чего? – спросил Макс, недоумевая. — Пошли отсюда, — буркнул Ромыч, забрал у Макса кий и понес оба к стойке. Он взорвался уже на улице. Дотерпел, похоже, из последних сил. Макс открывал дверцу в машине, и в этот момент Ромыча понесло. — Рехнулся совсем?! – рявкнул он. – Ты чего на этого бычару уставился? Нахуй он тебе сдался? — Да не уставился я на него, — попытался оправдаться Макс. — Еще как уставился. Даже я охуел. — Просто рожа незнакомая. Вот и стало интересно. — Бля, ну ты даешь, — хлопнул себя по лбу Ромыч. – Нашел кем заинтересоваться. Они ж ебанутые на всю голову. Отбитые напрочь. Таким лишь бы докопаться до кого-нибудь. Сам, что ли, не знаешь? — Но ведь не докопались же. – Макс сунул сигарету в рот и чиркнул зажигалкой. — А ты, смотрю, расстроился, — ощерился Ромыч. Макс показал ему средний палец. — Ты, кстати, не в курсе, кто это был? – спросил он немного погодя. — Без понятия, — отозвался Ромыч. — А тебе-то что? Понравился? — Иди ты, — Макс пихнул его кулаком в плечо. Вывеска над «Аквой» горела синим. На фоне стремного белого сайдинга она выглядела отвратительно дешево и убого. Как, впрочем, все в этом городе. Макс сплюнул под ноги. Наверное, пройдут десятилетия, прежде чем здесь хоть что-то поменяется в лучшую сторону. Дыра, глубокая провинция, задворки цивилизации. — Может, к Свириду завалимся? – предложил Ромыч. – Дунем? — Поздно уже. И не договаривались. — Нормально. Пол-одиннадцатого. А не будет его дома, на трассу можно смотаться. В «Метелице» по-любому кого-нибудь из наших встретим. Можно и к Свириду, можно и в «Метелицу», подумал про себя Макс. Все лучше тухлой «Аквы». Через пару часов Макс сидел на крыльце у Свирида, прямо на ступеньках, и курил самокрутку. В доме смеялись и громко разговаривали. Макс различал звонкий голос Ульянки, сиплый басок Свирида, картавый выговор Антона. Потом кто-то врубил музыкальный центр и вопли Кейта Флинта заглушили все остальное. Макс поставил локти на верхнюю ступеньку и отклонился назад. Окна соседних домов были темными, где-то лаяла собака, шелестели на ветру листья. Макс посмотрел на небо, оно показалось поразительно близким, а звезды на нем нереально огромными. Макс сморгнул, но ничего не поменялось. Звезды висели прямо над головой, словно вырезанные из белой бумаги кусочки аппликации. Вдруг вспомнилось начало сегодняшнего вечера, придурок-бычара из «Аквы», его тупорылые дружки, и собственный унизительный страх. Да, пожалуй, страх перед этим говном бесил больше всего. Макс понимал, что скорее всего у каждого из них за плечами максимум местное ПТУ и армия, что кроме кулаков, звериной злости и непомерной наглости им больше нечем похвастаться, но именно у них – сука – у этих неандертальцев бабки и власть. Причем, бабки, полученные за просто так. За то, чтобы не мешали делать бизнес, не грабили по беспределу. Макс загасил самокрутку, медленно поднялся и вернулся в дом. * * * День молодежи решили отмечать на «Базе». Место, конечно, было так себе, совок-совком в худшем своем проявлении. Деревянные домики без удобств, общий туалет на улице, вода только привозная в бутылках, а так – из колодца. Единственное, что здесь было, – это электричество. Макс в душе не ебал, как тут люди живут неделями: что-то готовят на электроплитках, моются в местной речке(или тупо зарастают грязью) — и считают, что отдохнули зашибись. Кстати, именно речка была самым главным местным достоинством. Чистая, относительно мелкая, с хорошим песчаным дном, притом, что ни за речкой, ни за пляжем никто особенно не следил. Видимо, природа пока сама справлялась. Хотя людей тут в сезон приезжало прилично. На праздники и в выходные на пляже так вообще было не протолкнуться. Ну и правильно, что еще делать летом, если не купаться и загорать? — Кто-нибудь таблетки комариные захватил? – первым делом спросила Ульянка, когда они разобрали часть привезенных вещей. — У меня в сумке были, — отозвалась Вика. — Слава богу. А то ведь сожрут вечером. Ребят, вы когда шашлык жарить начнете? — Когда вы начнете, — заржал Антон. – Мы сейчас на речку, ополоснемся, поваляемся на солнышке. А вы пока мясо приготовите. Все по-честному. — Я тебе такой шашлык-машлык забацаю, что из туалета потом не выйдешь, — засмеялась в ответ Вика. – Чо, думаешь, самый умный? — И это говорит будущая хозяйка. Как ты мужа кормить собираешься? А, Лисина? — Не твое дело. За моего мужа будущего не переживай. Накормлю как-нибудь. — Ага, — не унимался Антон. – До больницы его твоя еда доведет. Так что, Лисина, учись сейчас. Практикуйся, пока есть возможность. — Ой, отвали, а, — отмахнулась Вика, а потом повернулась к Ульянке: – Пойдем на речку, все равно они шашлык до вечера не сделают. Нам салат и колбасу с хлебом пять минут нарезать, успеем сто раз еще туда-сюда сгонять. — Пошли, — согласилась Ульянка. — Эй, куда?! – возмутился Антон. – А шашлык? — Оставь их. Пусть загорают, — вмешался Макс. – Что мы, сами не справимся? — Без них скучно, — кинув последний взгляд на удаляющихся девчонок, признался Антон. — Не даст она тебе никогда. Не мечтай даже, — похлопал его по плечу Ромыч. — Что это сразу никогда? – возмутился Антон. — То есть, ты уже не отрицаешь, что хочешь завалить нашу Викулю? – подначил Ромыч. — Иди нахуй. — Придурок. — Сам идиот. Дальше Макс не стал слушать. Пошел к машине за оставшимися сумками. Всякой фигни набрали будто не на два дня поехали, а на месяц. Из домика доносились обрывки разговора. Ромыч пытался доказать Антону, что тот страдает хуйней. Антон, разумеется, с ним не соглашался. Макс покачал головой. Все давно знали, что Антон втрескался в Вику. Правда, ей было на него начхать. Вика училась в местной «педухе» на учителя начальных классов, а мечтала стать моделью. Пару раз принимала участие в конкурсах красоты. В прошлом году, на такой же День молодежи, даже стала мисс их захолустья. Но на области ожидаемо пролетела. Таких красавиц из глубинки там было пруд пруди. Однако Вика не сдавалась и регулярно моталась на всякие кастинги, а в скором времени вообще грозилась переехать в Москву. Однажды Макс слышал, как она говорила Ульянке: «Вот подкоплю денег и свалю отсюда. Устроюсь в Москве в агентство и найду богатого мужика. Не такого, как наши чмошники. Нормального, прикинутого. С машиной и квартирой». И ведь найдет, думал Макс, — такая, как Вика, обязательно найдет. Она девчонка пробивная, смелая. Если надо, по головам пройдет, а если упадет, то поднимется, отряхнется и дальше в путь. Вот только Антон никак не вписывался в будущую красивую жизнь знаменитой модели. Не тянул он на прикинутого мужика из столицы. К вечеру на «Базе» собралось дофига народу. Подтянулся Свирид с пацанами. Приехала большая компания братков с телками. Даже ментов пригнали. По-хорошему они должны были следить за порядком, чтоб, значит, отдыхающие вели себя прилично: не дрались и громко не праздновали. На деле же менты притащились со своими семьями и своим же бухлишком. А чего бы не отдохнуть на халяву? Ну, ладно Макс слегонца придирался. Не так уж тут было плохо. Свежий воздух, речка, лес, шашлычки – романтика. А то, что сетка на кроватях едва ли не до пола провисает, когда на них ложишься, так это ерунда. Не спать сюда люди, в конце концов, приезжают. — Так на море хочется, — мечтательно протянула Вика. – Там кайфово, и комаров нет, не то что здесь. Уль, а, Уль, давай в августе хоть на недельку сгоняем. — Не, я матери обещала с ней в деревню съездить. Да и денег на море нет. — Ой, не гони. На какой-нибудь сарайчик неужели не наскребем. Ульянка усмехнулась, прищелкнула языком и отрицательно покачала головой. — А давай со мной, — тут же оживился Антон. Ромыч прыснул и пихнул Макса в бок. — И чо я с тобой там делать буду? — поморщилась Вика. – Не, Тоша, на море надо с подружкой ехать, а не с другом. — Правильно, Вика, зачем тебе в Туле свой самовар, — подмигнул Ромыч. Все заржали. Макс посмотрел на погрустневшего Антона и даже посочувствовал ему. Не повезло пацану с объектом любви, что тут скажешь. — А давайте в «дурака», — неожиданно предложила Ульянка. Все тут же оживились и моментально забыли про недавний разговор. Засуетились, вытащили на веранду стол, и Ромыч начал тасовать карты. От игры Макс отказался. Выпитое пиво дало о себе знать, и он пошел отлить. Толчки на «Базе» стояли на отшибе, у самой кромки леса, между деревьями к ним вела тропинка. Смешно, но тут даже забора никогда не было. На большой дороге, на въезде стоял шлагбаум, больше для вида, правда. Никто за ним не следил всерьез. Телефона тут тоже не было. Желающие позвонить должны были чесать в ближайшую деревню. А это двадцать минут хода. Одним словом, в случае чего, даже за помощью некуда обратиться. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Цивилизация, епта. Макс хмыкнул, лавируя между торчавшими из земли пеньками, и подумал, что фонарь сейчас бы очень пригодился. Только на «Базу» его никто не захватил. На пятачке, где стояли все машины, Макс неожиданно признал «крузак», что в последнее время часто видел в своем дворе. Подумалось, что так и не выяснил, кто на нем ездит. Вроде и любопытно было каждый раз, когда видел, но потом быстро забывалось. Ненужная же информация. На крыльце одного из домиков, что сняли братки, кто-то курил. В наступивших сумерках огонек сигареты то почти гаснул, то разгорался ярче. А вот курившего совсем не было видно, только темный силуэт. Свет бил ему в спину. Из распахнутых окон, затянутых марлей, доносилось чье-то хриплое пение. Про зону, про товарища начальника, про пацанов на воле, про возлюбленную, что обещала ждать и не дождалась. Ублюдский шансон. Макс скривился и ускорил шаг. Он почти дошел до толчков, как вдруг будто что-то толкнуло в спину. Макс обернулся. Позади никого не было. Народ в основном тусовался около своих домиков или в беседках. Свет был только там. Остальная территория «Базы» тонула в темноте. Не хочешь свернуть шею, меньше шляйся ночью. Ссы за деревом, и нехер выпендриваться. Макс справил нужду и только успел выйти из толчка, как едва не налетел на преградившего путь человека. — Блядь, — вырвалось от неожиданности. Макс отступил назад и пригляделся к незнакомцу. — Поговорить надо, — сказал незнакомец и сделал шаг навстречу. Макс узнал голос. Не думал, что узнает, но узнал. Потом уже сопоставил мелкие детали образа: высокий рост, вровень с Максом, мощная фигура качка, наглость и явная насмешка в голосе – перед ним был тот самый бычара из «Аквы». И он с какого-то хрена решил до Макса доебаться. — А ты вообще кто такой, чтобы я с тобой разговаривал? – с наездом спросил Макс. Иначе было нельзя. Если с тобой не церемонятся, то и ты не церемонься. — Человек, — явно издеваясь, ответил бычара. — Ну раз человек, — протянул Макс, – тогда шел бы ты подальше, человек. — Сначала поговорим. — Не о чем, — теряя терпение, бросил Макс и попытался обойти бычару, но не тут-то было. Бычара поймал его за руку. Сдавил чуть выше локтя и снова повторил: — Надо поговорить. — Руку убрал. Макс дернулся. Бычара еще сильнее сжал пальцы. Злость вскипела в венах, аж перед глазами потемнело. Макс стиснул зубы до боли в челюстях. Умом он понимал, что силы неравны, что блядский бычара завалит его с одного удара, но кулаки так и чесались ему врезать. Или это алкоголь бродил в организме, напрочь отключая инстинкт самосохранения? — Чо надо? – выплюнул Макс, сдерживаясь из последних сил. — Поговорить, — как слабоумному сказал бычара и настойчиво потянул в сторону, подальше от тропы. Руку Макс все-таки вырвал. Там, где бычара держал его, кожу слегка покалывало. Макс по инерции потер плечо и снова взглянул на бычару. Тот стоял близко. Даже, пожалуй, слишком близко. Запах перегара щекотал ноздри. Тяжелое дыхание в ночной тишине слышалось особенно четко. Выражение лица в такой темноте, конечно, не рассмотришь, но Макс отчего-то знал, что бычара щерился. Хрен пойми, чему радовался, придурок. — Ну? – первым не выдержал Макс. — Гну, — хмыкнул бычара и по-деловому добавил: — Через час придешь к лодкам. Один. Усек? Он сказал это так, будто заранее был уверен, что Макс не посмеет отказать. Будто в его мозгах с одной извилиной других вариантов не существовало. Любые отступления от него коротили всю систему. Это бесило больше всего. Макс сразу понял этого бычару. Еще в «Акве» понял. Наверное, была у него на таких особая чуйка. Потому что не только Макс пялился на бычару в тот вечер, но и сам бычара был не прочь поглазеть на Макса. Все объяснялось просто, почти примитивно. Макс знал, что такие, как этот бычара, не привыкли к отказам. Для них «нет», как красная тряпка для быка. По городу ходило немало историй про девочек, которые на свою беду приглянулись кому-то из братвы. Кто-то, разумеется, относительно неплохо устраивался. Белое платье, ЗАГС, банкет и все дела. Потом, правда, часть очень быстро становились вдовами, а некоторые вообще получали вместе с милыми пулю в лоб. Но были и те, кто опрометчиво отказывались. Потом их пускали по кругу, насиловали и били. Впрочем, где заканчивалась правда и начинались городские легенды, не знал никто. Однако слухи бродили разные. Макс все сплетни делил на десять и от беспочвенных опасений безжалостно отмахивался. И бычару этого он сейчас не боялся. Ничего он Максу не сделает. Во-первых, на «Базе» менты пасутся, а во-вторых, не станет он перед своими же дружками грязным бельем размахивать. У братвы ебля двух мужиков зашкваром испокон веков считается. Вряд ли этот мудак захочет авторитетом перед пацанами рисковать из-за собственного члена. Поэтому Макс с видимым удовольствием произнес: — Я не приду. Отвали. Эх, как жалко, что не видно сейчас лица бычары. Такой момент великого облома стоило запомнить для истории. — Уверен? – даже странно, что голос был вполне спокойным. Макс ожидал как-то побольше эмоций, злости там, на худой конец досады. А еще понтов и угроз, как это обычно бывает у гопоты. Но бычара спрашивал довольно буднично, словно ценами на рынке интересовался. — Да, — просто ответил Макс и шагнул в сторону тропинки. — Жаль, — донесся в спину голос бычары. – Могли бы подружиться. Макса разобрало веселье. Что за чушь городил этот ебанутый? Какая нахуй дружба? Между членом и жопой, что ли? — Лучше не надо, — давясь рвущимся наружу смехом, сказал он. – Такая дружба опасна для здоровья. Бычара ничего не ответил. Макс подавил желание обернуться, наоборот, ускорил шаг. Сзади было тихо. Не шуршали под ногами сосновые иголки, не хрустели раздавленные ветки. Макс смотрел на приближающиеся огни домиков и думал о всякой ерунде. Например, о том, что за весь день на «Базе» они с бычарой ни разу не пересеклись. Макс его даже не видел до нынешнего момента. А он, похоже, за Максом наблюдал. Возможно, даже караулил. От этих мыслей сразу стало как-то не по себе. Макс передернул плечами, будто хотел сбросить невидимую тяжесть. Не помогло. Ощущение чужого присутствия рядом, чужого взгляда между лопаток никуда не делось. Ой, да нахуй, мысленно выругался Макс. Следил он за тобой, как же. Сдался ты ему. Давай, придумай еще многоходовку для этого придурка. Не слишком ли сложно для такого, как он, ходить вокруг да около, выжидать момента. Скорее всего бычара обратил на тебя внимание, когда все большой компанией кидали мяч через сетку на поле, не очень удачно изображая игру в волейбол. Народу там было много, вот ты его и не заметил. Не до разглядывания было. — Макс, ты куда пропал? Мы уже за тобой собрались. — На крыльце стоял голый по пояс Ромыч. — Воздухом дышал, — не моргнув глазом, соврал Макс. В подробности встречи с бычарой он вдаваться не собирался. – А, понятно, — кивнул Ромыч и без перехода сказал: — Мы тут на речку собрались. Девчонкам приспичило под луной поплавать. Пойдешь с нами? — Так луны-то нет, — совсем не в тему ляпнул Макс. — Хуй с ней, с луной. В темноте все равно прикольно. — отмахнулся Ромыч. – Ну, ты пойдешь? — Не, тут побуду. Неохота комаров кормить. — Окей. Как знаешь. Мы двинули тогда. Он скрылся в домике, а Макс задержался на пороге. Он все-таки обернулся. Обвел взглядом подступающий со всех сторон темный лес и предсказуемо не увидел ничего необычного. Бычара, если он и шел за Максом, давно свалил к себе. Но ощущение все равно было странным. Смутное предчувствие давило в затылке. Больно легко бычара отпустил его. Даже угрожать не стал. То ли реально такой мирный, то ли имеет запасной план. Если второе, то Макса ждали крупные неприятности. Как ни странно, это почти не пугало. Раздражало, да, но уже не пугало. Черт его знает, почему так было. Просто было – и все.