Никто не узнает

— Нет, ну просто с ума сойти!.. Как так?!.. И никто ничего не видел? И подозрений нет? – мать довольно громко разговаривала с кем-то по телефону. Макс повернулся на бок, покосился на будильник и чуть не застонал от досады. Полвосьмого утра. За что ему это?! — А милицию вызвали?.. Их еще не было? – продолжала свой диалог с невидимым собеседником мать. При упоминании милиции сон слетел в момент. Макс потянулся и рывком сел на постели. Голова все еще была мутной и тяжелой. Мысли двигались с трудом. Макс никак не мог сообразить, про что говорит мать. Причем тут милиция? Куда ее нужно было вызвать? Путаясь в штанинах, он натянул шорты и вышел в зал. Мать ходила туда-сюда по комнате с радиотелефоном у уха и хмурилась. Теперь она почти не разговаривала, только бросала отрывистые «да» или «нет». Макс дождался, пока она повесит трубку, и только тогда спросил: — Что случилось, ма? Зачем тебе менты? — Окна в магазине побили. И витрину. Хорошо, что не сперли ничего, — ответила мать и закусила нижнюю губу. Она всегда так делала, когда очень нервничала. Макс хотел сказать ей, чтоб не волновалась. Витрина с окнами – это фигня. Главное, что товар на месте. Впрочем, чувства матери он понимал и разделял. Это надо же, какие ублюдки. Чем им магазин помешал? Если грабануть хотели, то что ж так неаккуратно? Зачем стекла бить? Но ни одну из своих мыслей он не озвучил вслух, просто спросил: — А сигналка как же? — Не сработала, — развела руками мать. — Кого-нибудь поймали, не в курсе? — Нет. И вряд ли поймают. Никто ничего не слышал и не видел. Макс удивился. Ладно, хер с ней с сигналкой, хотя плохо, что по горячим следам не удалось задержать. Но в их же городке ничего нельзя было скрыть. Все про всё знали. Тем более магазин матери крышевали и братки, и менты. Уж кто-то из них по-любому смог бы пробить по своим каналам налетчиков-неудачников. — Допустим, никто не видел хулиганов. Хотя верится с трудом, — принялся рассуждать Макс. – Но слухи все равно пойдут. Кто-то где-то проболтается. Ляпнет по-пьяни, прихвастнет. В конце концов, ты же платишь Мазуру за защиту, пусть своих быков припряжет для поисков. Должны они хоть как-то бабло отрабатывать. А то получается – деньги на ветер. — Ну что ты как маленький, — Мать подошла к нему, мягко потрепала по плечу и устало улыбнулась. – Защита – это просто слова. Пустой звук. Никто никого искать не станет. Я еще легко отделалась. Всего-то на пару тысяч влетела с этими стеклами. Могло быть и хуже. Макс не нашелся с ответом. Мать была права во всем. Бизнес – это риск. То поставщики кинут, то товар на таможне застрянет, то братки решат, что им мало отстегивают, и разграбят фуру. Разбитые стекла не шли в сравнение со всем этим. Обычная российская «справедливость». Каждый берет столько, сколько может. Чем больше, тем лучше. — Ты заяву-то будешь писать? – все-таки спросил Макс. Милиция хоть и довольно формально, но порой выполняла свою работу. Им с матерью тоже могло повезти. — Буду, — ответила мать. Кажется, она тоже понимала, что это почти бесполезно. — Поехать с тобой? – спросил Макс. Мать поморщилась: — Нет, не надо. Там меня одной хватит. Иди досыпай. Вчера опять под утро явился. — Так получилось, — виновато улыбнулся Макс. Он знал, что мать обычно не ложилась спать, пока его не было дома, ждала до последнего. Она не ругала, не упрекала, просто молча волновалась. Иногда Макс думал, что ей проще, когда он живет в другом городе, меньше переживаний на тему «во сколько пришел домой», «с кем зависал», «чем вообще занимался». Мать вроде как знает, что он учится, снимает хату, куда-то ходит по вечерам, с кем-то проводит выходные. Когда он там, а она тут, их объединяют только обязательные созвоны по пятницам и редкие встречи: раз в месяц или по праздникам. Расстояние, пусть и небольшое, всего-то двести километров, тем не менее ощутимо отдаляет. На каникулах было сложнее. Они виделись каждый день, разговаривали, ездили куда-то вместе, и ослабевшая связь снова крепла. Порой Максу казалось, что дома он теряет свободу. Его мучали угрызения совести, если он задерживался и не предупреждал об этом. Было стыдно за запах алкоголя изо рта и запах шмали от одежды и волос. За то, что почти не помогал в магазине и на стройке. Короче, к середине лета Макс обычно так уставал отдыхать, что вполне искренне мечтал о том, чтобы поскорее свалить в академию. — Мы в «Акве» с Ромычем вчера в бильярд играли, — признался он. – Ты ж знаешь, какой он фанат. — Знаю, — улыбнулась в ответ мать. – Конечно, я все про вас знаю. Она ушла, а Макс так больше и не заснул. Проворочался на горячих простынях еще час и в итоге забил на это дело. Хотя мать и говорила, что в магазине сейчас от него никакого толку, он все равно решил туда съездить. Вообще, тут пешком было минут пятнадцать, но Макс так привык к колесам, что, как в старой комедии, даже в булочную на машине ездил. Однако во дворе его ждал неприятный сюрприз. Передние колеса были полностью спущены. Приглядевшись, Макс обнаружил на левом вполне заметный порез. Он обошел «десятку», присел около правого и почти сразу заметил точно такой же порез. Это явно было сделано специально. Макс негромко выругался. В голове моментально сложились два события: разбитые стекла в магазине и проколотые колеса. Кто-то пакостил им с матерью и даже не пытался скрыть этот факт. Чужая наглость поражала и злила. Оставлять такое безнаказанным очень не хотелось. Макс прикинул мысленно, что вернулся он около двух ночи, во дворе не было ни души. Светлеет сейчас рано, значит, колеса резали по темному. Скорее всего в промежутке от трех ночи до четырех утра. На магазин напали примерно в это же время. «Что ж ты за мразь такая? – спросил про себя Макс. — Нахрена тебе все это?» Ответа у него, разумеется, не было. Вдруг совсем рядом пикнула сигнализация. Звук прозвучал довольно громко в утренней тишине двора. Макс невольно обернулся. Припаркованный неподалеку черный «крузак» моргнул фарами. К нему неторопливо подошел хозяин. Макс сперва не поверил своим глазам, а потом от удивления с трудом удержал челюсть на месте. Около «крузака» стоял знакомый бычара и паскудно ухмылялся. — Без колес остался? – спросил он, словно они были давними приятелями и вот так запросто могли перебрасываться ничего не значащими фразами. Ну и мразь. Щеки обдало жаром. Макс демонстративно проигнорировал вопрос. Бычара подошел ближе. Теперь он стоял рядом с Максовой «десяткой», но на машину даже не смотрел. Сверлил взглядом Макса. Сраное чмо. Утырок. Макс не собирался с ним разговаривать — перебьется паскуда — и не хотел, чтобы тот на него пялился. Было бы хорошо, без шуток хорошо, просто поскорее свалить из двора. Оборвать эту бестолковую встречу. Показать лишний раз бычаре, что Максу на него срать. На него, на его тупые подкаты и на едва уловимое, но все-таки напряжение, повисшее между ними. Но на своих двоих быстро свалить не получилось бы никак. Макс еще раз с тоской посмотрел на спущенные колеса и уже собирался двинуть к арке, как бычара вдруг преградил ему дорогу. — Садись ко мне, отвезу куда надо, — ровным голосом предложил он. Их взгляды пересеклись. У Макса от смеси отвращения и бешенства в раз перехватило дыхание. Мышцы словно парализовало, и пальцы правой руки против воли сжались в кулак. В голове фейерверком вспыхнула абсурдная картинка: вот он замахивается и вырубает бычару мощным хуком, тот по киношному медленно оседает на газон и остается там валяться в изломанной позе. Макс сморгнул, галлюцинация пропала, а вместе с ней ушло оцепенение. — Пешком дойду. Тут недалеко, — выдавил Макс. — Садись в машину, — теперь в голосе бычары звучал металл. – Сегодня без колес остался, завтра вообще без машины будешь, — угрожающе тихо сказал он и, пока Макс переваривал услышанное, добавил: — А мать твоя — без магазина. Усек? Догадкой пронзило словно иглой. Макс даже поморщился. Все оказалось намного хуже, чем он мог предположить. Этот гандон не успокоился после «Базы», наоборот, не придумал ничего лучше, чем начать шантажировать Макса. И ведь в точку попал. Быстро сообразил, на что надавить, чтобы не оставить ему выбора. Не произнеся ни слова, Макс подошел к «крузаку» и устроился на переднем сидении. Бычара буркнул что-то неразборчивое себе под нос и сел за руль. Из двора они выехали в полном молчании. Нервы были на пределе. Последние капли терпения растворялись вместе с утекавшими секундами. Макс смотрел перед собой на дорогу, на знакомый город за стеклом и ничего не видел. Все плыло. Бычара молчал, и от этого молчания становилось только хуже. Ожидание неминуемого дерьма выматывало, пожалуй, больше всего. Когда машина плавно остановилась возле бордюра, Макс в первую минуту даже не сообразил, куда они приехали. Серая панельная пятиэтажка, гаражи, старые железные качели, рыжие лилии на клумбе. Зачем этот мудак привез его сюда? Макс покосился на бычару, затем снова – на пастораль за лобовым стеклом и спустя мгновение едва не заржал в голос. Вот он придурок, так накрутил себя, что на нервяке не сразу узнал двор в двух шагах от материного магазина, в котором сам сто раз бросал «десятку». Наверное, что-то отразилось у Макса на лице, потому что бычара, до этого сидевший истуканом, шевельнулся, встряхнулся, будто после сна, и повернулся к нему. О чем он думал, неизвестно. Макс дорого бы дал за то, чтобы влезть к нему в башку. Пока бычара просто убивал своим тяжелым, прямо-таки осязаемым взглядом, напряженным молчанием, одним своим присутствием рядом. Макс приказал себе не дергаться, не ерзать, замереть и просто не реагировать ни на что. Получалось плохо. Мысли толкались в голове, бестолковые и пустые. Почему-то думалось не о том, что бычаре от него надо, а о том, что, несмотря на начало июля, с тополей по-прежнему летит пух. Вон, все верхушки у деревьев белые, будто в снегу. — Сегодня в семь вечера придешь ко мне, — наконец сказал бычара. – Один. Понял? Вдоль позвоночника прохватило холодком. Волоски на загривке встали дыбом. Чего-то такого Макс ждал, поэтому не особенно удивился. Но гадко было все равно. Макс бросил короткий взгляд на бычару, поморщился. Что он мог ответить, если выхода из ситуации было всего два и оба никудышные. Или он принимает условия бычары, и все складывается более-менее благополучно, или же идет наперекор, но тогда последствия могут быть абсолютно любыми. Эти самые последствия даже не хотелось представлять. Поэтому Макс просто тянул время, тупил в окно и ни о чем не думал. Во двор вышла бабка за руку с девчонкой. Девчонка была совсем некрасивая: толстая, в очках, со скошенным, как у неандертальца лбом. Бабка уселась на лавочку у подъезда. Девчонка пошла к качелям. Влезла на высокое сидение и начала раскачиваться. — Оля, осторожнее. Упадешь! – тут же крикнула ей бабка. — Ладно, — отозвалась девчонка и действительно перестала раскачиваться. Макс вспомнил себя в ее возрасте и невольно улыбнулся. Бабушка тоже часто кричала ему «будь осторожнее, Максим, упадешь», только он нифига не слушал. Отсюда два перелома руки, сотрясение и несколько шрамов. Зато есть что вспомнить. Один полет с тополя чего стоит. Макс тогда сам не заметил, как забрался довольно высоко. И на сухую ветку тоже не обратил внимания. А она возьми и подломись. Очнулся Макс уже на земле. Над ним бабушка причитает, кто-то из соседей мокрым платком в лицо тычет, и в голове шум стоит, словно там турбина раскручивается. Как ни странно, именно в тот раз он ничего себе не повредил. Отделался синяками и ссадинами. А вот тополь тот спилили. Через несколько дней пригнали рабочих с техникой, раз-два – и только пенек от него остался. — Чо лыбу давишь? – очень не вовремя напомнил о себе бычара, и обломал весь кайф от воспоминаний. Макс снова посмотрел на него и спросил больше из упрямства: — А если я не приду? Он знал, что придет в любом случае, просто хотелось посмотреть на реакцию. — Тогда ваш магазин «случайно» сгорит, — с нажимом сказал бычара. – Проводку замкнет, или еще что. На стройке тоже всякое приключиться может. Сам понимаешь, от неприятностей никто не застрахован. — Но я ведь буду знать, что это ты, — стараясь, чтобы голос не дрожал от гнева, напомнил Макс. – Не боишься, что ментам сдам? — Ментам? Насмешил. Против братвы они не попрут. Они, знаешь ли, за свои жопы тоже боятся. Макс сглотнул. Да, к ментам без толку за помощью идти. У них год назад как пропал бесследно начальник уголовки, так до сих пор найти не могут. Или не ищут уже, потому что знают, кто убрал. Поговаривают, слишком честный мужик был. Считал, что вор должен в тюрьме сидеть. Только в одиночку против системы не выстоишь. — А если Мазуру про твои подкаты расскажу? – использовал еще один шанс Макс. – Беспредел же творишь, даже по вашим законам. — А чем доказывать будешь? Твое слово против моего. Что ж, рискни. Макс сглотнул и перевел взгляд на руки бычары, стиснувшие руль. Крупные суставы, длинные пальцы со сбитыми костяшками. Ссадины были старые, уже покрылись корочками, но воображение все равно живо нарисовало, как один из этих кулаков летит Максу сначала в нос, потом под ребра, а потом за дело принимаются ноги. И хорошо, если бычара только к нему полезет, а если на мать нападет или на стариков... — Во сколько прийти? – не узнав собственного голоса, спросил Макс. — К семи подгребай. Третий этаж. Тридцать пятая квартира. — Хорошо. Макс потянул на себя ручку, собираясь выйти. Разговаривать им больше было не о чем, а сидеть в машине просто так он не собирался. Лишняя минута наедине с бычарой приравнивалась по ощущениям к часу в камере пыток. — Меня, кстати, Денис зовут, — сказал бычара перед тем, как Макс успел выйти. «Да мне как-то похуй», — завертелось на языке, но Макс промолчал. Если действительно похуй, то и нечего нарываться. Но имя он, конечно, запомнил. Правда, пожалел об этом сразу же. Потому что безымянный бычара – это одно, а Денис, который собирался выебать его вечером в зад, – совсем другое. * * * День пролетел незаметно. После разговора с Денисом Макс сходил в магазин к матери. Поглазел на разбитые стекла, послушал рассказ про принимавших заяву ментов, про то, как они с неохотой осматривали «место происшествия», разозлился еще больше и через час благополучно свалил. Потом поменял колеса на «десятке». Съездил к бабушке и деду. Домой вернулся только к пяти вечера. О предстоящей встрече старался не думать. То есть вообще пресекал на корню любую мысль о Денисе. Макс принял душ, включил телек и завалился на диван. Он все еще не мог поверить, что вляпался в такое дерьмо. Что кто-то вот так запросто мог принудить его подставить задницу. И это в родном захолустье, где каждую собаку знаешь, где в каждом дворе бывал, где все рожи давно примелькались. Макс никогда не светил здесь своими предпочтениями. В школе встречался с девчонками, даже со старшеклассницами. Первый раз у него тоже с девчонкой был. Не супер, конечно, вышло, но ей вроде понравилось. Элла. Элла ее звали. Прямая челка до бровей. Смуглая гладкая кожа. Маленькая грудь и шикарная задница. Да, нормально тогда получилось. Элка с опытом была, в отличие от Макса, поэтому не дергалась, не ойкала и не зажималась, как пацаны про других рассказывали. Наверно поэтому Макс тоже быстро успокоился и все как надо в итоге сделал. По крайней мере, с Элкой они еще около месяца прогоняли и разошлись мирно. Так было всегда. Черт возьми, так было всегда. О нем никто из пацанов не знал. Макс мог поспорить на что угодно: никто даже не догадывался. И только этот мудак-Денис сразу все просек. Сука-блядь, как в пословице: дурак — дурака… Макс остервенело потер лицо руками. Ему было жарко. Пожар словно полыхал внутри, и по венам вместо крови бежала раскаленная лава. Макс вытянулся на диване, сунул под голову подушку и вдруг в красках представил, как придет сегодня в квартиру номер тридцать пять на третьем этаже, а там вместо одного Дениса окажется целая кодла братков. Ясно, что они с ним сделают. Хорошо, если живым выпустят. Нет, не гони, оборвал поток мысленного бреда Макс. Если бы Денис хотел его по кругу пустить, не стал бы вообще разговаривать. Заломал бы давным-давно и отвез бы в ближайшие развалины, на тот же «Аккумуляторный». Тут другое. Телефонный звонок оглушил резкой трелью. Макс чуть с дивана не свалился от неожиданности. Сперва не собирался отвечать. Потом подумал, а что, если мать или бабушка, вдруг что серьезное, и трубку поднял. — Да, — сказал Макс, с опозданием разглядев незнакомый номер на определителе. — Тебя где носит? – довольно грубо спросил Денис. Макс опешил на мгновение, когда узнал его по голосу, но удивление быстро сменилось раздражением. Номер телефона Денис тоже раздобыл, кто бы сомневался. Интересно, а прослушку в квартире Макса он не установил? Или, может, камеры наблюдения. Со всех сторон обложил, сука. Макс перевел взгляд на часы. Пятнадцать минут восьмого. — Иду уже, — бросил он. — Давно должен был прийти, — рявкнул Денис. – Пять минут у тебя. В трубке раздались короткие гудки. Макс вернул ее на базу, поднялся с дивана и пошел собираться. Он действовал механически. Натянул шорты, футболку. Сунул в карман пачку презервативов и детский крем. Сходил на кухню выпил воды. Постоял у окна, игнорируя часы на стене и давно истекшие пять минут, выделенные Денисом на сборы. Через двор, в сторону арки шла парочка. Мужик с бабой. Походу, с работы чесали. У него полные пакеты в одной руке, вон даже бутылка Кока-колы торчит, другая в локте согнута, и за нее баба держится. Они улыбались друг другу и о чем-то трепались. Баба прижималась к мужику, иногда даже игриво склоняла голову ему на плечо. Макс смотрел на них, и внутри вскипала волна отвращения. Не к ним. К Денису. Он ведь будет Макса трогать. Может, даже сосать себе заставит. Полезет своим хуем к нему в задницу. А еще он будет смотреть. Точно будет. Сейчас слишком светло. Солнце еще вовсю палит. Лето. Жара. Даже если шторы задернуть, все равно не поможет. Он будет видеть, и Макс будет его видеть. Блядь. Телефон зазвонил снова. На этот раз его мелодия показалась Максу похоронным маршем. Он не стал отвечать — какой смысл – пересек комнату и вышел из квартиры. — У тебя со слухом проблемы? – первым делом спросил Денис, когда запустил его к себе. — Да вроде нет, — пожал плечами Макс. Судя по всему, его опасения насчет групповухи оказались напрасными. Кроме Дениса, в квартире никого не было. Это немного приободрило. — Значит, слиться хотел? Макс понял, что он про опоздание, и отрицательно покачал головой. — Не пизди, — припечатал Денис и скрестил руки на груди. У него тоже была «трешка», только другой планировки. Из большого широкого коридора выходило сразу шесть дверей. Ремонт, видимо, закончили недавно. Легкий запах штукатурки еще не выветрился. Макс переступил с ноги на ногу, стаскивая кеды, и замер перед Денисом. На том были домашние выцветшие шорты и футболка. Сейчас он уже не казался таким грозным и взрослым, как Макс решил в первую встречу. Вряд ли ему было больше тридцати. — Тебе в душ надо? – не тратя время на лишние разговоры, спросил Денис. Максу было не надо, но он все равно согласно кивнул. Конечно, глупо пытаться отсрочить неизбежное, но по-другому он просто не смог. Ему было тошно и мучительно неловко. Он чувствовал себя товаром на витрине, который рассматривает придирчивый покупатель. Макс бы не удивился, если бы Денис вдруг заставил его раздеться прямо в коридоре, наклониться и раздвинуть ягодицы. Для него это раз плюнуть, Макс не сомневался. Но Денис ничего такого не предложил, он просто подошел к одной из дверей, открыл ее и включил свет. — С водой, надеюсь, разберешься. Там ничего сложного. Полотенце белое бери. Макс подошел к ванной и заглянул внутрь. Комната была небольшой. В углу стояла душевая кабина, чуть поодаль возвышалась раковина на мраморной подставке. Сочетание было весьма странное. В противоположном углу Макс заметил стиральную машинку. А больше сюда ничего бы и не влезло. — Будут проблемы, позовешь, короче, — сказал Денис и отступил назад, пропуская Макса внутрь. Макс прикрыл дверь. Запираться не стал, все-таки не у себя дома. Стянул футболку, бросил ее на машинку и подошел к раковине. В зеркале на стене отразились его перекошенное лицо, полубезумный взгляд и взъерошенные волосы. Макс открыл воду, умылся. Только сейчас заметил, что пальцы дрожат. Как бы он не уговаривал себя, что все херня, что дерьмо иногда случается и надо просто пережить этот момент, перетерпеть, но под ложечкой так и подсасывало холодком и ладони потели. Макс разделся полностью и вошел в душевую кабину. С водой он действительно сразу разобрался. Специально врубил погорячее, чтобы кожу начало покалывать. Закрыл глаза и уперся руками в пластик. Тугие струи били по спине и плечам. Шум воды заглушал все посторонние звуки. Создавалась иллюзия, что он один, в безопасности, не в кабинке, а в капсуле космического корабля. Что там за дверью его не ждет никакой Денис, чтобы загнуть раком и выебать. Что все происходящее просто неудачный розыгрыш, глупая шутка, и никому он нахрен не сдался. А может, Денис вдруг возьмет и передумает. Слабая надежда на такой благополучный исход продолжала трепыхаться вопреки законам логики. Неожиданно в голове вспыхнул образ Альберта. Модная стрижка с удлиненной челкой, горьковатый запах туалетной воды и влажные приоткрытые губы. Девки в Академии за ним толпами бегали. А он их как носки менял, Макс даже не успевал запоминать имена и внешность. Альберт жил в общаге с Женьком, одногруппником Макса. Женек их и познакомил. Ну, как познакомил. Пересеклись случайно на какой-то общажной тусе, то ли на старый Новый год, то ли по поводу окончания сессии. Макс тогда со всей группой притащился к Женьку в комнату, где шло все веселье. Там же был Альберт. Только он в отличие от них, зеленых первачков, готовился в мае сдавать ГОСы и поэтому смотрел на всех с веселым снисхождением. Стебал насчет первой сессии, травил байки о преподах и пугал новыми предметами, начинавшимися со второго семестра. Бухали тогда по-жесткому. Пивас, водка, приторная «Отвертка». Из закуски только соленые огурцы с помидорами, хлеб и какие-то консервы, кажется, «бычки в томате». Где-то в середине веселья Макс вышел в сортир, там Альберт его и поймал. Макс не особенно сопротивлялся. Ему тоже хотелось. Весь вечер хотелось непонятно чего. С тех самых пор, как оба потянулись за одним пластиковым стаканчиком и случайно столкнулись пальцами. А получилось все бестолково. Быстро, неуклюже и до головокружения круто. Альберт вжимался ему в бедро твердым членом, целовал, скользя языком по зубам, по изнанке щеки, и мягко гладил пальцами затылок. А потом они в спешке дрочили друг другу. Захлебывались стонами, дышали тяжело, вздрагивали и прислушивались к каждому шороху за дверью. Чужой член ощущался в ладони совсем не так, как свой, и это тоже добавляло безумия, кружило голову. Кончили почти одновременно – сперва Альберт, следом Макс – по кулакам потекла теплая сперма. После они мыли руки под одним краном, сдавленно ржали и пихали друг друга плечами. Грудь распирало эйфорией, в голове было легко и пусто. Угрызения совести, стыд и тревога отсутствовали напрочь. Так хорошо, как в тот вечер, Максу не было больше никогда – ни с Альбертом, ни с кем-то другим. А теперь, наверное, уже и не будет. После сегодняшнего вечера в ближайшее время ебаться вряд ли захочется. Надо было дома дырку как следует растянуть, неизвестно, что там у этого мудака с размером и навыками. Как-то не очень хочется потом рваную жопу лечить. Макс не успел закончить мысль, створка кабины внезапно отъехала в сторону, выпуская клубы горячего пара наружу. На пол полетели брызги воды, потянуло сквозняком. Макс открыл глаза и увидел перед собой Дениса. Тот, видимо, устал его ждать и приперся сам. Теперь он стоял совсем рядом и рассматривал голого Макса во все глаза. Инстинктивно захотелось прикрыться. Хотя бы руками. Но Макс подавил это глупое, неуместное желание в зародыше. В конце концов, они трахаться собираются, а он тут из себя целку-невидимку будет строить. Макс без суеты выключил воду, вышел из кабинки и хотел было взять полотенце, но так и замер с вытянутой рукой. Денис глазел на него так, будто планировал разложить прямо тут, на полу в ванной. В широких зрачках темнело безумие, на щеках расплылись неровные пятна румянца, а домашние шорты в паху характерно топорщились. Его желание было таким явным, таким откровенным и недвусмысленным, что Максу стало даже немного не по себе. Он переминался с ноги на ногу голый и мокрый, и по телу бежали мурашки, а низ живота наливался медленной пульсирующей тяжестью. — Пошли, — коротко бросил Денис, ухватил его за руку и потащил за собой. Макс успел заметить в одной из комнат накрытую поляну. Низкий столик, пузатая бутылка коньяка, два стакана и колбасная нарезка на тарелке. Надо же, а Денис-то оказывается, подготовился ко встрече. Наверное, хотел, чтобы Макс выпил, расслабился немного, стал посговорчивее. Заботливый какой. Кроме двуспальной кровати, в спальне больше ничего не было. Даже шторы на окнах отсутствовали. Ни шкафа, ни тумбочек – ничего. Как будто ею и не пользовались вовсе. Помещение свободного назначения, мелькнуло в голове. Макс усмехнулся. Денис настороженно на него посмотрел, но ничего не сказал. Он вообще не отличался особой разговорчивостью. Зато он просто пожирал Макса глазами: блуждал взглядом по лицу, цеплялся за губы, потом скользил к шее и груди, спускался к паху, задерживался на секунду другую там, а затем снова возвращался к губам. Максу становилось жарко под этим взглядом. Он возбуждался против воли. Бесился от этого, но ничего не мог с собой поделать. Приятно. Чертовски приятно, когда на тебя смотрят едва ли не с благоговейным восхищением, когда тебя так сильно хотят. Макс инстинктивно облизал пересохшие губы, и в следующее мгновение Денис рывком притянул его к себе. Несколько секунд пялился в упор, Максу даже показалось, что сейчас он его поцелует. Но по лицу Дениса словно прошла судорога, брови сошлись к переносице, а рот исказила гримаса то ли боли, то ли отвращения. Он толкнул, почти швырнул Макса на кровать и сам забрался следом. Не дожидаясь приказания, Макс перевернулся на живот, раздвинул ноги и спрятал лицо в скрещенных руках. Неужели он ошибся. Неужели то, что Макс принял за проявление желания, на самом деле им не было. А чего тогда Денис в ванной так на него пялился? В койку быстрее потащил, даже обтереться не дал. Возможно, Максу следовало проявить больше инициативы. Глядишь, тогда Денис оставил бы свои гоповские замашки и все прошло бы гладко. Но стоило только представить, как он будет корчить из себя пидовку, как начнет сам вешаться и подставляться, так горлу подкатывала тошнота. Будь, что будет. Главное, чтобы не очень больно. Макс чувствовал, как прогибается матрас рядом с ним, как Денис избавляется от одежды и устраивается рядом. Подумалось, что крем и презервативы так и остались в ванной в кармане шортов. Но Макс решил ничего про это не говорить, откуда-то взялась уверенность, что Денис обо всем сам позаботился. Не выглядел он неопытным, скорее наоборот. Когда на загривок легла тяжелая ладонь, Макс напрягся против воли. Он действительно не знал, чего от Дениса ожидать. Тот был слишком опасным и непредсказуемым. Максу до сих пор казалось, что в любую секунду в хату могут завалиться дружки Дениса и поиметь его толпой. Отморозки, что с них взять. Но пока ничего по-настоящему плохого не происходило. Денис просто гладил его между лопаток, с нажимом водил пальцами по линии позвоночника и шумно дышал. Макс снова чувствовал на себе его взгляд, а еще понимал, что начинает заводиться. От чужой ладони шло приятное тепло, от ласкающих прикосновений волоски на теле вставали дыбом и пах скручивало тугим узлом. Денис опустил ладонь ниже, погладил поясницу, и Макс не удержался, немного поерзал, чуть шире раздвинул ноги. Поймал себя на мысли, что повисшая в спальне тишина, искрящее напряжение между ними, гулкие удары сердца, отдававшиеся в ушах, действуют на него гипнотически. А еще близость Дениса. Наверно, это было верхом бесстыдства и распущенности, но Максу нравилось все, что он с ним делал. Собственная реакция обескураживала и пугала. Макс понимал, что Денис – сволочь и мудила. Беспринципный урод, который его тупо использует. Бандит, не гнушающийся никакими методами для достижения целей. Да, умом Макс все это прекрасно понимал, а с телом своим ничего поделать не мог. Тело откликалось на ласку и хотело Дениса. Член вызывающе прижимался головкой к животу и обильно тек смазкой. Внезапно Денис убрал руку и отстранился. Передумал, проскочила предательская мысль. И за нее Максу самому от себя сделалось тошно. Но углубиться в самокопание он не успел. Денис подтянул его за бедра вверх, вынуждая встать на колени, а сам пристроился сзади. Его твердый член уперся в ягодицу, потом ткнулся в расселину, Денис качнулся вперед, проехался головкой вверх и вниз. Макса затрясло, буквально заколотило. Ему нужен был этот член внутри, нужны были легкая боль от проникновения, распирающее давление на стенки, трение и ритмичные удары в простату. Макс закусил губу, чтобы не застонать, замер, стараясь ничем не выдать свое состояние. Он прикрыл глаза и вцепился в подушку, как в спасательный круг. Хотя как тут скроешься, когда членом можно стенку пробить, и налитые подтянувшиеся яйца чуть не звенят от напряжения. Ну и пусть. Пусть видит. Пусть думает, что хочет. Денис тем временем положил ладони ему на ягодицы и развел их в стороны. Кожа натянулась, дырка конвульсивно сжалась. Острым удовольствием продернуло от ложбинки до самой головки. Макс всхлипнул, колени у него задрожали, поясница прогнулась сама собой. — Ох ты ж, блядь! – скороговоркой выпалил Денис и почти упал на него сверху. Ткнулся теплыми губами в основание шеи, притерся плотнее, завел руку вниз и оплел пальцами член Макса. Он сразу взял нужный ритм. Правильно задвигал кулаком по стволу, заскользил между ягодиц, пока не проникая, только раздразнивая. У него были большие ладони, умелые и горячие. Макса выламывало под ним, ему навстречу. Он толкался в плотно сжатый кулак, чувствовал сладкое давление сзади и уже ничего не соображал. Денис прикусывал и вылизывал ему спину между лопаток, что-то шептал – слов разобрать не получалось, и каждое его действие, каждое движение все ближе подводило Макса к оргазму. Продолжая дрочить ему, Денис просунул вторую руку между ягодиц, обвел края дырки пальцем и мягко надавил, едва ли проникая внутрь. От этого Макс и кончил, ярко, бурно, с головокружением и темнотой перед глазами. Денис ничего не сказал. Не отстранился, не полез быстрее вытирать испачканную спермой руку. Просто лег на бок и утянул Макса за собой. Лучи закатного солнца стелились по комнате длинными золотыми полосами. Макс видел перед собой смуглую руку Дениса, обнимавшую поперек груди, и думал, что сейчас происходит что-то совершенно неправильное. Ему было бы легче, вот точно легче, если бы Денис поставил его раком и выебал без затей. Без всей этой романтической шелухи. Без жарких взглядов, без прикосновений, без поцелуев, без дрочки, в конце концов. Тогда Макс с чистой совестью ненавидел бы его. И не стыдился бы за собственный оргазм, потому что никакого оргазма бы не было. Но все шло наперекосяк. Все просто летело в тартарары. У Макса опять стоял, хотя времени прошло совсем немного и вроде бы ничего особенного между ними не происходило. Денис погладил его по бедру. Перевернул на спину и навис сверху. Он просто смотрел в лицо Максу, ничего больше не делал, и было непонятно, о чем он сейчас думает. Максу снова стало неуютно под его взглядом, захотелось отвернуться. Денис словно проникал к нему в мозг, читал мысли. А потом он вдруг нагнулся и мазнул губами по щеке. Не поцеловал, нет. Так, слегка прикоснулся. Но Макса отчего-то закоротило именно после этого. Он сам – сам, ебанный в рот – закинул руки Денису на плечи и шире раздвинул ноги. Когда между ягодиц полился гель, щедро выдавленный из тюбика, Макс находился где-то между явью и бредом. Его бросало то в жар, то в холод, от ощущения крепкого сильного тела, придавившего к кровати, пробивала дрожь. С Денисом было не так, как с другими. С ним все получалось острее, сильнее, ярче. Но он и сам был другим. Макс впитывал новые эмоции, пропускал их через себя, запоминал и вместе с тем терял голову. Надо было притормозить, но где там. Макс не сумел сдержать вздох облегчения, когда упругая головка ткнулась в анус. Ему было слишком хорошо, чтобы молчать, чтобы изображать жалкую отрешенность, чтобы не подмахивать и самому не насаживаться на член. Он забросил ноги Денису на поясницу, сунул руку между их телами и принялся дрочить, не пытаясь попасть в ритм, рвано и быстро. Догнаться. Только и всего. Ему нужно было догнаться. Денис трахал его жестко, не жалея, входил резкими, глубокими толчками. Тоже, видимо, дорвался. Он не закрывал глаза ни на секунду, наблюдал за Максом. Пару раз он склонялся низко-низко, словно хотел поймать губами губы, но в последний момент или отшатывался, или проезжался влажным касанием по виску. Максу было с ним очень классно. Он вскидывал бедра, сам глубже насаживался на член, запрокидывал голову, подставляя под жадные поцелуи шею. Иногда ему удавалось сфокусировать взгляд, и тогда он видел перед собой искаженное удовольствием лицо Дениса: капли пота, поблескивающие в золотом закатном свете, светлые глаза, кажущиеся почти прозрачными, и приоткрытые яркие губы – все это тоже добавляло безумия. Сочные шлепки кожи о кожу, сорванное дыхание, щекотавшее лицо, сводившее с ума трение внутри. Затягивать с развязкой не хотелось, хотелось быстрее. Макс закусил губу, гася крик, и кончил себе в кулак. Несколько раз по инерции двинул бедрами, продлевая удовольствие, и обмяк. Денис тоже не продержался долго. Догнал Макса спустя несколько коротких толчков. Замер, содрогнулся, а потом упал сверху, придавив к постели. Макс не стал его отпихивать. После недавних переживаний и бешеного эмоционального всплеска он вообще не чувствовал своего тела: ни мышц, ни костей, ни органов – ничего, только мокрая от пота простынь под спиной и чужой жар, окутавший солнечным коконом. Когда в голове немного прояснилось, Макс открыл глаза и натолкнулся на внимательный взгляд Дениса. Уже в который раз за этот безумный вечер. — Останешься? – спросил он несколько мгновений спустя. — Нет, — Макс покачал головой. Он не хотел. На самом деле не хотел. Расслабленность, наступившая после траха, ушла, накрыло нехорошим откатом. Макс не то что оставаться здесь больше не мог, он на Дениса с трудом смотрел. Воротило. Наверное, Денис это почувствовал, потому что не стал задавать глупых вопросов: «А чего так?» «А может, передумаешь?». Он без лишних разговоров откатился в сторону, не пошел провожать до двери, только бросил в спину безапелляционно: — Когда нужен будешь, я позвоню. Макс внутренне передернулся от отвращения, но никак этого не показал. С напускным равнодушием пожал плечами, мол, твои проблемы, и ушел, не прощаясь. Уже отпирая дверь к себе в квартиру, неожиданно подумал, что в начале у них был еще один путь. Только Денис его сразу отсек. Какой же нормальный пацан с пидором договариваться будет? Только угрозы и шантаж. А если бы он не был таким мудаком, Макс, возможно, дал бы ему так. Тогда к удовольствию не примешивался бы горький осадок, и, может быть, не пришлось бы, как сейчас, прятать друг от друга глаза.