Никто не узнает

Время неумолимо бежало вперед. Пиздецово жаркий июль сменился прохладным августом. Темнеть стало раньше, и по утрам солнце уже не так яростно палило в окна. Небо рассыпалось звездами, яркими и крупными, какие бывают только в конце лета. Они срывались вниз, разрезая чернильную темноту серебристыми полосками света. Макс был уверен, что, стоит им с Денисом приехать домой, и все вернется на круги своя. Он ошибался. За эту короткую поездку между ними что-то неотвратимо изменилось. Теперь они встречались чаще. Почти все вечера, а иногда и ночи, Макс проводил в тридцать пятой квартире. Ромыч порой интересовался, что за таинственная телочка появилась у Макса, и почему он так ревностно прячет ее ото всех. Макс отшучивался. Менял тему. На какое-то время это помогало, но стоило ему навострить лыжи в сторону дома, как пацаны обязательно начинали сыпать дебильными шуточками. Упражнялись в остроумии. Придурки. Знали бы они, как на самом деле обстоят дела. Ох, нет. Лучше не надо. Макс и так чувствовал, что они с Денисом ходят по лезвию. Между ними не то что искры летали — полыхало так, что оставалось только удивляться, как никто пока не замечал зарева. Стоило им где-нибудь пересечься — считай, пиши-пропало. Макс пялился на Дениса, забыв об осторожности, и Денис то и дело задерживал на нем взгляд. Дошло до того, что однажды они перепихнулись в сортире «Метелицы». Хорошо, что в клубе вечеринка шла полным ходом и никто не заметил, куда они одновременно свалили. Макс тогда кончил почти сразу. Стоило Денису грубо раздвинуть его ягодицы и, поплевав на дырку, войти одним толчком. Белые потеки украсили стену напротив, мышцы внутри напряглись и задницу тут же залило горячей спермой. Когда Макс вспоминал этот вечер, у него вставало моментально. Впрочем, с Денисом так было всегда. Порой Максу казалось, что он смирился с его присутствием в своей жизни, а временами находило позабытое раздражение. На него, на себя – уже не докопаешься до истины. В такие дни Макс ходил сам не свой. Психовал и злился. Накручивал себя. Потрошил воспоминания об их первых встречах и упивался разгорающейся внутри яростью. Он игнорировал звонки Дениса, если был дома. Сваливал вечерами к кому-нибудь из приятелей и нажирался там в хлам. Потом у него отключался напрочь инстинкт самосохранения, он мог запросто припереться к Денису под утро и начать залупаться. Повод всегда находился. Макса не останавливало даже то, что Денис запросто мог отправить его на больничную койку парочкой хороших ударов. Он не признавался себе в открытую, но на самом деле только этого и добивался. От смятения, затопившего рассудок, хотелось побиться головой об стену. Надо было как-то избавиться от дури в башке. Но как? Денис никогда не трогал его всерьез. Жалел, что ли? А может, на самом деле понимал, что Макса так сильно гложет. Как бы там ни было, если Макс совсем уж перегибал палку, Денис просто скручивал его и пихал под ледяной душ. Это всегда помогало, моментально приводило в чувство. Несколько раз Денис пытался с ним поговорить. Но он все делал неправильно. Выбирал не то время, не ту ситуацию, не тот тон. А самое главное, начинал не с того. Максу в хуй не уперлись его вопросы: «Что с тобой не так? Чего ты от меня хочешь? С какого хрена выебываешься? Дома проблемы?» Блядь! Да блядь же! Почему этому недоумку ни разу не пришло в голову просто извиниться за то, что сделал в самом начале? Но Макс знал, этого не случится никогда. Извиняться Денис не умел, даже если считал себя виноватым. Поэтому то, что между ними происходило, – у Макса язык не поворачивался назвать это отношениями – было обречено с первого дня. Да, их тянуло друг к другу, да, Денис мог быть нормальным, если хотел, но ничего нормального у них не выходило. На гнилом фундаменте не построить дом. В этом году Макс ждал сентябрь, как никогда раньше. Еще немного, и он начал бы вычеркивать дни в календаре. Отъезд виделся единственным выходом из западни. Учеба была идеальной отмазкой от встреч с Денисом. Он даже готов был зарыться в конспекты и ходить на все лекции, лишь бы разорвать этот порочный круг. Хотелось, чтобы все было как раньше. Никаких тяжелых мыслей, никакой дрожи под ребрами и никакого страха. Но правильно говорят, нужно быть осторожным в своих желаниях. Иногда они могут исполниться. Только не так, как ты рассчитываешь. День начинался обыкновенно. Утром Макс съездил с матерью на стройку. Они отвезли бабки рабочим, заодно посмотрели, как продвигается ремонт в новом доме. Внутренняя отделка шла полным ходом. Мать была довольна, постоянно улыбалась и шутила с прорабом. Она как-то заметно воспрянула духом, после того, как Макс рассказал, куда на самом деле ездил. Конечно, поругалась немного, когда узнала, что он сперва соврал про академию, но потом оттаяла. Судя по реакции, особенно доставила ей правда про вторую жену отца и ее ребенка. «Вот стерва, — покачала головой мать, услышав про усыновление. – Мало ей того, что Игоря облапошила, еще за меня решила взяться». Макс пожал плечами. Не стал напоминать, что мать после письма сама, добровольно готова была отдать Марине любые деньги. Какой в этом толк? Он понимал, что она тогда не в себе из-за стресса была. Подло в таком упрекать. После стройки Макс отвез мать в магазин, а сам поехал домой. Когда проезжал мимо Антонова дома, увидел во дворе пацанов. Недолго думая, свернул к ним. Делать все равно было нечего. — Привет, — Макс пожал всем руки и уселся на лавочку рядом с Ромычем. — У матери в магазине был? – спросил Ромыч, щурясь на солнце. — Ага. — Ну и что там? Чего болтают про перестрелку за городом? — Про какую перестрелку? – заинтересовался Макс. — А ты не в курсах? Да ладно тебе, — искренне удивился Антон. – Весь город о ней гудит. Фермер местный четверых братков из карабина положил. Неужели не слышал? Кольнуло нехорошим предчувствием. Макс попытался отмахнуться от него, но ничего не вышло. — Не, не слышал. А что там случилось? — как можно беззаботнее спросил он. — Быки Мазура за данью приехали, — принялся рассказывать Антон. – То ли слишком много попросили, то ли угрожать начали, то ли еще чего, но мужичок этот не выдержал и за «Сайгу» схватился. Всех расстрелял и ментов сам вызвал. Ну как-то так. Макс покивал, а сам призадумался. Денис состоял в бригаде Мазура. Последний раз Макс видел его два дня назад. Вчера дома Денис не ночевал. Макс не заметил «крузак» ни вечером, ни сегодня утром. Мог ли Денис быть одним из четырех расстрелянных? Пожалуй, мог. На мгновение вдоль хребта продрало холодом. Макс облизал пересохшие губы и спросил: — А чо за братки? Неизвестно пока? Он ждал ответа и в то же время боялся его услышать. Ничтожная секунда молчания показалась ему вечностью. — Голова, вроде. Еким. Остальных не помню, — сказал Антон. – Говорят, в конце недели похороны будут, там и узнаем. — Да уж, прославилась теперь наша деревня, — вздохнул Ромыч. — Да хватит тебе, — отмахнулся Антон. – Сейчас постоянно кого-то валят. Как новости включишь, так обязательно жмур во весь экран. Макс машинально слушал их треп, но слова звучали фоном, их смысл проходил мимо, не откладывался в голове. Да не может быть, настойчиво вертелось в мыслях. Не было его там. Денис все-таки не рядовая шпана, его бы не послали бабки из торгаша выбивать. А как же Голова? По слухам, он тоже был не последним человеком в бригаде. А вдруг Антон вообще ошибся? Схуяли ты себя так накручиваешь? Подумаешь, уехал Денис куда-то. Он частенько на день-два пропадал. Раньше Макс этому даже радовался. А сейчас вдруг стало очень страшно. Он скомканно попрощался с пацанами. Даже не запомнил, что именно наплел им перед тем, как прыгнуть в «десятку» и дать по газам. Хотя вряд ли они удивились. В последнее время Макс часто так срывался без видимой причины. Он догадывался, что безбожно палится, но теперь это не имело значения. Голова хоть и не очень хорошо соображала, но тело работало четко. Первым делом Макс заехал к себе во двор. Убедился, что «крузака» нет на привычном месте, и покатил на рынок. Уже много лет там не только велась торговля, но и решали всякие дела местные братки, забивались стрелки, а мирное население перетирало последние сплетни. Пацаны были правы, в городе действительно все разговоры крутились вокруг ночного убийства. Кто говорил, что фермер положил едва ли не полбанды Мазура, кто – что одного насмерть, остальных ранил. Но по большей части упоминались трое убитых, правда, никто точно не знал имен. Промотавшись полдня по городу и толком ничего не выяснив, Макс вернулся домой. Место у четвертого подъезда, где Денис всегда бросал «крузак», по-прежнему пустовало. Тревога переросла в уверенность: случилось какое-то запредельное дерьмо. Ни на что особо не рассчитывая, Макс набрал номер телефона Дениса. Трубка отозвалась длинными гудками, но к аппарату так никто и не подошел. Макс закурил прямо в комнате. Мать должна была вот-вот прийти, но даже это его не остановило. Поругается и перестанет. Фигня. Потом он доплелся до кухни и затушил бычок о раковину. Вернулся к себе в комнату и лег на кровать. Он смотрел на стену напротив и не мог не думать о Денисе. Представлял, как будет теперь жить без их встреч, без ощущения теплых губ на шее, без разговоров на кухне за ужином, даже без вечного страха, что про них узнает кто-нибудь из Денисовой братвы или свои пацаны. Ты ведь именно этого хотел. Не раз и не два думал, как было бы зашибись, если бы Денис оставил тебя в покое. Если бы он просто исчез с горизонта и больше не лез в твою жизнь. Что ж, радуйся, все вышло как нельзя лучше. Можно больше не опасаться, что кто-то про вас узнает. Никто не узнает. Нечего теперь узнавать. Находиться в четырех стенах стало невыносимо. В квартире словно было нечем дышать, привычная обстановка давила, ожидание непонятно чего выматывало. Макс вскочил с постели, как подстреленный, быстро оделся, черканул матери записку и вышел из дома. Он до темноты кружил на машине по городу и его окрестностям. Смотрел на длинные странные тени, что отбрасывали в свете фонарей ветви деревьев, и думал, думал, думал о Денисе. Макс просил его вернуться живым. Чувствовал, что скорее всего опоздал, но не мог остановиться. Надежда на лучшее еще теплилась в душе. Шанс еще был. Денис мог просто скрываться от ментов или от братвы, вот и не показывался дома. «Пожалуйста, пусть так и будет, — обращаясь неизвестно к кому, говорил Макс. – Пусть он просто временно залег на дно. Главное, чтобы живой был». В родной двор Макс вернулся поздно ночью. Мать еще не спала. Смотрела телек, его холодное голубоватое свечение отражалось в стеклах. Денис так и не объявился. Макс последний раз посмотрел на его темные окна и уже собрался зайти в подъезд, как из арки плавно вырулил «крузак». Сердце застучало как сумасшедшее, спина под футболкой вспотела. Макс словно увидел призрака. Он смотрел на парковавшийся к бордюру «крузак» и не верил собственным глазам. От облегчения распирало грудь, губы сами собой складывались в улыбку. В висках радостно стучало единственное: «Живой! Живой! Живой!». Денис вышел из машины, поставил ее на сигналку и тоже заметил Макса. Сначала он словно замер в нерешительности. Застыл истуканом рядом с «крузаком», будто не знал, стоит ли подходить к Максу. В тусклом освещении двора его не получалось хорошо разглядеть. Но двигался Денис вроде нормально, значит, по крайней мере был не ранен. Это радовало. Потом он все-таки направился к Максу и, когда подошел, вместо приветствия первым делом сказал: — Пойдем ко мне. Разговор есть. Макс не стал морозиться, задавать лишних вопросов, хотя так и подмывало. Просто пошел следом за Денисом. Уже в квартире рассмотрел, как следует, и темную заметно отросшую щетину, и залегшие под глазами синяки, и ободранные кисти рук. Но самое жуткое впечатление на него произвело выражение лица, пустое и бессмысленное, словно у мертвеца. — Я щас, — коротко бросил Денис и протопал в душ. Макс проводил его взглядом и пошел на кухню. В шкафчиках было полно бухла на любой вкус и цвет. Интуиция подсказывала, что без него им сегодня не обойтись. Судя по виду, где бы не провел Денис эти два дня, ничего хорошего там с ним не происходило. Есть вещи похуже смерти, мелькнула в голове чья-то заезженная цитата. В кои-то веки Макс готов был с этим согласиться. Денис, хоть и был жив, но выглядел так, словно повидал самого дьявола. Он начал свой рассказ после третьей рюмки. Голос был тихий и хриплый, совсем не такой как обычно. — Про расстрел вчерашний слышал уже? – спросил он, поморщившись, словно каждое слово причиняло ему боль. — Слышал, — отозвался Макс. — Понятно. Наступила короткая пауза. За ее время Денис словно собрался с мыслями и наконец заговорил: — Я колесо на грунтовке пробил, — сказал он. – Пацанов вперед отправил. Велел, чтоб не ждали меня, сами к Лысому ехали. Пустяковое дело было. Всего-то бабки забрать. Он плеснул себе еще водки и выпил одним глотком. Перевел дыхание. Макс терпеливо ждал продолжения. — Эти десять минут мне, считай, жизнь спасли, — сказал Денис. – Лысый нас у ворот ждал, уже с карабином. Почти сразу всех пацанов положил. Они даже стволы достать не успели. Я, когда к дому подъезжал, выстрелы услышал. Педаль в пол утопил, к дому вылетел, а там уже все на земле лежат. И все четверо мертвые. Трое пацанов моих и Лысый рядом с ними. Этот черт сам себе полчерепа выстрелом снес. Макс почувствовал, как на этом моменте у него зашумело в ушах. Он неожиданно четко представил то, что увидел Денис. Машина с распахнутыми дверями, желтые конусы света на земле от включенных фар и четыре окровавленных тела, замершие в неестественных позах. — И я сбежал, прикинь, — признался Денис. – Только с сотки в ментовку позвонил — и все. Он поднял на Макса красные совсем больные глаза и произнес, будто оправдываясь: — Пацанам уже все равно, их не вернешь. А на меня запросто могли всех собак навешать. Чины у нас такие нынче пошли, за звездочку на младенца мокрушники запишут. Палки у них, видишь ли. А тут вообще резонанс. Четыре криминальных трупа. От вывалившейся информации голова шла кругом. Макс не знал, что сказать. Ему было не по себе от мысли, что жизнь Дениса могла вот так же бессмысленно и глупо оборваться, как жизнь этих четверых незнакомых людей. Макс даже представлять такое не хотел. А еще в душе горела радость. Такая паскудная, эгоистичная радость от того, что Денис не погиб. Она затмевала собой все остальное, она заставляла улыбаться не к месту и ни о чем не жалеть. — Иди домой, Макс, — устало произнес Денис. – Ложись спать и не думай о том, что я тебе тут наплел. Вообще все забудь. И не приходи сюда больше. Опасно это. Как бы опять передел в городе не начался. Если меня вальнут, что ж теперь, судьба такая значит. Похуй. А тебе жить надо. — Не похуй, — с трудом проговорил Макс. Теперь он точно знал, что будет делать дальше. Он никогда еще не соображал так поразительно быстро. Шикарный план сложился моментально, осталось только его озвучить. Денис вскинул на него мутный от водки взгляд, вскинул руку, положил на плечо и легко сжал. — Тебе тоже жить надо, — чувствуя, как слова царапают горло, сказал Макс. – Я уйду, раз ты говоришь, я не самоубийца. Но и тебе лучше уехать. У матери тетка в Подмосковье живет, одинокая. Из родни – только мы. Если я попрошу, она тебе комнату без проблем сдаст. Отсидишься какое-то время, пока здесь все уляжется. Никому даже в голову не придет тебя там искать. — И ты готов впрягаться за меня, после того, что я сделал? После того, как насильно заставил тебя ебаться со мной? Макс отвернулся. В груди пекло, от волнения даже немного подташнивало. Что он мог сказать? Точнее, что еще он мог добавить, если и так все было ясно? — Так ты поедешь или нет? – резко спросил он вместо ответа, все так же глядя в сторону. — Поеду, — отозвался Денис, взял его лицо за подбородок и мягко развернул к себе. – Хоть на край света пешком пойду, если ты позовешь.